Глава первая

Сил у герцога Померанского было немного, но ничего страшного он в этом не видел. Опасно, конечно, но не критично. Основные силы пруссаков и французов были сведены в два лагеря – как и у австрийцев. Для семнадцатитысячного померанского войска это были слишком крупные мишени. А вот «пощипать» более мелкие отряды…

Первый удар герцог нанёс у Темплина, где стоял девятитысячный отряд французов под командованием маркиза Шатерди. Достаточно влиятельный вельможа был знатным интриганом, но военного опыта не имел. Тем не менее расположился тот достаточно грамотно: лагерь укреплённый, вокруг многочисленные посты на добрый десяток миль.

– Умно, но глупо, – не совсем понятно выразился егерский поручик, участвовавший в разведке. Взгляды присутствующих на совещании в штабном шатре тут же развернулись к нему. Офицер смутился и шумно сглотнул слюну, затем пригладил щегольские усики.

– Постов много, даже чересчур… – тут он замялся, подбирая слова. – Много их, да ставят не из одного полка, а из разных.

Офицеры усмехнулись – уловка известная, делается это ради того, чтобы солдаты зорче следили за окрестностями. Даже подбирают солдат из враждующих подразделений.

Но вообще-то говорящий симптом – если командование вынуждено прибегать к таким мерам, обстановка в лагере нездоровая.

– И?..

– Заметил, – зачастил поручик, – что часовые там как во дворце стоят. Даже конные разъезды едва не балетом занимаются.

– То есть всё красиво, очень красиво, но службу несут как во дворце? – уточнил генерал-майор Фольгест, несмотря на весьма почтенный возраст, всё ещё возглавляющий померанскую кавалерию.

– Да.

Презрительные улыбки офицеров осветили шатёр. Вельможа мог быть умён, но явно не имел реального боевого опыта и просто не знал массы важных тонкостей. Ну а судя по словам егеря, которые подтвердили и остальные разведчики, француз ещё и не слушал более опытных подчинённых. Почему уж там… Авторитет свой берёг или интриги какие… Да неважно – глупость наказуема.

Атака началась перед рассветом, взрывом пороховых погребов. «Волки», егеря и пластуны достаточно легко проникли в лагерь – как и предполагалось. «Парадный» подход к делу дал о себе знать, и если бы в чистом поле французы могли бы потягаться с венедами более-менее на равных, то вот так, при неожиданном нападении… Шансов у них не было.

Взрывы – и тут врывается кавалерия, из которой по большей части и состояло войско Рюгена. Французские офицеры традиционно селились отдельно от солдат, оставляя повседневное управление на унтеров. Ну и, разумеется, диверсионные группы постарались проредить их заранее. Не всегда успешно, но хоть как-то…

Солдаты вырезались безжалостно, а какие-то островки сопротивления расстреливались, поскольку вопреки европейской традиции каждый кавалерист Рюгена был вооружён огнестрельным оружием[331] – и отнюдь не скупо. Более того, они умели стрелять[332]. Герцог Померанский изворачивался как мог, но на обучении своих воинов никогда не экономил.

Менее чем через полчаса сопротивление было полностью подавлено, и герцог въехал в лагерь. Всё верно – сам он в бою участия не принимал, не считал нужным. Вот если бой решающий… Тогда да – «впереди, на лихом коне».

– Офицеры по большей части убиты, – негромко докладывал Фольгест, – солдат убили около трёх тысяч, ранили около полутора.

– Наши потери?

– Около полусотни – есть тяжёлые, так что пока не точно.

– Славно… А что ж так – неужели французы как вояки совсем никакие?

– Да можно сказать и так, – сухо усмехнулся старый генерал, – пластуны очень грамотно сработали, караулы были выставлены по-дворцовому, ну а самое главное – ружья у солдат были отдельно сложены.

Герцог Померанский аж покрутил головой от идиотизма происходящего. Нет, он слышал, что французы задерживают плату солдатам порой на целые месяцы, отчего те порой… волнуются. Но одно дело – задерживать плату где-то в самой Франции и другое – на войне. А уж ружья отдельно держать…[333] Хотя да – вельможа…

– Сам-то маркиз жив?

– Да что ему сделается, – нехотя сказал барон, – выскочил в придворном мундире со шпажкой из шатра да стал геройские позы принимать. Ну мои ребята его и не тронули: сразу видно, птица важная.

– Да, – весело сказал Грифич, – а ведь потом будет с чистой совестью рассказывать, как отбился от померанских драгун! И ведь не соврёт – действительно отбился! Другое дело, что на него никто и не пытался напасть.

Посмеялись…

– Шпагу-то тебе отдал?

– Да пытался, – отмахнулся старик, – но на хрен она мне нужна? Отговорился – дескать, «оставляю её у благородного противника под честное слово» и прочие красивости. Сейчас в шатре своём так и сидит.

Подъехали, Владимир спешился и с интересом огляделся. Шатёр внушал: ни у кого из его придворных такого не было. Расшитый шёлк да двойные стенки… А ведь Шатерди не входит даже в третью сотню самых богатых или самых влиятельных людей Франции. Впрочем, сооружение бестолковое, скорее статусное.

– Ваше величество! – вскочил маркиз и помахал шляпой перед собой.

– Маркиз, – поприветствовал его король, – удача сегодня была на моей стороне, но не расстраивайтесь, она изменчива.

Вежливость к проигравшим, этикет…

– Ах, ваше величество, – вздохнул француз, – судя по всему, вас с этой дамой связывают супружеские отношения.

Склонив голову, Грифич показал, что «раунд» за маркизом. В принципе, такими вот словами они могли бы долго перекидываться – это только поначалу кажется чем-то сложным. А поваришься в такой обстановке десяток лет… Ничего сложного. Но почему бы не дать французскому вельможе «выиграть» словесный поединок? Для Рюгена это ничего не значит, а вот для побеждённого возможность хоть как-то сохранить «лицо». Так что улыбаемся и машем.

От пленного ощутимо пованивало[334] – смесь застарелого пота, ароматических притираний, перегара и больных зубов. Грифич привычно отстранился – нормальный такой запах для среднего европейца, спасибо хоть, что вшей у собеседника нет. Однако собеседником тот оказался приятным, и герцог Померанский от чистого сердца пригласил его погостить.

– Только учтите, маркиз, мыться придётся не менее раза в неделю, – предупредил он его. – Венеды вообще чистоплотны – прежде всего потому, что мы считаем это надёжной профилактикой от заразных заболеваний, – слегка покривил душой герцог Померанский.

– Но, ваше величество, – удивился француз, – всем образованным людям известно, что излишне частое мытьё уничтожает естественную защиту кожи!

– Ну так вспомните недавнюю эпидемию холеры. Да и… Ну не могу я ради вас делать исключение в правилах, – засмеялся Грифич. Француз тоже заулыбался – очень обаятельно, нужно признать. Ну а как же – аристократов, а особенно придворных, таким вещам учат.

Правда, у попаданца был перед местными шикарный бонус – целые зубы[335], что считалось невероятно привлекательным. При отсутствии зубных врачей и профилактики, да и при массовом курении… Зубы у большинства местных были… Дантист бы в ужас пришёл. Но что самое забавное – плохие зубы чаще встречались в низших и высших слоях общества. Только если нищие «тратили» зубы в драках да от мусора в пище (эмаль крошится), то высшее общество от табака, кофе, чая, сахара – кариес. А если, как те же староверы, деньги на нормальное питание есть, а табак-кофе считаешь гадостью, то зубы получались как бы не поздоровее, чем у людей двадцать первого века.

С пленными разобрались быстро – раненых просто оставили на месте под присмотром более «лёгких» товарищей и некоторого числа здоровых. Ну и, разумеется, медикусы Рюгена оказали им первую помощь. Заодно потренируются студенты… Остальных погнали под охраной полутысячи драгун в глубь Померании. Никаких лагерей – в тылу требуются рабочие руки на грязных, неквалифицированных работах. Раскидают французов, да будут работать как миленькие. Откажутся? А с чего бы? Европейские правила войны к пленным не слишком гуманны, так что добротное питание, приличные условия содержания до кое-какая денежка в карман солдатиков только порадует.

Во французском лагере задержались ровно на сутки: сбор трофеев, помощь раненым, похороны убитых… На следующее утро вместе с чисто вымытым маркизом в отряде выехали в сторону Гранзе – небольшого торгового города, в котором сходилось множество дорог. Немногочисленные пехотинцы трусили на захваченных французских лошадях. Войско рассыпалось по окрестностям, «подбирая» небольшие вражеские отряды. Курочка по зёрнышку…

С Грифичем остался сравнительно небольшой отряд в полторы тысячи человек. Ехали вроде бы неспешно, неторопливой рысцой, но без остановок. Время от времени раздавалась команда спешиться, после чего кавалеристы покидали сёдла и шли-бежали рядом с лошадьми, держась за стремя.

– Меньше лошади устают, больше пройти можно, – пояснил Рюген маркизу.

– Слышал о таком, – поджал тот губы, – но чтобы в реальности применяли, даже не знал. Точнее – слышал упоминания, что такую методу могу применять при отходе, но в начале рейда… Ваши драгуны железные, что ли?

– Тренировки.

– Но помимо тренировок есть ещё и обувь, – резонно возразил француз, – у кавалеристов она не слишком приспособлена для такого передвижения.

– Если индивидуально шить на каждого – нормально.

Шатерди аж подавился заготовленной фразой и раскашлялся.

– Шить?! Даже на рядовых?

– Да, маркиз, русский метод[336]. У них в полках есть свои сапожники и портные. Вот и взял на вооружение.

Французский вельможа с сомнением поглядел на свою обувь и на бегущего рядом короля…

– Да вам-то не надо, маркиз! – Засмеялся тот. – Понятно же, что за нами не угонитесь, только ноги собьёте. Шатерди несколько демонстративно выдохнул, вызвав смешки у бегущих рядом людей.

К вечеру отряд преодолел расстояние до Гранзе и остановился неподалёку от города, и с ходу атаковали. Тыловой город сдался сразу. Серьёзного гарнизона здесь не было – около полутора тысяч солдат, причём из серии «отбросов нет, есть резервы». Использовались они не столько для охраны Гранзе, сколько для охраны при формировании обозов. Ну а раз войск достаточно много, то и грузов накопилось немало…

– Кто старший! – Король выехал к толпе пленённых вражеских солдат. Раздались разговоры, и вперёд вышел немолодой офицер, сильно прихрамывающий на левую ногу.

– Майор Шталь, ваше величество. Собственно говоря, я тут старший только по званию, коменданта города и старших офицеров убили при штурме. Я тут командированный.

– Эк их угораздило, – подивился герцог Померанский, – мы же тут врасплох всех застали – почитай, никого и не убили.

– Случайность, сир, – отозвался драгунский полковник, – они всем составом вышли зачем-то на главную улицу во время атаки, вот и стоптали.

– Бывает… Ладно, вы все в плену, всем ясно?

– Да чего уж неясного, ваше величество, – мрачно отозвался майор.

– Да не переживайте вы, – отмахнулся Рюген, – городишко мои драгуны вычистят, а вот насилия почти не будет. Да и с вами ничего страшно – посидите до конца войны у меня в Померании.

Работали всю ночь, вычищая ценности не только на складах, но и у обывателей. Методично, без особого насилия, изымался фарфор, серебро, золото, ковры, ткани… Да, собственно, всё, что реально увезти. Склады тоже порадовали – много было продовольствия. Никаких деликатесов, обычное зерно, солонина, то есть то, что и нужно воюющей армии.

– Славно, славно, – деловито бубнил себе Рюген под нос, осматривая припасы. – Недурные трофеи, тут еды всей моей армии месяца на три. Теперь бы довезти…

А чтобы довезти обоз из почти тысячи повозок, ему придали в охрану семь тысяч человек. Остальная же часть войска принялась делать «тревожащие» налёты на мелкие гарнизоны, отвлекая на себя внимания. Ни во что серьёзное не ввязывались – «норму» Грифич уже сделал, разгромив французский отряд. А дальше… Он не собирался отбирать инициативу у австрийцев, а планирова, прежде всего, заработать. «Решающие» битвы и слава гениального полководца? На хрен, лучше вот так вот, захват тылового города и припасов без малейших потерь…

– Это настоящие скифы, мой ангел. Я пробыл с ними почти две недели и похудел более чем на тридцать фунтов. Мы делали переходы едва ли не по тридцать льё[337] – да не какой-то отборный отряд, а вся армия! И после таких переходов они не задумываясь вступали в бой. Венеды не считают это чем-то особенным, и даже их герцог не пользуется какими-то привилегиями. Как и все, он спит в маленькой палатке или, что чаще, на открытом воздухе, ест два раза в день заправленную жиром кашу и пьёт чистую воду или травяной отвар. Я честно выдерживал этот дикий темп, всё-таки Шатерди – потомки славных крестоносцев! Но после двух недель таких приключений я свалился в горячке, чего и не стыжусь. Венеды же, как истинные наследники диких скифов, считают подобную жизнь самой естественной. Они берут пример со своего герцога: он не только легко вынес такое путешествие, но ухитрялся ещё и выезжать дополнительно в разведку. А во время марша носился по всей колонне, подбадривая воинов. Нередко он спешивался, чтобы дать отдохнуть коням, но даже тогда герцог мог убежать в голову колонны, при этом не слишком потея. А ведь возраст у него почтенный – за сорок… Впрочем, командир его кавалерии, барон Фольгест, уже давно перевалил за шестидесятилетний рубеж и ничем не уступает молодым офицерам.

Если в начале я переживал из-за проигранной битвы и своего пленения, то теперь понимаю – шансов у меня не было. Добрая половина войска – добровольцы из хороших семей, с детства привыкшие к оружию. Да и остальные мало им уступают. Достаточно сказать, что они рассматривают закончившуюся несколько лет назад войну с турками как «славное время», когда они хорошо развлеклись(!) и обогатились.

Я недаром горжусь предками-крестоносцами, они совершили немало славных подвигов и прославили наш род. Но эти венеды и есть крестоносцы – современные. Пусть их ведёт не вера и они имеют огнестрельное оружие, но в остальном венеды – такие же неприхотливые, отважные и умелые воины, какими были крестоносцы несколько веков назад. Для них эта война – «славное время». Не сомневаюсь, Франция с честью выйдет из войны за баварское наследство, но также не сомневаюсь, что с венедами придётся считаться, даже если они проиграют.