Глава одиннадцатая. Волнительное

Ночь и почти весь следующий вечер Иветта Марковна провела, словно в тумане. Легкое недомогание и небольшой насморк подсказали девушке, что она простыла. А поскольку заражать беременных дам, проживающих с Ивой под одной крышей, не хотелось, то Шуховская весь день провела в заточении, то есть провалялась в своей комнате, в постели.

Честно признаться, не столько болезнь стала поводом затворничества, сколько отвратительное настроение. Ива понимала: крайне непрофессионально отступать от данных обещаний, но девушка решила, что клиент ее поймет. Тем более, если этот самый клиент — родной старший брат. И вот, пролежав весь день под одеялом, созерцая картинки, мелькавшие на экране телевизора, Иветта Марковна поняла, что окончательно попала.

Анализируя встречу с Тарасом в квартире друга — фотографа, девчонка пришла к выводам, что теперь ее жизнь превратиться в кошмар. От бессилия хотелось выть и лезть на стену, хотелось попросить у мудрого человека совета, уточнить, почему влюбиться так больно, но куда больнее понимать, что ты в жизни своего избранника не единственная и неповторимая, а всего лишь объект сексуального желания.

Ива прекрасно помнила самое первое мгновение, когда она увидела Тараса. Прекрасного и умопомрачительно красивого Полубога. Помнила его лукавую улыбку и бархатистый голос. Он словно обволакивал сознание девчонки, лишая сил и мыслей.

Тогда она любовалась красотой мужчины, и, чего уж скрывать, очень хотела заполучить его в свое пользование. А потом пришло понимание: парень — избалованный, капризный, самоуверенный, бабник, и к тому же хочет от нее только секса.

Но перед глазами Иветты стоял пример брата и дяди Паши. То, как нежно и с любовью они относились к своим женщинам, вызывало умиление, капельку зависти и огромное желание стать для кого-то точно таким же лучиком света.

Шмыгнув и горько вздохнув, Иветта Марковна перевернулась на другой бок, лицом к стене и решила поспать. Все же лучше, чем разводить сопли и жалеть себя.

Но уснуть не позволил тихий телефонный звонок и высветившиеся на экране смутно знакомые цифры. Иветта проигнорировала вызов. Решила не разговаривать с заносчивыми принцессами. Пусть катятся ко всем чертям.

Но блондинистый Полубог оказался весьма настойчив. Спустя семь повторных звонков Ива ответила на вызов.

— Чего нужно? — без приветствия поинтересовалась Ива резко, но голос прозвучал сипло, а следом раздалось и предательское шмыганье носом.

— Ты плачешь? — как-то слишком громко рявкнул Тарас в трубку.

— Угу, слезы лью по тебе, любимому! — фыркнула Ива. — Чего звонишь, принцесса?

Ива слышала, как парень вздохнул, чем-то постучал, прошуршал, поскрипел, вновь вздохнул.

— Как твои дела? — уже спокойно, по-дружески полюбопытствовал Вольных.

Иветта на секунду задумалась. Странно вот так слышать его голос. Бархатистый, обволакивающий, пьянящий. Ведь можно и привыкнуть.

— Тарас, ты что-то хотел? У меня нет ни минуты времени, говори, что нужно и отваливай, — устало пробормотала Иветта, практически насильно заглушая противный девичий голосок наивно влюбленной дурочки.

— Хотел тебя увидеть, чаю выпить, посидеть где-нибудь, пообщаться, — перечислял Тарас. — Но я дома, а здесь метет. Думаю, пару дней вырваться не смогу.

— Печалька, — наигранно горько вздохнула Иветта.

— И не говори, — поддержал тон Тарас. — Но к выходным я буду в городе. Останусь на несколько дней. Составишь мне компанию?

— Иди лесом, любезный, — фыркнула Иветта.

— Злая девчонка, — тихо рассмеялся Тарас, повергнув Иветту в очередной раз в шок.

Почему? Вот почему даже смех у этого красавчика был отпадным, звучал словно песня, и настойчиво порабощал мозг девушки.

— Знаешь, а я уже скучаю, — проникновенно заговорил Тарас. — И только одна причина не дает мне сходить с ума. Не спросишь, какая?

— Мало интересно, — выдала Иветта, но состояние сонливости уже давно покинуло ее тело, оставив место теплому голосу, бархатистые нотки которого заставляли ловить каждое слово, затаив дыхание.

— Секундочку, — посмеивался Тарас.

Спустя обещанную секунду Ива услышала, как ее телефон «булькнул», сообщая о входящем сообщении. Подозрительно отведя мобильник дальше от уха, Ива взглянула на экран.

— Мать твою! Принцессссссса! Я тебя в асфальт закопаю! — взвизгнула Ива. — Откуда?! Ты сволочь!

— Ох, какой темперамент, — посмеивался Тарас.

— Я тебя порежу на лоскутки! — верещала Иветта, взрываясь от гнева и ярости.

— Не смог устоять перед твоим пупком, — продолжал Вольных таким мечтательным голосом, что Иветте очень сильно захотелось вмазать парню своей битой.

Иветта бросила последний, злобно прищуренный взгляд на фотографию своего живота. У девушки не было сомнений в том, что живот принадлежал именно ей. Поскольку украшение, выполненное на заказ, в проколотом пупке было ее, без вариантов.

Возник вполне закономерный вопрос, как же, а главное, когда, Вольных сделал фотографию. И словно прочтя мысли девушки, Тарас похвастался:

— Сфоткал на твой телефон, пока ты спала, отправил себе, а у тебя удалил.

— А теперь удали у себя, — потребовала Иветта.

— Не могу, — наигранно огорчился Полубог. — Буду тебя шантажировать. Встретимся в выходные?

— Ты понимаешь, что когда я тебя увижу, то засуну твой телефон тебе в з… — елейным голосом поинтересовалась Иветта.

— Жду с нетерпением, — жарко прошептал Тарас и, засмеявшись, сбросил вызов.

Первую минуту Ива смотрела на телефон, словно не верила своим глазам, ушам и прочим рецепторам юного организма. Вздохнув, девушка списала все на простудное состояние и, выключив свет, забралась под одеяло.

Спустя несколько минут, когда мозг практически отключился, позволив усталости взять верх в борьбе за сознание, вновь раздался сигнал о получении входящего сообщения.

Лениво приоткрыв один глаз, Ива взглянула на дисплей. Коротко выругавшись, Шуховская мысленно пообещала основательно побить парня при следующей встрече. Битой. Чтобы забыл, как делать фотографии ее живота и своих лапищ на нем. Где-то на краю сознания Иветты появилась мысль, что кожа живота начала гореть, именно в том месте, где разместились мужские руки на фотографии.

Накрыв голову подушкой, Иветта Марковна приказала себе отключиться. А с самого утра пообещала самой себе приступить к разработке плана, как сильнее наказать принцессу.

***

Утром Ива проснулась рано. На кухню за чашкой горячего чая девушка спустилась, когда все домочадцы, за исключением Анны Михайловны, еще спали.

Мама Нюра сидела за кухонным столом и медленными глотками отпивала душистый чай из огромной кружки с ярким подсолнухом на боку. Увидев сонную девушку, Анна Михайловна ласково улыбнулась.

— Вот видишь, чай по рецепту Михаила творит чудеса, — подмигнула мама Нюра.

Иветта согласно кивнула и щелкнула кнопкой чайника, предварительно влив в него воды. Почувствовав голод, Ива решила скормить своему ненасытному желудку еще и бутерброд. Болтая с мамой Нюрой, Иветта соорудила для себя нехитрый завтрак и присела около женщины на диванчик, поджав под себя ноги.

Первые три минуты Ива молча жевала. Потом вздохнула, чувствуя, что ей непременно нужно выговориться. А кому, если не маме Нюре?

— И что же тебя тревожит, ребенок? — словно прочитав мысли девушки, поинтересовалась Барычинская-старшая.

Ива вновь вздохнула. Трудно скрывать что-то от ласковых, но проницательных глаз, смотрящих, кажется, в самую душу.

— Мам Нюр, — решилась поделиться секретом Иветта. — Кажется, я немного попала…

— Ты беременна? — вкрадчиво поинтересовалась Анна Михайловна.

— Хуже! — фыркнула Иветта. — Я влюбилась.

— Оптимистично, — хмыкнула Анна Михайловна. — Судя по всему, в Тараса.

И фраза не прозвучала вопросом. Иветте не оставалось ничего, кроме как согласно кивнуть.

— Тарас хороший парень, — заверила Анна Михайловна. — Упрям и своеобразен. Но хороший, со всех сторон положительный.

— До тошноты положительный, — скривилась Иветта.

Анна Михайловна выжидала, не поторапливала девушку с рассказом, видела, насколько неуютно чувствует себя Ива.

— Знаешь, все настолько абсурдно, мам Нюр, до слез, — вздохнула Иветта и поведала всю историю ее близкого знакомства со своеобразной принцессой, включая ночевку в гостинице, новогодние праздники и встречу у фотографа дома. Даже про кактус рассказала. Ну и про объятия в общественном туалете.

Анна Михайловна молчала, едва заметно улыбалась, а потом задала вполне логичный и ожидаемый Иветтой вопрос.

— И что ты собираешься предпринимать? — спокойно проговорила Анна Михайловна.

— Ничего, — вздохнула Ива. — Думаю, а может быть, мне смыться подальше? У меня приятели в соседнем городе, давно звали в гости.

— Смыться из города — идея хорошая, — кивнула мама Нюра. — Но не к приятелям, а в самый эпицентр событий. Мне кажется, тебе не помешает чистый деревенский воздух. И тем более, мне просто жизненно необходим один небольшой чемоданчик. Настолько необходим, что я Васю попрошу за ним съездить прямо сегодня. Сомневаюсь, что он сможет. И ехать придется тебе, поскольку у Павлика уже назначена важная встреча.

Идея мамы Нюры Иветте, что уж скрывать, понравилась. Но с ее реализацией могли возникнуть проблемы.

— Коварная ты женщина, мам Нюр, — заговорщическим шепотом сообщила Ива, а потом более грустно добавила: — Я боюсь запутаться. Да и бегать за парнями — не мечта всей моей жизни.

— Ивушка, думаю, бегать он будет за тобой сам, — улыбнулась Анна Михайловна.

— Правда, что он живет не с девушкой, а с сестрой? — задала интересующий ее вопрос Ива.

— Да, — кивнула Анна. — Они двойняшки. Очень дружны. И Лиза часто гостит у Тараса, но в основном она живет заграницей, и работает там же.

— Хорошо, — кивнула Ива, а сама мысленно возликовала. Оказывается, не врал Полубог. Это не могло не обрадовать.

***

Иветта покинула уютное семейное гнездышко Барычинских в обед. Вооружившись ключами от деревенского дома мамы Нюры и Груни, краткими инструкциями и многозначительными взглядами, девушка умчалась с «важным» поручением, пообещав вернуться до темноты. Однако старший брат коротко мотнул головой и велел прибыть утром, чтобы не гнать по трассе в ночь.

Иветта согласно закивала, и, махнув провожающим ее и загадочно улыбающимся из кухонного окна двум женщинам, Груне и маме Нюре, умчалась на своей юркой машинке.

Дорога была чистой, снегоуборочные машины исправно трудились над уборкой трассы. А вьюга, еще вечером разыгравшаяся не на шутку, стихла. И Шуховская весьма быстро добралась до пункта назначения.

Въезжая в знакомый поселок, Иветта не смогла сдержать улыбки. Все в этом месте по-прежнему казалось ей сказочным и волшебным.

Дом Анны Михайловны она отыскала сразу же, остановила машину около высоких ворот и бросила любопытный взгляд в сторону указателя. Того самого, за которым небольшая дорожка сворачивает и упирается в широкие ворота дома Вольных.

Прихватив варежки и ключи от дома, Ива вышла из машины. Миновав калитку и оказавшись во дворике, где выросла Груня, Ива удивленно замерла. Территория возле дома была аккуратно расчищена от выпавшего снега. К тому же, становилось понятным, что убрались именно сегодня, судя по свежим и не припорошенным снегом следам от лопаты.

Пройдя ближе к крыльцу, Ива окончательно растерялась. Она, разумеется, планировала встретиться с Полубогом. Но не так скоро.

Тарас, методично работая деревянной лопатой, сбрасывал снег с крыльца. Его широкая спина была затянута в теплый свитер. На голове красовалась та самая утепленная бейсболка, которая была на парне во время катания на коньках. На ногах — высокие валенки, попу и бедра облепили тертые джинсы. Но не одежда Тараса заставила Иветту удивленно моргнуть, а его лицо.

Они не виделись два дня, а на щеках парня успела вырасти небольшая щетина, превращая его из молодого симпатичного парня в красивого мужчину, лицу которого позавидовала бы любая знаменитость. 152e1bc

Закончив сбрасывать снег, Тарас оперся руками о лопату перед собой. Прямой взгляд голубых глаз прикипел к невысокой женской фигурке в пуховике и вязаной шапке с меховым помпоном. Иветта поняла, что Вольных ждет, когда она первой приблизится к нему. Но девушка не спешила, серьезно раздумывая над тем, как бы с наименьшими потерями вернуться в машину и рвануть обратно в город.

Парень, словно догадался о ее намерениях, выпрямился и пошел навстречу. Едва заметная улыбка скользила по уголкам рта и спряталась в отросшей щетине. Глаза сверкали яркой синевой, заставляя юное сердечко глупой девчонки биться быстрее. Ива сделала шаг назад, все еще надеясь на спасение бегством.

Не успела.

Тарас опередил ее, выбросив руку вперед и поймав девушку за талию. Долю секунды, показавшуюся Иве вечностью, Вольных смотрел на нее, блуждая взглядом по карим глазам, разрумянившимся от легкого мороза и свежего зимнего воздуха щекам. А потом небесно-голубые озера замерли на губах.

Иветта вздохнула, словно собиралась что-то сказать, да так и замерла натянутой струной в умелых руках музыканта.

Поцелуй отличался от тех, что Тарас дарил ей ранее. Чуть отросшая щетина приятно щекотала нежную девичью кожу. Требовательные губы не терзали, а словно изучали неспешно и тягуче-медленно. Вольных отстранился от девчонки, на мгновение выпрямляясь и вновь буравя карие глаза своими небесно-голубыми. Длинные пальцы прошлись по щекам в попытке согреть горячим касанием. И вновь влажные губы прижались к нежному рту. Более требовательно. Жадно. Заставляя трепетную и юную девчонку мечтать о горячих прикосновениях и жарких объятиях, заставляя забыть о том, что они стоят посреди двора, зимой, а парень плохо переносит холод.

— Останешься? — разобрала Иветта слова, сказанные тихо в висок.

Иветта Марковна не смогла отказать. Да и не хотела.