Глава четырнадцатая

Несмотря на «сердечное согласие договаривающихся сторон», полноценный мирный договор с разграничением границ удалось заключить только к ноябрю 1783 года. Нужно было «оформить» существование новых государств, «выдавить» их признание хотя бы у некоторых европейских держав и так далее. На этом дело не закончилось, и у тех же Чехии, Словакии и Моравии ещё долго будут споры по поводу государственных границ друг с другом.

Но что радует, с Венедией спорить никто не будет – границы провели так, как было удобно Грифичу. Отдали Силезию – не без споров, но «ради независимости можно чем-то пожертвовать», как с большим пафосом заявил Иржи (Георгий) Подебрад – новый король Чехии и младший брат Марии Подебрад, супруги Павла. После такого заявления все быстренько заткнулись: если уж Подебрады решили не выступать против аннексии, то дело решено. В конце концов, Рюген уже начал «показывать зубы» и спрашивать ласково-ласково: «А вы в самом деле независимые государства, а не части Австрии? Народ Силезии выразил свою волю…»

Жители Силезии и в самом деле почти единогласно пожелали войти в состав Венедии. Правда, если бы это было не так, их бы всё равно никто не спрашивал. А так, почему не войти-то? Государство сильное, законы справедливые, а главное – наконец-то Силезия станет единой! Да, она будет в составе другого государства, но – единой! Тема единства и национальной самоидентификации у силезцев была болезненной – жителей разорванной на куски земли настойчиво делали немцами, чехами, поляками…

А тут… да будьте вы силезцами, вы всё равно наши – венеды! Ну и оценили доброе отношение.

С передачей Данцига-Гданьска прошло ещё более благополучно. Город издавна имел особый статус, и большая часть населения была немцами, меньшая – всевозможными кашубами и прочими венедами, которых поляки сгоняли с родных земель. Плюс всевозможные полукровки и смески, так что собственно поляков было не больше четверти. И те в большинстве своём предпочитали идентифицировать себя, прежде всего, не как поляки, а как жителей Данцига. Ничего такого – просто у города Данцига с государством Польша издавна были сложные отношения. Вроде как и в составе страны, но особняком – вплоть до войн. Ну и помнили, что некогда город был ганзейским. Не менее благополучно прошла передача других польских городов, расположенных на балтийском побережье. Игрушечное государство Польское повозмущалось было, но это никому не было интересно, а на объявление войны пороха у панов не хватило.

Ну и… всё. От былого могучего королевства Пруссия остался огрызок, величиной не слишком превышающий Саксонию, зато появилось весьма солидное государство Венеция, состоявшее из шести провинций: Силезии, Померании, Поморья, а также Восточной, Западной и Центральной Поруссии – так решили назвать бывшие прусские земли.

Государство признали, причём признали королевством. Признал и Ватикан во главе с Пием Шестым, так что дело шло к коронации…

Коронация обещала стать делом очень сложным. В частности, ради некоего чувства единства в ней должно было принять участие максимальное количество городов и людей. Объединение страны дело непростое. Выход предложила Наталья.

– А и пусть каждый внесёт вклад, – распевно произнесла она. – Там – лён для коронационной одежды собрали, там – шерсть, кожу… В другом месте соткали, вышили… Продумать можно.

Идея оказалась как нельзя кстати – взялись за детали.

С самой церемонией коронации ситуация обстояла проще и сложней одновременно. Идея заключалась в том, чтобы сделать её исторической, примирив разные ветви славян, немцев, шведов и прочих народов. То есть специалистам предстояло откопать и скомпилировать какие-то невероятно древние обряды из тех времён, когда разделения на славян и немцев ещё не было.

Но одновременно нужно было дать понять представителю каждой земли[375], что он ценен, не забыт… То есть снова лезть в историю, возиться с национальными костюмами…

Далее – армию-победительницу тоже нужно было наградить. Материально? От доли трофеев досталось всем – и очень щедро. Достались и памятные медали «Фридланд» или «Битва при Оденсе» всем участникам. Были и ордена, были медали за храбрость… Много всего. Но Рюген решил отметить наиболее заслуженных бойцов участием в коронации, и это снова усложняло процедуру.

Можно было ограничиться и «классической» коронацией, вот только в конце восемнадцатого века символам придают колоссальное значение. Учитывая, что Венеция – государство «с иголочки», а сам Померанский дом только-только начал возрождаться, рассматривать коронацию будут буквально под микроскопом. Поэтому хочешь не хочешь, а надо соответствовать. Дело это обещало затянуться до следующего года, но по уверениям Натальи – иначе никак.

Ну а пока жена с упоением готовила коронацию, сам Владимир занимался… реквизициями. К осени из Пруссии и Австрии были вывезены все значимые ценности – «обносили» даже храмы… Со всем почтением, разумеется! Просто мощам святых и особо ценным скульптурам будет лучше в храмах Венедии. Ничего личного: мощи – это паломники, а паломники – это пожертвования в храмы и деньги, оставляемые в гостиницах и трактирах.

Священники? Ругались, конечно, но у Грифичей были свои священники, так что ничего страшного. Да и откровенно говоря – не в первый раз. Вон, свеженазначенный кардинал Венедии не против… Кстати, кардиналом был венед – уроженец Ростока. И что интересно, Пий Шестой на просьбу Владимира о «своём» кардинале-славянине отозвался вполне благосклонно – не пришлось давить или «жертвовать» слишком много. Дураком римский Папа не был, вот сволочью – да…[376]

Формально новое государство было католическим, а это большой плюс. Ну и поддержка нового католического государя Папе не мешала. Так что на кардинала-славянина он согласился не раздумывая и предложенного герцогом Померанским знакомого аббата возвёл в сан[377] без всякого писка. А что был новый кардинал не только вендским аристократом, но и одним из самых ярых сторонников «ославянивания» населения – это уже дело десятое.

Ну а если выгребали ценности из храмов, то что уж говорить… Золото, серебро, медь, олово, бронза, железо… Вывозились арсеналы, типографии, станки. Облицовочный мрамор, гранитные плиты. Произведения искусства – вплоть до фигурного паркета, фонтанов и барельефов. Да что там говорить – разбирали и вывозили даже некоторые дворцы! Выгребались и зернохранилища – двести тысяч человек под ружьём нужно чем-то кормить!

Крохоборство? Ну да… Сознавал ли герцог Померанский, что обрекает оставшиеся прусские и австрийские земли на нищету – вплоть до голода? Сознавал… И – ничего не колыхнулось, равнодушие к человеческим судьбам было абсолютным. Это были не его люди.

Частично – профессиональная деформация полководца и правителя, вынужденного принимать порой самые непопулярные решения, причём «запас прочности» ранее был нулевой – любая серьёзная ошибка могла стоить жизни и трона не только ему, но и всей семье. Так что зачерствел. А ещё – была память.

И пусть он скверно знал историю, но помнил – Пруссия и Австрия союзниками России становились только по необходимости и моментально предавали, как только переставали нуждаться в русских услугах. Так что – «паровозы нужно давить, пока они чайники». Чем беднее будут «заклятые друзья», тем проще будет проводить свою политику, продавливать «ославянивание» и «правильную» историю.

После победы у Фридланда и разгрома Дании в морском сражении у Оденса воодушевление граждан было колоссальным, невероятным. Все осознавали – это новая веха в истории. Вот сейчас можно уверенно говорить о Венедии. Так что объявлениям, что четырнадцатое марта (Фридланд) становится днём Армии, а семнадцатое (Одене) днём Флота, все только порадовались. Но, главное, агентура стала уверенно говорить: всё больше граждан Венедии перестают называть себя немцами, словаками, чехами, шведами… Они теперь венеды!

Получил независимость от Дании Шлезвиг, но Ольденбург и Дельменхорст пока оставались под властью датчан[378] – и хорошо, на них у герцога Померанского были свои планы… Очень быстро сводных сестёр императора выперли из России. Но обставлено это было так, что те сами бежали «впереди собственного визга». Никакого давления или насилия – просто на девиц последние пару лет наседали, требуя образцового поведения, и тут же роняли слова, что только независимые владетели могут вести себя достаточно свободно, остальные скованы этикетом. Были и другие мелочи… Так что девушки буквально мечтали о хоть каком-то независимом княжестве, как о рае небесном.

Вдовствующая императрица в воспитание дочерей не вмешивалась – женщина была пусть и не глупа, но откровенно ленива и безинициативна. Канцлер Воронцов? Последние несколько лет тот был откровенно плох – чудом перенёс два инсульта, сильно «ударившие» по мозгам. Так что на работу тот ходил, но ничего уже не решал – так, почётная синекура для родственника императора…

Девиц спровадили и короновали как герцогиню Голштейнскую и герцогиню Шлезвигскую соответственно. Даже приданое дали – солидные суммы денег на обустройство по собственному вкусу (под жёстким контролем казначея), и несколько полков российской армии – на время. Последнее было жёстко оговорено, и через год русские солдаты должны были покинуть территорию герцогств, оставив «свежеиспечённых» властительниц под защитой собственных армий.

За Шлезвиг и Голштейн Павел честно расплатился с Владимиром, отдав Любек. В общем-то, горожане предпочли бы былой статус вольного города… Но выбора им никто не предлагал. А эмиссары Рюгена обещали стабильность, процветание, а главное – безопасность.

Отношения с Габсбургами испортились окончательно, и «точку» поставил Фердинанд Австрийский. После поражения под Фридландом и последующего пленения он, жутко перепуганный, подписал документы о капитуляции и выходе Чехии, Венгрии и прочих стран из состава Австрии и… Удалился в свои итальянские владения. Там он начал весьма театрально заламывать руки и писать письма невероятно патетического содержания. Просьбы о помощи, обвинения в нарушении… да всего. Его не смущало даже, что сепаратный мир заключил именно он, да и документы, в которых планировалось «урезать» Померанию, уже нашлись… Ну да неважно – главное, играть роль.

Шум поднялся знатный, но реально никто ему помочь не мог или не хотел. Ну и далее, вместо попыток хоть как-то «склеить горшок» Фердинанд сидел в Италии, обиженный на весь мир. Ну а пока он не поставил подписи под рядом документов, померанская армия находилась в Австрии на законных основаниях – и реквизиции продолжались. А опомнился он поздновато…

Даже незадачливый наследник Старого Фрица – его племянник Фридрих-Вильгельм – освободил Пруссию от присутствия венедской армии раньше Фердинанда… Кстати, новый правитель Пруссии стал герцогом, а не королём, поскольку страна лишилась большей части своих территорий, то и королевством, согласно ряду имперских законов, она быть перестала.

Вообще, Фридрих-Вильгельм отнёсся к случившемуся с каким-то фатализмом… Схожим образом отнеслись к ситуации и многие пруссаки – не все! Они поделились на тех, кто люто возненавидел Венецию, и тех, кто принял случившееся с покорностью.

«Доигралась Бранденбургская династия со своими солдатиками. Если в течение нескольких десятков лет собирать самую большую армию в регионе и нападать с ней на всех соседей, то и нечему удивляться, что одному из ограбленных[379] соседей это надоело».

Покорность у многих была ещё и потому, что померанская армия грабила исключительно аккуратно – без насилия. Плюс не трогали крестьян и мелких землевладельцев, рядовых горожан. Ну а королевские (бывшие королевские!) арсеналы и дворцы, да дворцы знатных вельмож…

Вельмож, кстати, грабили не всех – исключительно «ястребов». Хитрость невелика – показать, что у нормальных пруссаков есть перспективы, ну и заодно внести разлад. Если потом не упустить момент, такой подход расколет страну на два лагеря, и работать здесь станет намного проще.

Как ни странно прозвучит, но именно тотальный грабёж завоёванных территорий успокоил европейских властителей. Тон писем быстро сменился, и между строк можно было прочесть: «Наконец-то ты стал нормальным королём».

А на освобождённых от влияния Габсбургов территориях тем временем разгорались войны… Венгрия и Хорватия имели массу взаимных претензий – Хорватия вообще долгое время была фактической провинцией Венгрии. Склоки и ранее были нешуточные. Теперь же, решением Померанского дома и Венского мира, они вновь стали отдельными странами. Но претензии друг к другу остались! Основной проблемой были территориальные споры, причём не только друг с другом. В склоки ввязались сербы, Дубровник, Истрия, Далмация.

Начались военные действия – хаотичные, из серии «все против всех». Ситуация осложнялась ещё и потому, что у венгров и хорватов было множество партий. Претенденты на престолы, республиканцы разных мастей, сепаратисты… В общем, можно быть уверенным, что в ближайшие лет десять спокойной жизни жителям этих земель не видать.