Эпилог

Если бы Иветта Марковна Вольных в это самое мгновение могла бы контролировать свои эмоции, то, конечно же, она бы спокойной, уверенной походкой прошествовала по просторному холлу компании, поднялась на лифте на пятнадцатый этаж, приветливо улыбнулась бы секретарю и, коротко постучавшись в дверь, вошла бы в кабинет директора Вольных Т. Н. Но не в этот раз.

Уровень злости по внутренней шкале Иветты Марковны достиг красной зоны, и сейчас любая, самая незначительная мелочь грозила вызвать настоящий тайфун. Ива стремительным шагом преодолела холл, поднялась на лифте и, игнорируя приветствие секретаря, буквально ввалилась в кабинет мужа.

За большим овальным столом сидело шесть человек. Во главе стола — Тарас, по правую руку Васька, а по левую Пал Палыч. Остальных троих мужчин Иветта не знала, но ее это не остановило.

— Сколько мне еще терпеть эту всю хрень?! — Иветта рявкнула так грозно и громко, да еще и дверь хлопнула так сильно, что три незнакомца вздрогнули.

Родственники же, как ни в чем не бывало, спокойно сидели на своих местах. Разве что Тарас улыбнулся, окинув жену веселым взглядом.

— Что-то случилось, родная? — вкрадчиво поинтересовался Тарас.

— Слушай, мелочь, двигай домой, — вздохнул Василий, хмуро взглянув на сестру.

В ответ Иветта бросила на брата убийственный взгляд, и Барин предпочел промолчать. Что ж, пусть молодожены сами разбираются.

— Твоя бабка! Эта ведьма с метлой! — выговаривала Иветта, едва ли не подпрыгивая на месте от негодования. — Если ты не запретишь ей лезть ко мне, то я… То я… Я за себя не ручаюсь!

— Что на этот раз? — постарался скрыть улыбку Тарас, и на всякий случай встал и подошел к жене. Ведь если обнять ее покрепче, то она быстрее остынет. А если поцеловать как следует, то ее настроение вмиг улучшится.

— Когда она созвала километр врачей, чтобы каждый из них посмотрел на меня, пощупал и позаглядывал в самые труднодоступные места, я молчала! Думала, ну что ж поделать, старушка почти при смерти, разве могу я отказать ей в такой маленькой радости! — кипела Иветта, совершенно позабыв про зрителей. — Когда она каждому гинекологу, каждой клинике и каждому фармацевту города запретила продавать мне противозачаточные пилюли и даже не поленилась распространить фотографию с моим лицом — я молчала! Но сейчас… Сейчас… Я не знаю, что я сделаю с ней, с этой старой каргой!

— Так что произошло? — ласково поинтересовался Тарас.

— Ты только представь! Я не успела выйти из кабинета врача! Даже до парковки не дошла! А она уже звонит мне и ставит в известность, — Иветта ни капли не успокаивалась, наоборот, пыхтела и кипела еще больше. — Что выбрала дизайн детской комнаты и заказала наряды для малыша в доме Монтини! Вот как так, а?! Как мне ей объяснить, чтобы она перестала ко мне лезть?! Я знаешь, всерьез раздумываю, а не нанять ли мне киллера!

— Дизайн детской? — широко улыбаясь, переспросил Тарас.

Иветта вздохнула и осторожно кивнула.

— И наряды от Джузеппе? — еще шире, сверкая белоснежной улыбкой, продолжал переспрашивать Вольных.

— Да, — кивнула Иветта.

Широкая улыбка мужа и ласковые, горячие прикосновения пальцев, распахнувших шубку и прокравшихся под тонкий свитер, умело успокаивали разнервничавшуюся девушку. И Иветте оставалось только кивать и вздыхать.

— Давай сэкономим на киллере и лучше повторим наш медовый месяц? — предложил Тарас. — Ты, я и бунгало. Поваляемся на песочке. Погреем косточки. Нервишки подлечим.

— Если ты отключишь режим тирана и разрешишь мне все-все, что я захочу, — прищурилась Иветта, выдвигая свое условие.

— Дизайн детской? — вновь спросил Тарас, а его руки уже накрыли плоский животик, и большие пальцы выводили замысловатые узоры поверх ремня джинсов. — И как скоро мне нужно успеть сделать кроватку?

— До декабря, — тихо пробормотала Иветта.

Тарас уже сидел на краю стола, а Иветту устроил между своих разведенных ног, не позволяя жене отстраниться, да она, собственно, никуда и не вырывалась. Замерла в ожидании поддержки от самого любимого и родного человека.

— Времени мало, — сокрушенно покачал головой Вольных, но глаза его сияли радостью и счастьем. — Я только-только отдал заказ Пал Палычу, теперь Барину нужно. И как все успеть!

Иветта видела, что муж шутит. Все он успеет, и все у него получится. Несколько долгих мгновений девушка смотрела на своего Полубога, не замечая никого вокруг.

— Если вы закончили, то вернемся к обсуждению серьезных вопросов? — словно нехотя, вторгся в идиллию супругов голос Барина.

Иветта удивленно изогнула бровь и, чуть отстранившись от мужа, взглянула на брата.

— Мне позвонить Груне и поинтересоваться, что может быть серьезнее детей? — хищно ухмыльнулась Иветта, мысленно выстраивая разговор с подругой.

— Да я так, просто поинтересовался, — проворчал Василий, поднимаясь из-за стола. — Ребят, кажется, совещание мы отложим на завтра.

— Отличная идея, — поддержал Пал Палыч, пожимая руки мужчинам и провожая их из кабинета.

Василий Павлович предпочел быстренько скрыться, максимально незаметно, и позвонить жене. Опередить, так сказать. Мало ли, сестренка сдержит слово, и придется ему, Барину, оправдываться и извиняться перед женой за свои опрометчивые слова. А поскольку жена в положении, и гормоны скачут со скоростью света, то извинения могут и затянуться. Нет, лучше уж подстраховаться сразу.

Пал Палыч вышел из кабинета, прикрыв двери и предупредив секретаря, что Тарас Наумович никого не принимает, и вообще, рабочий день у него закончился.

А чета Вольных осталась в прежнем положении, обнимаясь и целуясь, поздравляя друг друга с грядущим пополнением.

А спустя час Иветта, разомлевшая от жарких ласк, сидела в руках мужа, закутанная в его рубашку, и грызла шоколадный батончик. Тарас, лениво улыбаясь, перебирал длинные спутанные темные прядки волос, пропуская их сквозь пальцы.

— Давай телефон, — проворчала Иветта, аппетитно слизывая остатки шоколада с кончиков пальцев.

— Зачем? — посмеивался Тарас, ему совершенно не хотелось никуда двигаться, даже рук не хотелось отрывать от желанного тела любимой жены.

— Позвоню бабуле, скажу, пусть скидывает мне на почту эскизы детской комнаты, — ворчливо пробормотала Иви. — Все равно, заниматься ей больше нечем. А так, хоть какая-то радость и нужное занятие.

— А как же киллер? — расхохотался Тарас.

— Бог с тобой, принцесса! — Иветта шутливо толкнула мужа в плечо, а потом и провела по кончику носа мужа пальцем, перепачканным в шоколаде. — Ты вообще о чем? Какой киллер?!

— Знаешь, мне кажется, бабушка очень сильно изменилась, — вдруг серьезно проговорил Тарас, заглядывая в веселые искорки карих глаз. — Помолодела будто. И вообще…

— Перестала быть стервой? — с готовностью подсказала Иви. — Угу, а кому нужно сказать спасибо? Правильно, мне, любимой!

— Ведьма моя, — ласково рассмеялся Тарас, крепко обнимая любимую.

— Ну вот, а на свадьбе звал волшебницей, а теперь опять ведьма, — притворно сокрушалась Иви, целуя мужа в кончик носа и слизывая оставленный ею же шоколад.

— Спасибо, — проникновенно проговорил Вольных, отводя прядки волос с лица девушки.

— За бабушку? — догадалась Иви.

— За все, — исправил Тарас. — За бабушку. За семью. За тебя. За то, что ты у меня есть. За малыша. За все.

— За хаос, в который превратилась твоя жизнь с моим приходом, — добавила Иветта, улыбаясь.

— И за это тоже, — согласно кивнул Тарас, накрывая припухшие губы жены своими.

Поцелуй с привкусом шоколада, нежности, страсти и глубокого счастья был сладок и ни за что Тарас не прервал бы его. А Иветта, купаясь в любви мужа, и даря ему свою, только крепче прижимала к себе горячее и жадное тело своего Полубога.

Эпилог — бонус

Девушка, сидя на небольшой лавке, ужасно жесткой и неудобной, флегматично рассматривала замысловатые узоры паутины на сером бетонном полу. Длинные волосы девчонки были собраны и заплетены в красивые косы и перехвачены яркими резинками. Утепленный комбинезон и куртка надежно скрывали женственные формы, а очки в ярко-красной оправе прятали пытливый и цепкий взгляд ярко-зеленых глаз.

— Черепанова, на выход! — раздался громкий голос сержанта, открывшего замок, прочно держащий решетчатые двери.

Девушка послушно встала и, натянув на голову яркую шапку с помпоном, вышла из камеры, которую последнюю пару часов делила с путанами, алкоголиками и бомжами. Соседство, признаться, было сомнительным. Но Черепанова Амалия Герасимовна не могла предать своих убеждений. Пусть и ценой собственной свободы и нервов.

В длинном и узком коридоре девушку встретил высокий молодой человек. Стильное пальто, до блеска начищенные туфли и дорогой мобильный телефон в его руках выдавали в нем богатого и успешного бизнесмена.

— Что на этот раз, Амалия? — строго поинтересовался парень, буквально впиваясь в лицо девчонки строгим взглядом голубых глаз.

— Тигренок, — девушка потупила взгляд, от строгого «Амалия» ей стало не по себе.

— И? — поторопил парень Черепанову.

— Откуда у слуги народа, депутата Палевского деньги на белого тигра? — вздохнула девушка. — Парни выяснили, что у этого типа живет тигренок на даче, вот мы и решили спасти животное. Бодя, ты бы видел его глазки!

— Чьи? Депутата? — хмыкнул парень, пряча телефон в карман.

— Тигренка! — улыбнулась девушка.

Амалия тщательно прятала руки в карманы куртки так, чтобы парень не увидел длинные царапины и ярко-фиолетовый кровоподтек на кисти. Вышло так, что при задержании один из полицейских задел ее. Случайно, кажется.

— Тигренка, — повторил Богдан, он смотрел на девушку с высоты своего роста и думал, вот почему его угораздило влюбиться в эту бунтарку.

Сколько они вместе? Кажется, вечность. А каждый день с ней — словно аттракцион «Веселые горки», никогда не знаешь, куда занесет тебя следующий виток.

— Напомни мне, где ты должна была провести этот вечер? — вздохнул Богдан, понимая, что злиться на эту девчонку он не может, потакает каждому капризу и балует ее, и не может иначе.

— В клубе, на девичнике, — вздохнула Амалия, виновато опустив голову. — Солнце, да я бы успела, если бы не эти… Честно, я и платье приготовила. И девочки меня заплели. Красиво ведь?

— Красиво, — едва заметно улыбнулся Вольных, стягивая шапку с головы девчонки и позволяя пальцам пробежаться по замысловатому плетению из волос. — Когда повзрослеешь, Ами?

— Если повзрослею, ты меня разлюбишь, — вскинула девчонка голову и взглянула на своего красавца-парня.

— Дурочка ты у меня, — улыбнулся Богдан Тарасович. — Как же я тебя разлюблю?

— Вот на этот вопрос я бы предпочла не отвечать, — улыбнулась Амалия Герасимовна. — Вдруг ответ тебе понравится, и свинтишь от меня в дальние дали.

— Мечтать не вредно, — фыркнул Богдан, а потом серьезно потребовал от невесты: — Ами, детка, я всерьез думаю запереть тебя до самой свадьбы. Боюсь, что ты опять куда-нибудь влезешь. И все сорвется. А я, сама знаешь, не железный. И без того сколько тянули. Надоело.

— Не влезу, честное слово! — пообещала Амалия и прижалась щекой к рубашке, под тонкой тканью которой уверенно билось сердце, ее любимое сердце.

Богдан промолчал, но идею увезти и спрятать девчонку до свадьбы не отмел. Пусть медовый месяц начнется на неделю раньше. Все равно все дела он закончил раньше времени.

Амалия, совершенно позабыв обо всем на свете, обнимала своего жениха, прикрыв глаза от удовольствия. Может быть, он прав, и пора перестать бегать по приютам, спасая брошенных животных? Тем более, теперь ей нужно заботиться не только о себе, но и о крошечной жизни, зародившейся от их с Богданом любви.

Амалия настолько забылась и увлеклась, что вынула руку из кармана и, уже привычным жестом, погладила любимого по щеке. А потом и замерла, даже зажмурилась в ожидании надвигающейся бури.

Богдан осторожно перехватил тонкое запястье и повернул так, чтобы было видно в свете ламп.

— Кто?! — коротко, практически, выплюнул Богдан.

— Да там такая ситуация была, — оправдывалась Амалия. — Он случайно. Кажется.

— Кто?! — тихо повторил Вольных.

— Да брось, солнце, поедем домой, а? — попыталась отговорить Амалия своего разгневанного парня от мести.

— Быстро в машину! — коротко скомандовал Богдан и кивнул стоявшему в нескольких метрах от них водителю. — В машину!

Амалия предпочла не нагнетать и не спорить с женихом. Послушно кивнула и покинула полицейский участок в сопровождении водителя Богдана. А спустя полчаса в машину сел и сам Вольных. Амалия, прекрасно зная характер своего молодого человека, помалкивала и ждала, когда он немного остынет. Только осторожно переплела свои пальцы с его рукой и тихонько сжала. Девушке хотелось усмирить ураган чувств и почти животной агрессии, плескавшейся в теле парня. И поэтому, абсолютно не подумав о последствиях, Черепанова тихо проговорила:

— Поздравляю, ты скоро станешь папой.

Амалия почувствовала, как Вольных напрягся, словно хищник перед прыжком. Девушка даже зажмурилась, ругая себя последними словами, что вновь оплошала. Вот зачем? Нужно было дождаться подходящего момента. А потом уже… Вот почему она сначала сделает, а потом подумает?

— Тормози! — рявкнул Богдан, и водитель резко вдавил педаль в пол. Машина послушно замерла, а Вольных выскочил из салона.

— Какого хрена?! — заорал он так, что проезжающие мимо автомобили притормозили, а редкие прохожие испуганно подпрыгнули и торопливо скрылись из вида. — Какого, спрашиваю, хрена, ты беременная моим ребенком полезла за гребаным тигром?! И в ментуру! Какого хрена, милая?!

Амалия не придумала выхода лучше, кроме как разрыдаться. Позорно и громко, стирая ладонями слезы с покрасневших щек.

— Это последний раз, честно-честно, — всхлипывала Черепанова. — Правда-правда.

Богдан зарылся руками в свои короткие кудрявые волосы и с силой дернул, словно приводя себя в чувства. Девчонка, испуганным комочком, рыдала навзрыд, усевшись на бетонное ограждение, припорошенное снегом. Бетонное. Прямо попой. Беременная его ребенком. Беременная и любимая. До жути, до боли в каждом нерве.

Вольных с силой рванул девчонку на себя, опутывая руками, зарываясь лицом в ее волосы, приподнимая над землей и заставляя обхватить себя ногами за талию.

— Никаких приключений! — рваным, хриплым голосом требовал он. — Покой и тишина. Никаких тигров, волков, бродячих псов и ментов. Полный вакуум и изоляция. Живем в деревне у родителей.

— Хорошо, — послушно кивала Амалия. — Как скажешь, родной.

— Как скажу, — эхом повторил Богдан.

Молодые люди еще некоторое время провели вот так, наедине друг с другом на виду у всех. Разделяя свое счастье на двоих, баюкая его в колыбели своей любви. А потом, посетив травмпункт, после оказания квалифицированной медицинской помощи, молодые люди отправились в деревню к родителям Богдана, чтобы побыть вдали от суеты города, подышать воздухом, подлечить расшатанные нервы.

***

— Поверить не могу! — вздыхала Иветта, обнимая мужа.

Тарас и Иветта лежали в своей спальне, и если отец семейства лениво улыбался, то мать этого самого семейства находилась в состоянии тихого шока.

— А я очень даже могу, — возразил Тарас. — Из тебя выйдет отличная бабушка. Баба Ива — круто звучит.

Вольных рассмеялся, а Иветта шутливо стукнула мужа кулачком в плечо.

— Богдан слишком молод, чтобы стать отцом, а Ами вообще еще девочка, — продолжала вздыхать Иви.

— Ну конечно, — рассмеялся Вольных. — Богдану двадцать пять. А Ами была на год старше тебя во время нашего с тобой знакомства.

— Как же быстро летит время, — сокрушенно покачала головой Иветта. — Я стану бабушкой. Обалдеть просто!

— Угу, бабушка Ива, — подначил Вольных, пощекотав жену.

— А кажется, будто вчера, да? — пробормотала Иветта Марковна, улыбаясь. — А помнишь, как я тебя украла?

— Разве забудешь такое, — ответил Тарас Наумович, а потом, помолчав, добавил: — Я уже благодарил тебя за это?

— Да, пару тысяч раз, кажется, — улыбнулась Иветта.

Вольных отвел в сторону волосы, упавшие на лицо жены. Его пальцы привычно запутались в длинные локоны, а носом он прижался к виску.

— Люблю тебя, — проникновенно прошептал Полубог своему урагану, укрощенному, но не покоренному. — И всегда буду.

— И я тебя, — в унисон любимому Полубогу прошептала Иветта Марковна. — И всегда буду.

Конец