Часть пятая · Старые сказки на новый лад

Когда я открыла глаза, то долго не могла сообразить, где нахожусь. Память возвращалась ко мне урывками. Сначала я вспомнила Ребекку и ее злобный шепот. Потом почему-то череп в холодильнике Ричарда. И наконец, вся картина развернулась перед моим мысленным взором.

Убийство барона Вертона. Визит в его родовое имение. Похищение Эмилии. Обвинения Фарлея и его угроза докопаться до истины.

На этом месте я приглушенно застонала. Ох, если он узнает, что я убила человека, то мне точно не поздоровится!

— Тебе больно, Агата? — в этот момент раздался встревоженный вопрос совсем рядом.

Я с немалой досадой узнала голос Фарлея. Легок на помине!

Быть может, притвориться, что я еще без сознания, улучить удобный момент и все-таки попытаться сбежать?

— Агата, я знаю, что ты пришла в себя, — строго продолжил Фарлей. — Ну-ка, посмотри на меня!

Я с величайшей неохотой выполнила его повеление и хмуро воззрилась на него. Правда, от изумления тут же распахнула глаза шире некуда, поскольку узнала обстановку комнаты.

Судя по всему, я находилась в городской квартире Ричарда. В той самой спальне, где провела ночь после визита ныне покойного барона Вертона. Ну что же, в некоторой степени это радует. А то я уж испугалась, будто обнаружу себя в тюремной больнице.

Постель благоухала накрахмаленным бельем. Моя левая рука, аккуратно перевязанная, покоилась поверх одеяла. Поморщившись, я подняла ее и осторожно потрогала голову. Почти не удивилась, наткнувшись на еще одну повязку. Значит, кто-то подкрался ко мне сзади и с силой огрел, воспользовавшись тем, что все мое внимание было приковано к Ребекке.

— Не беспокойся, шрамов не будет, — с улыбкой заверил меня Фарлей.

Дознаватель сидел рядом со мной, примостившись на краешке постели. Правда, сейчас вместо строгого темного камзола на нем была белая шелковая рубаха, чистая и свежая на вид.

Интересно, сколько же я провалялась без сознания? По всему выходит, что немало, раз меня доставили в город, перевязали, а Фарлей успел переодеться.

— Ты спала двое суток, — ответил на мой невысказанный вопрос блондин. — Спайк воспользовался особыми чарами, которые погрузили тебя в такое состояние. Сказал, что это позволит минимизировать последствия удара.

Я вспомнила тот миг, когда мир внезапно разлетелся на мириады кусочков, и зябко поежилась. Сдается, огрели меня знатно.

— Тебе почти раскроили череп, — сухо сказал Фарлей. — Удивительно, что ты не погибла в первые же мгновения. Когда я увидел тебя, то… то… — Дознаватель замолчал, прикусив нижнюю губу.

Я с удивлением ожидала продолжения. Такое чувство, будто он готов расплакаться.

— Ты невыносимая девица, Агата, — наконец глухо проговорил Фарлей. — Какого демона ты не позвала меня на помощь, а решила сама обезвредить Ребекку? Неужели не понимала, что у нее обязан быть сообщник в доме? Не одна ведь она, право слово, отволокла Эмилию в тот сарай.

Увы, на этот вопрос я не могла ответить Фарлею. Точнее, могла, но вряд ли ему понравится истина. Потому что никого я не собиралась обезвреживать. Просто хотела тихонько смыться из дома, пока он был занят беседой с остальными.

— Кто?.. — хрипло спросила я. Опять пощупала голову.

— А ты как думаешь? — Фарлей лукаво подмигнул мне.

Я вспомнила подслушанный разговор в гостиной. Был лишь один человек, чей голос не звучал в общей беседе.

— Магдалла, — прошептала я. — Но почему?..

— А из-за чего люди чаще всего идут на преступления? — Фарлей пожал плечами. — Деньги, секс и власть. Последние две причины можно смело вычеркнуть. Остаются деньги. От состояния Эмилии, которое Ребекка планировала получить по поддельному завещанию, Магдалле достался бы солидный куш.

Даже так? Я изумленно хмыкнула. Впрочем, Магдаллу в какой-то мере можно понять. К этому моменту она наверняка была сыта семейством Эшрин по горло.

— Бедняжка, — вздохнула я.

Если честно, я не чувствовала гнева по отношению к Магдалле. В моем представлении она была запуганной девушкой, попавшей в очень сложную жизненную ситуацию. Сначала — история с бароном Вертоном. Потом прозябание в доме, где ее считали приживалкой. Думаю, она пошла на связь с Альвином лишь из-за страха, что ее выгонят на улицу, оставив без средств к существованию.

— Бедняжка? — с сарказмом переспросил Фарлей. Покачал головой. — О нет, Агата, ты сильно ошибаешься. В действительности Магдалла на редкость целеустремленная и хитрая особа. Такую искусную лгунью, как она, еще поискать надо. Ты не представляешь, как я удивился, когда она скинула свою маску на допросе. Думаешь, это Ребекка была зачинщицей и первой предложила убить старушку? Нет, это Магдалла разработала весь план. Стащила из кабинета барона несколько писем от его матери и нашла человека, который состряпал липовое завещание. Причем состряпал так искусно, что даже мои коллеги с трудом распознали фальшивку. Собственно, это она предложила Ребекке исподволь травить Эмилию. Никто бы не заподозрил дурного, если бы баронесса вдруг умерла. Возраст у нее был более чем преклонным, поэтому никакого расследования не стали бы проводить. К тому же сообщницы действовали очень осторожно, постепенно увеличивая дозу яда. Со стороны все выглядело так, будто баронесса страдает от затяжного неизлечимого недуга, который медленно сводит ее в могилу. Наверное, хороший целитель заподозрил бы неладное, но, как ты можешь догадаться, как раз стоящих специалистов к Эмилии не подпускали. Ребекка строго контролировала всех, кто так или иначе получал доступ к баронессе. Впрочем, мы еще проверим этих горе-целителей. Скорее всего, они получали деньги за то, чтобы не усердствовать при осмотрах.

— И долго это продолжалось? — спросила я, пораженная размахом затеянной аферы.

— Около года, — сказал Фарлей. — Магдалла и Ребекка нашли общий язык во время прошлого визита баронессы в имение. К тому моменту невеста Ричарда поняла, что тот на ней никогда не женится. Да и сама Эмилия уже начала задавать неудобные вопросы, удивленная тем, что помолвка откладывается и откладывается без видимых на то причин. При очередном разговоре баронесса в сердцах кинула, что уже жалеет о своем решении. Мол, было бы куда проще отдать все на благотворительность, чем ждать, когда же ее любимый внук все-таки остепенится. Тогда же, по всей видимости, в голове Магдаллы и зародилась идея о фальшивом завещании. Естественно, ни она, ни Ребекка не собирались забирать все состояние баронессы. Это было бы слишком подозрительно и вызвало бы множество вопросов. Нет, большая часть денег все так же шла гроштерскому сиротскому приюту. Члены семейства Эшрин и знакомые Эмилии подтвердили бы, что именно таким было желание баронессы. Но и Ребекке причиталась неплохая такая сумма, которая мгновенно сделала бы ее весьма состоятельной дамой. И опять-таки это вряд ли кого-нибудь удивило бы. Ведь Ребекка уже много лет была компаньонкой Эмилии, стала ей практически родной. Многие богатые люди не забывают в своих завещаниях любимых слуг. Ну а потом Магдалла получила бы причитающийся ей кусок наследства — и с чистой душой послала бы семейку Эшрин подальше.

— Невероятно! — Я покачала головой. — Никогда бы не подумала, что Магдалла способна на такое. Она так отважно кинулась на защиту Ричарда…

— Отважно кинулась? — насмешливо переспросил Фарлей. — И в чем же заключалась эта ее отвага? В том, что она призналась в убийстве барона Вертона, точно зная, что я ей не поверю? Агата, у Магдаллы было неоспоримое алиби. Она провела всю ночь вместе с матерью Ричарда. Аннабель была, конечно, пьяна, но не до такой степени, чтобы заснуть в беспамятстве. Более того, ее всю ночь тошнило, и Магдалле пришлось убирать за ней.

— Почему же Аннабель сразу не рассказала об этом? — удивилась я.

— Да кто знает. — Фарлей равнодушно пожал плечами. — Скорее всего, растерялась. Было стыдно прилюдно признаться, что она напилась до такого состояния. Но если бы я арестовал Магдаллу, то это обстоятельство быстро бы открылось. Таким образом, она убивала сразу двух вампиров одним осиновым колом, так сказать. Знала, что в действительности ничем не рискует, и пыталась произвести впечатление на Ричарда своим благородством.

Я в немой досаде покачала головой. Ну надо же! Я считала, будто неплохо разбираюсь в людях. По крайней мере, сумею отличить подлеца от честного человека. Но теперь выясняется, что зло умеет настолько искусно маскироваться!

— А что насчет ее беременности? — продолжила я расспросы, пользуясь неожиданной благосклонностью Фарлея, который был готов ответить на все мои вопросы. — Это тоже ложь?

— Нет, это как раз правда, — сказал тот. — Тут тебя чутье не обмануло. Магдалла действительно беременна и действительно от Альвина. Причем со слов последнего выходит, будто она его чуть ли не специально напоила и затащила в кровать, а потом устроила слезную истерику. Кстати, в этом случае я ему склонен верить. Полагаю, Магдалла таким нехитрым образом пыталась закрепиться в семье. Барон Вертон постоянно угрожал выгнать ее на улицу. Мол, Ричард в семью не возвращается, то бишь толка от нее никакого, только кормить лишний рот. А может быть, Магдалла надеялась, что Альвин возьмет ее в жены. Теперь разве разберешь? Сама она, конечно, утверждает, будто стала жертвой насилия. В любом случае ей даже повезло.

— Повезло? — скептически переспросила я. — В чем именно?

— В том, что суд обычно проявляет снисхождение к беременным, — спокойно объяснил Фарлей. — И это несомненный плюс в ситуации Магдаллы. Ведь помимо попытки отравления ее и Ребекку обвиняют в похищении Эмилии.

— Кстати, а зачем им это понадобилось? — вспомнила я еще один загадочный момент в череде неприятных событий, произошедших в имении Эшрин.

— Они запаниковали. — Фарлей внезапно словно невзначай накрыл мою ладонь своей. Легонько пожал пальцы и продолжил как ни в чем не бывало, и не подумав убрать свою руку: — Услышали, что Эмилия собирается пригласить поверенного и составить завещание со вполне определенным текстом. После этого фальшивку бы сразу разоблачили. К тому же бедная баронесса, которую так долго и усердно кормили ядом, могла в любой момент отправиться на небеса, просто не дав им времени исправить ситуацию. Вот они и решились на похищение. В спешке не сумели хорошенько продумать план, поэтому бросили несчастную старушку в сарае, понадеявшись, что позже придумают, как с ней поступить. Поскольку ты застала Ребекку за варкой новой порции яда, то, полагаю, они планировали насильно опоить баронессу смертельной дозой. Не захотели, стало быть, пачкать руки. О существовании поисковых чар они совершенно забыли, а может, и не знали. А так… По всей видимости, они планировали свалить это убийство на неизвестного злодея, расправившегося прежде с бароном Вертоном. — Сделал паузу и насмешливо полюбопытствовал: — Ну что, я удовлетворил твой интерес?

— А почему Эмилия оговорила себя? — затараторила я. — Почему взяла на себя вину в смерти сына? Что теперь будет с Ребеккой и Магдаллой? И, во имя всех богов, кто же убил барона Вертона?

— Эмилия оговорила себя потому, что Орландо — остолоп, — тяжело вздохнув, признался Фарлей. — Он пытался утешить плачущую старушку и не нашел ничего лучшего, как сказать, что убийца ее сына скоро будет пойман. Мол, все улики указывают на Ричарда. — Недовольно цокнул языком и добавил: — Еще один горе-сыщик на мою голову! Поторопился выдать собственные поспешные выводы за мои. Эмилия испугалась. Она очень любит Ричарда. Думаю, давно уже подозревала, по какой причине его помолвка все никак не закончится полноценной свадьбой. И отправилась спасать внука, рассудив, что ей все равно недолго осталось. Что будет с Ребеккой и Магдаллой? Суд решит. Думаю, первой теперь очень долго не видать свободы. А вот со второй все не так просто. Все-таки беременность…

И замолчал, уставившись на меня хитрым взглядом и сделав вид, будто ответил на все мои вопросы.

— Барон Вертон, — нахмурившись, напомнила я. — Кто его убил?

— Об этом, полагаю, тебе с радостью расскажет Ричард, — усмехнувшись, сказал Фарлей. — У него в последнее время изрядно прибавилось хлопот.

Интересно, что он хотел сказать этой фразой?

— Скоро сама все поймешь, — со слабой улыбкой заверил меня Фарлей, в последний раз потрепал меня по руке и встал. Произнес, снисходительно глядя на меня сверху вниз: — Кстати, Агата, я не забыл тот наш разговор и мое обещание вызнать все о твоем прошлом. Полагаю, в очень скором времени мы к нему вернемся.

Я мгновенно похолодела, осознав, на что он намекает.

— Да, и кстати, ты мне должна, — продолжил пугать меня Фарлей. — Помнишь наш разговор в карете, когда мы ждали Ричарда? Ну, перед поездкой в имение рода Эшрин?

— Мы тогда много о чем говорили, — осторожно заметила я, не совсем понимая, куда он клонит.

— Я тогда предложил тебе поучаствовать в забаве под названием «игра во взаимную откровенность», — напомнил Фарлей. Он все еще улыбался, но его глаза напоминали два куска голубого льда. — Я не успел задать тебе ответного вопроса. Что же, будет повод встретиться еще раз.

Я чуть было не застонала в полный голос. Ну почему он ко мне так привязался?

— Не скучай, — напоследок обронил дознаватель. — И до скорой встречи.

Я не удержалась и скорчила в ответ тоскливую физиономию, даже не попытавшись сделать вид, будто испытываю хоть некое подобие радости от его обещания.

Фарлей фыркнул, будто с трудом сдерживал затаенный смех. И вышел. Не успел закрыть за собой дверь, как в комнату ввалился очень красный и очень взъерошенный Ричард.

— Агата, ты очнулась! — восторженно взревел он. — Наконец-то! Пожалуйста, надень на нее трусы!

Я услышала хохот Фарлея из соседней комнаты. По всей видимости, он еще не отошел далеко и услышал столь оригинальную просьбу моего компаньона.

— Что? — испуганно переспросила я. — Что я должна сделать?

Уж не сошел ли Ричард с ума, узнав, какой подлой и хитрой на самом деле оказалась его невеста? Возможно, в глубине души он продолжал ее любить.

— Надень на эту проказницу трусы! — взмолился Ричард и затараторил, выплескивая свои жалобы: — Я не могу этого сделать! Она убегает от меня и не слушается. Только хохочет и снимает с себя всю одежду, что я на нее натягиваю.

Я изумленно захлопала ресницами. В моем воображении сразу же нарисовалась жуткая картина. Должно быть, Ричард вздумал залечить свои сердечные раны привычным образом и пригласил к себе домой какую-нибудь девицу не особенно тяжелого поведения. Как там зовут его знакомую из борделя? Оливия, что ли. А эта особа напилась и принялась буянить, бегая по квартире нагишом. И вот сейчас я должна каким-то образом отловить ее и привести в надлежащий вид…

— Папа! — в этот момент раздался звонкий детский голосок, и в комнату влетела чумазая светловолосая девочка лет шести-семи.

Кстати, из одежды на ней был лишь розовый бантик, который каким-то чудом висел на ее макушке.

— Ривия! — страдальчески простонал Ричард. — Прошу тебя, ну оденься! Ты позоришь меня!

Не обращая никакого внимания на его стенания, девочка бухнулась на кровать и уставилась на меня огромными синими глазами.

— А ты тетя Агата, правда? — простодушно спросила она. Тут же продолжила, не дожидаясь моего ответа: — А правда, что ты дракону хвост оторвать можешь и ему в глотку засунуть?

— Э-э… — протянула я и вопросительно посмотрела на Ричарда, который тут же усердно закивал головой. Кашлянула и с самым серьезным видом подтвердила: — Да, правда.

— А непослушным детям ты головы откусываешь, — радостно заявила девочка, после чего шустро переползла ко мне ближе и потребовала: — Кусай!

— Не буду, — хмуро сказала я. — У тебя шея грязная.

И в самом деле, выглядела странная девчонка так, будто пыталась пролезть через давным-давно не чищенный дымоход.

— Тогда я сейчас, подожди немного! — Девочку словно ветром с кровати сдуло. Только прошлепали по полу ее босые ступни, и она скрылась за дверью.

Должно быть, побежала мыть шею, поскольку сразу после этого из ванной раздался шум воды.

Я перевела вопросительный взгляд на смущенного Ричарда.

— Это Ривия, — повторил он.

— Я поняла, — прохладно сказала я. — Дочь Илии, насколько я помню. Но почему она называет тебя «папой»?

— Ну… — Ричард смущенно всплеснул руками. — Я не мог прямо так взять и заявить ей, мол, ты мне отныне чужая.

— А где ее мать? — поинтересовалась я, постаравшись, чтобы при этом мой голос прозвучал как можно спокойнее.

Неужели Илия теперь будет жить с Ричардом? Но почему? Он осознал, что все эти годы любил только ее? Или же в очередной раз решил поискать утешения в уже знакомых объятиях?

— Разве Фарлей тебе ничего не рассказал? — в свою очередь, удивился Ричард.

— Он мне много что рассказал. — Я пожала плечами. — Но вот об этом как-то забыл упомянуть.

Ричард покосился на дверь, за которую чуть раньше выскользнула Ривия. Прислушался к шуму воды, который все еще доносился из ванной, подошел вплотную к кровати и зашептал:

— Илию арестовали по обвинению в убийстве моего отца. Более того, она уже признала свою вину. Как оказалось, сразу после моего ухода он пожаловал к ней. Собственно, как я и предполагал, отец не сумел отказаться от искушения воспользоваться привычным способом давления на меня. Но в этот раз все пошло не так. Илия сказала ему, что я все знаю. И больше шантажировать меня ребенком не получится. Отец разозлился. Начал кричать, что в таком случае Илия ему больше не нужна. Мол, это она виновата, что у меня вообще возникла идея проверить, родная ли по крови мне Ривия. И он ее жестоко накажет за это. Отправит в какой-нибудь бордель, а дочь отберет, и она больше никогда ее не увидит. Илия испугалась. Очень сильно испугалась. — Помолчал немного и добавил с затаенной ненавистью: — Запугивать мой отец всегда умел. В общем, когда он отправился прочь, Илия последовала за ним. И перерезала глотку, подкравшись сзади.

— Вот как, — протянула я.

Говоря откровенно, мне было жаль Илию. Вот бы ее оправдали на предстоящем суде!

— Ее казнят? — спросила я, даже не пытаясь скрыть сочувствия в голосе.

Вряд ли Ричард разозлится на меня, если поймет, что я не особо переживаю из-за смерти его отца. Более того, он и сам не горюет по этому поводу.

— Нет, вряд ли. — Ричард мотнул головой. — Фарлей… В общем, он сделал так, чтобы Илии засчитали явку с повинной. Уж не знаю, о чем он там с ней беседовал, но Илия сама явилась в полицию и заявила о своей вине. Убедил он и ее соседей дать свидетельские показания о том, что мой отец постоянно угрожал ей и не давал спокойно жить. Ну и моя бабушка расщедрилась на хорошего верткого адвоката, когда узнала все обстоятельства дела. Так что, полагаю, через несколько лет Илия вернется к дочери.

В этот момент Ривия, плескавшаяся в ванной, вдруг громко загорланила какую-то детскую считалку, и Ричард внезапно расцвел радостной улыбкой, прислушиваясь к ее пению.

Я скептически пожевала губами, исподволь наблюдая за ним. По всей видимости, не стоит задавать вопроса, почему он решил оставить девочку себе. Просто не сумел отправить ее в сиротский приют. Как не сумел сказать, что является ей, по сути, совершенно чужим человеком.

— Воспитание ребенка — это очень тяжело, — вместо этого сказала я. — Ты уверен, что справишься?

— А разве у меня есть другой вариант? — вопросом на вопрос ответил Ричард. Негромко добавил, как будто надеялся, что я не расслышу уточнения: — К тому же Оливия обещала помочь.

Оливия?

Я мгновенно напряглась. Он говорит о той девице, с которой был в ночь убийства отца? О той, у которой считается постоянным клиентом?

«Агата, неужели ты ревнуешь?» — шутливо изумился внутренний голос, насмешливыми интонациями удивительно напоминающий тон Фарлея.

— Если бы не Оливия, то не представляю, как бы я справлялся с Ривией, — вздохнув, признался мне Ричард. — Она меня просто спасла! Ты безмятежно спала, Фарлей не отходил от твоей кровати, а я оказался один на один с настоящим демоненком! Никогда и никому я не был настолько обязан, как Оливии!

Больше всего на свете я хотела сейчас как следует треснуть Ричарда по его глупой и ничего не понимающей голове. По всей видимости, мои эмоции слишком явственно отразились на лице, потому что Ричард вдруг осекся и заботливо поинтересовался:

— Агата, что с тобой? Ты так побледнела. Плечо болит? Вроде бы Спайк обещал, что и шрама не останется. Мол, повязка — это просто своего рода гарантия. Чтобы ты рукой лишний раз не пользовалась, пока рана окончательно не затянется.

— Со мной все в порядке, — прошипела я сквозь зубы.

Ричард нахмурился и покачал головой, вряд ли поверив мне. Открыл было рот, намереваясь продолжить расспросы, но в этот момент раздался мелодичный перезвон входящих чар.

— О, Оливия пришла! — искренне обрадовался он. — Вовремя! А то Ривия, сдается, настоящий заплыв в ванной решила устроить. Только Оливия способна справиться с этой несносной девчонкой.

И поспешил прочь.

Стоит признать, выскочил из комнаты он весьма кстати, иначе, боюсь, я бы все-таки не устояла перед искушением врезать по нему если не чарами, то подушкой точно.

Я сжала кулаки, прислушиваясь к тому, что творилось сейчас за пределами комнаты. Вот скрипнула дверь. Почти сразу после этого смолк шум воды. Раздался невнятный гул беседы. Восторженный визг Ривии. Опять какие-то разговоры.

Я изо всех сил напрягла слух, пытаясь разобрать хоть слово. Но, как назло, все стихло.

А затем дверь, ведущая из спальни в гостиную, медленно распахнулась. И в комнату вплыл необъятный бюст, почти вываливающийся из неприлично глубокого декольте.

Я приоткрыла от изумления рот, широко распахнув глаза и уставившись на гостью. И было чему удивляться!

Оливия весила, наверное, как пять меня. Ее грудь была поистине огромной и словно сама собой плыла в воздухе перед хозяйкой. Но не менее впечатляюще выглядел зад, туго обтянутый красным шелком платья. Распущенные иссиня-черные волосы. Густо подведенные глаза. Щедро намазанные кармином пухлые губы.

— Агата, милочка моя, — пророкотал голос женщины, которой на вид было никак не меньше сорока. — Ты уже пришла в себя? Отлично!

Оливия села рядом со мной, и кровать жалобно заскрипела от ее веса.

— Я так счастлива познакомиться с тобой! — Оливия без спроса перехватила обе мои руки и сжала их с такой силой, что я едва не застонала. — Ричард мне все уши прожужжал про тебя!

Даже так? Право слово, не понимаю, то ли радоваться этому обстоятельству, то ли огорчаться.

— Кстати, сахарок мой. — Оливия посмотрела на Ричарда, и я чуть не прыснула от нервного смеха, осознав, что она так ласково называет его. — Что там за полицейский соглядатай около твоего дома ошивается? Рыжий, конопатый. Так старается сделать вид, будто просто прогуливается, что даже смешно.

Я вздрогнула от ужаса, поскольку Оливия описала внешность Орландо, помощника Фарлея. Получается, последний приставил к квартире Ричарда охрану, опасаясь, что в противном случае я все-таки сбегу, воспользовавшись удобной возможностью.

Должно быть, Ричард подумал о том же, потому что вскинул брови и внимательно посмотрел на меня.

— Ну и день сегодня суматошный! — продолжила жаловаться Оливия, не давая Ричарду ни малейшей возможности вставить хоть словечко в ее монолог. — С трудом вырвалась к тебе, мой сладенький. Представляешь, вчера вечером к нам какой-то хлыщ заявился. Деньгами сорил направо и налево. Заставил всех девочек в шеренгу выставить и выбирал часа два. А еще — нет, вы представляете?! — просил называть его Артурчиком. Фу!

И Оливия выразительно передернула плечами, от чего ее впечатляющий бюст затрясся так, что едва не вывалился из платья.

Артурчик?!

Мы с Ричардом переглянулись. Очень знакомое имя. Уж не секретарь ли Аверила Мартениуса решил шикануть на украденные у своего хозяина деньги?

— Он еще у вас? — отрывисто спросил Ричард.

— А как же. — Оливия с готовностью кивнула. — Всю ночь кувыркался с девочками. Спит еще, поди, горемыка.

— Побудь пока с Агатой и присмотри за Ривией, — приказал Ричард. После чего ринулся прочь.

Спустя мгновение до нас донесся звук захлопнувшейся входной двери.

— Ишь, как помчался, голубчик! — восхитилась Оливия. Затем посмотрела на меня и совершенно ровным тоном предупредила: — Учти, милочка, узнаю, что ты шуры-муры за его спиной задумала с кем-нибудь крутить — все космы повыдираю и зубы пересчитаю.

Я чуть не подавилась от этой угрозы. Недоверчиво уставилась на Оливию, сперва решив, будто ослышалась.

— И не глазей на меня с таким недоумением. — Оливия недовольно цокнула языком. — Ричард мне как сын. Знаешь, поди, как ему с родителями не повезло. Да и вообще жизнь сурово с ним обошлась. Одна история с его невестой чего стоит. Ух, попалась бы мне эта Магдалла!

И Оливия мечтательно прищурилась и весьма недвусмысленно стукнула кулаком в раскрытую ладонь другой руки.

— Ты себе не представляешь, чего мне стоило его из депрессии вытащить, — продолжила она через пару секунд. — Мне да его черепушке. Кстати, а где этот вредный Йорк? Давно с ним не беседовала. Соскучилась даже.

— Здесь я, — неожиданно раздалось из-под кровати.

— Ага! — Оливия с потрясающей для ее комплекции шустростью нырнула под кровать. Мгновение — и череп с горящими в глубине зелеными огоньками был водружен на постель.

— Йорк! — взвизгнула Ривия, которая как раз зашла в спальню.

Я напряглась, ожидая, что девочка сейчас зальется горючими слезами, испугавшись вида черепа. Но Ривия, которая все-таки натянула на себя легкое платьице, взвизгнула еще раз, да так, что у меня в ушах препротивно зазвенело. И кинулась к черепу. Подхватила его на руки и закружила по комнате в танце.

— Ой, прекрати! — Йорк самым натуральным образом захныкал. — Немедленно прекрати, вредная девчонка! Меня сейчас тошнить начнет!

Я не выдержала и захихикала. Череп, которого укачало… Одно радует: содержимое желудка у него не может попроситься наружу за неимением оного.

Впрочем, почти сразу я перестала улыбаться, захваченная новой мыслью.

— А что ты делал под моей кроватью? — сурово вопросила я.

— Уж не подумай, что сам пришел, — огрызнулся Йорк. — Ног-то у меня нету. Меня Ричард сюда положил.

Ривия между тем остановилась и принялась наглаживать череп. Судя по всему, ему это понравилось, потому что зеленые огоньки в глубине глазниц приобрели насыщенный изумрудный оттенок, и Йорк чуть ли не замурлыкал от удовольствия.

— Затылок еще почеши, — хрипло попросил он.

Ривия исполнила его просьбу, и череп глухо заурчал, словно объевшийся сметаной голодный дворовый кот.

— Зачем? — не отставала я. — Зачем Ричард засунул тебя под мою кровать?

— Хотел узнать, о чем с тобой дознаватель беседовать будет, — честно признался череп, явно не видя в этом ничего предосудительного.

Я онемела от возмущения. Ричард вздумал шпионить за мной?

— Так, — сурово сказала Оливия.

Подошла к Ривии и отняла у нее череп. Девочка немедленно скуксилась, собираясь разреветься, но Оливия с ловкостью фокусника выудила из своего декольте леденец, и Ривия тут же жадно вцепилась в него, забыв о Йорке.

— Вот именно об этом я и говорю, — продолжила Оливия. Подошла к кровати и положила череп рядом с моей перебинтованной рукой. — Милочка, не вздумай морочить голову Ричарду! И плевать мне на то, что ты якобы боевой маг. Поверь, я сумею как следует накостылять тебе.

— Ничего не понимаю! — возмущенно заявила я. — О чем вы вообще говорите? Ричард — мой компаньон. Мы с ним друзья. И вообще, с его стороны очень некрасиво подслушивать мои разговоры…

— Она ничего не понимает, — перебил меня Йорк, обращаясь к Оливии. — Дуб дубом во всем, что касается отношений. До смешного доходит. Да, кстати, и она влюблена в Ричарда по уши.

— Правда? — удивилась та. — А почему тогда ему голову морочила все эти годы?

— Так, прекратите оба! — На мои глаза навернулись злые слезы досады, поскольку череп только что выдал мой самый главный секрет. — Ни в кого я не влюблена! И вообще, Ричард — мой друг!

— Полагаю, теперь тебе с ним дружить будет еще приятнее, — с какой-то странной обвиняющей интонацией произнесла Оливия. — Ведь теперь Ричард — более чем обеспеченный человек. Небось спишь и видишь, как бы к нему в постель прыгнуть. А сама дознавателю глазки при этом строишь. Я-то видела, как он около твоей постели хлопотал, пока ты бока отлеживала. Знай: если ты Ричарду сердце разобьешь, то я в ответ разобью тебе морду лица!

— Да в чем вы меня подозреваете? — Я устала лежать и выслушивать потоки необоснованных обвинений. Поэтому решительно откинула прочь одеяло, благо лежала не нагишом, а в одной из рубашек Ричарда, которую тот, по всей видимости, в очередной раз одолжил мне, пока я была без сознания.

Интересно, а кто меня переодевал? Ричард или Фарлей? И от этой мысли я невольно покраснела.

— Да не боись, это я тебя ворочала, пока ты в отключке была, — успокоила меня Оливия, без особых проблем угадав причину моего внезапного смущения. Усмехнулась, добавив: — Белобрысый ищейка, правда, все рвался мне помочь. Ух, как они поцапались с Ричардом. Я всерьез думала, что до мордобития дело дойдет. — И тут же без всякого предупреждения резко изменила тему: — Потому и говорю: не смей глазки этому блондинчику строить! Особенно при Ричарде!

— Даже не думала, — обиженно фыркнула я и осторожно поднялась на ноги.

Повертела головой из стороны в сторону, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Так, вроде бы в обморок я падать не собираюсь. И это уже радует. Небольшая слабость ощущается, правда, но это и неудивительно после двух суток сна.

— А почему вы сказали, что Ричард сейчас обеспеченный человек? — поинтересовалась я, неторопливо пройдясь по комнате и мимоходом заметив, как на мое место поторопилась бухнуться Ривия, которая опять вцепилась в череп мертвой хваткой.

Судя по тому, каким раздраженным изумрудным огнем полыхнули глазницы несчастного Йорка, он не пришел от этого в восторг. Но череп лишь недовольно фыркнул.

— А ты разве не знаешь? — удивилась Оливия.

— Смею напомнить, что я очнулась полчаса как, — огрызнулась я. — А до этого два дня лежала бревно бревном. — Запнулась и хмуро добавила: — И вообще, жрать хочу!

Мой живот в этот же момент издал громкое голодное бурчание, подтвердив тем самым мои слова.

— Ладно уж, покормлю тебя, — милостиво предложила Оливия. — И впрямь, тоща ты больно, настоящий ходячий скелет. Идем на кухню. Заодно и поведаю, какая ты удачливая девица.

Я — удачливая девица? Не сказала бы. По-моему, в моей жизни происходят одни несчастья в последнее время.

Но я не стала спорить, а поспешила за Оливией. Самой интересно, с чего вдруг она решила, будто мне в чем-то повезло.

* * *

Спустя несколько минут я уже сидела перед полной тарелкой обжигающе горячей каши с мясом и торопливо насыщалась.

— В общем, баронесса Эмилия была так впечатлена твоей отвагой и мужеством, что отписала тебе треть своего состояния, — завершила Оливия свой рассказ. — Еще треть получил гроштерский сиротский приют. Остаток денег и дом — Ричард.

— Эмилия еще сто раз может переменить свое решение, — с сомнением ответила я и зачерпнула полную ложку каши. Неприлично прошамкала с полным ртом: — Насколько я помню, завещание возможно переписать в любой момент.

— Завещание, но не дарственную, — возразила Оливия. — А бабулька составила именно дарственную. Сказала, что, мол, деньги принесли ей одни несчастья. Уж очень ее подкосило известие о предательстве этих крыс Ребекки и Магдаллы. Кстати, сама она вроде как удалилась в какой-то монастырь. Намерена остаток жизни провести в молитвах.

Некоторое время я ела молча, почти не чувствуя вкуса пищи. Мои челюсти работали машинально, пока я пыталась осмыслить полученную информацию.

То бишь получается, что я теперь — богатая особа? Хм-м…

— Ну хоть адвокату будет чем заплатить, — наконец с затаенной надеждой выдохнула я.

— Адвокату? — переспросила Оливия. — Ты это о чем, деточка?

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Наверное, у Оливии был дар расположить к себе человека. Недаром ведь и Ричард в свое время доверился ей. Или же, что вероятнее всего, я просто устала хранить свою постыдную тайну. Но неожиданно слова полились из меня нескончаемым потоком.

Я говорила и говорила, перескакивая с одного на другое, а слезы капали в забытую кашу.

Оливия слушала меня внимательно, ни разу не перебив. А я не смотрела на нее, уставившись в стол. Мой голос звучал словно издалека, как будто это не я рассказывала сейчас невеселую историю своей жизни.

— Вот урод! — лишь однажды вырвалось у Оливии, когда я упомянула Ульриха и те жуткие ночи, проведенные рядом с ним.

Я чуть слышно всхлипнула и затараторила еще быстрее, глотая слова. О ноже, спрятанном под подушку. О том, как я раз за разом ожесточенно полосовала тьму, окутавшую меня. О бегстве в столицу. О моей благодетельнице. И о страшном разговоре с Фарлеем и его обещании все вызнать.

Наконец, я замолчала. Задумчиво провела ложкой по уже остывшей каше и так резко отодвинула тарелку, что чуть не перевернула ее. Есть больше не хотелось.

— Значит, вот оно как, — медленно протянула Оливия.

Я искоса глянула на нее. Женщина сидела напротив меня, поставив локти на стол, и пальцами массировала себе виски, словно страдала от невыносимой головной боли.

— Ричард знает? — спросила она и тут же ответила за меня: — Конечно же, нет. Дурочка, почему ему не рассказала? Он бы придумал, как поступить.

— Боялась, — негромко призналась я. — Кому нужна настолько проблемная помощница?

— Глупышка! — Оливия аж затрясла своим бюстом от негодования. — Плохо ты знаешь Ричарда и его отношение к тебе. Поверь, он бы из кожи вон выпрыгнул, но придумал бы что-нибудь.

Я лишь уныло вздохнула и еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись в столешницу. Смысл сейчас рассуждать о том, как надо было поступить? Право слово, я приложила столько усилий, чтобы следы истинной Агаты, по фамилии Кейстон, навсегда потерялись на просторах Лейтона! Поэтому даже в самом страшном сне не могла предположить, что рано или поздно мое прошлое так внезапно напомнит о себе.

— Так, ладно, не время слезы лить. — Оливия встала и принялась тяжелыми шагами мерить крохотную кухоньку. — Надо пораскинуть мозгами… Эта ищейка точно теперь от тебя не отстанет. То-то так суетился вокруг. Я, грешным делом, подумала, что он на тебя запал. Ан нет, видимо, опасался, что ты раньше времени прочухаешься да сбежишь. Недаром он так пытался тебя к себе домой отправить. Мол, сам прекрасно справится. Пока Ричард не рявкнул, что так дела не делаются.

Фарлей хотел забрать меня к себе?

Я изумленно хмыкнула от этого известия. Интересно, зачем ему это понадобилось? Вряд ли Оливия права насчет его опасений о моем возможном побеге. В таком случае куда логичнее было сразу отправить меня в тюремную больницу. Тогда зачем Фарлей так рвался за мной ухаживать?

«Наверное, планировал использовать какие-нибудь чары, — предположил внутренний голос. — Ты была без сознания, поэтому не смогла бы дать ему отпор. Простейшие чары откровенности — и ты с радостью выложила бы ему всю историю своей жизни, при этом не приходя в себя».

Это предположение было более чем логичным. И я кивнула, согласившись со своими же выводами.

— Деньги и у тебя, и у Ричарда есть, — продолжала тем временем бубнить себе под нос Оливия. — То бишь выправить тебе новые документы труда не составит.

— Лично у меня сейчас и гроша медного в кармане нет, — буркнула я и выразительно похлопала себя по бокам.

Ой, кстати, и платья-то у меня нет! Я ведь сижу в рубашке Ричарда. Не могу я бежать в таком виде!

— Да, про одежду тоже надо подумать, — согласилась Оливия, без особых проблем угадав мои мысли. — Хм-м…

Она остановилась прямо по центру кухни и принялась задумчиво постукивать указательным пальцем по губам, не обращая внимания на то, что тем самым некрасиво размазывает кармин.

— Первым делом надо тебя вытащить отсюда, — принялась она рассуждать вслух. — Переждешь пару дней в борделе, где я работаю.

— Спасибо, как-то не хочется, — вежливо уведомила я, внутренне содрогнувшись от такой перспективы.

Уж лучше в тюрьму, чем терпеть приставания пьяных мужланов! Боюсь, тогда мой так называемый послужной список пополнится еще одним убийством.

— Да не бойся, хозяйка у меня — понимающая тетка! — Оливия заливисто расхохоталась, когда поняла, что я не в восторге от ее предложения. — А когда узнает, какого урода ты порешила, то сама помощь предложит. Пересидишь бурю в дальней комнате, куда никто никогда не заглядывает, — и всех проблем. Если даже попадешься кому из клиентов на глаза — не велика беда. Фигурка у тебя, уж прости за откровенность, плосковатая, волосы покороче обкорнать — и на тебя даже не посмотрит никто. Решат, что ты — обычный мальчишка на побегушках. А там видно будет, что дальше делать. Ричард — человек честный. Найдет способ каким-либо образом получить причитающуюся тебе часть состояния Эмилии наличными и передать тебе. Или не доверяешь ему?

Я неопределенно пожала плечами. Говоря откровенно, я еще не совсем осознала тот факт, что мое материальное положение вдруг так резко изменилось. Я не видела эти деньги, не держала их в руках, не читала дарственной. Поэтому не могла поверить, что Эмилия в самом деле облагодетельствовала меня.

— А как же вытащить тебя отсюда? — Оливия опять принялась расхаживать по кухне, сложив за спиной руки. — За квартирой одна из ищеек следит. Я эту породу по запаху чую. Рыжий, конопатый, но глазастый. Хм-м…

Она резко остановилась и вперилась невидящим взглядом в окно.

Я тоже с любопытством посмотрела в ту сторону. Уж не собирается ли она посоветовать мне покинуть квартиру Ричарда именно таким образом? Но он живет на четвертом этаже, а я не умею летать. К тому же это никоим образом не решает моей проблемы с одеждой. Как-то не хочется бежать по улицам Гроштера в одной рубашке, едва-едва прикрывающей мне пятую точку, на которую я постоянно нахожу приключения.

— Сиди тут, — отрывисто приказала Оливия, так же резко очнувшись от своего ступора. — Поиграй пока с Ривией. Девчонка капризная и избалованная, но добрая. Только, во имя всех богов, не ляпни, что ее мать арестована и ждет суда! Это будет слишком большим для нее потрясением. Ричард сказал ей, что Илии пришлось уехать на время в другой город. Якобы решает вопросы со своими старенькими родителями, которым понадобились уход и забота.

Я кисло поморщилась. Не люблю и не умею лгать. Но, пожалуй, Оливия права. Принцип, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь, вряд ли справедлив применительно к маленькому ребенку.

— И не позволяй Йорку рассказывать ей всякие пошлости, — дала последнее указание Оливия.

После чего круто развернулась на каблуках, да так, что подол платья бесстыже взметнулся вверх, обнажив крепкие белые бедра, и поторопилась покинуть квартиру Ричарда.

Я посмотрела на тарелку с недоеденной кашей. Тяжело вздохнула и встала.

Ну-с, посмотрим, как там Йорк развлекает Ривию. Что-то не нравится мне то, как они притихли.

Когда я вернулась в спальню, то с немалым удивлением лицезрела поистине пасторальную картину. Ривия удобно устроилась на разобранной постели. Она лежала на спине, подложив под голову несколько подушек, и держала на груди перед собой череп. Глазницы Йорка при этом загадочно поблескивали зелеными искрами.

В комнате стояла тишина. Ни Ривия, ни Йорк ничего не говорили, но почему-то я не сомневалась, что они активно общаются друг с другом, правда, мысленно.

И мне это не понравилось. Очень сильно не понравилось. Мало ли как череп с неизвестными магическими способностями может воздействовать на неокрепшую детскую психику.

— А, ты пришла. — Свечение в глубине глазниц Йорка стало более интенсивным. — Наконец-то! Я уже устал развлекать эту девчонку поговорками.

Я посмотрела на Ривию, которая несколько раз медленно моргнула, словно приходя в себя. Йорк рассказывал ей поговорки? Очень интересно, и какие же?

— Тетя Агата, а что такое… — Ривия запнулась и наморщила лоб, пытаясь припомнить. Затем медленно, чуть ли не по слогам, проговорила: — Что такое… э-э… нетрадиционные методы врачевания сколиоза путем отправления традиционных религиозных обрядов?

Я аж икнула от неожиданности. Что?

— Мы так играли, — признался Йорк. — Я пересказывал известную поговорку, используя научные термины. А она должна была отгадать, как она звучит в оригинале. — Помолчал немного и с досадой добавил: — Глупая девчонка! Даже самую простую не сумела определить.

Я смущенно переступила с ноги на ногу. Как-то не очень хочется признаваться, что я тоже понятия не имею, о чем идет речь.

— Пф-ф! — Йорк презрительно фыркнул, видимо, опять без спроса заглянув в мои мысли. — Это же «горбатого могила исправит»!

— Понятно, — пробурчала я.

— Давай еще, — потребовала Ривия. — Тетя Агата умная. Так папа говорил. Она все твои поговорки как орешки расщелкает.

— Пожалуй, не стоит, — твердо возразила я. — Тетя Агата сейчас не в настроении. У меня… голова болит.

Да, я солгала. И мне было ничуть не стыдно от этого. Как-то не пылала я желанием разгадывать мудреные высказывания противной черепушки.

— Что и требовало доказать, — с сарказмом отозвался Йорк. — Тут я вижу яркий пример закономерности соотношения длины ороговевшего эпидермиса с количеством серого вещества в черепной коробке.

Честно говоря, даже под угрозой казни я не сумела бы сейчас воспроизвести длинную и мудреную фразу Йорка. Интересно, он меня похвалил или поругал? Сдается, что последнее.

— А я это знаю! — довольно воскликнула Ривия. — Ты вчера мне ее загадывал. Я запомнила. Волос долог, да ум короток!

— Абсолютно верно, — похвалил девочку Йорк. — Ты делаешь успехи. Глядишь, мне все-таки удастся воспитать из тебя достойного члена общества. Не то что из некоторых…

Я обиженно насупилась, угадав в его последней фразе намек на меня. Вот ведь хам! Эх, стоит попросить Ричарда вернуть череп туда, где ему самое место: в музей колдовской истории. Пусть лежит там в пыльной витрине и думает о своем отвратительном поведении.

— Ладно, а теперь расскажи мне сказку! — потребовала Ривия. Подтянула к себе колени и удобно расположила на них череп. — Ту самую, вчерашнюю. Про принца и спящую красавицу.

Я немного расслабилась. Хорошая сказка. Мне самой она в детстве нравилась. Особенно когда меня забрала к себе тетка матери и я познакомилась с Ульрихом. Так хотелось однажды заснуть крепким-крепким сном, а проснуться уже от поцелуя прекрасного юноши, который увезет меня далеко-далеко в волшебную страну, где нет печалей и горестей.

— Давай лучше потом как-нибудь, — неожиданно воспротивился Йорк.

Причем в его голосе при этом прозвучали явственные виноватые нотки.

— Нет, хочу сейчас! — заупрямилась Ривия. — Ты обещал объяснить мне, почему принц сказал красавице — а с поцелуями я подожду. И залез на нее. Что это значит?

Я хрюкнула от возмущения. Вот ведь вредная черепушка! Значит, вот какие сказки он рассказывает маленькой девочке.

— Ричарду нажалуюсь, — злым свистящим шепотом предупредила я.

— Ну и жалуйся! — огрызнулся череп. — Я в няньки не нанимался. Как умею, так сказки и рассказываю.

И шумно фыркнул, словно оскорбленный в лучших чувствах.

Я пожала плечами, не чувствуя за собой особой вины. Подумаешь, обиделся он. Думать надо, что и как детям рассказывать!

— Тетя Агата, а как я на свет появилась? — вдруг раздался звонкий голосок Ривии.

Она отложила череп в сторону и внимательно смотрела на меня.

— Э-э-э… — мученически протянула я. — У папы спроси. Он лучше объяснит.

— Но я уже спрашивала! — негодующе воскликнула девочка. — А он сказал, что тетя Агата мне все объяснит, как только проснется.

Ну Ричард, ну удружил!

И я невольно сжала кулаки, с немалым наслаждением представив, что бы высказала ему, окажись он сейчас рядом.

— Я даже у Йорка спрашивала, — продолжила тем временем Ривия.

Я напряженно замерла, ожидая, что последует дальше. А вот это мне уже не нравится. Кто знает, до каких пошлостей череп мог в своих объяснениях дойти.

— Не стоит меня демонизировать, — буркнул Йорк. — Я не извращенец какой-нибудь, чтобы ребенку объяснять все в подробностях.

— Йорк сказал, что я жила у мамы в животике, а потом — хоп! — и родилась, — подтвердила его слова Ривия. — Но я никак понять не могу, как я в этот животик залезла. А как вылезла? Я видела живот у мамы. Он у нее ровный и гладкий без всяких шрамов.

Я мученически возвела глаза к потолку. О, пожалуй, я слишком погорячилась, когда обрадовалась, что не очнулась в тюремной больнице. По крайней мере, там было бы тихо. А главное: мне не надо было бы объяснять маленькой девочке настолько интимные моменты взрослой жизни.

— Пожалуй, и я начинаю жалеть, что Ричард в свое время выкрал меня из музея, — согласно поддакнул Йорк. — В последние дни я все чаще с тоской вспоминаю то благословенное время тишины и умиротворения. — Помолчал немного и добавил с ностальгией: — Зал, в котором меня выставляли, был самым дальним и темным. И зачастую студенческие парочки, которым негде было больше уединиться, занимались там быстрой поспешной любовью. Эх, как славно было любоваться на них!

— Занимались любовью? — тут же с любопытством подхватила Ривия. — А что это значит?

Я издала приглушенный рык ярости. О небо, я общаюсь с Ривией меньше часа, а уже готова выпрыгнуть из окна. По-моему, всем няням и воспитательницам необходимо ставить при жизни памятник!

— Тетя Агата, ну что это значит? — заныла Ривия, устав ждать ответа. — Пожалуйста, скажите!

— Заниматься любовью — это значит… э-э… — заблеяла я, пытаясь найти приемлемое для ребенка объяснение. — Это значит целовать друг друга, обнимать, говорить всякие ласковые слова. В общем, всеми способами показывать, что ты любишь этого человека и хочешь с ним быть.

Хвала богам, Ривия не стала развивать эту тему, видимо, поверив мне.

Стоит ли говорить, что оставшееся до прихода Оливии время тянулось для меня целую вечность. За этот неполный час я наговорилась на две жизни вперед. Вспомнила все сказки, которые знала, позволила Ривии соорудить из моих коротких волос смешную прическу, а напоследок мы сообща обрядили Йорка в кружевной чепчик и принялись по очереди нянчить.

Череп, к слову, не протестовал. Лишь изредка издавал протяжные горькие звуки, тем самым показывая свое отношение к происходящему безобразию.

Когда входная дверь хлопнула, я с такой скоростью рванула в прихожую, что чуть не врезалась лбом в косяк.

— Развлекаешься? — с понятливой улыбкой спросила меня Оливия, которая на сей раз явилась с увесистой сумкой.

— Сегодня я поняла, что никогда и ни за что не стану матерью, — глухо пообещала я.

— Да не услышат боги твои дурные слова! — Оливия рассерженно всплеснула руками и суеверно поплевала за оба плеча. — Дурочка, придет еще твой срок. Поверь, можно не любить чужих детей, но души не чаять в своих.

Я предпочла промолчать. Пожалуй, не стоит вступать в пустой спор, все равно каждый останется при своем мнении.

— Ладно, займемся делом, — продолжила Оливия. Прошествовала в гостиную и вытряхнула на диван содержимое своей сумки.

На шум выглянула Ривия, которая таскала под мышкой Йорка в чепчике. При виде принесенного она радостно взвизгнула и ринулась вперед, едва не уронив несчастный череп на пол.

— Осторожнее! — страдальчески протянул он. — Так ведь и шишку набить недолго.

Я кашлянула, пытаясь скрыть смешок. Шишку? Ну, наверное, Йорк прав. Он ведь череп. А где еще вскакивать шишкам, как не на голове.

Ривия вняла предупреждениям своей своеобразной няньки и положила его на стол, после чего с восторженным писком зарылась в разноцветные тряпки, грудой вывалившиеся на диван.

Я тоже подошла ближе и задумчиво потерла подбородок, скептически глядя на все это добро. Интересно, в кого Оливия вздумала меня нарядить? Неужели в клоуна?

— Счас сделаю из тебя красавицу из красавиц, — пообещала мне женщина. — Ищейка ведь кого высматривать будет? Плоскогрудую девицу с короткими волосами и хмурым выражением лица. На пышную красотку он и не взглянет. Только не забудь переодеться сразу, как придешь в бордель. Ну да Аглая сама сообразит, когда ты ей расскажешь, зачем пожаловала. Иначе от клиентов отбоя не будет.

Аглая? Ах да, наверное, так зовут хозяйку борделя, где работает моя новая знакомая.

Тем временем Оливия наугад вытянула из груды нарядов нечто, более напоминающее узкий чулок из алого шелка.

— Примерь! — приказала она.

И работа закипела. Уже спустя несколько минут я стояла перед зеркалом и не могла поверить тому, как кардинально изменилась моя фигура посредством простейших ухищрений.

Отсутствие груди Оливия компенсировала огромным лифчиком, который до предела набила носовыми платками и носками Ричарда. На заднее место, которое у меня тоже не отличалось пышностью, прикрепила какое-то загадочное приспособление, более напоминающее подушку на ремнях.

В общем, теперь я была не в силах узнать собственное отражение. На меня смотрела эдакая роковая дама с крутым изгибом бедер, тонкой талией и манящей ложбинкой, выглядывающей из декольте. Кстати, роста во мне тоже изрядно прибавилось — Оливия притащила с собой и туфли на просто-таки невероятно высоком каблуке.

— Я себе ноги сломаю! — ужаснулась я, когда она потребовала от меня надеть сии воистину пыточные колодки.

— Не сломаешь, — отмахнулась Оливия от моего возражения. — Помни, настоящая женщина должна ходить медленно. Очень медленно. А еще лучше, чтобы при этом ее вел под руку мужчина. Чем беспомощнее ты будешь выглядеть рядом с кавалером, тем лучше. Это в мужской природе: чувствовать себя опорой для женщины.

— А если мне придется бежать? — не унималась я.

— Скинешь туфли — и всего делов. — Оливия пожала плечами. — И потом, милочка моя, ты и впрямь веришь, будто сумеешь убежать от полицейской погони?

Я пригорюнилась, осознав ее правоту. Нет, если мой маскарад будет раскрыт, то у меня вряд ли получится спастись.

— А теперь займемся твоим макияжем! — провозгласила Оливия и отобрала свою косметичку у Ривии, которая как раз закончила разукрашивать стоически молчавшего Йорка во все цвета радуги.

Когда я в очередной раз посмотрела в зеркало, то чуть не заорала в полный голос от испуга. Потому что не узнала себя.

Оливия выбелила мне лицо. Темными тенями подчеркнула глаза. Нанесла на скулы румянец, от чего они хищно вытянулись. Ярко-алая помада довершала образ поистине роковой девицы. На волосах у меня красовалась какая-то сложная конструкция из множества шиньонов, из-за чего моя короткая шевелюра приобрела вид роскошной гривы.

— Ну как? — довольно проговорила Оливия, отступив от меня на шаг.

Вместо ответа я промычала что-то невразумительное. Н-да, пожалуй, теперь в борделе меня примут с распростертыми объятиями.

— А теперь иди! — Оливия ощутимо подтолкнула меня в спину, да так, что я опасно клюнула носом, лишь в последний момент удержавшись на своих ходулях. — И помни, мой бордель называется «Постельные утехи». Хозяйка — Аглая. Скажешь ей, что я прислала. И расскажешь, за что тебя упечь собираются.

Я кивнула, показывая, что все поняла. Перед самой дверью набрала полную грудь воздуха, словно собиралась нырнуть в ледяную воду. И вышла прочь.

* * *

Орландо я увидела сразу. Он скучал в холле дома, изредка с ленцой перебрасываясь парой фраз с пожилым консьержем.

Внутри меня все мелко затряслось от страха, когда рыжий полицейский поднял глаза и посмотрел на меня. Неужели сейчас он узнает меня и арестует?

В следующее мгновение Орландо сложил губы трубочкой и присвистнул.

— Ого! — восхищенно воскликнул он. — Красотка, ты откуда такая?

Я ничего не сказала. Лишь поторопилась миновать холл, при этом стараясь не поскользнуться и не споткнуться. Вот будет потеха, если я растянусь у всех на виду!

Орландо не сделал ни малейшей попытки остановить меня, хотя я чувствовала его взгляд на своей спине все то время, пока шла к дверям. Я позволила себе небольшой вздох облегчения лишь после того, как оказалась на улице. Так, самая важная и опасная часть пути позади. Теперь прямиком в бордель.

Стоило мне сделать всего несколько шагов по тротуару, как рядом со мной по мостовой застучали колеса конного экипажа.

Я напряглась, осознав, что извозчик специально придерживает лошадь, заставляя ее идти рядом со мной. Это еще что такое? Или впечатлялся моим внушительным фальшивым задом и не менее фальшивой выдающейся грудью?

— Подвезти, красотка? — спросил извозчик.

Его голос показался мне смутно знакомым. Я посмотрела на него и остолбенела от неожиданности, забыв сделать очередной шаг и так и застыв с поднятой ногой.

Потому что извозчиком оказался тот самый мужичок, который в свое время отвозил меня с Ричардом и Фарлеем в имение рода Эшрин. Даже кафтан на нем, по ходу, был тот же самый.

Извозчик тут же натянул поводья, и карета остановилась рядом со мной. Дверца приоткрылась, и оттуда выглянул донельзя довольный Фарлей.

— Садись, Агата, — приказал он.

Я попятилась, не торопясь выполнять его распоряжение. Быть может, скинуть эти проклятые туфли и ринуться со всей мочи прочь?

— Садись! — с нажимом повторил Фарлей. — Не заставляй меня бегать за тобой. Я все равно быстрее. А ты можешь покалечиться, если упадешь. Помнится, туфли ты недолюбливаешь.

Увы, он был прав. И я, уныло вздохнув, залезла в карету.

Фарлей дождался, когда я сяду напротив него. После чего легонько стукнул в стену, подав тем самым сигнал извозчику, и карета неторопливо покатилась по улицам Гроштера.

Я не стала спрашивать, куда мы едем. По-моему, ответ и без того был очевиден. В отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии. Там мне предъявят обвинение и запрут для дальнейших разбирательств в камере.

Тем большим было мое удивление, когда карета буквально через пару минут остановилась. Я выглянула в окно и с немалым изумлением лицезрела перед собой дом, в котором жил Ричард. Что все это значит?

Фарлей, все так же молча, выскочил из кареты первым. Обошел ее и открыл передо мной дверцу, любезно протянув руку.

Я хотела по своему обыкновению отказаться от предложенной помощи, но в последний момент передумала. Нет, пожалуй, не стоит. Иначе рискую запутаться в подоле.

Спустя мгновение я уже стояла рядом с Фарлеем. Тот, храня в уголках рта загадочную улыбку, собственническим жестом обнял меня за талию и отправился к дверям дома.

В холле по-прежнему скучал Орландо. При виде своего начальника он вскочил с кресла, в котором расположился. Затем перевел взгляд на меня, и его лицо удивленно вытянулось.

— Выговор тебе, дружище, — не сбавляя шага, ровно обронил Фарлей. — Пока без занесения в личное дело. На следующей неделе будешь мне экзамен сдавать по способам маскировки.

— А… Агата? — выдохнул Орландо, не сводя с меня круглых от удивления глаз.

Я не устояла перед искушением и украдкой показала ему язык. Правда, почти сразу вновь пригорюнилась. Эх, слабовато утешение вышло.

Все то время, пока мы неторопливо поднимались по лестнице, Фарлей ничего не говорил. Лишь бережно поддерживал меня под руку, следя, чтобы я не споткнулась.

Естественно, первой не выдержала я. Уже перед самой квартирой Ричарда спросила:

— Как ты меня узнал?

— Тебя, Агата, я узнаю среди тысяч других, — совершенно серьезно ответил Фарлей. — И потом, Орландо получил приказ незамедлительно докладывать мне о перемещениях всех визитеров Ричарда. Поэтому когда я услышал, что Оливия сначала ушла, а потом вернулась, таща с собой некую тяжело груженную сумку, то сразу же понял: что-то готовится. А во что тебя могла обрядить работница борделя? Вряд ли в ее гардеробе можно найти скромный наряд какой-нибудь воспитанницы пансионата благородных девиц. Ну а остальное было делом техники. Я просто внимательно наблюдал, кто выходит из дверей дома.

— Понятно, — буркнула я и с нескрываемой досадой добавила: — Глазастый какой.

— Спасибо, — вежливо произнес Фарлей, явно приняв мое высказывание за комплимент.

— Кушай-кушай, не обляпайся, — буркнула я себе под нос и первой вошла в квартиру, к которой мы подошли.

Оливия при виде меня выронила из рук череп, который как раз пыталась оттереть после экспериментов Ривии с тенями из ее косметички.

— Осторожнее! — взвыл несчастный Йорк. — Сколько можно меня ронять! У меня и так уже голова раскалывается.

Оливия молча перевела взгляд на Фарлея. Грозно сдвинула брови и сжала кулаки, как будто готовилась хорошенько навалять дознавателю.

— Агата, я с большим удовольствием переговорил бы с тобой наедине, — торопливо произнес Фарлей, предупредив тем самым какие-либо вопросы со стороны женщины. Кашлянул и заметил: — Вообще-то, я планировал встретиться и побеседовать с тобой завтра. Но вижу, что ты уже достаточно оправилась, раз чувствуешь в себе силы на прогулки по городу в одиночестве.

Я насупилась, уловив в последней фразе откровенную насмешку. Вот ведь гад какой! Прекрасно понимает, что сорвал мой побег, и еще издевается при этом.

— Пойдем в спальню, Агата, — предложил Фарлей, сопроводив слова приглашающим жестом.

— Какой быстрый! — восхитился Йорк, даже перестав на время стенать. — Истинный мужчина. Взял — и поволок приглянувшуюся деваху в спальню.

На скулах Фарлея заиграл слабый румянец. Ему явно не понравилась нарочитая развязность тона Йорка. Но блондин промолчал. Лишь тронул меня за локоть, предлагая поторопиться.

Что мне оставалось делать? Лишь последовать за ним. Правда, сперва я с величайшим наслаждением скинула туфли. Нет, не дано мне понять, как женщины ходят на таких ходулях.

После чего, понурившись, отправилась вслед за Фарлеем. Ну все, сейчас он объявит мне, что арестовывает. Эх, прощай, свободная жизнь! А я так и не узнала, каково это — быть обеспеченной дамой, вольной тратить деньги на любые пустяки.

В спальне Фарлей кивком указал мне на кровать, которую Оливия за недолгое время моего отсутствия не успела заправить.

Я села на самый краешек и печально опустила плечи, готовая выслушать строгий вердикт о моей дальнейшей незавидной участи.

Фарлей, однако, не торопился начать разговор. Вместо этого он неторопливо прошелся по комнате, заложив руки за спину. Затем остановился напротив меня и сурово сказал:

— Агата, ты должна честно ответить мне на один вопрос. Помнишь наш уговор?

Я уныло кивнула. Помню, как же мне это не помнить.

— Хорошо, — Фарлей сделал паузу, после чего медленно отчеканил, глядя мне прямо в глаза: — Твоя настоящая фамилия Кейстон?

Я ожидала подобного, но все равно вздрогнула. Как быстро Фарлей все выяснил! Но если он знает мою фамилию, то наверняка в курсе и прочего.

— Да, — глухо призналась я.

Фарлей дернул кадыком, как будто какие-то слова встали ему поперек горла. Затем присел рядом со мной.

Я искоса посмотрела на него, пытаясь угадать, о чем он сейчас думает. Пустое! Как будто смотришь на каменную маску. Ни тени эмоций не отразилось в его голубых глазах.

В следующее мгновение Фарлей взял меня за руку. Ласково провел большим пальцем по тыльной стороне ладони и, наконец, остановил его на запястье. Там, где легко было прощупать мой пульс.

Я нахмурилась сперва, не совсем понимая, к чему эти нежности. Но потом расслабилась. Должно быть, таким образом он будет следить за тем, не лгу ли я ему. Говорят, опытные специалисты по допросам способны различить обман по изменению ритма сердца.

— Не знаю, будешь ли ты рада это услышать, но Ульрих жив, — негромко проговорил Фарлей.

Я широко распахнула глаза. Жив? Ульрих жив?

— Более того, он не намерен предъявлять тебе никаких обвинений, — с чуть заметной улыбкой продолжил Фарлей. — И будет по-настоящему счастлив, если ты навсегда забудешь о его существовании.

— Правда? — недоверчиво переспросила я. — Почему?

— Потому что в Лейтоне дела о совращении несовершеннолетних не имеют срока давности, — очень серьезно ответил Фарлей и легонько сжал мою руку. Добавил холодно: — Я имел с Ульрихом серьезный разговор. И он осознал, что для него будет лучше не ворошить пепел прошлого.

— А он… — Я запнулась, ощутив, как спазм волнения перехватил горло. Но через пару секунд все-таки выдавила из себя: — Он серьезно пострадал?

— Меньше, чем должен был. — Фарлей жестокосердно хмыкнул. — Один из твоих ударов прошелся ему по глазам. Он ослеп, но, возможно, оно и к лучшему. Не будет больше заглядываться на маленьких девочек.

Я опустила голову, ощутив, как внутри меня начали потихоньку униматься напряжение и волнение последних дней.

Несколько минут Фарлей молчал. Просто легонько гладил свободной рукой меня по плечу, а второй продолжал сжимать мою ладонь. И великодушно делал вид, будто не слышит, как я тихонько плачу.

Наконец я всхлипнула в последний раз и затихла, стараясь не думать о том, какой красоткой сейчас выгляжу. Наверняка тушь расплылась, оставив неаккуратные черные круги под глазами.

— А вот второй мой вопрос будет немного посложнее, — тихо произнес Фарлей. — Агата… Я тебе хоть немного нравлюсь?

Это прозвучало так неожиданно, что я опять вздрогнула. Удивленно взглянула на него, ожидая, что он сейчас рассмеется, довольный, как ловко разыграл меня.

Но нет, Фарлей смотрел на меня прямо и твердо. И лишь на самом дне зрачков мерцала какая-то грусть.

— Э-э… — протянула я. — Я как-то даже не знаю. М-м…

Понятия не имею, сколько бы еще я мычала и воспроизводила прочие странные звуки. Но Фарлей вдруг нагнулся и поцеловал меня.

Первым моим порывом было вскочить и с негодованием оттолкнуть его. Что он себе вообще позволяет?!.. Но его губы были такими прохладными, такими приятными…

— Ага, чем вы тут занимаетесь?!

Внезапно дверь, ведущая из спальни в гостиную, распахнулась, и на пороге предстала Ривия.

Мы с Фарлеем отпрянули друг от друга, как два подростка, пойманных суровыми родителями за чем-то непотребным.

— Папа, я все видела! — торжественно провозгласила Ривия, глядя на нас блестящими от радости глазами. — Они тут любовью занимаются!

В гостиной что-то с грохотом упало. Судя по болезненному вскрику, не повезло опять Йорку.

— Что? — И на пороге тотчас же нарисовался взъерошенный и почему-то очень взволнованный Ричард.

Я вполголоса выругалась. Когда он успел прийти? Я не слышала этого.

Ричард скользнул взглядом по разобранной постели и побледнел. Затем посмотрел на меня — и покраснел. Должно быть, оценил мой новый внешний вид.

— Агата, ты что себе позволяешь? — прошипел он голосом, до неузнаваемости измененным от бешенства. — В моем доме на моих простынях…

— Да мы просто разговаривали! — возмущенно перебила его я.

— Нет, они занимались любовью! — опять непрошено вмешалась противная девчонка. — Я все видела!

Я мысленно выругалась, вспомнив наш недавний разговор и мое объяснение этому понятию. Попробуй докажи теперь Ричарду, что мы с Фарлеем просто сидели и за ручки держались.

«Не просто, — язвительно напомнил внутренний голос. — Вы еще и целовались».

— Господин Ричард, надеюсь, вы видите, что и я, и Агата полностью одеты, — взял инициативу в свои руки Фарлей и поторопился встать. — Полагаю, вам как взрослому человеку понятно, что столь интимный процесс не может идти при таких условиях.

Стоит заметить, что Фарлей вмешался вовремя. По крайней мере, Ричард перестал угрожающе играть желваками и расслабил кулаки.

— И на этом позвольте откланяться, — торопливо добавил Фарлей. — У меня сегодня еще много дел.

Отправился к дверям, но, поравнявшись с Ричардом, вдруг остановился и с явной неохотой добавил, обращаясь к нему:

— Кстати, позвольте поблагодарить вас за помощь в поимке опасного преступника. Полагаю, у меня получится добиться того, чтобы на ваше имя от нашего отдела была выписана официальная грамота с признанием ваших заслуг.

Ричард воссиял радостной улыбкой. Торопливо сказал:

— Лучше всего, чтобы грамота была выписана не на меня лично, а на мое агентство.

— Вы планируете продолжить заниматься сыскной деятельностью? — с легкой ноткой удивления поинтересовался Фарлей. — Насколько я понимаю, волей вашей бабушки вы больше не нуждаетесь в столь низменном способе заработка денег.

— Но мне нравится то, чем мы с Агатой занимаемся! — Ричард тут же набычился.

Фарлей перевел взгляд на меня. Многозначительно изогнул бровь.

Я смущенно заерзала на кровати. Что он на меня так вылупился? Каких слов от меня ждет?

— Агата, а ты как представляешь свое дальнейшее будущее? — обратился на сей раз уже ко мне Фарлей. — Ты ведь теперь обеспеченная особа. То бишь тебе не надо рисковать жизнью и гоняться за преступниками.

Да что они ко мне так привязались с этими деньгами-то? Между прочим, у меня в кармане по-прежнему и медного грошика нет, а они мне талдычат про какое-то мифическое состояние.

— Агата останется работать в агентстве, — опередил меня с ответом Ричард, видимо, настороженный моим слишком долгим молчанием.

— Я бы хотел услышать мнение самой Агаты, — тихо, но с нажимом проговорил Фарлей.

— Ну, я полагаю, что Ричард прав, — пробормотала я, гадая, почему все так вдруг озаботились вопросом моего дальнейшего трудоустройства. Пожала плечами и добавила: — Я привыкла к агентству. Мне без него будет скучно.

— Что же, тогда я буду знать, где найти тебя в следующий раз, — проговорил Фарлей.

Как-то странно прозвучала его фраза. Насмешливо и обиженно одновременно.

Но я не успела ничего спросить у дознавателя, потому что он развернулся и вышел.

И лишь когда за ним захлопнулась дверь, я внезапно поняла, что забыла спросить у него про судьбу монетки. Той самой, на которую Спайк в свое время перекинул следящие чары. Помнится, Ричард сказал, что заклятия на Авериле и на этой монетке имеют общую природу. Но если с делом господина Мартениуса мы разобрались достаточно быстро, то к этому даже не приступали.

Впрочем, я и так знала, что скажет мне Фарлей, вздумай я задать ему такой вопрос. Наверняка посоветует не лезть не в свое дело. Мол, сам справится.

— Агата, а с тобой я хочу серьезно поговорить, — произнес Ричард, стоило мне только подняться с кровати.

Я обреченно вздохнула и бухнулась обратно. Неужели нотации мне начнет читать? Но почему? Я вроде как взрослая девушка. Могу и поцеловаться с кем-нибудь. Почему бы и нет?

— Вы тоже будете заниматься любовью? — восторженно воскликнула Ривия.

Проклятая девчонка, как оказалось, все еще была в комнате и, судя по всему, совершенно не собиралась уходить.

— Оливия! — взревел раненым быком Ричард. — Прошу тебя, займи ее хоть на пару минут!

— Ривия, иди сюда! — засюсюкала Оливия, заглянув в комнату.

— Не хочу! — заупрямилась девочка. — Я хочу посмотреть.

— Иди сюда, Ривия! — неожиданно подал голос Йорк. — И я позволю тебе опять разукрасить меня губной помадой.

— А про принца и спящую красавицу расскажешь? — поинтересовалась Ривия, сделав крохотный шажок к порогу.

— Расскажу, — с усталым вздохом пообещал Йорк. — Обязательно.

Ривия радостно взвизгнула и в мгновение ока выскочила прочь, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Что-то мне это не нравится, — задумчиво проговорил Ричард. — Что еще за история про принца и спящую красавицу? Мне казалось, Йорк не знает детских сказок.

— О, поверь мне, его интерпретация далека от детской, — с сарказмом заверила я. — И на твоем месте я бы ограничила общение Ривии с Йорком.

Ричард качнулся было к двери, явно собираясь выскочить и навести порядок. Но в последний момент передумал.

— Ладно, надеюсь, Йорк не успеет нанести непоправимый вред хрупкой детской психике за время нашей беседы, — с сомнением протянул он. — Но все-таки буду краток. Агата, ты выйдешь за меня?

После чего галантно опустился на одно колено и протянул мне кольцо, которое ловко выудил из кармана.

— Ты сдурел, что ли? — ошарашенно поинтересовалась я. — Или на солнце перегрелся?

— Оригинальный ответ. — Ричард слабо улыбнулся. — Вполне в твоем духе. И все-таки — да или нет?

Я посмотрела на кольцо. О небо, на нем такой бриллиант, что размерами он больше смахивает на булыжник! Затем перевела взгляд на сосредоточенное лицо Ричарда, который напряженно ждал моего вердикта.

— Ты же вроде как помолвлен, — брякнула я первое, что пришло в голову.

— Моя невеста сейчас под арестом из-за попытки убить мою бабушку, — напомнил мне Ричард. — К тому же беременна от моего брата. И потом, отец мертв. Фамильное имение перешло в мое владение. Нет никакого смысла и дальше поддерживать эту ложь.

Я опять посмотрела на кольцо.

Хм-м… Сама не пойму, что я думаю по этому поводу. Всего несколько дней назад я была бы на седьмом небе от счастья. Ричард сделал мне предложение! Да это же исполнение моего самого заветного желания! Но почему сейчас я чувствую не радость, а удивление и даже досаду?

И как-то некстати вспомнился Фарлей и прохладное прикосновение его губ к моим.

— А все-таки с чего вдруг ты решил сделать мне предложение? — опасливо поинтересовалась я. — Прежде я не замечала, что ты пылаешь ко мне страстью.

— Агата, ты невыносима! — раздраженно фыркнул Ричард и встал. — Просто… просто…

И замолчал, не в силах облечь в слова свои мысли.

Я не торопила его с ответом. Напротив, сама пыталась разобраться в своих эмоциях. Если я выйду замуж за Ричарда, то мне придется с ним спать?

От этой мысли я передернула плечами. Фу, гадость какая! То бишь он тоже будет на мне пыхтеть и сопеть, а мне придется сдерживать смех, глядя на его мерно двигающийся зад?

Нет, что-то мне это совсем не нравится! Уж лучше остаться друзьями. При одной мысли, что я увижу Ричарда голым, мне почему-то хихикать хочется. И потом, я как-то привыкла любоваться на него с почтительного расстояния. Жизнь вместе подразумевает слишком тесное общение. С одной стороны, приятно, конечно, засыпать в объятиях человека, который тебе настолько нравится. Но что, если Ричард храпит по ночам? Но куда страшнее — что, если храплю я?

— Я не хочу тебя терять, — внезапно глухо признался он, присев на самый краешек кровати рядом со мной. — Теперь тебе не надо зарабатывать себе на жизнь. И я боюсь, что ты покинешь агентство. Окунешься в праздную жизнь богатой бездельницы.

— Но ты тоже отныне вроде как состоятельный человек, — осторожно напомнила я.

— О, Агата, поверь, меньше всего на свете я желаю возвращения в высшее общество, — с сарказмом хмыкнул Ричард. — Ты ведь видела мою семью. Отец — похотливый садист. Брат — мелочный мерзавец. Мать… Мать уже давно смотрит на мир через бокал с вином. И я не смею ее за это винить. По крайней мере, алкоголь позволяет ей не сойти с ума. Думаешь, наша семья уникальная в этом плане? Увы, нет. Деньги развращают. А большие деньги делают это быстро и незаметно. Все так называемые друзья моего отца были ему под стать. Все приятели Альвина похожи на мелких трусливых шакалов, которые сбиваются в стаи и сообща загрызают неугодных. Поэтому я не хочу оставлять агентство. По крайней мере, работа в нем помогает мне чувствовать себя важным и хоть чуточку полезным. — С досадой взмахнул рукой и фыркнул себе под нос: — Эх, ты, наверное, ничего не поняла! Коряво получилось.

— Ну почему же, — не согласилась с ним я. — Ты объяснил более чем подробно.

И замолчала, прикусив нижнюю губу.

Была одна вещь, которую я обязана рассказать Ричарду. Он стесняется своей семьи. Но он даже понятия не имеет, какие тайны скрываются в моем прошлом.

— Я уже сказала, что не собираюсь оставлять работу в агентстве, — наконец медленно проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово. — Но… Может так случиться, что ты сам не захочешь иметь со мной больше дело.

— Ты с ума сошла, Агата? — раздраженно переспросил Ричард. — Что за глупости?

— Ты знаешь обо мне далеко не все, — чуть слышно проговорила я, пристально рассматривая свои руки, мирно покоящиеся на коленях.

— Надеюсь, ты не переодетый мужчина? — неловко пошутил Ричард, но в его голосе послышалась искренняя обеспокоенность. Он кашлянул и продолжил уже серьезно: — Агата, ты меня пугаешь. О чем ты хочешь мне рассказать?

— Ты стесняешься своих родителей. — Я буквально выдавливала каждое слово через горло, плотно перехваченное спазмом волнения. — Но ты понятия не имеешь…

Сделала паузу, пытаясь хоть немного успокоиться.

Ричард следил за мной со все возрастающим волнением. Затем ласково положил руку на мои ладони и пожал их.

— Что бы ты мне ни рассказала — мне плевать, — тихо проговорил он. — Агата, пусть твои родители будут хоть каннибалами и поглощают на завтрак невинных младенцев. Для меня главное то, какая ты.

— Но ты должен знать, — сделала я еще одну попытку начать непростую беседу.

— Не должен. — Ричард покачал головой. — Не должен и не хочу слышать. Я вижу, какую боль это тебе причиняет. Поэтому не стоит мучить себя, Агата. Поверь, мое отношение к тебе не изменится, какие бы ужасы ты ни поведала. Не рви себе душу воспоминаниями. Оно того не стоит.

— И тебе совсем не интересно? — удивилась я, вспомнив, как настойчиво Фарлей добивался от меня признания.

— Естественно, я умираю от любопытства. — Ричард негромко засмеялся. — Но твой душевный покой для меня важнее. Переживу как-нибудь. Тем более в мире столько тайн, что одной больше или меньше — значения не имеет.

— Спасибо, — благодарно прошептала я.

Ричард в последний раз потрепал меня по плечу и поднялся.

— И все-таки я жду от тебя ответа, Агата, — напомнил он и вновь протянул мне кольцо. — Ты станешь моей женой?

— Э-э… — протянула я. Вздохнула, набираясь решимости, и затараторила: — Ричард, ты только не обижайся, но я пока не готова дать тебе ответ. И это не имеет никакого отношения к тому, что я узнала о твоей семье. Просто все это слишком неожиданно. Я не могу так сразу согласиться.

— Это имеет какое-либо отношение к Фарлею? — с непонятной обидой осведомился Ричард.

Я изумленно вскинула брови. К Фарлею? А он тут при чем? Неужели Ричард так близко к сердцу принял наш поцелуй?

— Нет, не имеет, — твердо сказала я. — Ричард, прости, но я в самом деле не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Это слишком внезапно. И вообще…

И я сделала неопределенный жест рукой, не в силах облечь в слова все свои эмоции по этому поводу.

— Ну хорошо. — Ричард посмотрел на кольцо, которое бездумно вертел между пальцев. Спрятал его в карман и с плохо скрытой угрозой проговорил: — Но мы вернемся к этому разговору. И скоро, Агата!

Я пожала плечами, несколько удивленная его экспрессией. В упор понять не могу, почему он так разволновался.

— Знаешь, Агата, я все чаще думаю, что нам стоит переименовать наше агентство, — неожиданно проговорил Ричард, уставившись куда-то поверх моей головы. — «Тайн нет» — неправильное название. Потому что как раз тайн вокруг нас хватает. И порой я думаю, что в некоторые секреты лучше не лезть любопытным носом, если не хочешь его лишиться.

— И какое же название ты предлагаешь? — поинтересовалась я.

— Чаще всего мы имеем дело с разбитыми надеждами. — Ричард угрюмо вздохнул. — С предательством родных и самых близких. С обманом любимых. Как насчет названия «Улицы разбитых надежд»?

— Ну мы все-таки магическое агентство, — не согласилась я. — Тогда уж лучше — «Улицы разбитых артефактов». Звучит загадочно и непонятно. Как раз то, что надо.

— «Улицы разбитых артефактов», — задумчиво повторил Ричард. Усмехнулся. — А почему бы и нет? По крайней мере, кто-нибудь обязательно заглянет, чтобы спросить, что это значит.

После чего напоследок подмигнул мне и вышел.

А я устало откинулась на подушки. Надо же, как круто изменилась моя жизнь за последнюю неделю! Пожалуй, теперь меня ничто уже не удивит.

Впрочем, лучше не загадывать. Боги любят смеяться над смертными. Чует мое сердце, что приключения только начинаются.