Глава одиннадцатая

Несмотря на все меры предосторожности, перед Темзой выстроились немногочисленные военные и многочисленные гражданские суда, преграждая путь Союзному флоту. Судя по построению, информация о ракетах до них всё же не дошла: стояли плотно, так, чтобы пресечь высадку десанта, навязать абордаж.

В принципе, в другом случае и с другим флотоводцем у них могло бы получиться, но Святослав…

– Ракеты к бою, – коротко приказал он, поморщившись, – малые противокорабельные ракеты на врага.

На левом фланге вражеский командующий разместил в основном мелкие торговые и даже рыбацкие судёнышки, более серьёзные разместились в основном на правом фланге и в центре. Наверное, вражеский командующий сделал это не просто так… Но на его планы Святославу было плевать, это был шанс! Впрочем, у Князя моря любое ухищрение противника оборачивалось в его пользу.

Вот и сейчас он отдал приказ…

– Напугайте их.

И венеды принялись демонстрировать купцам и рыбакам, что первый удар обрушится именно на них.

Ядра ложились в воду, не долетая до британских судёнышек. Это было логично: вывести первым ударом самого слабого противника, без ненужного риска. Тем более что гражданские моряки прекрасно понимали – они нужны только как «мясо», как живой щит… И тут последовал новый приказ Святослава: поднять на мачтах сигналы «идите с миром!».

Дав несколько минут на осознание, к гражданским судам двинулась часть Союзного флота – медленно, демонстративно… И купцы дрогнули – кто-то развернул корабль назад, кто-то повернул штурвал в сторону военных английских кораблей…

Военные британские суда начали было обстреливать своих же гражданских, покидающих поле боя. Но после нескольких залпов обстрел прекратился. Судя по всему, у некоторых капитанов просто не выдержали нервы.

– Путь свободен! – выдохнул Яровцев, на что Святослав только улыбнулся едва заметно. Путь не то что был свободен… Но теперь не придётся расчищать фарватер, чтобы пройти к британской столице.

Ракетные катера тут же ринулись в проход, сгоняя судёнышки и расширяя пространство.

Ракеты летели не в глубь английского построения, а по краям. Вскоре британские суда начали непроизвольно «ужиматься». Не сразу, довольно медленно, но английские корабли становились всё ближе и ближе друг к другу… А что самое приятное – военные и вооружённые гражданские суда в центре и на правом фланге ничего не могли поделать. Были вялые попытки стрелять по ракетным катерам Венедии из весьма немногочисленных бомбических орудий – как выяснилось, из арсенала выгребли буквально всё, что напоминало пушки… Но толку от них не было.

Вот вражеские суда начали расступаться… и показался ещё один «броненосный крейсер», обшитый медью.

– Оперённые снаряды[532], - резко скомандовал Святослав, – сконцентрировать огонь на ракетном судне противника.

Дорогущие экспериментальные снаряды, каждый из которых стоил больше, чем полсотни обычных ядер, полетели во врага.

Один из фрегатов получил крупную пробоину чуть выше ватерлинии и начал оседать. Князь моря смотрел на происходящее молча, не показывая эмоции. Только рука, сжимающая приставленную к глазу подзорную трубу, побелела от напряжения. Святослав видел, что на палубе «броненосца» суетятся люди, что ведутся подготовительные работы…

Снаряд всё-таки попал во вражеский ракетоносец. Почти минуты ничего не происходило, и… Судно полыхнуло огнём, разваливаясь на части, огненные обломки полетели на соседей.

– Всем ракетчикам, циркулярно, – почти не разжимая зубов, процедил Грифич, – овец в загон.

Приказ знакомый – заставить врага сбиться в кучу, в данном случае для освобождения прохода.

Попытки же военных судов англичан выйти из ловушки, в которую они сами себя загнали, также оканчивались ничем: паруса вспыхивали от одной искры, а когда в небо взлетают сотни ракет… То даже если твой корабль пока цел, то соседний, потеряв управление, уже таранит его борт.

Тем временем проход стал шире, и… суда Союза начали проскальзывать в него. Осторожно, очень осторожно: «сюрпризов» в виде утонувших или неуправляемых английских кораблей хватало. Но прошли, и вскоре по Темзе начали подниматься под охраной суда с ракетами и десантом. Не все, около трети Объединённого флота, в основном корабли с большой осадкой, остались добивать врага.

Шли осторожно, но дальше сюрпризов не было, на такой поворот английская верхушка если и рассчитывала, то не успела подготовиться. Так что ближе к вечеру, с поразительной лёгкостью уничтожив стоявший на пути город Саутенд-он-Си, а затем крепость Ширнес, где главные роли достались, прежде всего, диверсантам и уже потом – ракетам, флот Святослава приблизился к Лондону.

– А может… – с каким-то поскуливанием сказал Яровцев.

– Не может, – отрезал адмирал флота, – понимаю, что трофеев всем хочется, но поймите: нельзя нам разменивать свои жизни на трофеи, нельзя. Тем более что в любом случае это всё нам достанется.

Послышались смешки, и штаб начал расслабляться. Ну в самом деле… Если они почти без потерь уничтожили Домашний флот британцев, то наспех собранное ополчение… не смешно. Ну а что Лондону предстоит сгореть… Жалели только о трофеях, к людям жалости не было.

Надоело. Надоела бесконечная война в Европе за британские и французские интересы, надоели островные банкиры… И пропаганда: за прошедшие годы каждый подданный Померанского дома успел проникнуться ненавистью к англичанам. Пропагандисты использовали не только «классические» методы типа «англы убили твоего отца-брата-сына-племянника (нужное подчеркнуть)», но и косвенные. Им припомнили постоянные войны в Европе, торговые блокады, разоряющий европейских ремесленников демпинг, масонов…

Поэтому на взлетающие ракеты, обрушившиеся на Лондон, славяне и скандинавы смотрели с благоговением. Кто попроще, видели в этом месть или гнев Небес; кто пообразованней – умирающих от огня и дыма банкиров, членов парламента, королевскую семью, невозможность нормального сопротивления из-за катастрофического отсутствия руководящего состава у островитян. Настроение было праздничным, поэтому никто не удивился, когда музыканты флагмана начали играть самые торжественные и весёлые мелодии. Кощунственным или неправильным это не показалось никому из моряков Союза. Более того, чуть позже выяснилось, что инициатива была не единичной: уничтожение защищающего Лондон флота, как и самого города, было воспринято как праздник. Многие моряки плакали от счастья, подставляя щёки ветру и солнцу, и никто этого не стыдился.

Ракеты летели и летели, недаром аж восемь транспортных судов были загружены исключительно ими. В городе начали разгораться пожары, сперва редкие, горожане их достаточно успешно тушили. Позже за венедов сыграла сама застройка Лондона: дома здесь стояли очень плотно, фактически примыкая друг к другу. Огонь легко перекидывался с дома на дом, с улицы на улицу… И вскоре над городом поднялся огненный смерч[533]. Начался он быстро, и потому вряд ли было много спасшихся.

Высадили десант только через сутки, когда пищи для огня просто не осталось. Всё, что могло сгореть, сгорело от силы за пару часов – при такой-то температуре и ветре, но пришлось дожидаться, пока пожарища хоть немного остынут.

* * *

Передовой батальон десанта вёл первенец Богуслава, Мстислав – по сложившейся уже традиции, членам Померанского дома нужно было как-то «отметиться» в армии или на флоте. Тем более что именно ему в далёком будущем предстояло сесть на престол Венедии.

Высадились осторожно, поводя стволами ружей по сторонам. Вооружены были «волки» и егеря нарезными винтовками и гладкоствольными ружьями, в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Высаживались в стороне, в предместьях, но жар ощущался и здесь.

– Экий армагеддон мы устроили… – негромко пробормотал молодой «волк».

– Господь долго терпит, да сильно бьёт, – с ирландским акцентом отозвался пожилой уже егерский сержант, мстительно щурясь на дымящиеся развалины. Покивали глубокомысленно, разойдясь веером, прикрывая высадку остального батальона.

Но сопротивления не было и, судя по всему, даже не намечалось: первого человека встретили аж в пяти верстах от Лондона. Разнорабочий на ткацкой фабрике, что выяснилось позже, когда увидел венедов, радостно завыл что-то нечленораздельное, бросившись на колени, выкрикивая молитвы. Английский в группе знали многие, но сочетание шотландского диалекта с отсутствием большей части зубов и явным опьянением затруднило общение. Переводчиком поработал валлиец из «Сынов Артура».

– Благодарит, – с удовольствием перевёл он, – сгинул Содом по воле Божией. Эм… Но он с ума сошёл, – нервно сказал Брайан, оттягивая ворот, – говорит, что смерть Лондона была благом для всей Англии и что его жена и детки теперь на Небесах, куда и он скоро отправится. Эм… Только вот убьёт помещика, который согнал их десять лет назад с общинной земли – вместе с семьёй убьёт и детками. И сиё… благое деяние ему, дескать, непременно зачтётся, ибо благородное сословие Англии – суть потомки диавола.

Встреча подействовала тяжело на всех членов отряда, но дальше было ещё хуже, такие вот полусумасшедшие и окончательно спятившие люди стали встречаться достаточно часто. Правда, не всегда встречи происходили столь благостно…

– Смерть детям сатаны! – Из обычной деревенской церквушки на венедов пошли прихожане во главе с пастором. – Убьём дьявольское отродье!

Немолодой пастор с глазами сумасшедшего шёл во главе прихожан, держа перед собой Библию, выкрикивая обрывки из молитв. За ним шли мужчины и женщины вперемешку.

– Стойте! – Вышел из строя венедов сержант-ирландец. – Мы такие же люди, как и вы, такие же христиане! Против мирных людей не воюем!

– A-а! Ирландский пёс! – взвыл один из хорошо одетых мужчин, сжимающий в руках большой, грубо сколоченный деревянный крест. – Мало я вас убивал, выжили всё-таки!

– Смерть ирландцам, детям сатаны! – истошно завизжала пожилая женщина, срываясь с места. – В огонь всех! В огонь!

– Залпом! Огонь! – давя неуместную жалость, скомандовал Мстислав.

В живых никого не оставили. Настроение после расстрела было тяжёлым, но жалости… не было.

Ближе к Оксфорду начали попадаться зачатки военного сопротивления, и как ни странно это прозвучит – стало морально легче.

Оксфордские студенты и преподаватели были как минимум из зажиточных слоёв, так что им было что терять. Вдобавок оружием владели практически поголовно, особенно огнестрельным. Так что начались первые потери.

– Полевые укрепления впереди, – доложил прибежавший боец командованию батальона, – скорее всего, оксфордские студенты. По крайней мере, почти все замеченные – хорошо одетая молодёжь в гражданской одежде.

– Много? – поинтересовался один из ротных.

– Порядка пяти сотен заметил, точнее сказать не могу.

Зазвучали горны и флейты, забили барабаны – венеды начали выстраиваться в боевой порядок. К укреплениям подошли через полчаса.

– И вправду студенты, – заметил Мстислав, глядя в подзорную трубу, – и ружей у них многовато… Я бы сказал, не меньше чем по два у каждого.

Бой начался незамысловато – подтянули лёгкую полковую артиллерию, и на позициях англичан полетели комья земли вперемешку с кровью.

– Эк! С первого раза, – похвалил принц канонира.

– А то ж! Я у твоего дедушки уже десять лет служу.

Артиллерия потихонечку уничтожала укрепления и живую силу противника. Егеря в это время скрутили здоровенные фашины из прутьев и под их прикрытием начали движение в сторону англичан.

Время от времени раздавался выстрел, и очередной оксфордский студент падал убитым. Но бывало и наоборот… Среди английской знати было немало метких стрелков.

Пока батальон Мстислава связывал противника боем, гонцы успели связаться с другими венедскими батальонами.

– Охват, – коротко предложил принц, – я связываю, вы в тыл бьёте.

Быстро уточнили подробности и приступили, не мешкая.

– Время, – скомандовал Грифич через час, засовывая часы в карман, – имитируем атаку.

Артиллерия тут же удвоила свои усилия, а к прячущимся за фашинами отборным стрелкам начали перебегать товарищи.

– Святой Георг! – послышались крики у англичан, и студенты начали выходить из-за укреплений, выстраиваясь шеренгой.

Егеря до максимума увеличили темп стрельбы, стараясь выбивать тех, кто был похож на командиров.

– Англия и святой Георг! – снова закричали англичане, и цвет британской молодёжи, среди которых были и немногочисленные, пожилые в большинстве своём, преподаватели, начал движение в сторону славян.

Венеды ничего не кричали, просто выстроились в шеренги и взвинтили темп стрельбы. Единственное – начали пятиться егеря с фашинами.

Но вот англичане остановились, не дойдя сотни метров до славян. Начали подниматься ружья.

– Слава! – раздались крики сзади, и на британцев навалились подошедшие батальоны.

– Залп! – скомандовал принц, пользуясь растерянностью врага. Грохот выстрелов и…

– В штыки!

– Рраа! – отозвался батальон, маршируя на оксфордцев с выставленными вперёд ружьями. Принц шёл чуть сбоку, чтобы видеть происходящее чуть со стороны и при необходимости корректировать приказами.

– Святой Георгий, смерть славянам! – прокричал крепкий молодой англичанин, отбрасывая ружьё и выхватывая шпагу.

Выпад!

Мстислав с лёгкостью отразил его круговым движением кисти и сам сделал выпад. Враг захрипел, выронил клинок и упал на землю, а на юного Грифича набросились товарищи убитого.

Выдернув пистоль, принц метким выстрелом убил противника. Тут же разряженное оружие перехватывается за ствол, после чего летит в лицо рыжеватому молодому парню с лошадиной физиономией. Тот уклоняется, но не успевает уклониться от еле заметного движения кистью, после чего на его горле возникает кровавая полоса.

Один из телохранителей, до того не влезавший в схватку подопечного, выстрелом уничтожил подбирающегося к Мстиславу здоровяка, размахивающего тяжёлым кирасирским палашом.

Англичане дрались ожесточённо и на удивление метко стреляли, но студентам не хватало банальной военной подготовки, и некоторые ошибки были совершенно нелепые, «детские».

– Пленные? – Подошёл к принцу командир полка Любомир Варг.

– Не брать, – хрипло сказал подросток, вытирая потное лицо грязным платком. Бой уже заканчивался, остро воняло сгоревшим порохом, кровью и дерьмом из распоротых животов. Вдали виднелись здания Оксфорда.

– Что это они вздумали здесь бой дать? – с недоумением пробормотал Мстислав. – Дали бы в городе, так нет… Пленных не берём, – ещё раз повторил он, – можно взять «языков», но потом кончаем.

Любомир молча кивнул и отдал распоряжение. Никто из присутствующих не увидел в произошедшем никакой двойственности: во время боя принц подчиняется командиру полка, как более опытному военачальнику, ну а вопросы политические – на Мстиславе. В политике его натаскивают с раннего детства, подросток прекрасно ориентируется в происходящем.

Жестокость? А зачем венедам пленные из английской знати? Самых нужных личностей сейчас отлавливают, чтобы выпытать позже всевозможные тайны. Ну а эти… По молодости никто из них не допущен к серьёзным делам, а мелочи вроде гомосексуализма в Итоне[534]никого не интересовали. Да, упустят в результате довольно много, но так ли важны передвижения банковских векселей или права собственности того или иного представителя английской знати на что-либо, если эту самую знать планировалось уничтожить, а их права собственности никого не волновали.

Настоящую картину происходящего знали только члены Померанского дома и особо доверенные лица. Существующую систему будут ломать – всю. Не будет проигравшей английской аристократии и представителей Торговых домов, поступивших на службу к победителям-венедам, – их вырежут. Всех. Поголовно. И не только в Англии.

Но если в Британии это будет замаскировано «превратностями войны» и «восставшей чернью», то в остальных частях света придётся работать более аккуратно. Труд предстоит тяжёлый: даже не на годы, а на десятилетия и века… Но надо. В конце концов, все эти тайные общества, строящие новый мировой порядок…

Вторая волна десанта высадилась всего через тридцать часов – транспортным судам под весьма скромной охраной не было необходимости идти крадучись. Затем последовали уже второстепенные десанты: к Эдинбургу, Абердину, Йорку…

Серьёзного, да, собственно, никакого внятного сопротивления не было, армия просто разбежалась. Формируемая традиционно из отбросов общества, она держалась только на страхе неминуемого наказания. Да и процент «настоящих» англичан там был сравнительно невелик, очень много кельтов, немцев… Сборная солянка со всей Европы.

Ну и зачем будет сражаться среднестатистический «томми» за Англию? Тем более добрая половина солдат была скорее «фрицами» и «падди», «таффи» и «санди»[535], да ещё и завербованными в армию с помощью «дружелюбных» трактирщиков и особых добавок[536] в алкоголь, и не горела желанием умирать «За Англию и короля Георга!». Тем более сейчас, когда в их родных краях творятся такие интересные дела… Не желали умирать за короля и коренные англичане, пропаганда Рюгена успела донести, что народ поддерживает «Движение справедливости». Пусть это «Движение» было очень аморфным образованием, с массой взаимоисключающих лозунгов, но были и общие. К примеру, возвращение общинной земли крестьянам. А к таковой особо рьяные причисляли всю землю, принадлежавшую знати…

Были и патриоты, причём в значительных количествах. Но им просто не дали собраться вместе, а незначительные размеры Острова саму идею партизанской войны сводили «на нет». Дай… для партизанской войны нужна опора на народ, а на кого будут опираться английские патриоты? На крестьянские общины, которым Померанский дом вернёт отобранные, пусть даже тысячу лет назад, земли? Не смешно… Тем более что венеды повсюду говорили: они не собираются оставаться на Острове и уйдут с него очень скоро, передав власть представителям народа. Ну а что это будут «ручные» представители и игра пойдёт по тщательно разработанному сценарию…

К сентябрю 1799 года большая часть английских войск была разогнана или уничтожена. Уничтожена и большая часть знати, как и представителей среднего класса. Сами венеды в этом почти не участвовали, но сильно помогали «активистам». «Революционный пожар» в Британии, по замыслу императора, должен был гореть ещё долго.