Глава вторая

Среагировать на действия герцога Померанского Фридрих с французами смог не сразу – всё-таки большая часть их войск находилась поближе к австрийской территории, а то и вовсе, в Австрии. Соответственно, пока войска развернулись, пока дошли… Да венедские полководцы успели «подёргать тигра за усы», не вступая в сражения, а просто замедляя темп противника.

В общем, пока пруссаки подоспели, подоспели и кадровые части Померании. В гарнизонах остались лишь ополченцы – даже не второй, а третий сорт по меркам Европы. Но Рюген относился к ситуации достаточно спокойно: после внедрения соревнований и вручения жетонов-перстней победителям средний уровень ополченцев резко скакнул вверх, и теперь милиционер-венед в индивидуальном бою спокойно мог потягаться даже с французским ветераном. Благо, что солдат в европейских армиях «натаскивали» почти исключительно на работу в команде. Разумеется, в столкновении кадрового прусского пехотного батальона и батальона венедской милиции у последнего было мало шансов, если бы дело произошло в чистом поле. А вот в партизанской войне или в обороне ополченцы были как минимум не хуже[338].

Грифич весьма плодотворно воспользовался отсутствием серьёзных войск противника и изрядно проредил мелкие гарнизоны. Около пяти тысяч убитых и почти втрое больше пленных – без учёта французов. Ну а поскольку в большей части столкновений численное преимущество венедских войск было многократным, то и потери были невелики – около трёхсот человек убитыми и тяжелоранеными. Всё-таки что ни говори, но прусская выучка даёт о себе знать, и даже «второсортные» гарнизонные войска могли задать жару, если только успевали засесть в укреплениях. Впрочем, «второсортными» их можно было назвать с большой натяжкой – в гарнизонах было много раненых и выздоравливающих солдат, а также давно ушедших на покой ветеранов, мобилизованных Фридрихом.

Неплохо было и с трофеями – всё та же солонина, разнообразное зерно, сукно, военная амуниция, много кожи. Были и гражданские трофеи – солдаты вежливо, но непреклонно вычищали дома от спрятанных монет, ювелирных украшений, столового серебра и прочих ценных вещей. Это не слишком радовало Грифича, поскольку его войска действовали сейчас на территории, которая потенциально принадлежала Померании. Но «потенциально» – слишком расплывчатое понятие, да и нельзя было слишком туго «затягивать гайки». Как ни крути, а «славные обычаи» из серии «город на три дня»[339] были вполне актуальны. Так что аккуратный грабёж населения был меньшим из зол, а рисковать и запрещать своим войскам заниматься трофеями… На такое Грифич пойти не решался – не факт, что послушают. Правда, местные жители были рады уже отсутствию насилия…

В начале июня 1782 года, когда начались столкновения с основной массой пруссаков, от Павла пришло интересное письмо…

«Приветствую и желаю здравствовать. Рад, что пока столкновения в твою пользу, и надеюсь, так будет продолжаться и дальше.

Скажу тебя честно – война в Европе меня порадовала. Грешно говорить такое, особенно если учесть, что ты участвуешь в ней. Но Австрия, схлестнувшая с Пруссией в ожесточённой борьбе, уже хорошо, как-никак они ослабляют друг друга. Будем надеяться, что никто из них не выиграет. А совсем хорошо будет, если выиграешь ты.

Ещё больше радует, что Франция, Англия и прочие серьёзные игроки сильно увязли в колониальных войнах и не смогут заметно помочь своим ставленникам.

У меня тоже всё неплохо: закончил войну с Персией с небольшим прибытком. Землицы хорошей отхватил, да подданными прирос, да трофеев набрал. Теперь вот встал турецкий вопрос.

Сам знаешь, что в Стамбуле опять начали грезить войной – настолько, что даже тон нашей переписки сильно изменился. Так что война с ними неизбежна. И потому решил провести её по своим правилам. В конце концов, сколько можно ждать нападения и лишь затем отбиваться!

Вот спешу тебя обрадовать: буду воевать с турками. Почему обрадовать, ты и сам знаешь – мои войска снова окажутся поближе к Пруссии, и тебе станет чуть легче, да и выручу в случае серьёзных неприятностей. Хотя – именно серьёзных, дипломатические осложнения мне к чему. Так что бряцать оружием буду, но переходить границу – вряд ли. Надеюсь, этого хватит, чтобы заставить Старого Фрица держать часть войск на границе со мной…

С Турцией намерен разобраться, пока англы с франками заняты колониями и не могут серьёзно повлиять на обстановку в наших краях. Думаю, что ты сможешь распорядиться полученной информацией.

Помимо письма, посылаю тебе три десятка молодых офицеров. Формально они уволились со службы и решили попытать счастья в Европе. Поскольку война с турками пока не началась – имеют право[340]. Пристрой их так, чтобы они смогли получить самый широкий опыт – пригодится. Куда – решай сам, неволить не буду».

Мысленно вздохнув, Грифич поднял взгляд и сказал гонцу:

– Пойдёмте знакомиться с остальными офицерами.

Вышел из шатра и направился к поднявшимся русским офицерам, нацепив на лицо самую любезную маску. Маску – потому что были они… как чемодан без ручки. В квалификации «командированных», ну или «военных советников» он нисколько не сомневался, вот только подготовка у них была другая. Если в начале формирования армии он ориентировался на русский опыт, то позже начал понемножку «прогрессорствовать». Нет, никакого «вундерваффе» он не изобрёл… так, мелочи. Но мелочей этих понемножку набралось достаточно много, да плюс – местная специфика. В общем, девать офицеров было некуда, разве что приставить в качестве наблюдателей к разным частям. Об этом он и сообщил им, всё с той же любезной, дружелюбной улыбкой.

– Но, ваше величество, – возмутился осанистый усач, – мы прибыли сюда воевать! Неужели наши знания как офицеров ничего не стоят?!

– Ничего, – всё так же любезно согласился Померанский. От такого заявления присутствующие несколько… удивились.

– Другие уставы, другие требования к офицерам, и наконец – офицеров мне хватает.

– Гхм, – прокашлялся всё тот же осанистый (так до сих пор и не представился, между прочим!), – ваше величество, но мы все тут – образованные люди из благородного сословия, с боевым опытом…

Фразу он не закончил, но интонации прямо обвиняли Грифича в глупости и разбазаривании ресурсов.

– Понимаете… э-э-э…

– Волоков Сергей Александрович, уволился в звании ротмистра, – наконец-то понял тот свою оплошность. Лёгкий кивок в ответ: дескать, запомнил. Тоже слегка хамовато, но в качестве «ответного жеста» вполне оправданно. Да и… сталкивался уже с «командированными» из России – у многих есть привычка смотреть на Померании свысока, как на «младшего брата». Фактически так оно и есть, вот только они тут причём? Ладно Павел или сановники высокого ранга… Хотя последние как раз ведут себя безупречно: знают, как велика была роль «младшего брата» в российских реформах… А этих надо вовремя осадить. Мягко.

– Господа, – обратился он сразу ко всем русским офицерам, – понимаю ваше разочарование, но вы должны понять: император направил вас наблюдать. Проще говоря, смотреть и запоминать, ну а после в Генеральном штабе сведения проанализируют, и что-то в русской армии может измениться. А может быть – и нет.

Помолчал, вглядываясь в лица.

– По поводу же благородного сословия и образования… Понимаю, что вы привыкли к российским условиям, но здесь они другие! Едва ли не каждого четвёртого в моих войсках можно причислить к благородному сословию, да и с образованием у большинства дела обстоят весьма неплохо.

На лицах «командированных» начало появляться понимание и растерянность. Грифич «добил»:

– Тем более что я не могу обидеть кого-то из своих офицеров, снимая их с должности, дабы назначить на неё вас.

– А если освободятся вакансии в битве, – «сдутым» голосом произнёс Волоков.

– То место офицера займёт сержант – они у меня почти все из дворян, да и подготовка соответствующая. Однако!.. – повысил голос Рюген. – Есть вакансии, где ваши знания могут оказаться кстати. Во-первых, адъютантами к командирам полков, пусть даже и «запасными». Здесь вы наиболее полно поймёте, что такое венедское войско, да и ваши советы могут оказаться кстати.

Лица начали светлеть – особенно у молодых. Для них такая должность была весьма «вкусной». А вот «старички» потухли…

– Для людей более опытных есть иные предложения. Прежде всего, мне не хватает старших офицеров в тыловые гарнизоны. Хочу заметить, что «тыл» в наших условиях может быстро обернуться зоной боевых действий – территория у меня не самая большая, и пруссаки могут совершать рейды. Нужны люди для присмотра за пленными, для работы с трофеями…

Разговор получился долгим и сложным – приезжих нужно было «окоротить» и при этом не отвратить. Благо, шаблоны у попаданца давно были заготовлены… А что делать? Прямо сказать «вы здесь не нужны» нельзя – офицерская каста такова, что когда (и если) их услуги понадобятся – не допросишься… Причём это может быть через несколько десятков лет – память у дворянских родов длинная. Так что нужно было показать, что их функция – наблюдать. Именно так, чтобы прониклись. Дескать, это так важно, так важно… От вашей наблюдательности зависят армейские реформы, а это – сами понимаете… Не то чтобы лукавил, но скажем так – преувеличивал.

Ну а Настоящая Офицерская Работа – это как бонус им, таким опытным и умным, которые могут подсказать. Сложно, да…

До конца лета удавалось вертеться, не вступая с пруссаками и французами в серьёзные сражения. Там – гарнизон уничтожить, здесь – отряд фуражиров, тут – разведку или отставший от основного отряда полк… Спасала тренированность: драгуны, которые добрую половину переходов бежали рядом с лошадьми; пехотинцы, основная часть тренировок которых заключалась не в муштре на плацу, а в марш-бросках. И конечно, индивидуальная подготовка.

Европейцы пренебрегали ей по вполне понятным причинам. Прежде всего потому, что при столкновении отрядов от батальонов и выше имеет значение не столько личное мастерство каждого из бойцов в фехтовании, фланкировании, рукопашном бое и меткой стрельбе, сколько плотность огня и умение работать единым организмом. Ну и разумеется – солдатам просто не доверяли[341].

Более качественная индивидуальная подготовка давала преимущество при столкновении небольших отрядов, а именно так чаще всего и действовали венеды. Но пусть отряды эти и были невелики, численное превосходство в большинстве случаев было за воинами Грифича. Более тренированные, с пошитыми по ноге сапогами, с более удобной экипировкой… Они за день совершали переходы, которые даже прусские ветераны на могли преодолеть за два дня. В итоге, условия встречи почти всегда выбирали славяне – и побеждали.

Вот так, «отщипывая» потихонечку и не вступая в серьёзные сражения, они трепали вражеские войска. По чуть-чуть, по кусочку… И вот к концу августа только убитыми в столкновениях с венедами Фридрих потерял двадцать пять тысяч человек. Да примерно столько же – ранеными, из которых добрая половина вышла из строя если не навсегда, то очень надолго. Герцог Померанский же и его полководцы в общей сложности потеряли около полутора тысяч человек.

У австрийцев успехи были куда скромнее – те тяготели к большим сражениям. Но вот качество армии было не слишком хорошим, и здесь ситуация была обратной – около пятидесяти тысяч безвозвратных потерь против двадцати прусских.

Нужно сказать, что виной такого соотношения потерь была разница не только в качестве войск, но и в управлении. Прусскими войсками командовал сам Фридрих, австрийскими же – сразу Лаудой и Ласси. Полководцы эти пусть и были небесталанны, но друг с другом враждовали давно и яро. С учётом слабого правителя, сидевшего на австрийском троне… В общем, они не слишком стеснялись «подставлять» друг друга, время от времени подыгрывая пруссакам.

Французы же накопили почти тридцать тысяч войск после приснопамятного поражения маркизу и… Перестали воевать. Они не вышли из войны – они просто встали лагерем и время от времени перемещались, угрожая австрийским войскам. Но в бой не торопились. Старый Фриц скрипел зубами, но терпел – союзники-хозяева, как-никак…

«Укусы» венедов в конце концов взбесили прусского короля, и он, собрав в кулак почти сто тысяч войск, пошёл на Померанию. Австрийцы вполне закономерно устранились – не в первый раз. У них моментально нашлись весьма уважительные отговорки, мешающие им помочь союзнику.

– Верные сведения, сир, – устало подтвердил Юрген, сидя в кресле. Разведчик потёр серое от усталости лицо и продолжил: – Австрийцы точно не придут. Но тут, правда, французы ещё сыграли – выдвинулись и стали угрожать Вене. Так что вместе с шестидесятитысячным прусским корпусом под командованием племянника Фридриха, соединившимся с франками, опасаются они резонно.

– Не оправдывай, – желчно усмехнулся Рюген, – я тебе с ходу назову десяток интересных ходов, которые помешали бы Фрицу, но не навредили бы им самим.

– Понимаю, сир, – тускло ответил фон Во, – но сам знаешь, каковы у них войска, да каковы полководцы. Двоевластие, мать их, да ещё и у враждующих людей!

– Тоже верно… Ладно, такой исход я рассматривал, есть чем ответить.

Расстелив карту с пометками, Грифич подозвал Юргена…

– Смотри – вот маршруты для прусских войск. Подбирали достаточно удобные и логичные для Фридриха, но для нас они ещё более удобные. Вот места для возможных боёв – принцип тот же. Сможешь подвести?

Некоторое время старый «волк» рассматривал карту, затем кивнул решительно:

– Да, сир. Не скажу, что мои люди могут всё, но очень, очень многое.