Глава десятая

Домашний флот Англии встретил объединённые флоты Венедии, Унии и России 14 августа 1799 года, у Скагеррака: глупо было надеяться сохранить втайне выход такого количества судов. Британский флот в этот раз не так чтобы сильно превышал союзный по численности судов и тоннажу: не более чем в два с лишним раза по каждому из пунктов. Учитывая традиционное качество судов у славян и скандинавов и традиционно небрежное отношение к постройке кораблей англов, с их «У короля много», это и вправду не являлось заметным преимуществом.

Тем более, что ранее венедские и русские моряки пусть и отличались отменной выучкой, но их было мало… Сейчас ситуация выглядела иной, англам противостояли профессионалы ничуть не меньшего уровня. Скорее даже, в смысле профессионализма моряки союза могли бы дать фору британцам: если по качеству офицерского состава был относительный паритет, то вот рядовой и «сержантский» состав славян и скандинавов был намного выше классом.

Всё-таки есть разница: набираются добровольцы, которым платят за это неплохое жалованье и предоставляются вполне приличные условия службы, или набранные по кабакам бродяги, условия службы которых ужаснули бы даже аскетов со склонностью к умерщвлению плоти. Достаточно сказать, что на британском флоте смертность от болезней из-за гнилого продовольствия, постоянных побоев и скотских условий содержания била все рекорды.

– Мой адмирал, – с улыбкой сказал флаг-капитан[528], - победа наша.

Святослав молча протянул руку, снял с того головной убор, постучав по лысеющему лбу под смешки окружающих.

– Не каркай, – сказал он, – нам не просто победить их надо, а победить так, чтобы наши суда остались целыми. Сам знаешь, что английский флот в нормальном состоянии едва не в пять раз больше нашего, и нужно разбить его по частям, пока они не успели отремонтировать суда после боёв с французами да нашими каперами. И разбить так, чтобы наш флот остался максимально целым!

Яровцев улыбнулся в ответ: он был доволен, что развеселил друга детства и нынешнего командира. Это было что-то вроде ритуала перед боем – ляпнуть что-либо, чтобы Святослав мог чуть-чуть спустить пар.

– В линию строятся, – доложили Святославу.

– Они проиграли, – с железной уверенностью сказал тот с «волчьей» улыбкой, заражая этой уверенностью окружающих. Вскоре весь флагман, а затем и остальные суда объединённых флотов были убеждены в этом: сигнальных флагов ещё никто не отменял. Сам же адмирал такой уверенности не чувствовал…

Основание для убежденности в победе было самое серьёзное: техническое превосходство. Пушки, отлитые на металлургических заводах Венедии, были куда лучше качеством, чем английские, а это позволяло ядрам лететь дальше и засыпать больше пороха, не опасаясь разрыва ствола, что ещё сильней увеличивало дальность полёта ядра. Намного более качественный порох – спасибо химикам под руководством Теодора фон Бо и его жены, принцессы Людмилы. Суда с прочными корпусами, проверенными в опытовом бассейне адмиралтейства, – невиданная по нынешним временам новинка, охраняемая на уровне ядерного оружия в будущем, – от Трофима Ворона, мужа другой дочери короля, принцессы Светланы. И наконец, ракеты.

Усовершенствованные за годы экспериментов, теперь они летели немного дальше, намного точнее, были не столь «капризными». И что немаловажно, ракетчики научились сотням, если не тысячам мелочей, которые сделали ракеты вполне привычным, удобным и испытанным в самых разных ситуациях оружием.

Проблема заключалась в том, что англичане тоже не сидели на месте. Ракеты, пусть и много худшего качества, у британского адмирала были…

Тактика, выбранная английским командующим Бёрджесом, была, по мнению Святослава, откровенно негодной. Суда союза могли стрелять дальше, чаще и точнее, а намного более прочные корпуса позволяли значительно дольше выдерживать ответные залпы. И ракеты: достаточно нарушить линейную тактику англичан, как флот их превращался… Нет, не в стадо, но управляемость падала резко, да и не отрабатывали у Георга маневров на такие вот случаи. Достаточно было послать часть ракетных судов на фланги вражеского флота, и тогда ракеты, выпускаемые по длинной линии британских судов, находили свои жертвы в разы чаще.

Понятно, что дьявол кроется в деталях, ну да Святослав был признанным флотоводцем, не проигравшим ни одного боя, если противник был сильнее его не более чем в три раза…

Бёрджес не был таким уж дураком, но не был и гением: адмиралом он стал скорее благодаря «правильным» родителям, умению интриговать и держать своих подчинённых в кулаке, чем серьёзным флотоводческим талантам. Кроме того, принятые в британском флоте уставы прямо говорили, по какому шаблону нужно действовать в каждом конкретном случае. И за нарушение этих шаблонов на рее могли повиснуть даже победители[529].

Союзный флот выстроился дюжиной широких клиньев – таких, чтобы большая часть «серьёзных» кораблей могла использовать свои пушки и при этом сохранялась готовность пойти «ломать» линию врага. Но такое объяснение было скорее для широкой публики, на деле Святослав в принципе не собирался идти на сближение с противником. Построение было, прежде всего, для манёвренности – ракеты-то есть у обеих сторон… Главное сейчас – кто успеет первым.

Вести ракетный обстрел из своего расположения Грифич резонно опасался. Опасался и Бёрджес.

Но подход у них был диаметрально противоположный: если Святослав сделал ставку на многочисленные ракетные катера и маневренность, то англичане в великой тайне… ну то есть так они думали… построили прототипы броненосцев. Два сравнительно небольших судна были оббиты листами меди – вплоть до палубы. Палубных надстроек тоже не было, и даже мачты были поставлены съёмные. Правда, скорость… Но если есть возможность встретить врага в определённой точке, то этот недостаток не является существенным. На первый взгляд.

В первых рядах английской линии «броненосцев» не было. Почему так и какой был план у Бёрджеса, Грифича уже не волновало.

– Всё, – сказал он расслабленно Яровцеву, – опуская подзорную трубу, – вот теперь мы точно победили.

Флаг-капитан молча кивнул, протянув адмиралу фляжку с ромом. Только друг детства понимал, какое страшное нервное напряжение таилось за недавним, внешне беззаботным поведением адмирала. Благодарно кивнув, молодой Грифич подрагивающими руками взял фляжку, сделав несколько мелких глотков.

Бой начался банально, с «застрельщиков». Несколько юрких корабликов с обеих сторон выскочили из рядов, начав изображать такс, кружащихся вокруг медведя. Тактика достаточно типичная, но Святославу она была нужна только ради «связывания» этих самых скоростных корабликов.

Место боя быстро заволокло дымом, во фланг флоту англосаксов начали выходить ракетные катера.

Залпы ракет с флангов, на корабли Георга начал сыпаться огонь. Благодаря тому, что запускались ракеты вдоль линейно построенных судов, едва ли не каждая четвёртая так или иначе попала в цель – хотя бы просто взорвавшись в воздухе, разбросав огненную начинку над кораблями англичан и их вассалов.

Ракеты, чего уж греха таить, совершенным оружием не были. Но для деревянных, просмоленных судов с парусной оснасткой, врага страшнее придумать было бы сложно. Начали разгораться пожары, последовали взрывы – «спасибо» рассыпанному пороху у пушек и огню.

Ракеты начали вылетать из глубины английских позиций. Решение не самое умное, но… другого выхода, по-видимому, не нашли. Несколько ракет попало в такелаж впереди стоящих судов, десяток вылетели на простор, и только две из них упали в расположении союзников.

Бёрджес издал единственный приказ, который мог хоть как-то сработать в такой ситуации, поднять сигнал «В атаку!». Поздно.

Если бы он с самого начала сделал это… Если бы он успел вытащить свои «ракетные крейсера» и первым дать залп… Если… У него остался бы шанс… Не на победу, но на достойный проигрыш, а в данной ситуации для англов это было бы равнозначно победе – флоту союзников пришлось бы вернуться домой, а там кто знает…

А так… Огонь, паника, повреждённая парусная оснастка практически на всех кораблях и, соответственно, совершенно «никакое» управление судами.

Взорвался один из «броненосцев» Бёрджеса, полыхнул громадный огненный шар, и несколько близстоящих судов английских превратились в гигантские костры.

На отдельных английских кораблях, вырывающихся вперёд из общей линии, которая уже перестала быть таковой, моментально сосредотачивали огонь союзные суда. Благо, что из-за воцарившегося хаоса на английской стороне таких было немного, да и взаимодействовать друг с другом они не могли.

Очень быстро, всего через три часа после сигнала «К бою!», английский Домашний флот прекратил своё существование как организованная сила. Для морского сражения, которые длились иногда днями и неделями, срок небывалый…

Огонь, паника, сложности маневров с горящими парусами среди таких повреждённых, горящих и взрывающихся судов… Уйти удалось только нескольким второстепенным британским судам, которые по своему убожеству стояли «на заднем фоне» и капитаны которых не отличались выдержкой офицеров и джентльменов. Да они и не были таковыми: мобилизованные вассалы Англии, и английские же торговые суда, которые можно было причислить к военно-резервным. Впрочем, далеко они не ушли: Святослав для такого случая выделил особую эскадру с кораблями «гоночного» типа, главным предназначением которых была как раз погоня и уничтожение беглецов. Ну или хотя бы задержка оных до подхода основных сил.

Славяне и скандинавы мстительно расстреливали даже отдельные шлюпки.

Ядро из маленькой пушки разнесло шлюпку с английскими моряками.

Следующий выстрел – всплеск волн, мимо…

– Давай, Ларс, давай, – подбадривали моряки канонира «Стерегущего», сжимая кулаки, – смерть англичанам!

Морская вода была густо покрыта обломками кораблей и людскими телами. Выжившие англичане держались за доски, но долго ли они так продержатся в холодных водах Северного моря?

Подбирать же врагов… Нет, за годы войны постоянные обстрелы городов Померанского дома, в сочетании с высаживаемыми десантами, главной целью которых было разорение окрестностей… Счёт к британцам накопился немалый. Жалости не было.

Отдельные выжившие всё-таки были, особенно с корабля Бёрджеса. Фактически они-то и составляли большую часть выживших: специально подбирали только их. Они-то и рассказали, что адмирал застрелился почти сразу после ракетного обстрела, дальше командование принял его флаг-офицер. Но не то чтобы это кого-то интересовало…

Потерь у союзников было мало, серьёзно пострадали только ракетные и торпедные суда, где число погибших исчислялось сотнями. На «классических» же кораблях погибших и тяжелораненых было меньше полусотни, да те и в большинстве своём пострадали от щепы[530]при попадании ядер в борта кораблей.

Суровое отношение к выжившим «топи из всех, Бог узнает своих!» диктовалось ещё и необходимостью соблюдать секретность. Пусть даже англичане получили сведения о выходе Союзного флота из Балтики, сумев встретить их, но дальше… на ближайшие дни это должно было стать «тайной, покрытой мраком».

Святослав вёл флот непосредственно к Лондону, надеясь одним ударом если не обезглавить английского дракона, то хотя бы так потрепать его, чтобы тот даже не задумывался о сопротивлении. А захват столицы Острова в сочетании с ракетным обстрелом… После этого можно было надеяться, что погибнет верхушка управленческого аппарата, что по мнению Померанских, должно было сильно помочь в захвате страны.

Поэтому топились все встреченные суда, включая рыболовецкие и очень редкие грузопассажирские. Можно было быть уверенным, что в пределах досягаемости английского Домашнего флота, да ещё и во время войны, друзей славяне здесь не встретят.

Ради этого по краям плывущего к Лондону флота были выстроены всё те же быстроходные суда, вооружённые ракетами. Для гражданского или одинокого военного корабля их хватит «за глаза».

Сложностей хватило: неожиданный шторм, заметно их задержавший, был только частью проблемы. Так, были мысли идти стороной от проторенных маршрутов[531], ибо если есть возможность избежать лишних глаз, их стоит избежать. Не то чтобы в стороне от привычных путей не было кораблей вообще, но Святослав решил, что скорость в данном случае важнее.

Утром 18 августа 1799 года флот Союза приблизился к Лондону.