Глава двенадцатая

Выступив с традиционной для таких случаев речью на тему союзнических отношений с Австрией и нехорошего Фридриха, который «надоел всей Европе своими грабительскими набегами», герцог Померанский объявил войну. Причём объявил и как великий герцог Померании и как король Швеции.

Уломать ригсдаг было не слишком трудно – все прекрасно понимали, что в союзе с Австрией, да с Россией под боком война будет достаточно выгодной и безопасной, да Пруссия за последние десятилетия и впрямь была главным зачинщиком войн в регионе – надоела… Тем более что Владимир требовал всего лишь десять тысяч солдат.

– Не буду утомлять вас громкими речами, – сказал он шведскому парламенту, взойдя на трибуну. – Шведские солдаты нужны мне только для того, чтобы занять Восточную Пруссию. Войск там немного, да и подкрепление через Польшу Россия не пропустит…

– А если пропустит?! – раздался выкрик с места.

Король поморщился демонстративно и укоризненно покачал головой.

– Ну даже если Фридрих и его покровители как-то надавят на русского императора и один раз проведут полки, то что потом? Снабжение-то будет зависеть от милости Павла… Многие из вас считают его настолько глупым, чтобы начать помогать старому врагу, который всем надоел своей воинственностью?

Послышались смешки, и крикуна посадили товарищи – аргументация членам ригсдага понравилась.

– А что получит от этого Швеция? – задал резонный вопрос барон Линдберг.

– Помимо того, что укоротит прусского хищника, соседство с которым просто опасно? Открытые границы между Померанией и Швецией для ряда товаров. Возможность невозбранно заходить в новые порты…

Пошумели, поторговались, договорились… Швеция официально вступила в войну. Пусть преференции она получит куда меньшие, чем Померания, но и требовалось от скандинавов намного меньше. Ну в самом деле – десять тысяч солдат в Восточную Пруссию, жители которой явно не начнут партизанскую войну… Тем более что с момента высадки части переходят на обеспечение Рюгена, а точнее – Австрии, с которой тот стряс (заранее!) весьма солидную плату за вступление в войну.

Войска герцога Померанского захватили прусскую территорию, лежавшую между Померанией и Поморьем. Бои были невероятно ожесточённые – всё-таки «морские ворота» Пруссии, на которые Фридрих возлагал большие надежды. Но получилось.

Основную роль сыграли флот и десантники под предводительством Савватея Ворона. Адмирал вообще тяготел к «смешанному стилю» и не признавал европейских авторитетов. Он никогда не действовал по шаблону и всегда разрабатывал операции с нуля. Возможно, именно поэтому ему сопутствовала победа…

Отличился здесь Святослав, шедший в первой волне десанта. Его батальон фактически и захватил Узедом[329]. И пусть ему не было ещё четырнадцати, но воевал он честно, и батальон был в самом деле «его». Вообще, второй сын буквально бредил морем и в качестве кумира выбрал Савватея Ворона, причём достаточно давно. Так что когда он решил начать службу на корабле, отец ему не препятствовал. Служил как все – разве что на место некоторых членов экипажа вошли «волки». Не столько ради охраны, сколько ради более качественного обучения принца. За успешный десант Святослав получил Железный крест второго класса и звание лейтенанта флота.

Затем начали наступать на Восточную Пруссию. Шведские войска Грифича под предводительством Богуслава вошли сравнительно мирно – десять тысяч солдат Швеции, плюс такое же ополчение из померанских добровольцев – это серьёзно.

Битвы были, но так – на публику. Войск здесь было мало: Фридрих прекрасно понимал, что эти территории очень уязвимы, поскольку прямого сообщения с Пруссией у них нет. Соответственно, в защите этих земель больше надежды было на дипломатию.

Он вообще сильно разочаровался в земляках Канта, считая их едва ли не предателями после неудачной для него Семилетней войны. Короля сильно оскорбил тот факт, что жители охотно присягнули русским императорам. И пусть потом недвусмысленные военные угрозы со стороны больших держав вынудили Россию отступиться и удовольствоваться выкупом, местные стали для него второсортным народом. Это прорывалось в речах и газетных статьях, что уже обидно. Но помимо этого Фридрих почти забросил экономическое развитие края, хотя деньги в виде налогов тянул исправно.

Войск здесь было сравнительно немного, но не сказать, что сильно меньше, чем шведов Богуслава. Другое дело, они были рассредоточены по гарнизонам, да и воевать особо не желали. Раз уж провинция считалась «второсортной», то и солдаты здесь были такими же.

Захватив земли, Богуслав не стал устраивать поборы, а спокойно расставил войска и… Отменил ряд налогов. Отменил от имени Померанского дома, очень торжественно и с большим пафосом. Оставшиеся налоги продолжали собирать те же чиновники, и принц весьма своеобразно распорядился ими. Нет, не в карман – они пошли на ремонт школ и дорог, церквей, сиротских приютов и богаделен для инвалидов.

Мера была продуманная: требовалось завоевать популярность у местных. Здесь хватало решительных людей, умеющих обращаться с оружием. А такой вот подход позволял нейтрализовать потенциальных партизан. Ну а раз нет военных выступлений против захватчиков, то нет нужды прибегать к репрессиям. Это выгодно как политически, так и экономически – гонять войска туда-сюда достаточно накладно.

Да и политически… Когда жители других прусских провинций узнают, что Грифичи, захватив их земли, начнут строить школы и больницы (русские завоеватели врывались в аулы и кишлаки, оставляя после себя школы, больницы, Дома культуры)… Воевать с такими захватчиками захочет не каждый. Да и после войны дипломатам будет значительно легче «оформить» завоёванное, если сами завоёванные будут просить их остаться.

С пленными поступили без особых затей: местный и даёшь честное слово, что не будешь воевать против Померании, Швеции и Австрии до конца войны? Свободен, иди домой. Из других прусских провинций или вовсе – насильно завербованный невесть где? Хочешь поработать в Швеции? Так нужны шахтёры и лесорубы, батраки на фермы и чернорабочие на некоторые производства. Да, будут не только кормить, но и платить, хотя и чуть меньше, чем обычным рабочим. Не хочешь? А вот таковых просто не нашлось…

Со Швецией это был «ход конём», предложенный Натальей. На территории Померании у них могло появиться желание сбежать, их могли освободить прусские войска. А Швеция… Ты попробуй ещё, переберись через Балтику. Ну а там добрая половина и осядет без всякого принуждения, пополнив ряды подданных и, что характерно, самых благонамеренных.

Но, разумеется, захват прошёл далеко не просто. К примеру, бои за Узедом длились почти неделю, да и захват прусских земель между Померанией и Поморьем был весьма кровавым. Пруссаки построили здесь настоящий укрепрайон, и пусть войск было сравнительно немного, вооружены и обучены они были на совесть. Что уж говорить о столь банальных вещах, как обилие пороха, качественные ружья и обилие артиллерии.

Действовать пришлось самыми решительными методами: пластуны, егеря и «волки» вырезали часовых, затем в атаку шли гренадёры, морская пехота и абордажники. Воевали так же, как русские войска, то есть буквально до последней капли крови. Каждому бойцу буквально «вдолбили», что одна атака или серия из решительных атак будут стоит атакующим меньше крови, чем «классическая» европейская осада с десятками и сотнями «раздражающих» и «отвлекающих» штурмов. Да, в таких вот «раздражающих» штурмах и в самом деле гибнет меньше людей… Но вот если судить по конечному результату, то получается как раз наоборот: все эти «нерешительные» атаки «съедают» воинов. Незаметно, полегонечку… Глянь, а половины полка за неделю как не бывало… Поскольку вояки у герцога Померанского были в большинстве своём с опытом, то уговаривать не пришлось – сами прекрасно знали.

Не стоит, наверное, даже упоминать о том, что длительная планомерная осада была ещё худшим вариантом. В конце концов, припасов у пруссаков хватало, да и союзники в таком случае могли прислать на помощь свой флот. А вот это было бы уже серьёзно…

Французские войска, воевавшие вместе с пруссаками, считались чем-то вроде… Колониальных войск, что ли. Во всяком случае, Грифичи могли вполне спокойно сражаться с ними, не вступая в войну с самой Францией. Звучит странновато, но что есть. То есть принцип был примерно тот же, что у СССР и США в годы «холодной войны» – на своих территориях столкновений избегали, на территориях других стран только перья летели!

А вот если в войну вступал ещё и французский флот – всё, это уже не «отдельные инциденты», а война с великой державой. И пусть на стороне Померании выступила бы Россия, но накал страстей в таком случае получался вовсе уж… На уровне второй Семилетней войны, никак не меньше. Вряд ли сами французы в этом заинтересованы, но и провоцировать не стоит.

За детей Владимир боялся, всё-таки война есть война, и никакие телохранители не способны гарантировать жизнь. Хотя да – в эту эпоху, когда огнестрельное оружие крайне несовершенно, это значительно проще… Да и у самих детей выучка более чем приличная. К примеру, Святослав в свои неполные четырнадцать с лёгкой рапирой в руке способен поспорить с любым фехтмейстером более-менее на равных. Да и с более тяжёлыми клинками немногим хуже.

Страшно, а – надо. Померанская династия, вынырнувшая из забвения, должна была показывать всему миру, что это не случайность, что они достойны… Это Бурбоны могли раз за разом показывать не лучшие человеческие качества и некомпетентность правителей – инерция империи позволяла сглаживать многие шероховатости. Да и коронованные предки очень неслабо помогали. Да, в конце концов, Франция уже успела стать единым государством![330]

В его же случае всё намного печальней – и одна большая ошибка, одна большая неудача… Они могли стать началом конца Померанского дома. Поэтому и приходится рисковать, приходится его детям «впереди, на лихом коне», показывая непременно личным примером… Возможно, лет через десять-двадцать необходимость в этом отпадёт… Но не факт.

Сам же герцог Померанский действовал в основной части Пруссии, с весьма незначительным контингентом войск. Пятнадцать тысяч человек под командованием Савватея Ворона и Алекса Николича «взломали» Узедом с его «Морскими воротами» и теперь спешно налаживали там оборону – уже свою. Герцогу осталось лишь семнадцать тысяч человек, с которыми он и начал рейд в Пруссию.

Города Померании не остались без защиты: были мобилизованы резервисты, милиционеры и ополченцы, так что брать штурмом города и посёлки Померании врагам будет крайне проблематично. Особенно если учесть, что в последние годы большую часть померанского ополчения готовили по двум направлениям: «защита населённых пунктов» и «действия егерских отрядов в тылу врага»…

В скором времени в Узедоме закончат оборонительные работы и большую часть солдат сменит «активный резерв», то есть те же солдаты, но в прошлом, желающие по каким-то причинам послужить стране, снова став солдатами на время военных действий. Для «полноценной» войны они несколько растеряли форму, но сидеть в обороне… Хрен их оттуда сковырнёшь! И вот когда все части «активного резерва» засядут в отведённых Грифичами местах, у Владимира под ружьём окажется около шестидесяти тысяч человек, из которых половина будет сидеть по гарнизонам, а половина – бить врага. Желательно – малой кровью, на чужой территории.