Глава двенадцатая

Эдирне имел крепкие стены, валы и рвы, а также вынесенные за городские стены форты, огромное количество припасов, грамотно расположенные батареи и сорокатысячный гарнизон, комфортно расположившийся в домах выгнанных христиан.

– Задачка, – процедил сквозь зубы Рюген, разглядывая карту укреплений. Разведка постаралась, и карта была очень подробная. К сожалению, в этот раз не было возможности опереться на диверсантов: устранение христиан из пределов города сильно осложнило задачу, вдобавок гарнизон был укомплектован по принципу землячеств, да ещё и достаточно давно. Не чтобы совсем невозможно, но пороховые погреба были многочисленны, спрятаны глубоко под землёй и охранялись на диво хорошо. Яд не имел смысла из-за отсутствия централизованного питания, а травить несколько десятков человек… Старшие офицеры? Охранялись очень хорошо, да и один-два офицера уровня майор-полковник погоды не делали…

– Ракеты, сир? – осторожно подсказал стоящий рядом Готлиб, который давным-давно стал на таких совещаниях своим: надо же кому-то вино подавать? Да и личный военный опыт камергера, плюс постоянное сопровождение Рюгена, сделали его весьма дельным штабным офицером. Между прочим, камергер императора по Табели о рангах имел звание генерала – в переводе на армейские чины…

– Нет смысла, – задумчиво протянул Рюген, – ракет у нас немного, их хватит на штурм одного-двух крупных городов, не более. Дорогие, заразы… Да и припасы в Эдирне нам пригодятся.

– И не факт ещё, что город загорится, – осторожно вставил молодой майор Бонапарт, присутствовавший на совещании в качестве адъютанта Михеля Покоры. Взоры присутствующих тут же обратились на него. – Эдирне – город изначально каменный, здесь нет или почти нет деревянных строений, а немногочисленные дощатые постройки были убраны – если верить разведке, – пояснил корсиканец с акцентом.

– Продолжай, – приказал прищурившийся фельдмаршал Покора, глядя на ученика с видом экзаменатора.

Собственно говоря, он и был экзаменатором: немолодому сербу приглянулся молодой офицер, потому и взял адъютантом. Поскольку сыновей у Михеля не было, зато были дочери, Наполеону предстоял брак по расчету… Корсиканец, кстати, был не против: прехорошенькая, слегка легкомысленная, но умненькая Лизавета сама по себе была ценным призом, а в сочетании с миллионным приданным и огромными земельными угодьями – и подавно. Так что будущего зятя фельдмаршал натаскивал очень жёстко, чтоб фамилию не позорил. Да-да, фамилию Наполеону тоже предстояло сменить – на Покору. В конце концов, Бонапартов у его родителей ещё много, а в роду Покоры последним мужчиной оставался сам фельдмаршал. Так что если корсиканец хотел не только приданного, но и титул князя Покоры в будущем… А он хотел.

– Убрали деревянные строения, – чуточку нервничая повторил майор, – город не такой уж большой, да и солдат здесь больше, чем гражданского населения, так что смогли проконтролировать. Пожары, конечно же, всё равно возникнут, но критичными не станут.

– Согласен, – хмуро сказал император, – да нельзя ещё не учитывать психологический фактор – гарнизон настроен здесь очень серьёзно, из-за пустяков паниковать не будет. Если осада продлится несколько недель, то может, и начнут. А может, и нет…

– Сир, разрешите? – Наполеон, оглядываясь на Покору, положил на стол помеченную карту. – Я тут набросал начерно, как можно взять город с помощью артиллерии – никаких недель, должно хватить нескольких дней.

– Он сам, – с гордостью сказал фельдмаршал о будущем зяте, – дал ему задачку да сказал, что ежели выполнит всё, то буду просить ему звание полковника.

– Если выполнит, то к званию полковника я ему и орден дам, – хмыкнул Игорь.

– Выполнит, – уверенно ответил серб, – как инженер я его на голову превосхожу, а как артиллерист – так он мне не уступает. Опыта, понятное дело, не хватает… Ну а как наберётся, ещё и получше меня будет.

Под поручительство Михеля, артиллерией венедской армии при осаде Эдирне стал командовать Бонапарт. Недовольные были, но только среди артиллеристов, да и то… Адъютант у особ столь высоких рангов почти всегда выбирался из особо талантливых либо знатных офицеров, так что возможность продвинуть своего протеже по службе мало кто упускал. Покору же уважали, и если тот считал будущего зятя отменным артиллеристом, то кто будет спорить с самим Михелем Покорой?! Да и сам корсиканец успел проявить себя очень неплохо[477]: сперва на службе Франции, а затем и Венедии.

Осада началась по всем правилам… почти. Нечасто бывает такое, чтобы армия, осаждающая крепость, имела численность почти в два раза меньше, чем солдат в той самой крепости… Впрочем, никто не сомневался – этого вполне достаточно.

Остальные же войска – как венеды, так и легионы, ушли вперёд. Особо серьёзных боёв пока не планировалось, османы лихорадочно строили укрепления и в «поле» против герцога Померанского выходить не хотели в принципе. Но и так ничего, можно было «подготовить» территорию. «Вспомогательные» войска из союзников как раз зачищали территорию. Оставалось ещё немало мелких укреплений и городков, где сидели небольшие турецкие гарнизоны. Здесь особо отличились сербы: на полноценные войска они пока что не тянули, но для полупартизанских действий небольшими отрядами были вне всяких похвал. Хороши были и венгры – как бы не получше сербов.

Болгарские же добровольцы действовали неумело, но крайне ожесточённо, в принципе не принимая понятие «мирное население». И… это не афишировалось, но болгар Игорь использовал там, где требовалось напугать мусульман, не относящихся к военным частям. Территория европейской Турции предполагалась исключительно христианской, так что большей части мусульман всё равно предстоял переезд. Для остальных же – христианизация.

Хотя попаданец был равнодушен к вопросам религии, он помнил, сколько проблем даже в двадцать первом веке принесло Балканам соседство Креста и Полумесяца. Постоянные войны, стычки, конфессиональные конфликты, шпионаж[478] и прочие «прелести», всплывающие наверх при малейшем ослаблении власти или конфликте с соседними странами или при эпидемиях, или… На хрен – если есть возможность решить проблему, то её нужно решить. Пусть жёстко, пусть с кровью… но надо. Всё равно он не сможет удержать тех же болгар, сербов, черногорцев (особенно!), венгров и греков от грабежей, погромов и мести ослабленным соседям. Мести за недавние грабежи, погромы и убийства…

Всеми четырьмя легионами, воюющими в данной кампании непосредственно под рукой Грифича, командовали родичи Головины – благо, родня была достаточно большой, толковых офицеров среди них было немало. Вот и «натаскивал» их последние пару лет.

«Натаскивал» не просто так: именно Головиным он рассчитывал передать Грецию. Фамилия Головин у греков давно уже вызывала благоговение: как же, потомки византийских императоров и готских государей…

Считать попаданца недальновидным было нельзя, выращивать конкурентов для потомков он никак не собирался. Во-первых, стратегические места вроде Крита, Кипра и Родоса он намеревался оставить себе, причём ввести не в состав империи, а непосредственно в состав Венедии. Для этого планировалось потихонечку выдавливать оттуда греков, заменяя их славянами, славянизированными немцами и скандинавами. Ну и по возможности славянизировать самих греков. Во-вторых, саму Грецию планировалось поделить на части, отдельные царства. Вариант вполне реальный, ибо несмотря на разговоры о единой великой греческой нации, договориться о том, кто главнее, они пока так и не смогли. Отличий хватало: языковые, внешние, поведенческие… А главенство давало какой-то исторической области не просто повод для гордости, но и вполне понятные экономические преференции.

Вот на этом-то и сыграли спецслужбы Венедии, начав ещё лет десять назад «накачивать» греков разговорами о величии предков. Причём жителям Спарты в уши лили одно, Македонии – другое… В итоге, греки теперь считали более правильным организовать отдельные государства, уж их-то, самое «правильное», непременно добьётся успеха. Союз? А как же, но – всё равно отдельные государства.

В грядущем разделе Греции на «исторические государства» главную роль сыграли национальные элиты – всем хотелось «рулить» пусть в маленьком государстве, но на главных ролях. А как же, престиж… Это в масштабах всей Греции командир полка – мелочь, а где-нибудь в Этолии – одна из главных фигур государства.

План сработал лучше, чем ожидалось, и делёж виртуальных «портфелей» шёл не первый год. Спецслужбы умело подогревали страсти, и греки сами пришли к выводу пригласить на престолы Головиных. Ну не кланяться же вчерашнему соседу!? А тут – императорский род, да в родстве с другим императором…

Осчастливить предполагалось не только Головиных: в конце концов, его дочерям царские венцы пойдут ничуть не хуже… В итоге появятся две «запасные» ветви Померанского дома – ветвь Воронов и ветвь Во.

А ещё у Греции было множество островов, достаточно крупных для того, чтобы обозвать их герцогствами, княжествами, маркграфствами и графствами, после чего раздать их соратникам. Трауб, Покора, Николич и многие, многие другие. Венеды, ославяненные немцы и скандинавы, которые станут прямыми вассалами императора, а значит, формально независимыми властителями, с которыми будет незазорно родниться даже самым закоренелым снобам. Аристократия Европы очень быстро станет славянской, и только славянской…

Но пока он не озвучивал эти планы в полной мере, даже ближайшие соратники знали только о разделе Греции на царства да будущих кандидатов в правители.

Осада почти целиком легла на Николича и Бонапарта, сам же Грифич с младшеньким – Ярославом – занимался больше политикой. Война, осада… а в главном лагере были приёмы и даже балы, хотя дам было совсем мало. Приём в честь храбрых хорватских офицеров… в честь русских союзников… мужественных болгар… благородных эллинов… бесстрашных черногорцев… истинных викингов норвежцев и так далее и тому подобное. Скажи ему кто-то четверть века назад, что он будет заниматься подобным… А вот сейчас занимается и понимает, как много упустил в своё время. Уважительное слово черногорцам, красивый жест перед болгарами, подаренная сербам песня, и вот уже перед Игорем не просто союзники, причём частично вынужденные, а люди, искренне ему преданные, готовые дать вассальную присягу. Пока – только личную.