Глава восьмая

В союзе с италийскими княжествами и турками англичане начали наносить удары: налёты на Хорватию, обстрелы прибрежных норвежских посёлков. Не то чтобы действенно, но императору приходилось реагировать, иначе подданные не поймут. Собственно говоря, в этом и заключалась тактика Англии – его заставляли распылять силы, держать под ружьём слишком многочисленную армию, непосильную для экономики.

Война в итоге обещала быть затяжной, но Рюген понимал, что англосаксы задумали что-то иное…

Россия, подмявшая Персию под себя, достаточно уверенно выдавливала европейцев из региона, а именно Индия приносила Британии основной доход. Парламент и король не могли не понимать этого, а значит, у них был в запасе какой-то иной план: переворот с убийством всех членов Померанского дома, внезапное нападение соседних стран, которые числились пока нейтральными… Вариантов было достаточно много, и, как доносила разведка, бритты разрабатывали сразу несколько проектов.

Сложно? Да, но учитывая, что именно Англия стала главным домом для высокоранговых масонов, а также возросшую концентрацию этих самых масонов после изгнания последних из империи… Можно быть уверенным, что они станут сопротивляться всерьёз, так что приходилось учитывать самые дикие варианты.

Грифич не любил работать от обороны и направил отряды «кусать» врагов. Легионы требовалось «обкатать» в небольших сражениях, ибо несмотря на ветеранское командование, части были ещё «зелёные».

Четыре легиона стояли сейчас в Эльзасе и Лотарингии, отражая набеги мелких революционных отрядов, коих во Франции развелось чрезмерно много. Ещё четыре стояли на Балканах и не только отражали набеги турецких аскеров, но и сами ходили в набеги. Наконец, четыре легиона были отправлены в Грецию, «погулять».

Звучит несколько дико, но серьёзных отрядов врага там не было, турецкие власти опирались на вспомогательные отряды всевозможных албанцев и на ренегатов из местных греков, коих было предостаточно. Вообще, греческие «борцы за свободу» откровенно разочаровали Грифича. Он и раньше не идеализировал всяческие освободительные движения… Так, Болгария вела достаточно вялую борьбу с оккупантами больше в стиле «кухонных разговоров», Хорватия, Сербия и Черногория – куда как более серьёзную, хотя далеко не всех «борцов» можно было назвать людьми порядочными… Но тем не менее люди что-то делали для свободы своих народов, и в общем-то – успешно.

Греки же… Начать с того, что большая часть «борцов» была откровенными бандитами, которые не столько вели борьбу, сколько занимались грабежом своего же народа. Были и такие, что устраивались на службу к туркам этакими полицаями, но при этом в разговорах с соотечественниками важно надували щёки, намекая на некую борьбу. Заключалась эта борьба обычно в том, что «борец» тащил всё, что плохо лежит. Были и настоящие патриоты, которых можно было назвать людьми порядочными, не стремящимися заработать на своём патриотизме, но немного, немного…

Легионы вошли в Грецию как раскалённый нож в масло. Пусть это избитая метафора, но она не перестала от этого быть точной! Были в Греции и сильные отряды, но сидели они в «ключевых» точках. А вот на периферии…

Шестой легион «прогулялся» аж до Теспротии – провинции, расположенной фактически в середине страны, разве что на побережье, а не в горах. По пути они разгромили множество провинциальных гарнизонов, попутно поднимая местных на борьбу. И неважно, кто из восставших пылал «священной яростью» к туркам, а кто просто хотел обогатиться под шумок.

* * *

Шестой Легион подвёл проводник, и воины нарвались на крупный турецкий отряд, напавший прямо во время марша из засады. Выиграли бой с заметным трудом: пусть турок было «всего» в пять раз больше, но это был один из по-настоящему хорошо подготовленных отрядов, плюс – «накрутили» муллы и дервиши. В итоге янычары полезли в рукопашную буквально с ходу, не перестраиваясь в боевые порядки. Ошибка…

– Алла!

Турки сыпались со склонов гор, даже не пытаясь построиться в боевые порядки. Выстрелы на бегу, крики, пена на губах. Обычно подобные атаки отражались легко, но не в этот раз – легион не успел развернуть артиллерию, и исход сражения решался практически исключительно на холодном оружии.

Воины успели дать всего несколько залпов из ружей, да и то благодаря кавалерии, ринувшейся в самоубийственную атаку и успевшей притормозить большую часть атакующих османов.

– Лавой! – заорал командующий кавалерией трубачу. – В гору! Не сорвём атаку, так сперва пехоте конец, а потом и нам! За мной!

Трубач протрубил сигнал, и разномастная кавалерия легиона ринулась на турок – без подготовки. Да и какая может быть подготовка, когда противник – вот он, в сотне саженей!

– Руби собак! – срывая голос закричал командующий. – Не отступать!

Удар палашом… Набегающего с саблей османа не спас тюрбан, турок упал под копыта коней. Пуля оскалившегося янычара ударила Волоцкого в бедро. Нога сразу онемела и стала горячей.

– Руби! – повторил он, пришпорив коня. Вороной всхрапнул и сделал огромный прыжок, сбив янычара могучей грудью, а потом прошёлся по нему копытами. Палаш славянина менее чем через полминуты был полностью покрыт кровью, настолько яростно он сражался. Нога уже не чувствовалась, а могучий конь занёс Афанасия в самую гущу сражения. Накатывалась слабость из-за потери крови.

– Руби…

…И он выронил тяжёлый, скользкий от крови клинок. В глазах начал появляться туман, и слабеющими руками кавалерист вытащил пистоли. Прозвучали сдвоенные выстрелы, и венед, умирая, прошептал:

– Руби… собак…

Притормозили, но и сами завязли, так что в итоге в живых остался каждый четвёртый кавалерист, не более… Правда, цену с турок конница легиона взяла страшную, всё-таки европейское умение воевать сообща, единым отрядом – козырь куда более сильный, чем индивидуальная подготовка турецких воинов.

Резня была ожесточённой, но легионеры пересилили. Сперва они отразили первый порыв наступавших, в штыковой перемолов несколько накатившихся волн вражеских солдат, затем всё-таки ухитрились развернуть пушки и дать залп в упор.

– Давай, Франц, давай!

Пушки разворачивали руками, в нескольких шагах от сражения. Турки в это время стремились всеми силами пробиться к артиллерии легиона. Лязг железа, звуки выстрелов… Очередная пуля попала канониру в грудь. Мундир артиллериста окрасился кровью, Франц выпустил ствол орудия и отошёл в сторону, чтобы не мешать товарищам. Сплюнув и посмотрев на слюну вперемешку с кровью, сказал задумчиво:

– Всё, значит…

Вытащив артиллерийский тесак, воин сделал несколько шагов к сражающимся.

Выпад! Сабля османа вонзается Францу в живот.

– Ахрр… – жутко улыбаясь, венед рубанул её владельца по руке, не заботясь ни о какой защите.

Бах!

В тело артиллериста вонзилась ещё одна пуля. Тот вздрогнул, но на подкашивающихся ногах успел сделать несколько шагов и схватить янычара в богатой одежде за халат.

– Н-на! – И выпад русского пехотинца, которому так кстати помог умирающий, прикончил османа.

– Легион… бессмертен… – проговорил Франц, и ноги его окончательно подкосились.

Турки дрогнули… Не то чтобы потери от залпа были серьёзные, просто венедская артиллерия в настоящее время была лучшей в мире… Легионеры же, напротив – приободрились, принявшись драться с удвоенной яростью.

Легионеров в итоге погибло сравнительно мало: меньше семисот человек, особенно если учесть, что турок погибло больше двенадцати тысяч, и это с учётом того, что нападали те из засады да на марше!

Но ранены были почти все, за редчайшим исключением, и многие тяжело. В итоге, добрая половина легионеров слегла и не могла передвигаться привычным маршем по пятьдесят вёрст в день. Так что новые турецкие отряды начали оттеснять их к морю, предполагая зажать на побережье и уничтожить.

Процесс эвакуации был продуман заранее, и на такой случай были оплачены суда в нейтральной Голландии, так что с помощью голубиной почты и связных голландцам дали знать о проблеме. Но вместо голландцев пришли англичане…

Одиннадцать тысяч английских солдат – свеженьких, пусть даже несколько утомлённых путешествием в тесных трюмах… Они тут же начали теснить легион, прибегая к помощи курсировавших вдоль берега кораблей: артиллерийская поддержка, доставка припасов, перевозка подразделений.

Вместе с турками они начали выдавливать легионеров к берегу, под обстрел корабельных пушек, так что пришлось дать решающее сражение, заманив противников в долину реки Ахерон.

Легатом Марком Гарцем, одним из самых удачных бастардов Рюгена, был составлен поразительно наглый план, призванный уничтожить большую часть преследователей. Для этого колоссальными усилиями артиллерия легиона и часть захваченных пушек ушла вперёд, после чего сапёрами был сооружён полноценный форт на склонах ахеронского ущелья. Всего свыше сотни пушек – грозно звучит, но большая их половина – перевозимая во вьюках мелочь, отбитая у османов. Прикрывать артиллеристов должны были егеря с дальнобойными нарезными винтовками и уцелевшие кавалеристы, которым для боя предстояло спешиться: на склонах крутого ущелья от всадников будет мало толка, зато при рукопашных с врагами отчаянные рубаки достаточно надёжно защитят артиллеристов. В теории.

На практике же… Разница в силах в десять раз, если учитывать даже раненых легионеров. Так мало того, план предусматривал раздельное ведение боя – с одной стороны артиллерия с егерями и кавалеристами, с другой – основная масса легионеров, пехота и гренадёры. Сапёры? Останутся помогать артиллеристам – благо, основы этой воинской специальности они знают неплохо.

Десятого октября 1794 года преследовавшие легион «красные мундиры» основательно втянулись в ущелье, предвкушая битву. Но через пару миль растянувшиеся в длинную цепочку «псы Георга» попали в классический «мешок». Легионеры не только преградили «псам» путь дальше, но и взобрались на крутые склоны ущелья, растянувшись на сотни метров… И как только англичане подошли к условленному месту, был открыт огонь.

Идущие впереди «красные мундиры» стали лёгкой мишенью.

Зазвучали выстрелы, «псы» начали падать на землю и в мутную воду Ахерона. Попытка организовать сопротивление ни к чему ни привела: атаковать засевших на крутых склонах стрелков, да ещё под огнём… Не смешно. Бежать вперёд – путь преграждает укрепление, а взять его… Несложно, если бы «красные мундиры» смогли сконцентрировать для атаки хоть один батальон. А вот так, растянувшись…

Меньше чем за пять минут свыше двух тысяч английских солдат было убито, около пятисот – ранено. Ненадолго – спустившись со склонов, легионеры деловито добили врагов, собрав в первую очередь порох и ружья.

– Не егози, Фриц, – успокоил молодого капрал, – спокойно оружье собирай, да золотишко не забывай. Да не суетись, вспомни – как я тебя учил.

Спокойный тон венеда подействовал на молодого легионера как успокоительное, и движения его стали более осмысленными. Капрал же спокойно ходил, подбадривая подопечных и вмешиваясь, если возникала необходимость.

– Ай! – Недавно попавший в легион, воин отшатнулся от застонавшего англичанина.

– Штыком его, Лев, штыком.

Легионер покосился на командира, на англичанина и с ожесточением воткнул штык в раненого врага, целясь в почку.

– Вот… – удовлетворённо сказал венед, – таперича он тебе аль твоему товарищу вослед не выстрелит. Понял, дурошлёп?

Собрав ружья и наскоро обобрав убитых врагов, легионеры споро зарядили трофейные мушкеты. Пусть скверное оружие, но в обороне возможность выстрелить два-три раза подряд многого стоит. А ценности… Да какие там ценности у английских солдат! Вот у офицеров, там да – мало у кого не было золотых медальонов, перстней и соверенов. Капрал Кузьма Трофимыч просто приучал подопечных не бояться крови.

«Псы» начали пятиться назад… Принимать бой они хотели только на своих условиях, а несколько дней роли не сыграют: имперским воинам некуда было деться из этого района. Англичане пятились, легионеры вроде как наступали – неспешно, очень осторожно, постоянно сооружая примитивные укрепления на случай контратаки…

В спины «красным мундирам» ударили ядра замаскированной на тех же склонах артиллерии – с двух сторон! Паника была страшная, но, впрочем, сержанты быстро подавили её. Часть английских солдат начала карабкаться на склоны, пытаясь подобраться к пушкам легиона, на радость засевшим там егерям. Другая часть попыталась пройти назад, выскочив из засады под огнём пушек… Решение правильное, но в данном случае на руку имперцам играла незначительная в данном месте ширина ущелья, так что в цель попадало каждое ядро.

Попади в такую засаду венеды, они бы просто проскочили простреливаемый пушками участок поодиночке или малыми группами, ибо стрелять по столь ничтожным целям никто бы не стал, да и попасть было бы проблематично. Англичане же таких «извращений» в принципе не признавали и воевали исключительно в плотном строю.

Часть «псов» получила приказ атаковать пехотинцев, преграждающих им путь в глубь ущелья. Подвела любовь к сомкнутому строю и неумение воевать небольшими подразделениями. А воевать иначе было проблематично – топкие, заросшие тростником и кустарником, узкие берега… А ещё – сама река и крутые склоны ущелья.

Растерянность англичан длилась недолго, и они, разделившись на две части, начали действовать более эффективно. Около двух тысяч солдат полезли на крутые склоны – так, чтобы не подставляться под пули егерей легиона. Большая же часть «псов» медленно, но неукротимо пошла на перегородившую ущелье пехоту.

– Ровней ряды, отребье! Ровней.

– Огонь!

Очередной «томми» падает под ноги товарищам. Те с одеревенелыми лицами наступают на него и идут дальше. По грязным лицам текут обильные струйки пота.

Один из англичан дрогнул, и тут же на его спину обрушилась палка капрала.

– Строй, Джонс, строй!

Затем в первые ряды «пропустили» турок, подпирая их штыками.

– Куда? – турка, решившего было не играть роль живого щита, встретил английский штык. – Вперёд! Ваше дело – умирать во славу Англии!

Английский лейтенант опустил пистолет, а взявшийся было за ятаган взбунтовавшийся мусульманин упал с пробитой головой. Уничтожаемые с двух сторон, турки быстро… закончились.

Начали терять людей уже сами «красные мундиры», постепенно тесня пехотинцев империи. Теряли не так много, как хотелось легату – у британцев нашлись неглупые люди, и передовая часть наступавших тащила перед грудью вязанки из тут же вырубленного хвороста. Нельзя сказать, чтобы их это очень сильно спасало, ведь легионеры, уже поднаторевшие в горной войне, «оседлали» и склоны, обстреливая врага со всех сторон. Потому у англичан и не получилось пустить в ход свою артиллерию – орудийную прислугу моментально выбивали в первую очередь, а несколько раз удачные выстрелы произвели небольшие взрывы, попав в бочонки с порохом.

Однако постепенно силы легионеров таяли, и прежде всего у «скалолазов». Путь по горам – не гладкая дорога, порой имперцы просто не могли следовать дальше за легионом. Без прикрытия товарищей жили они не долго…

Время от времени бритты напирали, и тогда происходили короткие, очень жестокие рукопашные схватки.

– Славянское отродье, – выкрикивал английский офицер, умело орудуя шпагой, – недочеловеки!

Выпад! Противостоящий ему венед падает с пробитой грудью, дико хрипя. Но следующий противник оказался куда более умелым: молодой венед с сержантскими знаками различия и глазами опытного бойца. Заученным движением он принял клинок англичанина стволом, затем славянин просто резко упал вперёд на правое колено, сняв левую руку с ложа винтовки. Получился совершенно «шпажный» выпад, и не ожидавший такого враг схватился за живот, выпустив шпагу и пытаясь вытащить штык. Так же заученно сержант провернул винтовку в ране, одновременно вставая с колена. Вражеский офицер опрокинулся навзничь, завывая от дикой, раздирающей внутренности боли, суча ногами.

Бах!

Пуля умелого стрелка-легионера, стрелявшего из-за спин товарищей, вышибла мозги немолодому английскому капралу.

– Коротким – коли! – сам себе скомандовал Яромир, делая выпад. Штык вошёл в бок сцепившегося с товарищем англичанина.

– Падай!

Не задумываясь, Яромир упал, и над головой его прогремел залп, уничтоживший сразу десяток врагов.

Более качественная выучка легионеров давала здесь заметное преимущество, но снова меньше, чем хотелось бы. С одной стороны – крутые склоны, с другой – топкие берега… В такой ситуации добрая половина финтов и ухваток просто бесполезна.

Силы легиона таяли, но и «псы» были не бесконечны, да и негласная тактика выбивать, прежде всего, офицеров, а затем уже сержантов, капралов и просто инициативных рядовых, дала о себе знать. Солдаты Георга постепенно остались без руководства и… начали отступать.

– Атака! – заорал покрытый кровью с ног до головы офицер легиона, и подчинённые перешли в наступление, уничтожая тех британцев, что ещё пытались сопротивляться.

Быстро, ещё быстрее… И вот англы уже бегут, тяжело дыша и постоянно оскальзываясь. Бежать пришлось не слишком много, около мили, но у артиллерийских фортов легиона произошла заминка: здесь дела у британцев пошли куда более уверенно, как раз сейчас прямо на батареях шло рукопашное сражение. Беглецы было помнились, и если бы у них нашёлся кто-то авторитетный или хотя бы пара минут времен, то всё было бы иначе. А так в спины им ударила пехота легиона…

– Легион!

– Рраа!

…И «псы» побежали дальше. Паника распространилась, и англичане начали отступать от артиллерийских позиций, оставляя их в покое.

Выжило не менее трёх тысяч «красных мундиров», если не учитывать погибших позднее раненых. Легионеров же в живых осталось менее пятисот, и ранены были все. Но боёв с бриттами больше не было: выжившие «псы Георга» бежали к кораблям, а легион начал путь домой. Шли неспешно, поскольку ранены были все. Несколько раз останавливались не только в селениях, но и в мелких городках. Турецкие гарнизоны, если они были, исчезали без боя, ибо драться со столь страшными людьми провинциальные аскеры из вспомогательных войск отказывались категорически. Ну а серьёзные турецкие соединения в данной провинции были уничтожены легионом ещё до встречи с бриттами.

Ближе к границе их встретили остальные легионы, «гулявшие» в здешних местах, и подразделения сербских добровольцев, после чего имперские войска никто не тревожил.

Через полтора месяца выжившие под Ахероном легионеры прошли торжественным маршем перед императором в Штральзунде и орали текст песни, которую передал им сам король.

Стоящий на балконе дворца император вынул из ножен клинок и вытянул вперёд и вверх руку в воинском салюте.

– Слава Шестому Железному!