Глава седьмая

До Берлина добирались почти две недели – тайно, насколько это возможно для почти пяти тысяч человек. Шли, рассыпавшись на мелкие отряды, постоянно меняя маршруты и само направление движения. Так что, по идее, пруссаки должны были не заметить большую часть венедских войск. А мелкие разъезды вблизи Берлина… Так не в первый раз.

Другие отряды тем временем стягивали к себе силы пруссаков, действуя открыто и предельно нагло. Тактика всё та же – налетели, напугали до мокрых штанов, сожгли или взорвали всё, что можно хоть как-то отнести к армии, и удрали. В своё время вояки Фридриха пытались действовать так же на территории Померании, но более совершенная система ополчения (а главное – разведки, но последнее не слишком афишировалось), делало такие вылазки неэффективными.

Наглые действия должны были навести прусских командиров на мысли о ловушках, которыми прямо-таки прославились венеды. Ну как же – не может же рота под знаменем Грифона брать в осаду(!) город с примерно равным по численности батальону гарнизоном, не говоря об ополчении, и грозится при этом уничтожить город, если им не соберут контрибуцию! Что характерно, воины Померании свои обещания выполняли – спасибо разведке, которая снабдила описанием всех сильных и слабых сторон гарнизонов по маршруту отрядов, их командиров и офицеров, а также настроений горожан. Если пользоваться с умом – подспорье серьёзное.

Сколько там вырежут венеды мелких гарнизонов, сколько соберут денег и, главное, насколько напугают горожан, подсчитывать будут потом. Сейчас же необходимо максимально «укусить» и «засветиться», после чего останутся небольшие отряды, изображающие главные силы. Ну да метода известная – можно одним взводом устроить «карусель» перед противником, куда-то демонстративно въезжая, потихонечку выезжая… и по новой въезжая.

День отдыха перед атакой прусской столицы – риск, но ещё больший риск – воевать не отдохнувшими. Да и сейчас – какой там отдых, если нельзя разводить костры, шуметь… Остаётся только спать да втирать лечебные мази в различные потёртости.

– Август, отойдём-ка. Смотри, – Грифич разворачивает карту Берлина и предместий с пометками, где какие части стоят, да есть ли там хоть какое-то ополчение. – Атакуешь отсюда, но смотри, под выстрелы не подставляйся. Задача твоих бойцов – спровоцировать атаку прусских кирасир.

– Сир, но в прямом бою кирасиры сомнут моих бойцов, – с ноткой тревоги спросил министр финансов. Да, вот такие в Венеции министры…[356]

– Не печалься, – хмыкнул сюзерен и протянул ему гранату на верёвочке, – я с тобой взвод конных гренадёр пошлю, а они наловчились кидать их по принципу пращи.

– То-то я не мог понять, куда ты столько гранат деваешь! – посветлел лицом Август. – Ну а дальше можешь не продолжать – гранатами они собьют атаку кирасир, а стоя на месте, они скорее мишени для конных егерей.

– Верно. А пока они будут расстреливать пруссаков, гренадёры развлекутся там, кидая сосуды с зажигательной смесью.

– Да там вроде и гореть толком нечему?

– Да и хрен с ним, мне важнее сам факт – уничтожили полк кирасир, подожгли предместья Берлина… Комендант обязан будет среагировать!

Гарнизон Берлина имел около десяти тысяч человек – вроде бы немного, и если бы герцог Померанский имел такое желание, он смог бы разорить город – теоретически. Вот только Фридрих учёл ошибки Семилетней войны, когда его столицу брали «на копьё» сперва австрийцы, а затем и русские. Теперь основную часть гарнизона составляли ветераны, которые по возрасту и ранениям уже не могли ходить в походы. Плюс – именно сюда направляли наиболее героических раненых бойцов, поднимая таким образом патриотизм как солдатам, так и горожанам. Так что в общей сложности «под ружьём» в Берлине стояло около двадцати тысяч человек, плюс достаточно значимое городское ополчение.

Пластуны, обученные сапёрному делу, ушли заранее к стенам[357]Берлина и, когда венеды приблизились к предместью Шпандау практически вплотную, подорвали стены и заняли мосты. Бойцы Раковского тем временем орудовали в Кёпеникском предместье – совершенно самостоятельно.

Пехота с ходу влетела в предместье, сминая жалкое подобие сопротивления. Оглушённые взрывом часовые и немногочисленные солдаты, находящиеся в этом, не самом престижном районе, ничего сделать не смогли. Ну а дальше… «Недсрубленный лес вырастает», и егеря без всякой жалости уничтожили вражеских солдат. К слову, немногочисленных, было их не более тысячи, включая выздоравливающих.

– Бегом, бегом, бегом! – подгонял Грифич солдат и командиров, указывая наиболее вероятные точки сопротивления.

Немногочисленные горожане, оказавшиеся в этот утренний час на улице, с бледными лицами сидели и лежали на мостовой – молча. Мечущихся паникёров солдаты быстро успокаивали прикладами.

Менее чем через пятнадцать минут район был полностью захвачен.

– Сир, – подошёл к Владимиру один из солдат, – не стойте на виду, могут выстрелить из окна.

– Молодец, что напомнил, – кивнул солдату герцог и отошёл в безопасное место.

– Сир, мы тут место под временный штаб нашли!

– М-м… Ладно, пару часов мы тут точно проведём, так что пойдём.

Заблокировав мосты, примыкающие к предместью, сапёры принялись минировать их бочонками пороха. Не то чтобы сильно поможет впоследствии оторваться от преследователей, но всё-таки полчасика можно будет выиграть, а лишними они никак не будут.

– Напомните солдатам, что брать можно только золото, серебро и драгоценные камни.

Вестовой козырнул и вылетел из помещения. Владимир же лениво развалился на неудобном кресле – в ближайшее время его солдаты будут заниматься грабежом, а также подготовкой к поджогам зданий. Цели давно определены, и адреса наиболее состоятельных людей предместья есть у каждого офицера – с чётким указанием «его» добычи.

Вздохнул, нервно (всё равно никто не видит) потянулся и вышел.

– Убитых подсчитали? – спросил он у Блюхера.

– Да, сир. У пруссаков погибло восемьсот семьдесят два солдата и два десятка гражданских, вздумавших оказать сопротивление. Но потом данные могут измениться. Наших трое – все пострадали из-за того, что слишком близко были у стены во время взрыва.

– Пока приемлемо… – задумчиво сказал Рюген, – ладно, Гебхарт, тобой я доволен. Но вот Арнима с его сапёрами нужно проконтролировать – горяч. Так что бери пехотинцев и выдвигайся заранее.

Около двух часов пруссаки накапливались у предместий со стороны города и вели вялую перестрелку. Судя по данным разведки, они хотели удостовериться, что это не очередная засада, а просто наглый рейд, поэтому вели себя достаточно осторожно.

– Перед ними, или откусить кусочек? – задумчиво бормотал себе под нос Владимир. «Волки» вокруг привычно бдели, и лишь старший у телохранителей позволил себе вопросительное лицо.

– Думаю, взрывать мост перед пруссаками или впустить сначала какую-то часть в предместья, – пояснил ему сюзерен.

– Бой покажет, сир, – флегматично пожал плечами капитан, – смотря какие части пойдут в атаку, да кто будет прикрывать.

– И то верно.

Горячиться солдаты Фридриха не стали и к штурму приступили грамотно – подкатили артиллерию для защиты штурмующих, рассадили егерей.

– А-а… – разочарованно протянул Грифич, – научились думать. Взрывайте мосты и уходим.

Сапёры подожгли шнуры, и за баррикадами перед мостами остались только чучела, изображающие венедов. Сами же потихонечку начали отходить из Шпандау. Через несколько минут раздался взрыв, и к Владимиру прискакал гонец от сапёров…

– Ваше величество, – радостно сказал швед[358], - удачней, чем думали! Сотни три прусских гренадёров успели перебежать на нашу сторону и скопились у моста. Убитых там меньше половины, но ранены и контужены все.

Уходили на рысях, позади разгоралось пламя пожаров. Нет, никаких поджогов мирных домов не было – всё чётко по правилам, жгли исключительно административные здания, а не частные домовладения. Но кто ж виноват, что их у вас много и стоят они в основном вперемешку? Ну и, конечно, подготовили – масло там разлили, спирт, бумаги из архивов по полу разбросали… Вряд ли предместье выгорит, но лишних проблем пруссакам точно доставит. Пусть даже скорее психологических.

Через три часа соединились с отрядом Раковского.

– Ну?

– Отлично! – сказал довольно Август. – Как ты и планировал, сир. Кирасиры вылетели на нас достаточно быстро, но помедлили – решили выстроить строй для атаки. Закидали гранатами… Не столько в строй кидали даже, сколько перед ним. Ну а лошади, пусть и обученные, на взрывы перед мордами реагируют однозначно. Отдельные прорвались, так что потери у конных гренадёров есть, но только раненые.

– В седле держаться в состоянии?

Раковский задумчиво посмотрел на небо, затем с явным сомнением выдал:

– Должны.

Большой отряд для погони комендант Берлина выделить не мог физически, так что тысяч десять – это максимум. Теоретически он мог бы с ними справиться. Но тогда и свои потери были бы… Нет, к чёрту! Нужно действовать, как запланировано.

К четырём пополудни остановились на короткую дневку у моста, несмотря на приближающуюся погоню.

– Охладим немного пыл, – зазвучали смешки венедов. По распоряжению герцога Померанского наскоро подсчитали приблизительную стоимость добычи – вышло около четырёхсот тысяч талеров, если столовое серебро и ювелирные украшения брать исключительно как лом.

– Десятая часть добычи – ваша, – сообщил Рюген войску. В ответ раздался восторженный рёв: по сложившейся традиции, это относилось только к рядовому и унтерскому составу, офицерская добыча подсчитывалась иначе. Ну а пять-десять талеров сумма весьма солидная – вон, Кант до того как стать профессором, работал помощником библиотекаря и получал шестьдесят два талера в год. На то, что большая часть добычи пойдёт Рюгену, солдаты не обижались: все прекрасно понимали, что нужны деньги на порох, амуницию и многое другое.

– Достаём вино! – Команда необычная, но Владимир разрешил взять в Шпандау немного вина. В конце концов, что такое бутылка некрепленого вина на здорового мужчину в расцвете лет?

– За успех нашего предприятия! – Герцог демонстративно поднял бутылку и неторопливо, минут за десять, осушил её. Затем, тоже демонстративно, разбил её каблуком сапога. Солдаты и офицеры со смешками последовали его примеру.

Закончив, перебрались за мост, где были подготовлены баррикады. Объехать? Да можно, вот только место перед самим мостом, перекинутым через овраг, и места, где можно объехать, были заранее заминированы.

Пока дожидались пруссаков, кашевары успели даже накормить воинов. И вот, наконец, раздался гул – приближались пруссаки. Впереди скакал гусарский полк, выполняющий роль авангарда. Заметив укрепления перед мостом, приближаться они не стали и остановили коней метрах в трёхстах, дожидаясь остальных. Подоспела кавалерия, а затем и посаженная на запасных коней пехота. Какой-то тип в пышном мундире вышел вперёд и приставил к глазу подзорную трубу.

Владимир усмехнулся, напомнив в этот момент мальчишку, после чего вышел на середину моста, обращая на себя внимание. Обратил – теперь уже не один десяток спешившихся и конных офицеров смотрели в подзорные трубы и явно узнали его. Рюген вытащил саблю из ножен и показал на своё воинство – дескать, таких, как я, много, да стоим на мосту… Ничего не напоминает? Дворян с детства учили понимать такие вот жесты, так что он не сомневался – поняли правильно… Поняли и в его войске, послышался одобрительный рёв, а затем и хохот.

Герцог Померанский немного постоял, затем пошёл назад и коротко сказал командиру сапёров:

– Приступай.

Через минуту раздались оглушительные взрывы, и на лицо попаданца выползла хищная улыбка. Пусть это не мины из его времени, но два десятка бочонков с порохом, закопанные в нужные места, да положенные в медные тазы, чтобы энергия взрыва направлялась наверх[359]. И самое главное – он верно рассчитал, где будет стоять верхушка преследователей.

Дым рассеивался, и становилось понятно – никакого преследования больше не будет. Добрая половина высшего офицерского состава преследователей была уничтожена, да и среди столпившихся кавалеристов было очень много раненых. Не сильно в большинстве своём – что такое чёрный порох для мин… Драться они смогут – если прямо здесь и сейчас. А вот выдержать длительное преследование – уже нет.

К сожалению, атаковать пруссаков сейчас не представлялось возможным: внезапной атаки просто не получится из-за того, что венеды перешли мост. Переходить его обратно да выстраиваться в боевой порядок… Пруссаки не идиоты и просто сомнут.

– Уходим, – коротко приказал он, и армия построилась в походную колонну.

– Запевай!

Затянули песню – очень воинственную, патриотичную и озорную. Уходили-то с победой…

Герцог Померанский ехал в середине колонны, покачиваясь в седле. Он никому не сказал и никогда не скажет, почему разрешил взять вино. И особенно – почему потом подал пример, разбив бутылку как раз в районе минирования. Это не просто дополнительные поражающие элементы, это стекло. Подробностей за давностью лет он не помнил, да и просто не интересовался вопросом… Но в памяти хранилось, что стеклянные осколки ненавидят все хирурги: обнаружить их крайне сложно, и даже мельчайшие осколочки могут дать тяжелейшие осложнения. Не заживающие месяцами и годами раны, «блуждающие» осколки[360], которые могут убить уже здорового, казалось бы, человека – годы спустя!

Среди преследователей было много представителей высшей прусской аристократии, и пусть они занимаются своими ранениями, а не войной или политикой. Всё легче.