Глава тринадцатая

Преследование убегавших длилось несколько дней, и уйти удалось немногим. В общей сложности было убито почти двести тысяч солдат коалиции и менее пяти тысяч венедов. Ну да оно и понятно: преследовать убегающих – совсем не то, что идти на пушки…

Нужно сказать, что солдаты померанской армии уничтожали врагов без всяких сантиментов. Если венгров или чехов просто брали в плен, то немцев и австрийцев даже не пытались. Солдаты, будь то венеды или немцы, прекрасно понимали – пожалеешь пруссака или австрийца, возьмёшь в плен – и через несколько лет придётся снова с ним сражаться. К венграм и славянским частям коалиции особых претензий не было – «Мене, текел, фарес» было широко известно в Европе, и развал Австрии в армии Померанского дома считался делом решённым. Ну так зачем убивать солдат потенциально независимых от Австрийской империи стран? В будущем они могут стать если не союзниками, то хотя бы помогут развалить Австрию!

Среди солдат Грифичей хватало людей с весьма неплохим, по местным меркам, образованием, так что понять «политику партии» и растолковать её товарищам они считали своим долгом. Да и пропаганда делала своё дело, так что хотя бы примерное направление политики Померании более-менее понимал каждый гражданин.

Через несколько дней после Фридландской битвы пришли известия от Савватея Ворона и Святослава. В битве у Оденсе датский флот разгромили. Откровенно говоря, ожидаемо… Датчане, по сути, надеялись больше на внезапность да на низкую боеспособность померанского и шведского флотов, старательно раздуваемую контрразведкой. В количественном же отношении объединённые флоты Унии превосходили датский более чем на треть, а в качественном – минимум вдвое. Плюс – более грамотные тактические построения.

Здесь сильно отличился Святослав, командовавший в битве брандерами. Принц не просто успешно командовал, но и сам стоял за штурвалом одного из них, после чего прыгал с горящего судёнышка в мартовские воды Балтики. Узнав об этом, Владимир долго вдыхал и выдыхал воздух сквозь стиснутые зубы, поставив в памяти «галочку» – выпороть сына (и нужно сказать – выпорол).

После битвы и пленения доброй половины датского флота адмирал Ворон собрался было жечь ракетами Копенгаген, но… Сдались, и снова Святослав, который с тремя батальонами морской пехоты принял капитуляцию.

Уничтожив и захватив вражеских солдат, войска растеклись по вражеским городам, захватывая их. Какого-либо внятного сопротивления не было – после Фридландской бойни, многократно преувеличенной слухами, как-то не тянуло… Тем более – эти дьявольские ракеты…

Берлин, Вена, Прага, Будапешт, Франкфурт, Копенгаген и многие, многие другие города приняли оккупационные гарнизоны. Дошло до того, что Владимиру пришлось исполчать вовсе уж престарелых ветеранов, так как элементарно не хватало солдат на охват такой территории.

Европа замерла – настолько убедительных и жестоких побед не было давно. Франция, Англия, Испания и другие державы принялись протестовать, обличать, клеймить… Но выступать с войском… Нет уж – первое применение ракет вышло столь удачным, что большие игроки просто испугались. Да и что бы они могли противопоставить Померании? Большая часть войск была задействована в Индии и Америках. Меньшая… Против померанской армии её было маловато, а собирать коалицию – долго, да и сейчас не многие захотят воевать с венедами.

Началось дипломатическое давление, невнятные угрозы и… переговоры. Большие игроки захотели «урезать осетра».

Тем временем шёл вывоз мало-мальски ценного имущества. Был составлен Генеральный план – банки, казначейства, монетные дворы, арсеналы, дворцы. Вывезти предполагалось не то что фигурный паркет из дворцов, но и облицовочный мрамор, гранитные плиты.

Но прежде – встреча с Павлом. Император в этот раз сам приехал в Штральзунд, несмотря на недавно родившегося второго сына – Николая, у которого крёстным стал Потёмкин. Тянуть «кота за хвост» не стали – очень быстро разговор перешёл к делу.

– Давай-ка в парк, – предложил бывший ученик, – я после корабля отойти никак не могу.

Спустились и начали неспешную прогулку по дорожкам.

– Эк ты шустро разгромил врагов, – с еле заметной долей неуверенности начал русский император, – ракетами своими…

– Не дам, – понял его без слов Померанский, – то есть сами ракеты дам, а состав греческого огня – нет.

– И что так? – нотка недовольства прорезалась в голосе собеседника.

– Слишком просто повторить и слишком легко украсть. В подробности, уж извини, вдаваться не буду, но у тебя секретности просто не выйдет.

– Намекаешь…

– Нет, не шпионы, хотя и они… Понимаешь, ингредиенты специфические, и на Руси их нет, да и не используются. Начнёшь возить откуда – мигом раскусят. Да и не нужно тебе – это первое применение получилось столь удачным, но по правде – сильно повезло.

– Поясни.

– Войско огромное, да столпились очень плотно – и то попало меньше половины (враки!) ракет. Погибло от них около десяти тысяч от силы – остальные, если по чести, из-за паники погибли. А оружие, скажу тебе, дорогущим получилось…

– Но ведь удачно?

– Удачно, я его и дальше буду использовать, но против городов, а не в полевых сражениях. А для этого тебе вон Ломоносов составчик не хуже подберёт.

– Ладно, – кивает Павел, – с эти покончено. С захваченными землями что хочешь делать?

Бывший наставник помолчал немного, затем начал негромко, чётко выговаривая каждое слово:

– По Берлин – оставлю себе и… Отдай мне Силезию с Гданьском.

Император аж закашлялся.

– А не слипнется афедрон?! Ты понимаешь, что такой добычи тебе Европа не простит?

– Простит. Смотри: я забираю Силезию и Поруссию… Ну, так я решил назвать прусские земли, которые присоединю. Забираю Гданьск. Начинается свара – все большие хотят откусить долю пирога. Так?

– Так, – машинально кивнул Павел.

– Ну смотри: Данию я разгромил и тебе отдаю Шлезвиг с Гольштейном уже полностью. То есть тебе его не простят, а вот твоим сводным сёстрам, особенно если это будут независимые государства – отдадут. Хороший куш?

– Да неплох, но проблему с сестрёнками можно решить и… по-другому, – хищно улыбнулся император.

– Можно, вот только за то, чтобы Шлезвиг с Гольштейном не вошли в состав Российской империи, будет воевать прежде всего Англия. Потянешь?

– Нет, – неохотно сказал ученик, – если б на суше…

– То-то и оно… Далее – я передаю тебе карту месторождений в России. Есть золото, есть серебро, медь, железо, даже алмазы. Проверено!

Павел рванул ставший вдруг тесным воротник…

– Откуда…

– Староверы. Раскопали старые карты, ещё со времён Грозного, а некоторые – так едва ли не допотопных. Проверили… Ну и вот.

– А почему тебе?!

– Так ты сам знаешь, – развёл руками Рюген, – как они меня называют.

– Знаю – Князь Руянский и Вольга.

– Так ничего это тебе не говорит? – прищурился герцог Померанский.

– Ясно… Пророчества всякие и прочее…

– Ну тут не знаю, но факт остаётся фактом – поставили на меня.

– Много?

– Одного только железа больше двадцати крупных месторождений – и не где-то за Уралом.

Замолчали – предложение было пусть и специфическим, но сырьевой голод в России был страшным. Это потом откроют месторождения, а пока… Пока даже медь была дефицитом! Железо? Есть – на Урале и в Сибири, вот только людей там сильно не хватает, да и транспортные расходы… Информация же Грифича позволяла наконец сделать мощнейший рывок и догнать экономически, пусть и не полностью, страны Запада.

– Мало, – хрипло произнёс Павел. Владимир бледно улыбнулся и выложил козырь:

– Мальту я тебе помог захватить… Именно я, не удивляйся, потом документы покажу, сам посмотришь. Но ты понимаешь, что этого мало, укрепиться в Средиземном море толком не выйдет? Я предлагаю брать Кипр, но уже не тебе единолично – поделим.

– Ладно, я согласен, – задумчиво согласился самодержец российский, – а остальные?

– А что остальные? Франция сейчас выигрывает колониальную войну… Значит, нужно сыграть на стороне Англии – пусть дальше рубят друг друга. Если я предложу Георгу пленных пруссаков да австрийцев, то как ты думаешь – обрадуется?

Павел засмеялся:

– Да он солдат просит у всех подряд – даже ко мне лез, хотя отношения у нас…

– Ну вот… Так что англичанам – немцев пленных, да можно кое-какие прусские земли к Ганноверу присоединить, ну это в крайнем случае, так-то не хочется.

– Ясненько… А Францию – послать?

– Точно. Я, да ты, да Георг – легко. Сейчас они в принципе не смогут выставить серьёзных войск, а если ещё Георг солдат прусских не растранжирит по-глупому, то они там до-олго ещё воевать будут.

Утвердили предварительно и этот пункт – мелочи распишут уже дипломаты и разведчики, с учётом международной обстановки и прочего.

– По Австрии как?

– Разваливать буду, – спокойно ответил Рюген, – она и раньше-то с трудом держалась, а после таких потрясений… Я же как с этими… лоскутками разговариваю? Дескать, если вы являетесь составной частью Австрийской империи, то поговорим о контрибуции… Проще говоря, всё буду подчистую выгребать.

– А не боишься? – перебил его император, – Англии может не понравиться такое промышленное усиление Померании, они конкурентов не любят.

– А и не будет. Я ж эти станки и прочее оборудование буду выгребать, прежде всего, чтобы ослабить Австрию, рабочих в таких количествах у меня просто нет.

– Гм… А со мной поделишься?

– Конечно. А тебе одних только трофейных ружей могу продать не менее четверти миллиона.

– Да зачем они мне? – удивился Павел.

– Переселенцам раздавай, – пожал плечами Владимир, – всё солдатам меньше возни с их охраной.

– Гм… Интересно… Ладно. Ты не против, если Чехией займусь я? Супруга всё-таки из Подебрадов, так что родственники на престоле лишними не будут. Да и другие земли хотелось бы подгрести.

– Мешать не буду – действуй, – решительно кивнул Грифич, – только я бы на твоём месте дальше Чехии не лез. Дослушай! Договоры торговые и прочее заключай, о взаимопомощи там… Я и для себя на них надавлю… А вот на трон никого не сажай. То есть Подебрадов можешь впихнуть на престол, но исключительно на чешский. Моравия там или Словакия… Лучше не лезть.

– Это с чего бы!? – возмутился император. – Там сейчас самое благодатное время! Посадить на трон кого угодно можно!

– Можно, – согласился Владимир, – но вот усидеть… Они должны наиграться в независимость, понимаешь? То есть все эти кучки местной аристократии и всевозможных «борцов за свободу» начнут выяснять отношения между собой, да с соседями… Лезть туда… Крайним и окажешься. А уж к России присоединять и вовсе не вздумай.

– Пожалуй, – неохотно согласился Павел, – обещать не буду, но к сведению приму. Только вот что, царственный мой брат, – выделил он голосом, подозрительно глядя на бывшего наставника, – а с чего ты мне так настойчиво путь в Восточную Европу преграждаешь?

– М-да… Лезь, она мне не нужна, поверь. А на твоём месте я бы лучше поставил на Болгарию. Сейчас она под Турцией, и сил на неё у тебя нет, но лет десять-двадцать – и как раз хватит. А Болгария, царственный брат, это всё-таки крупный народ, а не несколько десятков народов. Были они частью империи, были и самостоятельной могучей державой. Так что… К Руси присоединять нежелательно – проблем будет больше, чем выгоды, а вот посадить туда одного из твоих младшеньких…

Идея Павлу понравилась.

К лету только-только начала разворачиваться мирная конференция. «Друг» Георг, которому в приватном письме было заранее объявлено о «лишних» солдатах, был настроен очень решительно – настолько, что сам прибыл в Штральзунд. Событие не то что беспрецедентное, но рядом…

При ближайшем знакомстве с английским королём герцога Померанского аж закорёжило: для лучшего понимания он «включил» эмпатию и прочие… сверхспособности. Нотка безумия отчётливо читалась.

– Мой царственный брат, – разговаривать с Георгом приходилось именно в таком ключе, – мне претят аппетиты Франции. А ещё – глупость. Провоцировать большую войну, когда идёт передел колониальных владений… – Грифич покачал головой, показывая степень неприятия – для наглядности. – Да ещё и тратить колоссальные доходы на содержание двора, позволять всяким проходимцам воровать…

– Аристократии всегда было позволено чуть больше… – осторожно сказал англичанин.

– Да я и не спорю, – согласился с ним Владимир, – джентльмену не зазорно обогащаться, участвуя в управлении государством. Но именно участвуя, а у лягушатников… Какие-то подносчики ночного горшка имеют больший вес, чем уважаемый промышленник или боевой генерал.

Георг закивал – тема для него была больной (ну так не зря разведка Померании искала «слабые места»!).

– Всё так, мой царственный брат, – с жаром поддержал он, – просто стыдно смотреть, на что уходят деньги и усилия французского народа!

– Вместо того чтобы нести цивилизацию дикарям, – подкинул дровишек Грифич.

Вскоре выяснилось, что взгляды у собеседников в некоторых вопросах «совпадают» просто удивительно. В частности, нехорошая Франция должна отойти в сторонку и уступить своё место «цивилизованной» стране в лице Англии. Бред, но политика… Впрочем, Георг уже имел «червоточинку» в мозгах и, если верить эмпатии, воспринял высказывания всерьёз. Чуть погодя, через несколько дней, герцог Померанский «по большому секрету» признался ему в своей русофобии. Дескать, так ему не нравятся злобные русские… Но боится, боится их…

А так они, венеды, самые настоящие германцы. Приходится заигрывать со славянами, да, но только в пику злобным пруссакам и прочим вестфальцам. А как только, так сразу – ух!

Ситуация была заранее обговорена с Павлом: появление ещё одного мощного славянского государства, да ещё и дружественного огромной России, могли посчитать опасным. Так что во избежание решили разыграть карту русофобии и охлаждения отношений. В противном случае даже Франция с Англией могли забыть свои разногласия и объединиться против Венеции и России.

По поводу «игр в независимость» Грифич оказался прав – к своему большому сожалению. Ни о каком «славянском единстве» в славянских землях разваливающейся Австрии речи не было. До гражданских войн дело пока не дошло, но… Всего за полтора месяца в одной только Моравии появилось пять (!) группировок аристократов, желающих посадить на трон своего представителя. А в каждой группировке – свои течения… Были уже мелкие стычки, дуэли в огромных количествах, а по непроверенным (пока) данным – в ход пошли яды.

Единственной приличной династией выглядели Подебрады, которые в Чехии выдвигались на безальтернативной основе. Но Павел всё-таки не удержался и «откусил» по кусочку спорных земель от Словакии и Моравии. Ой зря… Этого они России не простят…

В начале лета из Англии пришли транспортные корабли – забрали прусских и австрийских солдат из неблагонадёжных. В общей сложности набралось почти сорок тысяч человек, но герцог Померанский нисколечко не жалел об усилении вечного противника. Франция сейчас была на подъёме и явственно побеждала в колониальной войне. Так что подкинуть «дров» он считал своей обязанностью – в конце концов, французы сделали ничуть не меньше подлостей, одна только поддержка Турции на протяжении веков чего стоит.

Помимо солдат позднее транспортники забирали и гражданских. Многие немцы не пожелали оставаться и решили попытать счастья в Америке. Что характерно, эмигрировали в основном из Пруссии и развалившейся Австрии. Жить в странах, где экономические проблемы гарантированы как минимум на ближайшие лет двадцать, желали не все. Переехать же в соседнюю благополучную Померанию или Россию… Кто-то просто боялся Нового Атиллу и Страшного Русского Царя – успела отметиться прусская пропаганда, кого-то не пропускали пограничники как неблагонадёжного… или просто ненужного.

Из особо приятного – от Англии удалось отделаться только вражескими солдатами. Звучит не слишком правдоподобно, но… Они требовались вот прямо сейчас, срочно – иначе станет поздно. Так что когда герцог Померанский стал затягивать переговоры, парламент пошёл на уступки – и Ганновер не увеличился ни на метр.