Глава вторая

Одним из ключевых вопросов, которые Игорь лично курировал, был вопрос пропаганды. Величие и благородство Померанского дома, славян вообще и венедов в частности. «Империя – наш дом» и так далее.

Над «славянским вопросом» работали уже почти тридцать лет: как минимум четверть пьес сперва в Венедии, а затем и в империи, прямо рассказывали о жизни славян – исключительно с положительной точки зрения. Если славяне и бывали там нехорошими, то только потому, что они являлись славянами «не настоящими» – подкидышами, прямыми агентами врага… Ну и иногда – просто заблуждающимися, обманутыми некими коварными личностями-чужаками. В остальных пьесах славяне только упоминались – мельком, но тоже положительно.

Пошло и прямолинейно? А что делать, именно так и работает пропаганда. Впрочем, были и более тонкие методы для «искушённых» и «умудрённых». Учёные-историки… с правильными взглядами, разумеется… готовили своеобразные «шаблоны» на исторические темы, по которым можно было писать пьесы. Но к информации в шаблонах Грифич относился крайне жёстко: только проверенная информация, никаких выдумок.

Нет чёткой, однозначной информации, а есть только некая теория? Если она выстроена достаточно непротиворечиво и всячески подчёркивается, что это теория, подтверждений пока нет – пожалуйста. Ведь её можно подать так, что никто не усомнится в подлинности, ведь всё дело в трактовке. Какое-то событие можно освещать абсолютно правдиво, ни капли ни привирая – главное, с какой стороны смотреть на это самое событие… Чуть-чуть сместить оттенки и полутона в нужную сторону… Этого вполне достаточно.

Постепенно мода на всё славянское, ну и готское заодно, проникала в общество не только Венедии, но и Унии – благо, у шведов, норвежцев и датчан точек пересечения с венедами было великое множество, и немало исторических деятелей были «общими». К примеру, Грифичи частенько роднились со скандинавами и немцами, так что того же Эрика Померанского, бывшего несколько столетий назад главой Унии, «своим» считали не только венеды, но и немцы со скандинавами, и не без оснований… Проникла мода и в Священную Римскую империю, и конечно же – Россию. Этакий славяно-готский ренессанс.

Началось с интереса к своим корням, гордости за предков, а потом это стало модным. Блюда славянской кухни, поиск среди предков исторических персонажей, одежда. Последняя постепенно начала вытеснять привычные европейские камзолы, короткие панталоны, чулки и башмаки.

Попаданец и без того уже давно оказывал сильное влияние на моду: в частности, он в своё время отучил сперва русских, а затем и венедов носить парики. Дальше – больше… Ну а практичность славянского стиля одежды была несомненной: не нужно тратиться на парики, а штаны с сапогами пусть и заметно дороже панталон, башмаков и чулок, зато и носятся годами, без всякого ущерба для внешнего вида. Да и климат в Балтийском регионе не слишком мягкий…

Постепенно одежда стала более практичной не только у граждан Унии, но и у остальных народов империи, ведь помимо моды и практичности был ещё один фактор – ранее моду диктовала Франция и частично Италия. Сейчас же, после войны с ними, да после революции и последующего хаоса у галлов и италийцев… Заимствовать что-то у врагов стало просто неприличным. Тем более что враги теперь сильно «сдулись». Некогда великая Французская империя хоть и была ещё очень сильным государством, но позицию лидера потеряла.

– Письмо от венгров, сир, – вошёл в кабинет прихрамывающий (возраст!) Готлиб. Игорь вскрыл его костяным кинжалом, соблюдая меры предосторожности от отравления, пробежал глазами и поморщился…

– В империю просятся.

Камергер хрипло засмеялся – венгры не первый год прямо и косвенно говорили о вхождении в империю. Но… На хрена они нужны? Экономический потенциал – да, умелые вояки – да, хорошие работники – снова да. Но всё перекрывалось амбициями: венгры не забыли, что некогда именно они решали судьбу Европы.

С той поры прошло много веков, но претензии остались имперскими. При этом территориальные претензии у них были ко всем соседям. Стать ещё одним курфюршеством в составе Священной Римской империи… Они, может быть, и согласятся… После чего тут же начнут давить на соседей, пытаясь занять «полагающееся им место» – на самом верху, разумеется.

У соседей тоже были претензии к венграм: в частности, во время «раздела имущества» с Австрией мадьяры выкрикивали весьма националистические лозунги, да и действовали порой излишне решительно. Ну и на хрена такой сосед в «коммунальной квартире»? Вон, чехам такое поведение ещё долго будет «аукаться», хотя они и свои – славяне. Формально чехов из империи никто не выгонял, но неформально – «отрезанный ломоть», что подчёркивалось множеством мелочей.

Павел от такого не был в восторге: Подебрады были «его» династией. Но помимо излишнего национализма, к Чехии были и другие претензии: ну не может страна одновременно состоять в Римской империи и быть фактическим вассалом русского императора! Понятно, что Павлу хотелось иметь возможность влезать на «чужую кухню» через чешский вход…

Разговор в своё время состоялся очень неприятный, на грани… К счастью, за грань он не перешёл. И теперь вот Чехия осталась в «подвешенном» состоянии.

Встав, Игорь направился к Богуславу, приехавшему вчера из Стокгольма.

– Как там наш Богоравный поживает? – весело осведомился он у жены Богуслава, Анастасии.

– Да неплохо, – весело ответила женщина, – лукаво щуря синие глаза, – что-то опять такое изобрёл… или открыл (?), за что все академики собираются носить его на руках.

– Так изобрёл или открыл?

– Ой, – махнула та рукой вместо ответа, – там такие дебри…

Посмеиваясь, Рюген вошёл в покои сына и поздоровался.

– Что ты там такое изобрёл?

– А… Да не изобрёл, а открыл – несколько новых химических красителей. И не то чтобы сам – мои ребята в лаборатории, я просто идею подал.

– Да не отпирайся, всё равно тебе припишут, – улыбнулся отец. Богуслав лишь кисло улыбнулся: после полета на воздушном шаре внимание общественности к себе он уже обеспечил, а после ракет да серии иных изобретений наследник получил пышное прозвище Богоравный. С точки зрения пиара – великолепно, а с точки зрения самого Богуслава – крайне утомительно…

– Францию хочу обсудить, – без обиняков начал Игорь, – запутался я, кого поддерживать – Реббеля или Бриссо? Реббель фанатик и ненавидит всех и вся: сам еврей, но антисемит[444], короля ненавидит, аристократов, эмигрантов, духовенство… То есть если влезет на вершину, то начнётся новый виток гражданской. Вроде бы хорошо, но есть у него лидерские качества, и он может начать раскачивать Францию для войны с другими странами, а она всё ещё сильна – не все ресурсы проели.

– А Бриссо?

– Тоже фанатик – это он выдал «собственность есть кража». Бриссо точно пойдёт войной в Европу – он сторонник революции ради революции и противник монархических режимов – в принципе. Но зато лидерские качества слабее, чем у Реббеля. То же на то в общем-то и выходит.

Богуслав задумался ненадолго…

– А есть возможность посадить сперва Реббеля, а когда он сделает всё возможное для организации гражданской войны во Франции, поменять его на Бриссо? Ослабленная Франция, агрессивно настроенная к соседям… Да тут и коалицию можно будет собрать, да пощипать…

– Теоретически-то можно, но вот на практике, хрен его знает. Сам же знаешь обстановку у галлов: сегодня он любимый вождь, а через неделю голова летит в корзину с гильотины.

– А если Реббеля Сийесом уравновесить? Аббат Сийес же один из зачинателей революции, но сейчас он вроде как умеренным стал. Насколько я помню, он сторонник мира с соседними странами, так что если посадить его вместе с Реббелем, должно получиться так, что Францию будет штормить, но за пределы страны ничего не вырвется. Реббель будет уничтожать всех несогласных ради окончательной победы революции, а осторожный Сийес будет удерживать его от вмешательств в дела соседних государств.

– А пожалуй, – с удовольствием согласился Рюген с сыном, – идея здравая, осталось отработать детали. Ну и, конечно, постараться воплотить сценарий в жизнь, а то у других «сценаристов» свои идеи…

С этого дня и без того активные французские резидентуры активизировались донельзя. Игорь скрипел зубами, но отпускал финансирование: проблема с Францией была слишком серьёзной, чтобы пытаться экономить. «Запас прочности» у Галлии был очень, очень велик. Если золотые запасы были по большей части «проедены», то в остальном…

Оставался флот – пусть он и лишился значительной части офицерского состава и части судов, но по-прежнему был очень силён. Оставалась армия – изрядно разложившаяся, но всё ещё боеспособная. Остались современные производства и люди, способные работать на этих производствах. Благодатный климат и большая численность населения. Колонии – пусть и изрядно поредевшие после захватнических английских десантов. Наконец, удобное географическое расположение.

Вообще, денег требовалось много: строительство океанского флота для грядущей морской войны с Англией, формирование легионов, долгосрочные образовательные программы, строительство оборонительных сооружений в Эльзасе и Лотарингии, пропаганда и многое другое. Нельзя сказать, что деньги уходили как в песок, отдача была. К примеру, флот хоть и требовал больших вложений, но загрузил верфи по полной программе – уже плюс. Да и образование – отдача будет не скоро, но будет непременно, ведь если бы герцог Померанский не ввёл в своё время систему всеобщего, а затем и профессионального образования, то смог бы он так развернуть экономику? Нет, конечно…

В июле 1793 года удалось немного освободиться и вместе с Ярославом побывать в России – дипломатический визит в сочетании со смотром невест.

– Ты бы какую выбрал? – с вялым интересом спросил Ярослав во время прогулки по палубе. – Если только на портреты ориентироваться.

– Вообще не советую на них ориентироваться, – решительно отмёл идею отец, – я же сам художник, и ты за мной не раз наблюдал. Чуть-чуть поправить – и вот перед нами на портрете уже красавица редкостная, хотя в жизни жаба жабой. И ведь всё черты будут переданы точно, разве что акценты чуть-чуть смещены.

– Да знаю, – вздохнул младшенький, – это я так… мандражирую. Вроде как по уму да по характеру выбирать да на предков смотреть – нет ли среди них сумасшедших каких. Но и тут не угадаешь, сам же знаешь ситуации, когда вроде оба люди хорошие и неглупые, а не ладится.

– Ладно, – чуточку нехотя сказал император, – если что – подскажу.

Ярослав просиял и ушёл к себе в каюту – примерно такой реакции он и ждал. Хорватский король понимал, что «подсказка» пойдёт со стороны резидентуры в России… Частично так оно и есть: о представителях высшего света и наиболее влиятельных купцах-промышленниках собирает сведения любая разведка, так что какие-то данные непременно будут. Но главное – феноменальное чутьё на нужных людей у его отца. Бог весть почему, но схожая «чуйка» прорезалась в полной мере только у Богуслава – как бы не лучше, чем у самого Игоря. У Святослава была не менее интересная способность: очень быстро думать в экстремальных ситуациях, едва ли не со скоростью хорошего компьютера, да отменная интуиция. У Ярослава же пока ничего похожего не пробудилось.

В Петербурге встреча прошла почти по-семейному. Точнее говоря, ещё четверть века тому назад попаданец поразился бы бесчисленным вывертам этикета, а сейчас ничего – нормально, для двух императоров встреча буквально «камерная». Павел по-прежнему производил самое приятное впечатление – живой, очень подвижный, но властный. Достойно выглядел и наследник российского Престола Александр – очень привлекательный в ближайшем будущем молодой человек, сегодня он состоял как будто из одних коленок и локтей. Но даже так тринадцатилетний мальчик выглядел неплохо.

– Смотрины… – протянул русский самодержец, ностальгически глядя на Ярослава, – свои вспоминаю… Тебе какие-то девицы в качестве потенциальных невесток нравятся?

– Нравится, не нравится… Приглядеться надобно, – ворчливо, имитируя старого деда, ответил Игорь, и императоры засмеялись.

– Вот если б ты не приезжал изредка. Да я к тебе б не наведывался, совсем бы забронзовел, – вздохнул бывший ученик.

– Так плохо?

Павел неопределённо пожал плечами…

– Да не то чтобы… Просто знаешь, когда оппозицию нужно давить аккуратно, работать под тирана приходится постоянно. Сделаешь послабление, и вот они, пожалуйста – фавориты самоназначенные и прочее… Александру легче придётся, всё-таки образованных людей побольше будет, выбор пошире. Да и воспитание получают уже другое… А я пока балансирую: чуть сильнее надавишь – так бунт от отчаяния будет, слабее – заговор от безнаказанности. Но последние лет десять всё же полегче стало: поняли примерно правила игры и дураков сами стараются не допускать ко мне близко.

– Мне во многом проще, – согласился Рюген, – я же по сути элиту и формирую… Ну и решаю – кто будет элитой, а кто – так… Не нужно на многовековые связи оглядываться да на родственников – ни хрена нет…

Посмеялись с ноткой грусти: «полегче» в данном случае было скорее печальной шуткой, формирование элиты было делом ничуть не более лёгким.

Пообщавшись на отвлечённые темы, императоры принялись решать более важные дела – смотр невест…

– …Волконская?

– Да там только Мария, а она умом не блещет, нет.

– Барятинские? Елена и Ольга, хорошие девочки.

– М-м… – замычал Грифич, – давай только Елену, Ольга уже того… не девочка.

– Ишь ты, – поразился Павел, – это с кем же она и почему ты знаешь, а я нет?

– Не важно, знаю…

– Строгановы?[445] Но там только Евгения подходит по твоим запросам, а ей пока тринадцать.

– Тринадцать не тридцать – если подойдёт, пару лет в невестах походит, давай…