Глава шестая

Традиционный приём Померанского дома в Штральзунде – это очень много «людей дела», а не только аристократии, и на столах в большинстве своём традиционные славянские и немецкие блюда, причём в число «традиционных» входят привычные попаданцу блюда из картофеля или те же пельмени. Обстановка скорее деловая, чем придворная – ещё одна характерная особенность Померанского дома, за которую французы ехидно называют такие приёмы «биржами». В принципе, вполне логично, и Рюген на это не обижается – они и организованы-то, как раз для простоты заключения сделок. Впрочем, бывают и вполне светские приёмы, но не часто, чего уж там.

– Княже, – неспешно подошёл к нему Тимоня с супругой, шведкой героических пропорций, – там датский посол намекал, что есть важная информация.

Кивнув верному денщику, князь неторопливой походкой пошёл по залу – так, чтобы охватить ту часть, где стоял посол. Датчане в последние годы сблизились… излишне сблизились с Англией, так что может быть, что информация от них. Через десяток минут он встретился с Кристенсеном, и старый лис шепнул ему в перерыве между громкой светской болтовнёй:

– Король Георг заинтересован в дружбе с вами, ваше величество.

И всё, больше никакой информации.

Впрочем, на первый раз вполне достаточно. Хотя… Информация достаточно важная – сказано было именно про короля Георга, а не про английское правительство. Факт достаточно значимый, если помнить про напряжённые отношения короля с парламентом. Так что нет ничего удивительного в том, что король может искать союзников и «играть» отдельно от парламента, а то и против него. Проанализировав это почти мгновенно, Владимир ответил, негромко и с широкой улыбкой:

– Я всегда буду рад моему царственному брату.

На следующий день – уже светский приём, где герцог Померанский объявил о создании заповедников по всей территории Унии.

– Господа, я понимаю ваше недоумение, ведь многим кажется, что природа неисчерпаема. Однако прогресс не стоит на месте, и там, где охотились ваши деды, сегодня распаханы поля, а завтра будет стоять город. Я же хочу сохранить островки природы нетронутой, неосквернённой плугом или шахтами.

Поаплодировали и… не поняли. Попаденец же, несмотря на изрядный цинизм, во многих отношениях оставался идеалистом, и истории исчезновения тарпанов и шаткого положения зубров в своё время сильно его расстроили.

С доверенным лицом Георга встретились через несколько дней – совершенно неприметный рыжеватый человек, которого можно принять… Да за кого угодно!

– Ваше величество, – слегка кланяется он, – мой король обеспокоен действиями парламента, которые идут вразрез с интересами не только Ганноверского дома, но и Англии.

– Прекрасно его понимаю, – проникновенно отвечает Рюген, – что такое парламентарии, уже успел понять на примере Швеции.

Короткий поклон от так и не представившегося (я голос короля, у меня нет имени) посланника и продолжение…

– Георг понимает, что интересы Померанского дома и Ганноверского могут расходиться, но двум людям проще будет найти общий язык, а вот нескольким десяткам – проблематично.

Намёк на желание подставить парламент ну очень «толстый» и, кстати, понятный. Он не просто ограничивает власть короля, но зачастую и не учитывает интересы Англии. Многие… ой многие законы и акты были приняты не ради блага Англии, а ради блага совершенно конкретных людей. Вон, даже заваруха в североамериканских колониях началась из-за желания некоторых лордов подзаработать. Там – выкупили у государства монополии на перевозки чая, здесь – ещё на что-то… И всё – колонисты становятся людьми второго сорта. Не продавать монополии? Так кто в парламенте сидит? Такие же олигархи – не продашь, так даром возьмут! Всё это, разумеется, очень упрощённо и утрированно – английские монархи «зайчиками» не были.

Ну а раз хочет «брат» Георг с помощью «брата» Вольдемара прищучить свой же парламент ради того, чтобы весы власти качнулись в его сторону? Да ради всех богов, поможем! Посланник практически прямой речью говорит, что будет предупреждать о некоторых инициативах наиболее одиозных противников Георга… А предупреждён – значит, вооружён.

Не факт, что очередная помощь «брата» Георга не окажется грандиозной подставой, ну так разведка-то на что? Когда знаешь, в каком направлении «копать», работать становится гораздо легче. А разведка у герцога Померанского если и уступит кое в чём разведкам больших держав, то разве что меньшим числом агентов. Ну и да, чтобы проникнуть в некоторые места, нужны связи, которые налаживаются десятилетиями.

Почти до середины лета Фридрих не пытался вернуть захваченные земли. Пруссаки лихо резались с австрийцами: несмотря на возможные сепаратные переговоры, для будущего торга нужны были весомые позиции, чтобы больше выторговать. Битв было много, но ни одной значимой. После феерического провала Лаудона, погибшего (к его счастью, Фердинанд был в ярости) в том злополучном сражении, Фердинанд Австрийский с перепугу осадил и куда более грамотного Ласси, запретив ему ввязываться в большие сражения. Действовали сейчас по большей части конные австрийские соединения – по той простой причине, что наиболее боеспособное ядро прусской кавалерии выбил Грифон Руянский и Старый Фриц в настоящее время судорожно восстанавливал её численность и боеспособность.

Так что Фердинанд принял в общем-то верное решение – не дать восстановить кавалерию пруссакам, остальное потом. Ну а поскольку в бой шли в основном венгры, «специализирующиеся» в Австрийской империи именно как кавалеристы, то и основные потери несли именно они.

– Прелестно, – с наслаждением сказал герцог, глянув доклад, – ещё не началось?

– Нет, сир, – чуть улыбнулся Трауб, принёсший столь приятные вести. – Пока недовольство венгров сдерживается многочисленными наградами. Ордена прямо-таки сыплются… А ещё – дворянские звания, да поместья.

– Могут и сдержать…

– Недолго, сир. На венгерском направлении работаем не только мы, но и пруссаки, даже русские отметились. Последние, пожалуй, внесли самый большой вклад: намекнули мадьярам, что османская угроза уже миновала и теперь те смогут справиться с защитой границ сами. Дескать, для столь славных воинов, как они, это не трудно. Ну а если мусульмане решатся на большую войну, то дружественному государству Россия всегда протянет руку помощи.

«Вброс» был великолепным – Владимир не переставал улыбаться, слушая Андрея Трауба. Не то чтобы он не имел этой информации раньше. У него же не одна разведслужба, в конце концов… Да и Павел не забывает. Но всё равно – приятно, тем более что дипломат принёс немало интересных нюансов.

К середине лета разведка донесла, что начались сепаратные переговоры австрийцев с пруссаками. На Фердинанда сильно надавили французы, пригрозив полноценной войной и торговой блокадой. Более сильный правитель мог бы и «пободаться» – тот же Иосиф, к примеру. Но у Фердинанда не были ни силы воли, ни сильного, патриотично настроенного окружения, которое могло бы встать грудью на защиту Австрии.

Австрияки из-за «лоскутности» страны и без того были теми ещё интриганами, а тут к тому же и окружение правителя… Тот правил ранее в Милане и притащил в Вену привычное окружение. Люди это были неглупые, но интересы большинства были связаны с Миланом и другими итальянскими городами. Соответственно, Людовик мог «по-соседски» надавить на них, пригрозив «прогуляться» по их владениям.

Но понятно, в ход пошли не только угрозы, но и какие-то преференции…

– Насколько я смог выяснить, сир, была обещана неприкосновенность италийских владений Габсбургов.

Хм… Грифич встал и зашагал по кабинету, жестом приказав Юргену не вставать. Неприкосновенность италийских владений – куш жирный… У Габсбургов там были весьма и весьма солидные владения, приносящие серьёзный доход. Ну и помимо дохода – флот, возможность нормального выхода в Средиземное море… Да, на это сложно не клюнуть, так что понять резоны Фердинанда Австрийского можно. Но не простить.

– Ясно. Ещё что?

– Да много всего, – развёл руками фон Бо, – но в основном косвенная информация без подтверждений или слухи.

– Давай слухи.

– Вроде как австриец просто испугался – намекнули, что он может последовать за братом.

– Ух ты как! Грязно стали работать.

– Это только слухи, сир…

Сепартный мир был заключён, но тайный. Австрийские войска не расходились по гарнизонам и время от времени проводили какие-то вялые маневры, вели разведку и даже иногда изображали театрализованные бои. Ну а как ещё можно назвать сражения, в которых несколько полков по два-три дня маневрируют друг напротив друга, периодически стреляя с больших расстояний. Затем расходятся и… Убитых нет. Точнее – какое-то количество убитых и раненых объявляют, но Рюгену доносят, что в это число вписывают умерших от дизентерии и прочих болезней.

Через несколько дней после столь «приятного» известия герцог ставил задачу:

– Богуслав, берёшь два уланских полка и один драгунский, идёшь на Эберсвальде, Врицен, Одерауэ, Одерберг.

Кивок – наследник берёт карту с маршрутом.

– Святослав, – и подросток с сияющим видом подходит к отцу, – егерский и драгунский полки – и на Нойруппин.

Задание попроще, ну так и возраст…

– Николич, – ты бери три полка… или четыре, сам решай… и Ратенон, Ненхаузен.

Серб кивает задумчиво, не задавая вопросов. Да что задавать? Сам же вместе с Владимиром и разрабатывал операцию… А такая вот театральность ради Святослава – дабы проникся.

– Август, – взгляд в сторону Раковского, – а с тобой мы поначалу вместе пойдём… К предместьям Берлина!

Основная цель рейдов – заставить противника действовать активней. Венедские полки идут в глубь Пруссии жечь склады и пугать обывателей. Пусть Фридриху доносят о вражеских вояках, сидящих под каждым кустом. А реагировать он не будет – прекрасно знает, что войска Померанского дома значительно маневренней и гоняться за отдельными подразделениями нет смысла. Что в такой ситуации сделает нормальный полководец? Пойдёт на земли врага, тогда Рюген сам вынужден будет оттянуть полки!

Но «спрятанная» часть рейда заключается в том, что после демонстративной «прогулки» по вражеским землям и нападений на склады большая часть рейдеров скрытно оттянется в условленное место. В Пруссии окажутся лишь отдельные роты, оставленные для демонстрации силы. Ну и далее – классический для Владимира вариант с засадой. Вся соль в том, что нужно будет убедить осторожного Старого Фрица в повторе артиллерийской засады. На деле же ситуация будет совсем иной…

Подготовка к рейду была внешне не долгой – всего-то проверить здоровье личного состава и лошадей, заменить кое-какую амуницию да приготовить сухие пайки… С теми же пайками – вроде и мелочь, позаботиться заранее о нормальном вяленом мясе, сухарях и пеммикане, ан нет, ни у кого, кроме русской и венедской армии так и не вышло – интенданты воровали… Да и помимо сухпайков: сложно ли заранее подготовить крупу, обжарив и промолов её? Метод, известный тысячи лет – древнейший вариантов «дошираков». И снова нет – только русские и венеды.

Но амуниция, пайки, проверка здоровья – это мелочь. А вот разведка… Кровушки она попила немало: нужно признать, что пруссаки в этом отношении были пусть и хуже, но всё же хороши. Да и проблема с австрийцами, которые запросто могли слить информацию о перемещениях померанской армии Фридриху, оставалась. Так что сначала выяснить всё о предполагаемых маршрутах да передвижениях вражеских армий, куда пришлось включить уже и австрийскую (!). Затем – подготовка с контрразведывательными мероприятиями: скрыть сам факт подготовки похода, кроме того, масштабность и направления, ну и прочие «мелочи». Разведка зашивалась, но вроде бы справлялась.

Выехали в ночь – летнюю, звёздную, безоблачную. Уже на своей территории начали идти скрытно: пусть воины потренируются заранее, да и не стоит помогать вражеской разведке. В свой отряд герцог Померанский отобрал наиболее легконогие и тренированные части. В этот раз никаких драгун – уланы, конные егеря, гусарский полк и егеря. Части, для которых дневной переход в восемьдесят вёрст считается нормой. Шли, рассыпавшись по бездорожью, а границу переходили при помощи венедских пограничных частей – охраняя, те нередко переходили на прусскую сторону, гоняя… нехороших, и потому местность на несколько десятков вёрст в глубь вражеской территории знали очень хорошо.

– Удачи, сир, – попрощался немолодой ополченец из активного резерва, поворачивая коня обратно.

– Спасибо. Она нам пригодится.