Глава 4

Едва Полина увидела лицо Татьяны Ивановны, как сразу поняла, что та пригласила Полину отнюдь не для задушевной беседы или похвалы.

— Доброе утро, Татьяна Ивановна!

— Здравствуйте, Полина Сергеевна, проходите, присаживайтесь. К сожалению, я не назвала бы это утро таким уж добрым. Мне уже позвонили из краевого министерства здравоохранения и из страховой компании, а после обеда я должна явиться на ковёр к главному врачу нашей медсанчасти.

— Это как-то связано со мной?

— К сожалению, да, Полина Сергеевна. Это напрямую связано с вашей деятельностью как участкового педиатра. В министерство и в страховую на вас поступили жалобы от Оляпкиной Жанетты Самсоновны. Жанетта Самсоновна крайне возмущена тем, что вы отказались оказывать помощь больному ребёнку, — её внуку Павлу. Ко всему прочему, она записала на диктофон вашу беседу.

— Понятно, — Полина смотрела в лицо начальницы и понимала: несмотря на официальный тон и необходимость говорить то, что она говорит, Татьяна Ивановна жутко устала от госпожи Оляпкиной и её внука Павла. Жанетта Самсоновна — вот причина того, что улице Вишнёвой присвоено звание «Тринадцатый участок», а также причина того, что никто из педиатров не хочет этот участок обслуживать.

— Татьяна Ивановна, скажите, сейчас тоже идёт запись нашего разговора?

— Что? Нет, конечно! — заведующая была удивлена и даже немного обижена.

— Тогда я расскажу вам всё, как было.

И Полина горячо, не стесняясь в эпитетах и сравнениях, изложила начальнице суть дела. Татьяна Ивановна смягчилась, смотрела на Полину усталыми глазами. Во взгляде читалась какая-то почти материнская грусть.

— Я всё понимаю, девочка! Эта Оляпкина достала меня до печонок, она постоянно держит меня в напряжении, потому что я понимаю: никакой доктор не выдержит этого натиска. А доктор на участке нужен, как никогда, там одних новорождённых пятеро, несколько многодетных семей, и даже одна приёмная семья, в которой воспитываются пятеро детей. Что делать, ума не приложу! Ведь и ты сбежишь теперь с этого участка.

— Нет, я не хочу уходить оттуда, — Полина решительно покачала головой. Уйти с участка, на котором живут «её рыжики»⁈ Никогда.

— Я знала, что ты — крепкий орешек, Полина, потому и перевела тебя на Вишнёвую. Но Оляпкина жаждет возмездия, и проблема должна быть решена до пятницы. А сегодня вторник.

— Что необходимо сделать?

— Во-первых, ты должна лично принести ей извинения. Я уже извинилась по телефону. Во-вторых, нужно убедить её в том, что мы будем оказывать всю необходимую медицинскую помощь её внуку. Нужно, чтобы она отозвала свои жалобы. И это должно быть сделано до вечера пятницы.

— А иначе?

— Иначе будешь отстранена от работы на тринадцатом участке, ну и получишь дисциплинарное взыскание. Поскольку это первая жалоба на тебя, то выговор с занесением в личное дело. Готова выполнять такие условия?

— Готова, — ответила Полина. Она была готова на многое ради возможности хоть изредка видеться с Ярославом и Севой.

Рабочий день прошёл спокойно. Полина сходила и по вызовам, но к Оляпкиной сегодня решила не идти, сначала обдумать всё как следует. Около дома Ярослава и Севы машины опять не было, и настроение, которое и так было испорчено, совсем пропало.

Полина купила мороженое, чтобы хоть немного подсластить ситуацию. Пришла домой, приняла душ и устроилась на диване, взяв тарелку с мороженым и включив старое доброе кино.

Однако не успели пройти начальные титры, как раздался телефонный звонок, и Сева радостно сообщил, что они с папой купили пирожные и пиццу, и приехали в гости к Полине. Вскочив с дивана и быстро меняя заслуженный домашний халат на более-менее приличный трикотажный костюм, а также по мере сил и времени прихорашиваясь перед зеркалом, Полина подумала: ради этого визита стоило пережить сегодняшний день.

В руках у огромного Ярослава была коробочка с пирожными и две коробки с пиццей, а в руках у маленького Севы — огромный букет из белых роз. У Полины сразу появились и силы, и аппетит. Поужинали втроём, напились чаю, съели всё мороженое и уселись все вместе смотреть кино.

Было уже довольно поздно, но расставаться никому не хотелось. Сева и Ярослав включили мультфильмы, а Полина пошла в кухню мыть посуду. Она включила чайник, к тому же, шумела вода, потому Полина не услышала, как в кухне появился Ярослав.

Выключив воду, обернулась и вздрогнула: Ярослав, сложив руки на груди, стоял, привалившись плечом к стене, и наблюдал за Полиной. Она вдруг поняла, что ситуация сейчас другая, не такая, как была раньше.

— А где Сева?

— Смотрел мультфильмы и уснул. Вообще, он спит намного лучше с тех пор, как мы приехали сюда. Видимо, больше свежего воздуха и активности.

— Да, скорее всего. Чай будешь? — Полина и Ярослав ещё в прошлую встречу, во время прогулки по городу, перешли на «ты».

— Буду, — по-прежнему внимательно глядя на Полину, Ярослав отошёл от стены, приблизился вплотную к Полине и подхватил её на руки так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Но сначала ты расскажешь мне обо всём, что у тебя случилось. Я же вижу, глаза на мокром месте.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Ярослав, не отпуская Полину, прикрыл двери в кухню и привалился к ним спиной. Обняв его за шею, Полина зажмурилась от волнения и страха: она поняла, что сейчас Ярослав поцелует её, и не ошиблась.

Вдоволь нацеловавшись, они всё же нашли в себе силы остановиться, ведь в комнате спал Сева. Полина налила чай, Ярослав усадил девушку к себе на колени. Они долго разговаривали, хотя Ярослав, в основном, слушал и задавал вопросы. Полина зарывалась пальцами в его короткие рыжие волосы, и он жмурился, как огромный лев.

— Значит, говоришь, дом номер тринадцать?

— Да, — грустно кивнула Полина.

— Не спеши пока с извинениями. Впереди два с половиной дня. Я собираюсь решить твою проблему к четвергу, Поля.

* * *

В среду, во второй половине дня, Ярослав позвонил в колокольчик у дома номер тринадцать. Сева остался дома, помогал Ольге Викторовне в саду.

Раздались лёгкие шаги, и женский голос (грудное контральто) строго спросил:

— Кто вы, и к кому пришли?

— Добрый день! Меня зовут Ярослав Викторович, я ваш сосед, живу в доме номер семь. Мне очень нужна Жанетта Самсоновна.

Раздался какой-то возглас, загремели замки, и в воротах появилась дама в длинном светлом платье и соломенной шляпке.

— Здравствуйте! Мне нужна Жанетта Самсоновна, — повторил Ярослав.

— Здравствуйте. Это я. Чем обязана?

Ярослав решил, что льстить будет грубо, нагло, дерзко, на грани фола, не останавливаясь ни перед чем.

— Вы, должно быть, разыгрываете меня? Видите ли, мне сказали, что Жанетта Самсоновна давно находится на заслуженном отдыхе. Я ни за что не поверю, что вы уже на пенсии.

Щёки Жанетты Самсоновны по-девичьи вспыхнули. Кокетливо улыбнувшись, она опустила глаза.

— И тем не менее, это я, Ярослав Викторович! А вы, значит, и есть тот самый новый сосед из седьмого дома?

— Да. А что? Слава впереди меня спешит?

— Нееет, что вы! Но всё равно все в курсе, что приехали новые соседи.

— Я, собственно, по этому вопросу и пришёл, Жанетта Самсоновна. Спрашивал у соседей, кто тут выполняет функции старосты посёлка, и все указали на вас. Сказали, вы очень эрудированный человек, добрая и душевная женщина, строгая, но справедливая, всегда и всем готовы прийти на помощь. Вот я и пришёл, чтобы познакомиться, засвидетельствовать своё почтение, а ещё чтобы вы меня ввели в курс здешних правил. Знаете, хочется, так сказать, влиться в коллектив, поскорее стать своим.

— Ох, что же мы в воротах стоим? — всплеснула руками Жанетта Самсоновна. — Проходите же в дом!

Радушная хозяйка радостно щебетала, накрывая стол к чаю.

— Проходите, присаживайтесь, Ярослав Викторович! Павлик, встань, поздоровайся с дядей!

Упитанный, но невоспитанный Павлик, играющий в приставку, сделал вид, что встал, а потом что-то пробормотал себе под нос. Ярослав вежливо ответил и сел в одно из кресел.

— Бабушка, приставка тормозит! — начал канючить Павлик.

— Павлик, ты же понимаешь, что тут я не помощник! Нужно было папе вчера сказать.

— Я говорил, ему некогда!

— Возможно, я смогу помочь? — с готовностью спросил Ярослав. — Давайте, посмотрю приставку?

— Ну…право, не знаю, удобно ли… — Жанетта Самсоновна сделала вид, что стесняется.

— Удобно, конечно! Соседскую взаимовыручку никто не отменял.

Через двадцать минут приставка работала, как часы. Ещё через час Ярослав закрепил люстру в гостиной, отремонтировал две розетки и кран в ванной. Видимо, папе Павлика было некогда всегда. Даже «мужа на час» некогда вызвать.

Чай пришлось кипятить заново, зато хозяйка была полностью очарована Ярославом. Рассказав ему все правила «общежития» в посёлке, Жанетта Самсоновна вновь добавила в чашку Ярослава чай.

— У меня есть ещё один вопрос, очень деликатный, Жанетта Самсоновна. — Не знаете ли вы, кто из жителей способен жаловаться нагло и цинично, строчить письма в разные инстанции?

— Нет, а что?

— Дело в том, что моя жена работает детским врачом на этом участке, и сейчас ей грозит дисциплинарное взыскание. Кроме того, Полину переводят на другой участок. В поликлинике больше нет врачей, которые готовы работать на этом участке. Кто-то завалил жалобами на врачей министерство и страховую компанию.

— Вот ведь люди! — искренне сокрушалась Жанетта Самсоновна. — Языки без костей! Но увы, я не знаю, кто этот жалобщик! Даже не представляю. Однако могу постараться разузнать ради вас.

— Хорошо, разузнайте! Я бы лично потолковал по душам, узнал, чем Полина не угодила. Она прекрасный доктор и очень добрый человек.

— А кто будет работать вместо вашей супруги? Или мы останемся без педиатра? — севшим голосом спросила Жанетта Самсоновна после некоторого молчания. Лицо её слегка побледнело.

— Врач-стажист, мужчина. Всю жизнь отработал врачом в колонии строгого режима, вышел на пенсию по выслуге лет и перепрофилировался. Говорят, прекрасный специалист, и не забалуешь у него. Его никакими жалобами не проймёшь. Если придёт на участок, то надолго.

Спустя пятнадцать минут Ярослав откланялся, полностью очаровав Жанетту Самсоновну.

В четверг после обеда Татьяна Ивановна пригласила к себе Полину и сообщила, что госпожа Оляпкина отозвала обе жалобы, опровергла информацию и написала прекрасные отзывы о работе Полины.

Итак, Ярослав сдержал слово. Полина была уверена, что чудесным метаморфозам, произошедшим с Жанеттой Самсоновной, все обязаны именно Ярославу. Осталось выяснить, как ему это удалось.

Полина решилась. По вызовам она ходила утром, но собиралась вечером вновь отправиться на улицу Вишнёвую, чтобы поблагодарить своего рыцаря и узнать подробности.

Однако Ярослав опередил Полину и встретил её с работы. Лицо у него был немного мрачноватое и бледное, но решительное.

— Куда мы едем? — всё же отважилась спросить Полина.

— В кафе.

— А где Сева?

— Дома, с Ольгой Викторовной. Нам нужно поговорить наедине. Дома Сева, а если поехать к тебе, боюсь, до разговора не дойдёт.

Полина покраснела и опустила глаза. У неё появилась догадка по поводу тематики предстоящей беседы. На мысли её навёл вид Ярослава, а также букет, лежащий на заднем сиденье, но почему-то до сих пор не подаренный ей. Полина надеялась, что букет всё же предназначается дня неё, а не для Жанетты Самсоновны.

Ещё раз посмотрев в бледное лицо своего спутника, Полина решила, что пора прекратить мучения Ярослава. Он этого не заслужил и он не должен сомневаться в ней.

— Останови, — спокойно сказала Полина.

— Что? Что-то случилось? Укачало?

— Нет, просто припаркуйся где-нибудь ненадолго.

Нахмурившись и пожав плечами, Ярослав подчинился. Сидел молча, глядя в окно на летнюю улицу. Взяв его большую руку, Полина сжала её своими ладошками.

— Спасибо тебе за всё. Жанетта Самсоновна отозвала обе жалобы, сказала, ошибочка вышла, да ещё написала мне благодарность. Не знаю, как тебе это удалось, но надеюсь, ты расскажешь.

— Пустяки. Это не стоит благодарности. Мне хотелось бы сделать для тебя нечто гораздо большее, что-то серьёзное, настоящее! — Ярослав оживился, щёки порозовели, повернулся к Полине, всматриваясь в её лицо. Он явно был очень взволнован. И его можно понять: обжегшись на молоке, он изо всех сил дул на воду. Ему нужны стопроцентные гарантии.

— Ну так сделай, — Полина не отпускала его взгляд, не давала отвернуться.

— Полина…

— Я согласна. Можешь подарить мне букет. И совершенно напрасно ты побоялся взять с собой Севу. Не хотел, чтобы он присутствовал, если я откажу? Или не хотел, чтобы присутствие Севы влияло на моё решение?

Ярослав кивнул и нерешительно улыбнулся:

— И то, и другое. А там ещё кольцо. Не только букет. Знаешь, я ведь никогда не был официально женат.

— Представляешь, я тоже, — Полина протянула Ярославу правую руку. — Давай бояться вместе.

Ярослав, проявив редкую для его богатырского сложения расторопность, достал букет и коробочку с заднего сиденья, и через несколько секунд на пальце Полины сверкало кольцо. Обняв Ярослава, она поцеловала его в губы, и потом понадобилось некоторое время, чтобы высвободиться: Ярослав не хотел её отпускать.

— Давай поедем, расскажем Севе. Может, он и не хочет вовсе, чтобы ты женился!

— Скажешь тоже! Он мне уже все уши прожужжал, сначала намекал, теперь прямым текстом озвучивает свои матримониальные планы в отношении нас с тобой. Потому я и боялся при нём делать предложение.

— Тем более. Пора ехать к Севе.

— А ты останешься у нас? Свадьбы ждать слишком долго. Совсем не хочется провести это время порознь, ведь мы так долго искали тебя, — Ярослав с надеждой смотрел на Полину.

— Я тоже очень долго вас ждала, и я устала быть всегда сама по себе. Потому останусь, как только позовёте.

— Тогда считай, что позвали ещё вчера, — Ярослав решительно завёл мотор, и машина резко взяла с места.

…Через год в доме номер семь по улице Вишнёвой появился третий рыжик — у Ярослава и Полины родилась дочь Ксения. А ещё через полтора года рыжиков стало пятеро: Полина родила близнецов, Никиту и Антона.

Полина прочно и надолго «осела» в отпуске по уходу за детьми, но педиатры теперь не боятся курировать тринадцатый участок, наоборот, работа там считается едва ли не престижной, ведь пациенты там — одни из самых адекватных и благодарных.