Глава четвёртая

Отношения с Павлом заметно испортились, даже тон писем стал заметно суше и официальней. Судя по некоторым данным, бывший наставник своим предстоящим возведением на императорский престол поломал ему какие-то планы. Ну вот же ж…

Решил обидеться на Павла и Грифич – в ответ. А то в самом деле – планы поломали ему! А предупредить, что ты там что планируешь в зоне влияния Померанского дома, между прочим, не судьба? А то очень уж некрасиво получается… Да, Венедия обязана России самим фактом существования, но и Павел обязан Игорю не меньше! Да и Венедия-Померания, по мнению короля, давно отдала все долги – звона, всю политику в регионе перекроили с враждебно-нейтральной к России на дружественную. Мало, что ли? А Мальта, фактически преподнесённая в дар?

К счастью, вскоре самодержец Всероссийский опомнился и приехал в Штральзунд мириться.

– Обидно, конечно, – ответил он на прямой вопрос, – ты со своим избранием императором мне такую игру поломал! Понимаю, что не специально, и понимаю, что можно было бы тебя хоть чуть-чуть предупредить – всё-таки это я к тебе влез. Но уж как вышло.

– А что хоть играли? – полюбопытствовал хозяин, остановившись на парковой дорожке.

– Да сейчас уже не важно. А впрочем… Виттельсбахов хотел… уронить. Пфальц, Бавария, Кёльн, Трир… Сильны получаются и по косвенным данным – ведут какую-то игру с французами. Последнее без доказательств, да и игра может быть вполне невинной, но знаешь… – русский император сделал неопределённый жест рукой.

– Знаю, логика событий подсказывает, – задумчиво ответил Рюген, – да и зря ты мне не сказал про Виттельсбахов. Как-то они после войны слишком шустро себе власть захапали – больше чем хотелось бы. Сказал бы, так кёльнского курфюрста можно было бы и… А так – нужно ждать.

– А разве твои разведчики не могут их уничтожить? – достаточно бесцеремонно спросил собеседник.

– Мои орлы могут очень многое, но нужно выбрать момент, чтобы их смерть не стала причиной неприятностей для меня, а пока с этим никак.

Здесь герцог Померанский несколько привирал: уничтожить он мог всех Виттельсбахов, причём так, чтобы их смерть не принесла ему неприятностей, но уничтожать род он не собирался, вот проредить… Сценарии, кстати, были готовы – оставалось только дождаться нужного момента.

– Ладно, – перевёл разговор Павел, – у тебя ещё трофейные ружья остались?

– Остались, но куда ж тебе столько?! Четверть миллиона передал почитай по цене металла.

– Не загибай, – усмехнулся русский император, – подороже. А насчёт куда… Попробовал я по твоему совету снабжать переселенцев на Кавказ, в Азию и Сибирь ружьями за счёт казны. На Кавказе не слишком получается, но всё едино – войск могу содержать чуть поменьше. В Сибири нормально, а вот в Азии – вообще отлично. Раньше кочевники постоянно налетали. Ну не то чтобы вред от них большой был… Но мешали поселения ставить, только крупные не трогали, с гарнизонами. А тут – замечательно, мужики и сами отбиваются.

– Даже так… Ладно, есть у меня ещё около ста пятидесяти тысяч ружей, могу отдать.

– Слушай, я так и не понял, а на хрена ты трофейные ружья в дело не пускаешь? Так бы вооружил всех, живущих на границах, да ополчение своё.

Хмыкнув, Грифич посмотрел на бывшего ученика с ехидцей…

– А то, что мои ополченцы – в большинстве своём не голодранцы, живущие на границах с враждебными инородцами, как у тебя, а почтенные бюргеры, для которых быть в ополчении престижно. Так что солдатских ружей[393] у них и не найдёшь. У твоих переселенцев главная задача – отсидеться за тыном в случае внезапного налёта. А у моих – партизанские действия в тылу врага в случае вторжения вражеской армии и охота за разбойниками. Твои ополченцы – крестьяне, которым лишь бы отбиться, а мои – охотники, которые хотят пощекотать себе нервы, блеснув патриотизмом.

– Судя по твоей ехидной физиономии, – вздохнул Павел, – это ещё не всё.

– Конечно! Ещё – экономика, это у тебя ружья пусть и отличные, но их с трудом на армию хватает. У меня же оружейных производств столько, что всю Северную Европу могу вооружить. Так что приходится выдумывать… всякое, чтобы покупали.

– Для примера?

– Ну, – несколько неохотно протянул король, – да хотя бы ополченческая программа. Там три четверти таких вояк… Только за стенами города сидеть. Нет, не трусы, а… кто стар или покалечен, кто толком тренироваться не может, но хочется в военной форме походить по родному городу. Нормальных-то ополченцев тысяч сто пятьдесят, ну может немногим больше. Но и «недоделки» покупают ружья, пистолеты и сабли, прочую амуницию. Да и случись что, где-то в укреплении они себя нормально покажут.

– М-да, – с производствами у меня и вправду беда… – с ноткой грусти протянул русский император, – не то чтобы совсем плохо, и уж точно – много лучше, чем раньше, но…

– Будет, – перебил его Рюген, – ты заметил, что как только крестьяне у тебя начали жить богаче, то ремесленники мигом встрепенулись. Сперва самое необходимое – плуги да косы, потом начнут что-то посерьёзней. Ну а там, глядишь – будут ходить не в домотканине, а в фабричном ситце, да стекло в окнах появится[394]. Вот и развернутся твои фабрики на полную.

– Да знаю… Уже потихонечку разворачиваются. Но знаешь, как хочется иногда методами Петра Первого… Понимаю, что так можно опять страну раскачать, бунты вызвать… Да и не будет от таких реформ ничего хорошего[395]. Но хочется…

Обсудили другие вопросы, затем герцог Померанский предложил без лишних экивоков:

– А давай-ка информацией поменяемся… Не изображай дурачка, тебе не идёт. Всё просто: наверняка у тебя намечаются какие-то операции в моём регионе. Ну или хотел бы провести. Могу даже первым рассказать. Что интересует?

– Балканы, Южная Европа.

– Гм, это ты вовремя спросил, – чуточку смутился Грифич, – помню, что обещал туда не лезть, да и не хотел, собственно. Ладно, это я всё равно бы начал только после твоего одобрения. Хорватия.

– Кха, кха, – закашлялся Павел, – эк тебя занесло, там же сейчас заваруха – они с венграми режутся и одновременно друг с другом.

Король развёл руками:

– Вот потому и хотел с тобой обсудить.

– Присоединить к Венеции хочешь?

– Да боже упаси! У них сейчас пик национального самосознания!

– Национального самосознания? – посмаковал фразу русский император. – Хорошо сказано.

– Так вот, они уже понимают, что сами не справятся, но и независимость терять не хотят. Были уже намёки о Ярославе – королём его хотят.

– Эк… Но он же ещё мальчишка?

– Потому его и просят. Дескать, пока в возраст войдёт да полную власть получит, различные партии успеют немного утихнуть да привыкнуть к нему. Постепенно. Вот и думаю: с одной стороны, у Ярослава престол будет, а с другой – с тобой не хочу ссориться. Но учти, я на твоих детей намекал – упёрлись, не хотят.

– Ясненько… А помимо престола для сына зачем тебе Хорватия? Страна проблемная, да и престол ему можно будет добыть поинтересней – как императором Римской империи станешь.

– Море. Выкупил Ольденбург – получил выход в Северное море. Будет Хорватия – получу выход в Адриатику. А там и Греция, я ведь о Кипре не забыл…

Лицо Павла расцвело хищной усмешкой, выход к тёплым морям с нормальными базами был его мечтой. Зацепиться как следует, а там и в колониальных войнах можно будет поучаствовать. А то в самом деле – у такой большой страны, как Россия, нет собственных плантаций пряностей, хлопка, сахарного тростника… Да и торговля с заморскими странами выглядит соблазнительно…

– Ты помнишь своё обещание?!

– Конечно, – обиженно-недоумевающе отозвался Рюген, – я никогда о нём и не забывал.

Бывший ученик молча обнял его. Через несколько секунд отпустил, украдкой вытерев слёзы в уголках глаз.

– Ты не представляешь, – сумрачно сказал Павел, – каково это – знать, что большая часть людей сволочи и всегда готовы нагадить. Я и о тебе уже так думать начал…

– Представляю.

– Нет! То, что ты, по сути, создал Венецию, сильно облегчило тебе жизнь. Потом и у тебя придворные… оскотинятся, мне же они в наследство достались. Чтобы поменять что-то, так сперва разрушить надо – и не факт, что будет лучше.

Помолчали…

– Я вообще-то к Кипру подход разными путями ищу, так что в любом случае… Просто смотри: если смогу взять Хорватию, то и на италийские княжества смогу оказывать давление. А это, сам понимаешь…

– Понимаю, они тоже обрадуются Кипру, свободному от турок, да захотят забрать его себе.

– В точку. Так что нужно идти комплексно. А вот будет Мальта твоя, да Хорватия – уже можно и на Кипр замахиваться смело, ну а там и дальше.

– Ясно, – уже весело сказал Павел, – надо будет собраться твоим людям, работающим по этому проекту, и моим – подробности обговорят. Ну а против Хорватии я не возражаю, можешь брать её себе в любом случае. За эти годы узнал Балканы получше и… Болгарию я постараюсь подгрести, может, ещё чего по мелочи, а вот остальные страны – на хрен, там в ближайшие полвека будет кровавая резня. Влезешь туда ради примирения сторон, так станешь «проклятым оккупантом».

Сделали перерыв на внуков: Светлана с Трофимом привезли старшенького пообщаться с дедом. Тут и Павел подключился с удовольствием, он был чадолюбив и из сумасшедшего рабочего графика всегда выкраивал время на общение с детьми.

– Вот смотрю я на тебя и удивляюсь… Старый ведь ты[396], если по годам судить, а если не по годам, так и молодым фору дашь. Сильная кровь…

Поговорили на тему ЗОЖ[397] – Павел был один из немногих, кто понимал суть.

Вообще же мода на алкоголь и табак, пусть с трудом, но уходила из Венедии. В России же она толком и не прижилась. Просвещать Европу? А зачем? Конкуренты, однако – нехай вымирают.

Через некоторое время русский император всё-таки «созрел» для разговора…

– Наладил торговлю с Индией, – веско произнёс он.

– Знаю, – с видом Чингачгука кивнул Грифич, – доложили уже, такое не скроешь. Англичане с французами… Да, собственно – все европейские страны… и не только европейские, сейчас начнут убирать конкурента.

– Доложили, – передразнил Павел наставника, – а про селитру и серу тебе сказали? Не знаешь?! Ха! А я уже две тысячи пудов селитры завёз, только в первой партии!

Видя восхищённое лицо Рюгена, Павел горделиво приосанился – имел право. Прямые поставки селитры и серы означали, что русская армия перестанет сидеть на «голодном» пороховом пайке, экономя каждый выстрел. Если учесть, что в годы затяжных войн приходилось порой покупать и без того недешёвые ингредиенты для пороха у той же Голландии по ценам в десяток раз выше нормы, то информация не просто много значила – она сильно меняла весь расклад русской, а соответственно – мировой политики.