Глава четвёртая

Победа была громкой – порядка тридцати тысяч пруссаков только в одном бою… Это сильно. С учётом предыдущих набиралось около семидесяти тысяч одних только немцев, да французы, да пленные… Слава Померанского дома взлетела до небес, и благожелательные отзывы посыпались со всех сторон. Фердинанд Австрийский сделал союзника кавалером Большого Креста Марии-Терезии – высшей награды Австрии.

– Красивая фитюлька, – только и промолвил герцог Померанский, узнав о награждении. Увы, но с некоторых пор ордена он воспринимал исключительно с точки зрения дипломатии. То есть прислали нужную висюльку – оказали положенное уважение. Нет – ай-ай-ай, нехорошо… С учётом службы на благо России и титулов[345] набралось их больше десятка.

Награждение было из серии «необходимо, но несколько неудобно». Суть в том, что вскоре после блистательной победы померанцев над Фридрихом австрийцы… проиграли ему.

Лаудон, узнав о разгроме прусского короля, поспешил добить его. Поскольку у него была более чем стотысячная армия, то ждать Ласси, стоявшего значительно дальше, фельдмаршал не стал и поспешил «навстречу рассвету». Наверное, он представлял себе что-то романтичное и героичное – вот он наконец убивает Старого Фрица или захватывает его в плен, после чего становится Национальным героем Австрии. Однако австриец не учёл, что даже битый волк остаётся волком…

Пруссаки, даже потеряв большую часть артиллерии и половину войска, буквально разорвали врага.

«Нет пушек? Прекрасно, тогда нам остаётся только с ходу атаковать», – именно эти слова приписали Фридриху, якобы шедшему впереди войск со шпагой. Злые от недавнего позорнейшего поражения пруссаки гнали австрийцев почти десять вёрст, и это несмотря на почти двойное численное преимущество последних, артиллерию и припасы. Пятьдесят тысяч погибших австрийцев, больше десяти тысяч пленных, колоссальные трофеи!

Добрую половину пленных Старый Фриц «перевербовал» к себе в войско в неповторимом стиле: «Выбирай между виселицей и службой Пруссии!», – после чего раскидал их по подразделениям. Ну да не в первый раз… Да и пушек он захватил как бы не больше, чем у него было до неудачной для него битвы у Вустрова… Узнав такое, Грифичи дружно матерились, заметно обогатив лексикон приближённых. С особым наслаждением ценители[346] слушали попаданца, потому как обороты вроде «выхухоль сумчатая, утконос беременный» или «кактус тебе в задницу, да отправить почтой в Гамбург с заездом через Стамбул» встречались нечасто.

Свои войска Рюген отвёл на территорию Померании – нужно было отдохнуть и пополнить их новобранцами. С учётом австрийского золота (которое он, между прочим, уже отработал согласно всем условиям) и трофеев сейчас он смог поставить «под ружьё» более сорока тысяч человек только как герцог Померании. Да плюс ещё перевозбудился шведский ригсдаг, увидев блистательные победы над сильнейшим врагом. Ну и загорелось им откусить кусочек пирога побольше… Король не протестовал – с хрена ли? Если парламентарии решили показать, что Швеция вернулась в большую игру, так почему бы и нет?

Переформирование длилось до самого Рождества: очень уж много требовалось сделать. Прежде всего, учёба новобранцев, которые пусть и имели в большинстве своём неплохую индивидуальную подготовку, но вот длительные марши, да работа в составе большого отряда, да мелочи армейского быта… Ничуть не проще было со шведскими войсками: требовались совместные маневры с венедами, знание венедских уставных команд. Но тут было проще – Грифич изначально тренировал свои войска по единой схеме.

В итоге, к Рождеству у него было сорок тысяч венедов и двадцать пять тысяч шведов. А главное – деньги на их содержание и припасы, ибо деньгами сыт не будешь, да и вместо пороха не используешь. Сильно выручили трофеи – те же прусские ружья были весьма неплохого качества и позволили сэкономить кругленькую сумму. Ну и не только ружья…

Однако война войной, но больше всего Европу поразил не разгром Фридриха, а полёт Богуслава на воздушном шаре. Популярность его взлетела до невероятных высот. В буквальном и переносном смысле. Наверное, схожей популярностью пользовался или будет пользоваться (?) Гагарин. Принца называли «Икаром», «Покорителем Небес», «Олимпийцем»… Пышных прозвищ было немало, а уж когда они узнали, что воздушный шар придумал сам Богуслав, да ещё и ухитрился использовать его во время сражения…

Популярность Владимира после той самой битвы на Мосту не шла ни в какое сравнение с популярностью наследника. Ну битва, ну показал себя великим воином… Но не покорителем же неба! С какого-то перепуга выкопали и подвиги Святослава на Узедоме, после чего писаки раздули их, и рейтинг Померанского дома взлетел до небес – с такими-то наследниками!

На фоне вырождающихся европейских правителей Грифичи и раньше смотрелись выигрышно. Ну как же – сами правят, сами ведут в бой полки, несомненные достоинства как учёных-художников-полководцев… Плюс красивая внешность – даже на фоне Владимира, признанного некогда «самым красивым мужчиной Европы»[347], сыновья были куда как интересней – спасибо Наталье. Дошло до того, что в их честь начали сочинять стихи и песни[348] – после подвигов, разумеется.

Грифичи несколько опешили, но подхватили тенденцию и с помощью разведки и агентов влияния начали направлять в нужном для себя направлении.

– Величие Грифонов записал? – спросил Богуслава расхаживающий по кабинету Владимир.

– Есть. Набросал в нескольких вариантах. Потом матери отдам, пусть тоже посмотрит. Пока – сильная кровь, удачное сочетание славянской, немецкой и шведской крови, ну и прочее в том же духе. Поправим под требования каждого региона и будем «сеять».

– Добро…

Цинично? Да ладно… Вот то, что попаданец всё больше напирал на венедское происхождение поморян-померанцев – это да, цинично. Во-первых, венеды в древности занимали намного большую территорию, и чисто гипотетически это давало ему и его потомкам возможность претендовать на добрую половину Западной Европы. Во-вторых, венедов некоторые историки восемнадцатого века считали не совсем славянами, а… как бы «прародителями» славян, германцев и некоторых других народов.

Версия, с точки зрения самого Владимира, сомнительная… Ещё дома… Ну, в двадцать первом веке один из приятелей, увлекавшийся историей, сумел убедить его в невероятной древности славянского народа. Может быть, поклонник Фоменко и был неправ… Но объяснял намного интересней и даже логичней[349], чем было написано в учебнике истории.

Важнее всего было то, что это позволяло объединить немцев и славян в некую общую нацию – без крови. Дескать, у нас всё равно общие предки… Причём разошлись мы не так давно и с тех пор постоянно роднились. А что язык в государстве в основном славянский[350], так немецкий – тот же славянский, только с сильными вкраплениями латыни. Вам что, хочется говорить на «испорченном» языке? Фуу…

Сейчас, на волне популярности, можно будет продвинуть без особого труда нужные идеи. Ну раз всё равно европейские газеты жадно следят за каждым движением, так почему бы и не направить их интерес в нужном направлении? Глядишь и получится… Долго этот интерес всё равно не продлится, так что нужно пользоваться…

После Рождества порадовал Павел: он наконец-то одержал убедительные победы над турками, и теперь имена Румянцева и Суворова навсегда вошли в летописи воинской славы. Румянцев в несколько сражений разбил осман на Балканах, но добивать не стал – политика. Как бы ни хотелось добыть свободу «братушкам», но удержать её те были явно не в состоянии. Что экономически, что психологически – те же болгары по большей части ещё не пробудили «национальное самосознание». Так что разгромить разгромили, но добивать не стали, иначе Балканы автоматически подбирал кто-нибудь из больших игроков. Усиливать же противника… Такого идиотизма Павел никак не мог допустить. Как не мог и забрать Балканы себе – банально не хватало сил.

Рассуждать о «славянском братстве» здорово – сидя на диване. А когда сталкиваешься с этим воочию… У русских – своя Правда, наиболее правильная – раз уж они воюют за свободу соседа. У болгар, сербов, черногорцев и прочих народов – свои правды – поменьше. В большинстве своём убогие и «местечковые», пока что они заканчивались мечтой «прирезать огородик» за счёт соседа, причём «соседом» в данном случае были в основном братья-славяне. Воевать за свободу?

Можно, вот только пусть в первых рядах сосед идёт[351], а трофеи будет мне отдавать…

Так что Балканы остались у Турции, хотя православные народы должны будут получить расширенную автономию. А вот Кавказ русский император «отжимал» весьма уверенно. Во всяком случае, Суворов стоял в настоящее время в Армении и уходить не собирался. Что характерно, турецкие войска зачастую просто отказывались с ним воевать, либо заранее записывали себя в покойники и практически не сопротивлялись. Полководец прочно занял место в турецком пантеоне – где-то между Иблисом и богом Судьбы…

Откровенно говоря, радовался Владимир не только за Россию, но и за себя. Румянцев, будучи уже не только фельдмаршалом, но и вице-канцлером, сильно нервировал германские государства. Все прекрасно понимали, что для русских войск несколько сот километров – не расстояние. Так что Фридрих вынужден был отвести часть своих войск, прикрывая границы. И герцог Померанский сделал ход – вошёл на территорию Пруссии и начал устанавливать пограничные столбы – точно по границам былой Померании. С запасом – вплоть до Найруппина и Темплина, которые если и были венедской территорией, то очень давно.

Реакция была незамедлительной, и Фридрих буквально взбесился… Но сделать пока ничего не мог – армия его была обескровлена и сразу идти на Рюгена было нельзя. Обескровлена не только «благодаря» Владимиру – австрийцы тоже постарались.

Вообще, в этой кампании после окончания «картофельного» периода сражения были крайне ожесточёнными, и противники не пытались играть в своеобразные военные «шахматы», когда занимались скорее маневрами и пугали неприятеля выучкой войск.

Пруссаки не имели «жирового запаса», а проще говоря, обладали заметно более слабой экономикой по сравнению с австрийцами, а финансовая поддержка Франции была не слишком щедрой. Австрийцы же закономерно боялись, что могучая Франция высвободит войска, занятые в колониях, и возьмётся за них как следует. Так что обе стороны конфликта старались уничтожить противника как можно быстрее. Получалось, но ещё лучше получалось изводить своих: как Грифичу доносила разведка, новобранцев на обеих сторонах было больше половины, причём зачастую некондиционных. Ничего удивительного при войне на истощение в этом нет, но факт приятный…

Так что ждать неприятностей от Фридриха можно, причём в ближайшем будущем, но есть серьёзная надежда устроить неприятности самому Старому Фрицу. Сейчас, захватив исконные земли Померании… да Восточную Пруссию… да немного Западной… да Польшу… Померанский дом мог смотреть в будущее достаточно уверенно. Нужно только выдержать первый удар. И серию последующих.