Часть четвертая · Спасти баронессу

Я лежала на кровати, широко раскинув ноги и руки, и смотрела в потолок.

После торжественного оглашения решения баронессы Эмилии и не менее торжественного отбытия ее на отдых прочие гости и хозяева особняка рода Эшрин тоже не стали задерживаться в гостиной.

Аннабель куда-то увела все еще всхлипывающую от рыданий Магдаллу. Ричард проводил свою так называемую невесту задумчивым взглядом. На какой-то миг мне почудилось, что он кинется за ней. Только понять бы, с какой целью: то ли продолжить осыпать оскорблениями, то ли попытаться утешить.

Ясное дело, меня бы больше устроил первый вариант. Но, с другой стороны, мне жалко Магдаллу. Ну не выглядела она как порочная женщина, меняющая мужчин, словно модница — перчатки. Скорее как запуганная девушка, вынужденная покоряться чужим желаниям, лишь бы не быть выгнанной под открытое небо.

В конце концов, не у всех хватит мужества и решимости поступить так, как я в свое время.

Опять нахлынули непрошеные воспоминания.

После гибели матери отца, естественно, арестовали. Впрочем, он и не думал скрываться. Протрезвев и осознав, что именно натворил, он не стал бежать и скрываться от правосудия. Понимал, наверное, что это бессмысленно и бесполезно. Сидел за столом и продолжал пить, тогда как тело матери лежало у его ног.

Когда он отключился, я выбралась из-под кровати и кинулась к соседям. А потом меня забрала к себе тетя, сестра матери. Конечно, она могла бы отдать меня в приют, ведь жила ее семья небогато, да и своих детей у нее имелось целых пятеро. Она аргументировала это тем, что лишнюю тарелку супа всегда найдет. Но потом я не раз жалела, что Амида так поступила. Наверное, в приюте мне было бы лучше.

Нет, мне никогда не жалели куска хлеба и стакана молока. Правда, отрабатывать еду приходилось наравне со взрослыми. С раннего утра до позднего вечера я вкалывала на поле или в хлеву. Но я не роптала. Все так жили. И своим детям тетя не делала никаких поблажек, требуя от них ровно то же, что и от меня.

Проблема заключалась в ее муже.

— Ульрих, — прошептала я ненавистное имя, которое так мечтала забыть все эти годы.

И почувствовала, как сводит живот от пробудившейся ярости. Надо же, сколько лет прошло, а я до сих пор не жалею о том, что сделала.

Понятия не имею, чем именно я понравилась Ульриху. Кем я тогда была? Тощей девчонкой лет десяти. Забитой до невозможности. От любого резкого слова мне хотелось вновь залезть под кровать и лежать там, грызя свою руку.

Впрочем, полагаю, что именно моя робость и приглянулась Ульриху. Он понимал, что я не посмею дать ему отпор или рассказать все его жене. Хотя теперь, став старше, я практически уверена в том, что Амида была в курсе происходящего. Если не знала точно, то догадывалась.

Семья жила в небольшой избе, где, по сути, было лишь одно жилое помещение. Топчаны стояли практически впритык друг к другу. Невозможно было не услышать всю эту омерзительную возню, сопение и мой тихий плач. Да что там, тяжело поверить, что тетка спала настолько крепко и не слышала, как каждую ночь ее муж тайком выбирается из супружеской постели с какими-то своими целями. Но она предпочитала молчать и не замечать очевидного. Скорее всего, не желала начинать семейного скандала. В конце концов, от меня не убудет.

В каком-то смысле она оказалась права. От меня действительно не убыло. То есть, я хочу сказать, Ульрих не сотворил непоправимого с моим телом. Только с моей душой. Каждый вечер он проскальзывал на мою узкую неудобную лежанку и заставлял меня… Ну, скажем мягко, гладить себя. Тискал мое щуплое тельце, возбуждаясь от того, как тихо и смирно я себя вела.

Демоны, я ведь боялась, что если Амида узнает обо всем, то немедленно выгонит меня. И что тогда я буду делать? Сиротские приюты представлялись мне чем-то далеким и куда более опасным. Если даже не чужой человек творил такое, то что со мной будет там?

Шесть проклятых лет это все продолжалось. Даже страшно подсчитать, сколько ночей было в этих годах. Но с каждым разом Ульрих становился все смелее и смелее. И я осознавала, что когда-нибудь он перейдет запретную грань.

Понятия не имею, что именно заставило меня действовать. Наверное, сальная ухмылка Ульриха, когда тот пообещал, что мое шестнадцатилетие мы отметим по-особому. При этом присутствовала и Амида. Но она лишь поморщилась и отвела глаза, сделав вид, будто ничего особенного не услышала.

А позже вечером я услышала, как Амида говорила соседке о том, что им с детьми предстоит поездка к родным в другое село. Мол, Агата побудет на хозяйстве. Пару дней как-нибудь справится, к тому же Ульрих будет на подхвате.

Я слишком хорошо понимала, что все это значит. И решила действовать.

Я закрыла глаза, вспомнив приятную тяжесть гладкой рукояти обычного кухонного ножа, с которым пошла тем вечером спать. Меня трясло от волнения так сильно, что зуб на зуб не попадал.

Как и обычно, Ульрих постарался дождаться того момента, когда я засну. Вряд ли он подозревал, какой сюрприз я ему подготовила. Забитая, молчаливая девчонка наконец-то осмелилась огрызнуться.

Как только его смрадное дыхание пощекотало мне шею сзади, я до боли в пальцах стиснула рукоять ножа. Затем резко развернулась и, не глядя, полоснула им перед собой.

Судя по болезненному крику, мой выпад достиг цели. Я ничего не видела — в избе было темно. Поэтому располосовала еще несколько раз мрак. Кубарем слетела с топчана, подхватила маленький узелок с собранными накануне вещами — и была такова.

За ночь я преодолела дорогу до соседнего села, но и там не собиралась надолго отсиживаться. Переждала день в заброшенном сарае, после чего продолжила свой трудный путь в столицу.

Мне повезло. В Гроштере я почти сразу угодила на глаза милой и очень деловитой даме из отдела городской полиции по работе с беспризорными. Как сейчас помню ее имя. Амия Алуон. Я произношу молитву за ее здравие каждый раз, когда ноги заносят меня в храм всех богов. Она только недавно поступила на службу, поэтому, наверное, еще не успела очерстветь сердцем и душой. Она заметила меня, когда я безуспешно пыталась стащить пирожок с лотка уличного торговца. Видать, поняла, что опыта выживания в трущобах у меня не имеется. В буквальном смысле слова поймала меня за руку. И повезло еще, что это сделала она, а не толстый и злой продавец: расправа над воришками была короткой и очень жестокой. Он бы наверняка избил меня до полусмерти и оставил истекать кровью прямо в ближайшей канаве. Я ждала, что она сдаст меня в полицию, но девушка, которой только минуло двадцать лет, накормила меня в ближайшей забегаловке и напоила горячим шоколадом. О, горячий шоколад! Никогда прежде я не пробовала ничего более вкусного!

Все то время, пока я давилась едой, жадно глотая огромные куски и даже не пытаясь их пережевывать, Амия сидела напротив и с откровенной жалостью наблюдала за мной. Потом она расспросила о том, каким недобрым ветром меня занесло в трущобы Гроштера.

Я рассказала чистую правду. По вполне понятным причинам изменила лишь конец, а заодно выдумала себе новую фамилию. Мол, пьяный отец убил мою беременную мать. Я сбежала из приюта и теперь странствую по стране.

Естественно, про Ульриха я не обмолвилась и словом. Я не желала отправляться на рудники за убийство этого извращенца. Нет, я не мучаюсь угрызениями совести по поводу содеянного. До сих пор я свято верю, что поступила тогда верно.

По всей видимости, я была достаточно убедительной. К моему величайшему удивлению, Амия не отправила меня в сиротский приют, а взяла к себе. Два года я помогала ей по хозяйству. Каждый вечер с радостью встречала со службы. Считала если не матерью, то старшей сестрой точно.

А потом какой-то отморозок пырнул ее ножом, когда она исследовала очередную подворотню в поисках голодных беспризорников.

Амия выжила, но навсегда осталась прикованной к инвалидному креслу. Конечно, ей назначили пенсию. Настолько крошечную, что девушке пришлось покинуть слишком дорогой для проживания Гроштер. Она вернулась к родителям в Альдаун. Звала меня поехать с ней. И пару месяцев я честно провела в этом захолустье, пока не поняла, что я в тягость. Нет, не Амии, а ее родным. Мало кому понравится постоянно терпеть рядом постороннего незнакомого человека. К тому же я поклялась отыскать того ублюдка, который сотворил такое с моей спасительницей. А для этого необходимо было вернуться в Гроштер и выучиться магии. Благо какие-то склонности к этому у меня имелись.

В общем, так я и оказалась в Академии колдовских искусств. Большую часть стипендии, а позже и своих заработков у Ричарда я отправляла Амии. Да и вообще некоторое время честно рассчитывала выучиться и вернуться к ней. Помогать если не делом, то словом. Это было бы самым малым, чем я бы могла отплатить ей за добро. Но потом я встретила Ричарда и безответно влюбилась в него. К тому же самая главная моя цель в жизни пока осталась не достигнутой. Тот урод, который чуть не убил Амию, еще разгуливает по улицам Гроштера. Значит, и мне пока рано думать о спокойной жизни в провинции.

Я мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Не люблю вспоминать прошлое! Что было, то быльем поросло. А то, не приведи небо, начну жалеть себя и раскисну. У меня в настоящем проблем хватает, чтобы тратить время на переживания.

Подумаю лучше о загадке убийства барона Вертона.

Я нервно забарабанила пальцами по покрывалу, бездумно глазея в потолок.

Конечно, отец Ричарда был тем еще негодяем и мерзавцем. Я не сомневалась, что врагов у него более чем достаточно. Но интуиция подсказывала мне, что убийцу надо искать среди родных и домочадцев.

После недолгих сомнений я все-таки откинула кандидатуры Джоша и Алисии. По словам Аннабель, и дворецкий, и домоправительница были в весьма преклонных годах. Вряд ли парочке стариков удалось бы справиться с мужчиной в настолько отличной физической форме.

И кто остается?

Я поморщилась, постаравшись не думать про Ричарда. Как ни крути, но именно мой компаньон — наиболее вероятный претендент на роль преступника. И прежде всего об этом говорит его странное поведение. Где, ну где он шлялся в ту ночь, когда произошло убийство? И почему не хочет рассказывать мне об этом?

Ладно, даже если Ричард действительно прикончил своего отца, то я его не выдам. Я не позволю, чтобы его казнили за это! Как ни крути, но барон Вертон заслужил такую участь.

Как заслужил в свое время Ульрих.

Как говорится, кто я такая, чтобы винить Ричарда, если на моих руках тоже имеется кровь?

Не выдержав, я вскочила с кровати и принялась мерить широкими шагами комнату. Забудем на время про Вертона и Ричарда. Подумаем про баронессу Эмилию.

Итак, она выразила твердое намерение завтра отписать все свое состояние гроштерскому сиротскому приюту. Ничего не скажешь, благородный поступок. Но, сдается мне, ни Аннабель, ни Альвин не в восторге от этого. Не сомневаюсь, что баронесса доживает свои последние дни. Слишком красноречивой была сцена, произошедшая в гостиной, и слишком отчетливы следы крови на ее платке. Получается, что если завтра она изменит завещание, то у семейства Эшрин просто не останется возможности убедить ее передумать.

Я резко остановилась посреди комнаты. Ох, чует мое сердце, жизнь баронессы в опасности! Возможно, барон Вертон и заслужил смерть. Но Эмилия — нет! А это значит, что я должна всеми возможными способами предотвратить это!

Но как?

Я опять раздраженно заметалась по комнате, благо та была достаточно просторной. Через некоторое время кивнула, мысленно согласившись со своими выводами. Да, самым верным способом будет устроить засаду около покоев баронессы Эмилии. И тогда я поймаю преступника с поличным! Правда, далеко не факт, что им будет тот же человек, который убил барона Вертона. Однако рискнуть стоит.

Едва я пришла к этому, как в дверь кто-то негромко поскребся.

Я мгновенно напряглась. А это еще кто пожаловал?

— Агата, это я, — тут же прозвучал голос Ричарда. — Ты не спишь?

— Не имею обыкновения ложиться днем, — буркнула я, покосившись на окно, за которым еще светило солнце. Немного подумала и добавила: — К тому же на голодный желудок.

И в животе тут же недовольно забурчало. Н-да, завтрак я сегодня пропустила, время обеда давно миновало, и такое чувство, что ужина тоже ждать не стоит.

— Тогда мой визит придется как нельзя кстати! — обрадовался Ричард.

Неужели он принес мне поесть? И я подскочила к двери. С усилием отодвинула внутренний засов, который чуть ранее задвинула в целях элементарной предосторожности. Что скрывать, не нравились мне этот дом и его обитатели. Такое чувство, будто я в банку с пауками угодила.

— Почему ты заперлась? — искренне удивился Ричард, когда я открыла ему дверь.

«Потому что обнаружила в холодильнике у своего партнера человеческий череп, а его самого подозревают в убийстве».

Естественно, вслух я ничего не сказала. Лишь неопределенно пожала плечами и посторонилась, предлагая Ричарду войти.

Правда, тут же замерла, когда увидела на его плече уже знакомую мне сумку. Правда, Ричард нес ее с такой легкостью, будто она была пустой. Тогда как я с величайшим трудом заволокла ее в дом.

Неужели он перепрятал череп? А что еще у него было в этой сумке?

«Она выглядит достаточно большой, чтобы в нее поместилось и тело одной мелкой и чрезвычайно вредной особы, которая постоянно сует нос не в свои дела», — опасливо прошептал мне голос разума.

Но, с другой стороны, не могла ведь я вытолкать Ричарда прочь после того, как сама пригласила зайти?

Я тяжело вздохнула, осознав, что действительно начала относиться к нему с опаской. Проклятое дело! Надеюсь, когда настоящий убийца будет найден, то все вернется на круги своя.

Но я все-таки оставила дверь приоткрытой. Так, на всякий случай.

— Я знаю, что поднимет тебе настроение! — торжественно провозгласил тем временем Ричард. Подошел к небольшому столику около кровати и шумно поставил на него сумку. — Вот, Агата, я принес тебе еды!

Я мысленно содрогнулась от этого известия. Он принес мне еды? Неужели предложит мне поглодать череп? Так изысканно меня еще никто собакой не обзывал!

Между тем Ричард развязал сумку и зарылся в ее глубины.

— А может быть, не надо? — жалобно проблеяла я.

Правда, мгновенно замолчала, когда по комнате поплыл густой сытный запах чего-то копченого.

— Я ограбил кухню, — сообщил мне Ричард. — Понял, что о пропитании в этом доме необходимо заботиться самому. Поэтому вот.

И на прикроватном столике, как по мановению волшебной палочки, появилось несколько свертков. Ричард сосредоточенно зашуршал оберточной бумагой, после чего перед моим восхищенным взором предстала колбаса, нарезанная крупными кусками, ноздреватый домашний сыр, хлеб. А в довершении всего мой компаньон с чрезвычайно гордым видом потряс в воздухе запыленной бутылкой вина.

— Из личных запасов отца, — пояснил он. — Я заодно наведался в его кабинет, где он хранил особенно ценные сорта. Ему это теперь все равно без надобности. А я всегда мечтал отведать что-нибудь из его винной коллекции.

Я глубокомысленно хмыкнула. Интересно, Ричард отправился в кабинет отца только за этим? Или заодно проверил там все бумаги, выискивая что-нибудь любопытное?

Но куда больше меня занимал вопрос о судьбе загадочного черепа. В сумке его больше нет. Куда его Ричард перепрятал? А самое главное — зачем?

Однако я мудро решила оставить все разговоры и расспросы на потом. Мой рот при виде всей этой снеди настолько наполнился слюной, что я рисковала самым прозаическим образом захлебнуться.

Ричард лукаво усмехнулся, когда я с приглушенным голодным рыком накинулась на принесенное, усевшись на постель. Я умудрилась умять два огромных бутерброда, пока он возился с бутылкой, осторожно раскупоривая ее.

— Этот Фарлей никак не желает убраться восвояси, — негромко пожаловался он, пока я набивала рот. — Шляется и шляется по дому. Вынюхивает, выискивает. — Помолчал немного и просяще добавил: — Ты бы поговорила с ним.

Я в ответ лишь промычала нечто невразумительное. И что мне ему сказать? Мол, господин хороший, убирайтесь прочь, все устали от вашего присутствия? Так Фарлей пошлет меня куда подальше. И будет, вообще-то, абсолютно прав. Не дело какой-то соплячке, которая даже не является членом семьи, советовать такое королевскому дознавателю. Не говорю уж о том, что я в принципе не понимаю, почему Фарлей должен прислушаться к моей просьбе.

Ричард продолжал умоляюще смотреть на меня, и я буркнула с набитым ртом:

— Попробую.

Затем потянулась за ножом, желая отрезать себе еще колбасы.

— Ты ему нравишься, — внезапно добавил Ричард.

Я вздрогнула от этого известия. И нож, соскользнув, прочертил кровавую царапину по моему пальцу.

— Ох, ты поранилась! — испугался Ричард, пока я, шипя от боли, трясла рукой.

Несколько тягучих капель упали на подушку, после чего я недолго думая обмотала пострадавший палец краем одеяла.

— Ничего страшного, заживет, — успокоила я Ричарда и опять схватила бутерброд, правда, теперь другой рукой.

Наконец первый голод был утолен. И я решила не тянуть дракона за хвост, а взять быка за рога.

Хм-м… Что-то меня в сравнениях на животный мир потянуло. Неважно, впрочем.

— Чей череп ты хранишь в холодильнике? — прямо ляпнула я.

После чего предусмотрительно вскочила с кровати и подобралась поближе к дверям, намереваясь в случае опасности выпрыгнуть в коридор и заорать во все горло. Или же шарахнуть в Ричарда чарами.

Ох, неудачный момент я выбрала для вопроса! Ну очень неудачный! Ричард как раз совладал с пробкой и вытащил ее. Но от моего вопроса его рука дрогнула, и он щедро окропил мою постель алкоголем.

— Ричард! — взвыла я, осознав, что мне предстоит провести ночь на мокрых простынях с винным ароматом.

— Ох, прости! — покаялся тот и наконец-то перестал поливать мою кровать изысканным напитком. После чего недолго думая сделал большой глоток прямо из горла и замер, уставившись на меня так, будто впервые увидел.

Я немедленно заволновалась. Ну и чего он так глазеет, спрашивается? Как будто в самом деле мысленно прикидывает, влезет ли мое тело в злосчастную сумку.

На всякий случай я сделала еще пару шагов по направлению к двери. Нет, я не сомневалась, что в случае чего без проблем совладаю с Ричардом. В конце концов, я боевой маг, а он обычный артефактник. Но за последние пару дней он преподнес мне столько сюрпризов, что я просто не знала, чего от него еще ожидать. Вдруг на самом деле он могущественный колдун, который способен справиться со мной одной левой?

— Стало быть, ты видела Йорка, — медленно протянул Ричард. — Как такое вышло?

В его тоне при этом прозвучали отчетливые обвинительные нотки.

— Это само собой случилось, — затараторила я, силясь оправдаться. — Я была такой голодной вчера, что полезла к тебе в холодильник. Хотела отыскать что-нибудь съестное. А там он лежит.

— Надеюсь, он тебе ничего не сказал? — осведомился Ричард.

Я озадаченно промолчала. Сдается мне, Ричард немного повредился рассудком. Неудивительно, впрочем, после такого количества испытаний. Как череп мне мог что-нибудь сказать? У него ведь языка и губ нет!

— Йорк любит всякие пошлости, — пояснил Ричард. — Вполне мог обидеть тебя какой-нибудь скабрезностью.

— Ты в своем уме? — напрямик спросила я. — Черепа с ним, видишь ли, беседуют.

— Но он действительно умеет говорить. — Ричард виновато улыбнулся. Заметил, что я продолжаю недоверчиво на него смотреть, и негромко рассмеялся. Добавил: — Хотя ты все равно не поверишь, пока не увидишь. Пойдем, Агата, я познакомлю вас.

И сделал шаг по направлению ко мне.

Я попятилась, не отрывая от него настороженного взгляда. А то вдруг он просто желает поймать меня врасплох. А потом как прыгнет, как оглушит меня. И его коллекция черепов обогатится очередным экземпляром.

Ричард остановился. Обиженно сдвинул брови и вкрадчиво поинтересовался:

— Ты что, не веришь мне, Агата?

— Ну как бы все это очень непонятно… — проблеяла я. И внезапно рассердилась на себя за трусость.

Да что со мной? Передо мной же Ричард! Уверена, что всем этим странностям есть логическое объяснение!

— Идем, — сухо сказала я.

Ричард воссиял белозубой улыбкой.

А я в последний раз посмотрела на свою постель, залитую вином. Перевела взгляд на подушку, украшенную россыпью кровавых пятен. Н-да, ну и беспорядок мы тут устроили! Тяжело вздохнула и первой вышла в коридор.

* * *

Как оказалось, покои Ричарда располагались в другом конце дома. Они состояли сразу из двух смежных комнат, первая из которых играла роль гостиной, а во второй, по всей видимости, располагалась спальня.

Именно туда меня и повел мой компаньон.

Как и следовало ожидать, большую часть комнаты занимала огромная кровать, застланная чистейшим накрахмаленным бельем. И прямо посередине всего этого великолепия высился весьма внушительный сундук. Судя по степени его запыленности, им уже давненько никто не пользовался.

Я аж досадливо цокнула при виде этой картины. Простыня была настолько белоснежной, что казалось кощунственным ставить на нее такую грязную вещь. Хотя Ричард, полагаю, не видел в этом ничего предосудительного.

Не обращая внимания на то, что я опасливо застыла на пороге, Ричард бухнулся на кровать, подтянул к себе сундук и завозился с запорами.

— Это — Йорк! — торжественно провозгласил он и осторожно вытащил на свет уже знакомый мне череп.

Я всерьез начала подозревать, что Ричард — самый настоящий ненормальный. Просто раньше успешно скрывал свое сумасшествие. Ишь ты, еще и имя черепу дал. Но ради забавы решила подыграть ему. Посмотрим, есть ли в его безумии какая-либо система.

— Приятно познакомиться, а я — Агата, — сказала я и постаралась выдавить из себя милую улыбку.

Сходить с ума — так сходить!

Но улыбка тут же умерла на моих устах. Потому что в следующее мгновение в глубине пустых глазниц черепа вдруг зажглись зеленоватые огоньки.

— Демона три раза за ногу да через плечо! — потрясенно пробормотала я.

— Попрошу в моем присутствии не поминать высшие силы! — тут же раздался глубокий и очень приятный баритон.

Я с подозрением покосилась на Ричарда. Вдруг он овладел искусством чревовещания и вздумал проверить на мне свои таланты? Но мой компаньон не обращал на меня ни малейшего внимания, протирая и без того глянцево блестящий череп носовым платком.

Затем я опять взглянула на этого так называемого Йорка. Как же он говорит?

— Магия, девочка моя, — покровительственным тоном продолжил непонятным образом вещать череп. — Это все магия.

— Ясно, — обронила я и замолчала, потому что на самом деле мне было ничего не ясно. Кашлянула и продолжила, обращаясь уже к Ричарду: — Откуда ты его выкопал?

— Дамочка, меня никто и ниоткуда не выкапывал! — немедленно возмутился череп. — Что я, по-твоему, гнилая кость, которая пролежала в земле невесть сколько?

Если честно, именно так я и думала. Но, что скрывать очевидное, меня безмерно порадовал тот факт, что мой компаньон в действительности не хранит у себя дома черепа бывших возлюбленных. Ричард — расхититель могил все-таки звучит лучше, нежели Ричард-убийца.

— Йорк прав, — нехотя признал Ричард. — Я не выкапывал его. Я его… — Замялся, после чего с мученической гримасой выдохнул: — Я его украл.

Мои брови после этого признания взметнулись. Украл?

И неуемное воображение тут же нарисовало мне Ричарда во всем черном, который украдкой выбирается из окна какого-нибудь богатого особняка.

— Украл из музея колдовского искусства, который расположен на территории академии, — торопливо добавил Ричард, словно угадав мои мысли на его счет.

Я немного расслабилась. Ах из музея! Ну это еще простительно.

Пожалуй, не было студента, который не пытался что-нибудь стащить украдкой из этого заведения. И не ради выгоды. Это был своего рода вызов, поскольку все экспонаты охранялись только при помощи магии. Хотелось проверить свои силы, выяснить, сумеешь ли обойти защиту, установленную настоящими мастерами своего дела.

Думаю, не стоит говорить, что все известные мне попытки закончились провалом. Благо за это даже не наказывали всерьез. Обычно с горе-экспериментаторами проводил назидательную беседу ректор, а одну встречу с Норбергом Клингом уже можно считать самой суровой карой.

Интересно, а как Ричард обошел защиту? Если у него это действительно получилось, то, выходит, я ошибалась и мой партнер в реальности весьма искусный и сильный маг.

— И как у тебя это вышло? — полюбопытствовала я.

— Ах, если бы я сам знал! — Ричард виновато усмехнулся. — Говоря откровенно, я пошел на это из-за отчаяния и горя. Как раз накануне произошла та некрасивая история с Магдаллой и моим отцом. После этого я поступил в академию и получил место в общежитии. Твердо решил, что ноги моей больше в доме не будет. А потом… Когда схлынула злость на Магдаллу и отца, то я в буквальном смысле слова начал захлебываться от горя. Ненавидел весь белый свет, но прежде всего — самого себя. Думал, что это со мной что-то не так, если моя возлюбленная прямо накануне свадьбы переспала с моим же отцом. Естественно, все душевные терзания я принялся заливать алкоголем. Сама знаешь, что в студенческом общежитии нет особых проблем с тем, чтобы найти себе компанию собутыльников. И на одной такой посиделке меня взяли «на слабо». Мол, слабо забраться в музей и вытащить какой-нибудь экспонат? Ну я и пошел.

— Но почему ты взял череп? — спросила я, хмуро покосившись на предмет разговора.

Тот смирно лежал на покрывале.

— Откуда же я знаю? — Ричард всплеснул руками. — Если честно, перед этим так называемым подвигом я так набрался, что с трудом на ногах стоял. Хоть убей, не помню, как я добрался до музея. И потом — провал в памяти. Вдруг оказалось, что я стою посреди темного зала с черепушкой в руках. Повернулся и отправился домой, где тотчас же рухнул спать. Ты представить себе не можешь, как я перепугался, когда через пару часов проснулся от какого-то голоса! Открыл глаза — а на меня из темноты два зеленых огонька уставились!

— Да, заорал ты тогда знатно, — снисходительно проговорил Йорк. — До сих пор в ушах твой крик стоит.

Я с трудом удержалась от скептического замечания. Хотелось бы знать, где же у него уши?

— Повезло, что к тому моменту я прослыл весьма своеобразной личностью, поэтому никто не стал ломиться ко мне в двери, проверяя, что же случилось, — проговорил Ричард. — Точнее, кто-то стукнулся, но Йорк уверил, будто все в порядке. Причем сделал это так, что на миг мне почудилось, будто я слышу сам себя. Ну а потом мы разговорились. И выяснилось, что никто меня сжирать заживо не собирается.

— Вот еще — жрать кого-то! — Череп презрительно хмыкнул. — К чему мне это, если у меня и желудка-то нет?

Я невольно кивнула, подтверждая правоту черепушки.

— Йорк очень помог мне в то время, — с искренней признательностью сказал Ричард. — После всей этой истории с Магдаллой я был сам не свой. А он…

— Я каждый день втолковывал ему, что женщины — суть низменные, похотливые и мерзкие создания, — перебил его Йорк. — И никто из представительниц этого подлейшего пола не стоит мужских страданий.

Я аж закашлялась от подобного откровения. В упор уставилась на Ричарда. Интересно, он разделяет мнение Йорка?

— Не смотри на меня настолько гневно! — Ричард шутливо поднял руки, словно сдавался. — Я не во всем согласен с Йорком. По крайней мере, женоненавистником не стал. Но он помог мне выбраться из жесточайшей депрессии. И за это я ему безмерно благодарен.

— Почему ты не вернул его в музей? — полюбопытствовала я.

— Потому что я попросил его этого не делать, — вместо Ричарда ответил мне череп. — И вообще, если хочешь знать, не Ричард меня выкрал, а я сам сбежал. Велико счастье — день-деньской лежать в пыльной витрине!

— Ты сбежал из музея? — недоверчиво осведомилась я и скептически приподняла брови.

И как он это сделал, хотелось бы знать? Он ведь череп! То бишь не имеет не только желудка, но и ног!

— Ментальное внушение, — нехотя признался Йорк.

Я вздрогнула и на всякий случай попятилась. Терпеть не могу менталистов! В академии их прозвали «воронами» за любовь к черной одежде и привычку всюду совать свои любопытные носы. Сказать, что их недолюбливали, — значит не сказать ничего. Их попросту ненавидели! Да и кому понравится знать, что студент рядом с тобой в любой момент может залезть в твои мысли или же заставить тебя поступить так, как ему хочется?

— Да не бойся ты! — раздраженно фыркнул Йорк. — Мои способности к ментальному внушению минимальны. Иначе я бы давным-давно покинул музей. Мне повезло, что Ричард был пьян. На пьяного человека, как ты знаешь, заклинания подобного толка почти не действуют. Но я заговорил с ним — и он почему-то решил, будто слышит голос своего рассудка. В общем, мне не составило особого труда убедить его откинуть крышку витрины и вытащить меня. Магическую защиту я нейтрализовал самостоятельно.

Я невольно поежилась. Итак, перед нами череп, который обладает способностью к ментальному воздействию и магии в целом и не любит женский пол. Что-то мне все это не нравится. Очень не нравится. Вдруг он готовит какую-нибудь гадость против меня?

— Да нужна ты мне, — фыркнул череп, тем самым подтвердив мои наихудшие подозрения.

Получается, он читает мои мысли! А значит…

Я не посмела додумать эту мысль. Лишь украдкой покосилась на Ричарда.

Если Йорк расскажет ему, насколько горячо и безответно я влюблена в своего компаньона, то… Демоны, я не знаю, что тогда сделаю! Пойду и повешусь с горя. Хотя нет, никогда не одобряла самоубийц. Просто сбегу из Гроштера в другой город, а возможно, и в другую страну. И никогда больше не посмотрю ни на одного мужчину с симпатией.

На какой-то миг мне почудилось, что огоньки в глубине глазниц черепа приобрели более насыщенный цвет. Но Йорк молчал, и я немного расслабилась. Нет, он все-таки не умеет читать мысли. И это не может не радовать.

— Все я умею, — чуть слышно буркнул череп. — Просто не желаю вмешиваться.

Я похолодела от ужаса. Мои руки так и заходили ходуном, как будто я мучилась от сильнейшего похмелья.

— О чем это ты? — Ричард недоуменно нахмурился, обратившись к черепу.

Йорк важно молчал, и Ричард досадливо поморщился. Видать, ему было не впервой сталкиваться с тяжелым характером своего своеобразного собеседника.

— Неважно, впрочем, — благодушно проговорил он и посмотрел на меня. Лукаво подмигнул, спросив: — Ну что, Агата, убедилась, что у этой истории есть пусть и неожиданное, но вполне разумное объяснение? Я не маньяк-убийца, который хранит в холодильнике фрагменты тел своих жертв.

— А я так про тебя никогда и не думала, — возразила я, почувствовав в последней фразе Ричарда затаенную обиду.

Тот лишь поморщился, видимо, ощутив фальшь в моих словах.

— Но почему ты прятал Йорка все это время? — не унималась я с расспросами.

— Да потому что! — Ричард всплеснул руками, удивленный, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Потому что обычные люди не держат у себя на столе черепа. Тем более разговаривающие. Если бы об этом узнали, то наверняка возникли бы неудобные вопросы. А там, глядишь, и о моем так называемом подвиге стало бы известно. Как ни крути, но я все-таки совершил кражу. Вряд ли бы за это меня погладили по голове и похвалили бы.

— А что насчет твоего ночного отсутствия? — поинтересовалась я. — Надеюсь, у него тоже есть логичное объяснение?

— Ты всерьез думаешь, будто я убил отца? — невежливо вопросом на вопрос ответил Ричард.

Теперь поморщилась уже я. А еще аристократ, называется! Неужели его никто не учил, что так делать некрасиво?

— Мне плевать, — после крохотной заминки ответила я. — Прости за откровенность, но твой отец был тем еще мерзавцем. Он заслужил смерть. Я просто хочу знать, имеешь ли ты к этому отношение. Если имеешь, то нам надо выработать общую линию поведения, чтобы Фарлей не заподозрил неладное.

— То бишь, иными словами, ты хочешь помочь мне избежать наказания? — недоверчиво переспросил Ричард.

— Ну да. — Я пожала плечами, удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. Подумала немного и добавила: — Ричард, мне действительно плевать. Помнишь, я сама предлагала тебе расправиться с твоим отцом, правда, ты отказался. Барон Вертон… хм-м… в общем, за последние часы я убедилась, что он был недобрым человеком. Иногда убийство — это благо.

— И ты веришь в это? — Ричард даже сжал кулаки. — Думаешь, что убийство может служить во благо?

Я вспомнила Ульриха. Те годы, которые стали настоящим кошмаром для меня. До сих пор иногда я просыпалась от собственного крика — когда чудилось, будто ко мне прижимается похотливый урод. И вспоминаю то неимоверное облегчение, которое охватило меня, когда я раз за разом полосовала тьму перед своим лицом, веря, что каждый удар достигает цели.

— Я думаю, что некоторые люди достойны смерти, — кратко ответила я.

Ричард не менее минуты молча смотрел на меня, словно ожидал, что я что-нибудь добавлю. Но я не имела ни малейшего желания посвящать его в тайны своего прошлого.

— Ты удивила меня, Агата, — наконец проговорил он. — Право слово, я не ожидал от тебя такого. Но, как бы то ни было, я не убивал отца.

— Тебя не было всю ночь, — напомнила я.

Ричард замялся. По всему было видно, что ему очень не хочется отвечать мне. Он заложил руки за спину и неспешно прогулялся по комнате. Череп благоразумно помалкивал, лишь в самой глубине глазниц посверкивали тусклые изумруды огоньков.

— Только не подумай дурного, — наконец выдохнул Ричард, остановившись напротив меня. — Я… Я встречался с Магдаллой.

Мои брови сами собой взметнулись. С Магдаллой? С предательницей-невестой? Но зачем?

— Поэтому я точно знаю, что Магдалла никого не убивала, — со вздохом продолжил Ричард. — Она была со мной всю ночь.

Магдалла была с ним всю ночь? И опять мои брови полезли на лоб. Впрочем, сдается, они и не возвращались в привычное положение еще с прошлого заявления Ричарда.

Было очень трудно поверить его словам. Во-первых, Ричард не так давно клялся, что не желает иметь ничего общего со своей так называемой невестой. А во-вторых, Магдалла уже доказала, что ради него готова пойти на обман. Полагаю, она с радостью согласится на любую ложь в его оправдание, если в этом возникнет такая нужда.

— И она подтвердит это? — скептически уточнила я.

— Безусловно, — кивнул Ричард.

— Смею напомнить, что Магдалла совсем недавно призналась в убийстве твоего отца, — проговорила я. — Полагаю, ей было бы чрезвычайно сложно одновременно присутствовать сразу в двух местах: убивать твоего отца и обеспечивать тебе алиби.

Ричард досадливо цокнул языком. По всей видимости, это соображение прежде не приходило ему в голову.

— И впрямь, — медленно протянул он, явно пытаясь сообразить, что же сказать мне в ответ. — Как-то неловко получается.

И задумчиво принялся тереть свой подбородок.

Я не торопила Ричарда с объяснениями. Вместо этого я присела на краешек постели. Ох, как я устала от всех этих тайн!

— Агата, я давно хотел сказать тебе, — внезапно проникновенно начал Ричард. Сел рядом со мной и преданно уставился мне в глаза.

Мое сердце немедленно ухнуло в пятки, затем поднялось к горлу и затрепыхалось там, отчаянно пытаясь выбраться наружу.

О небо, как красив был Ричард в этот момент! Темные волосы растрепались, синие глаза горели насмешкой.

Я с отчаянием ощутила, как мои щеки заливает румянец смущения. Положение усугубило то, что Ричард поймал мои руки и принялся ласково поглаживать запястья.

— Ты такая проницательная, — мурлыкнул тем временем Ричард. — Такая находчивая. Такая… красивая.

А вот это он зря сказал! Я не питала никаких иллюзий по поводу своей внешности, поэтому тут же насторожилась, почуяв фальшь в его словах. Зачем он льстит мне? Пытается усыпить бдительность?

Внезапно Ричард ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Придвинулся еще ближе, продолжая неотрывно глядеть мне в глаза.

Я смущенно заерзала на месте. Что ему от меня надо? Такое чувство, будто он собирается поцеловать меня.

Стоило мне только так подумать, как Ричард опасно наклонился ко мне. Его теплое дыхание пощекотало мне губы, которые тут же налились жаром в предчувствии скорого поцелуя.

Мое несчастное сердце уже не просто билось — оно отчаянно колотилось, рискуя в любой момент пробить грудную клетку и выпрыгнуть наружу.

— Агата, — проникновенно прошептал Ричард.

Расстояние между нашими губами осталось минимальным. Я прикрыла глаза, ожидая, что вот-вот они соприкоснутся…

И вдруг дверь из гостиной с грохотом отлетела в сторону.

— Агата! — прорычал Фарлей, молнией ворвавшись в комнату. — С тобой все в порядке?

Ричард так стремительно отпрянул от меня, что едва не свалился с кровати. А я чуть не зарыдала в полный голос от огорчения. Принесла же нелегкая этого проныру! Что ему от меня надо, хотелось бы знать?

— Агата, — удивленно повторил Фарлей, видимо, пытаясь осмыслить увиденное. — Что тут происходит?

— Эх, такую сцену испортил! — посетовал череп.

Глаза дознавателя мгновенно стали совершенно круглыми, совиными. Он с ужасом уставился на череп, который продолжал безмятежно поблескивать зелеными огоньками в глубине глазниц.

— Ч-что это? — запинаясь, спросил он.

— Это — Йорк, — хмуро сказала я и поторопилась встать.

Все равно Ричард вряд ли будет целовать меня в присутствии дознавателя. А тот, чую, в ближайшее время ни за что по доброй воле не уйдет.

— Приятно познакомиться, — мурлыкнул череп.

Фарлей еще сильнее вытаращил глаза, хотя это казалось невозможным. С нескрываемым подозрением уставился на Ричарда.

— Не беспокойтесь, это не череп моей жертвы, — ответил тот, без особого труда догадавшись, о чем думает дознаватель. — Это… Это мой верный собеседник.

Интересно, а Фарлею Ричард расскажет о том, как обзавелся настолько необычным знакомым? Сомневаюсь что-то. Как-никак кража — это преступление.

Но Фарлей и не думал расспрашивать Ричарда о черепе. Он задумчиво почесал подбородок, кашлянул и сурово посмотрел на меня.

— Агата! — зло зазвенел его голос. — Что ты тут делаешь?

— Разговариваю, — огрызнулась я, не совсем понимая, почему обязана давать какие-либо пояснения Фарлею.

— С тобой все в порядке? — осведомился он. Покосился на Ричарда и неприязненным тоном продолжил: — Тебя никто не обижает?

Я в ответ лишь недоуменно пожала плечами. А кто меня должен обижать?

— Я был в твоей комнате, — пояснил Фарлей. — Увидел постель, залитую вином. А главное — пятна крови на подушке! Настоящей крови, смею тебя заверить. Уж я-то сумею их отличить от чего-либо другого. Подумал, что на тебя напали…

— И первым же делом ринулись в мою комнату, — перебил его Ричард. Недовольно дернул щекой, словно прогонял невидимого комара.

— И первым же делом ринулся в вашу комнату, господин Ричард Эшрин, — сухо подтвердил Фарлей. Выпрямился и с вызовом скрестил на груди руки.

Я с удивлением заметила, что дознаватель в росте ничуть не уступает Ричарду. Пожалуй, даже немного выше его.

— Почему вы настолько дурного обо мне мнения? — полюбопытствовал Ричард. — Неужели вы думаете, будто я способен причинить вред Агате?

— Потому что я в курсе, что вы лжете мне, — сказал Фарлей. — Ночью вас не было дома. Консьерж сказал, что вы ушли незадолго до полуночи и вернулись только под утро.

Я со свистом втянула в себя воздух. Значит, вот оно как! Получается, Фарлей с самого начала знал, что я обманываю его и покрываю Ричарда.

Ричард тоже выглядел растерянным. Он явно не ожидал такого поворота разговора. Но почти сразу его лицо просветлело, словно он придумал выход из сложившейся ситуации.

— Вы про Эйриха? — снисходительно спросил он. — Так старик подслеповат. Не удивлюсь, если он перепутал меня с кем-нибудь.

— В ту ночь Эйрих попросил своего племянника подменить его, — с нескрываемым злорадством парировал Фарлей. — Молодого и с отличным зрением.

Ричард опустил голову, пряча в тени свое лицо. А когда вновь посмотрел на Фарлея, то на его устах играла легкая усмешка.

— Тем не менее он ошибается, — спокойно проговорил он. — Я всю ночь провел с Агатой. И, смею напомнить, она об этом уже говорила.

Фарлей перевел взгляд на меня. Я тут же постаралась напустить на себя как можно более отстраненный и равнодушный вид. Хотя, что скрывать очевидное, мне очень не нравилось происходящее.

Ричард лгал мне! Теперь я не сомневалась в этом. Если у него действительно имелось алиби на ночь убийства барона Вертона, то он обязательно выложил бы Фарлею всю правду. Смысл скрывать то, что он встречался с Магдаллой? Это признание сразу же сняло бы подозрения как с несчастной девушки, так и с него. Но Ричард по какой-то совершенно непонятной причине продолжил увиливать и изворачиваться. Он даже готов был поцеловать меня, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы.

Последнее обстоятельство, признаюсь честно, ранило особенно сильно. Нет, я ничего не имела против поцелуя с Ричардом, если бы его порыв был по велению души. Но не так… Обидно, если честно.

— И я ничуть не сомневаюсь, что Агата подтвердит любую вашу ложь, — холодно проговорил Фарлей, продолжая разглядывать меня так, как будто впервые увидел. Тяжело вздохнул и добавил: — Однако вы должны знать, господин Эшрин, что я все равно докопаюсь до истины. Рано или поздно, так или иначе.

— Я не сомневаюсь в вашем таланте сыщика, — вежливо проговорил Ричард.

— Учтите, если с Агатой что-нибудь случится, то вы будете первым подозреваемым, — неожиданно добавил Фарлей.

— Вы с ума сошли! — возмутился Ричард. — Да я сам оторву руки и голову любому, кто осмелится ее обидеть.

Его слова прозвучали вполне искренне, и я немного расслабилась. Да нет, немыслимо! Ричард не может быть убийцей, это совершенно точно!

— Что же, буду надеяться, что вы не обманываете меня, — чуть теплее сказал Фарлей, видимо, тоже оценив пыл и горячность Ричарда. Нерешительно кашлянул и вдруг обратился ко мне: — Агата, можно тебя на пару слов?

Я даже вздрогнула от неожиданности. Что ему от меня надо?

— Я не займу тебя надолго, — пообещал Фарлей, почувствовав мою неуверенность.

Я покосилась на Ричарда. Тот старательно делал вид, будто ему все равно. При этом так и играл желваками и то сжимал, то разжимал кулаки. Того и гляди Фарлею в нос даст ни за что ни про что.

Я удивленно покачала головой. Ничего не понимаю! Мне все больше кажется, что эти мужчины в глубине души ненавидят друг друга. Почему? По-моему, дело не только в обмане Ричарда.

— Пожалуйста, — проникновенно попросил Фарлей и улыбнулся мне.

Я вдруг осознала, что улыбаюсь ему в ответ.

Если честно, сейчас королевский дознаватель был очень хорош собой. Светлые волнистые волосы казались такими мягкими и пушистыми, что рука сама зачесалась взъерошить их, голубые глаза искрились от затаенного смеха, разгладились жесткие морщины около рта. И не скажешь даже, что этот симпатичный молодой человек умеет приказывать так, что и мысли о непослушании не может возникнуть.

— Ну хорошо, — проговорила я, гадая, что же понадобилось от меня проныре Фарлею.

— Только недолго! — непрошено влез Ричард. — Агата, мы еще не закончили.

Лицо Фарлея на миг омрачилось. Должно быть, ему очень не понравилось замечание моего компаньона. Но почти сразу он вновь принялся безмятежно улыбаться.

— Я постараюсь не задерживать вашу помощницу сверх необходимого времени, — ровно произнес он, обращаясь к Ричарду.

Правда, при этом его тон неуловимо поменялся. Теперь в нем слышался самый настоящий металл.

— Я буду весьма признателен вам за это, — ответил таким же тоном Ричард.

— Пойдем уже, — вмешалась я, осознав, что в противном случае еще долго буду вынуждена выслушивать расшаркивания этих двоих друг перед другом.

И первой вышла из комнаты Ричарда, не сомневаясь, что Фарлей последует за мной.

Прям даже любопытно стало, что же ему от меня надобно.

Так и вышло. В коридоре дознаватель тут же взял меня за руку и куда-то настойчиво потащил.

— Эй! — возмутилась я, безуспешно пытаясь освободиться из его хватки. — Ты куда меня волочешь?

Фарлей, однако, не счел нужным отвечать на мой вопрос, продолжая упорно тянуть меня за собой.

Кончики пальцев моей свободной руки опасно потеплели. Я принялась концентрировать магическую энергию. Пожалуй, было бы неплохо шарахнуть по Фарлею. Пусть не забывается.

— Даже не думай, Агата, — не сбавляя шага, обронил Фарлей, видимо, ощутив мои приготовления. — Учти, я на службе.

Я досадливо поморщилась. Ишь ты, неприкасаемый нашелся. Если он на службе, то пусть и ведет себя соответствующе. Что-то я сильно сомневаюсь в том, что служителям закона позволено хватать девушек за руки без их на то позволения.

Впрочем, Фарлей уже остановился около одной из дверей. Открыл ее и достаточно бесцеремонно втолкнул меня в комнату.

— Эй! — негодующе повторила я. — А повежливее нельзя?

Фарлей, не произнося и слова, закрыл дверь. Повернулся ко мне, с грозным видом сложив на груди руки.

А вот теперь я всерьез забеспокоилась. Выглядел он так, как будто был очень и очень зол на меня. Спрашивается, почему? Только потому, что я упорно выгораживаю Ричарда?

— Как тебя зовут? — спросил он, рассматривая меня так, будто впервые увидел.

Я выразительно покрутила указательным пальцем около виска. Совсем с ума сошел, что ли?

Но на Фарлея не произвела впечатления моя пантомима. Он уже не улыбался, а покрепче сжал губы и посуровее сдвинул брови.

Мне это не понравилось, очень сильно не понравилось! Настолько сильно, что я тоскливым взглядом покосилась на дверь. Сдается, самым лучшим выходом для меня будет побыстрее сделать ноги. В самом деле, не силком ведь станет удерживать меня Фарлей.

— Только попробуй, Агата, — сухим будничным тоном предупредил Фарлей, без малейших проблем угадав мои намерения. — Только попробуй. И тогда наш разговор продолжится уже в камере. — Сделал паузу, видимо желая, чтобы я целиком и полностью вникла в смысл сурового предупреждения, после чего добавил: — Со мной связались из отдела. Не только у тебя и Ричарда есть подобные амулеты для экстренных вызовов. Накануне я поручил Орландо выяснить все о твоем прошлом. Но — вот ведь неожиданность! — оказалось, что Агаты Веррий просто не существует в этом мире. Точнее, она появилась на свет в возрасте восемнадцати лет, поступив по подложным документам в академию. Но никто не знает, где ты родилась, кто твои родители, как тебя звали раньше.

Я гулко сглотнула ставшую вязкой от волнения слюну. Значит, вот оно как. Знала бы, что все так обернется, — драпала бы вчера от Фарлея с такой скоростью, что лишь пятки бы сверкали. А я еще к целителю его отвела. Вот и делай после этого добро людям!

— Наверное, мне стоило бы сразу же арестовать тебя, — чуть мягче завершил Фарлей. — Но я крайне редко ошибаюсь в людях. И не верю, не хочу верить, что ты обманула меня намеренно. Скорее всего, произошла какая-то ошибка. Ведь так?

Я угрюмо молчала, опустив голову и пристально разглядывая носки своих запыленных ботинок, которые совершенно не подходили к платью.

Получается, Фарлей все-таки докопался до того, что Веррий — не настоящая моя фамилия. Вот ведь проныра! Самый настоящий проныра. Даже в академии никто ничего не заподозрил, и мне выдали диплом на фальшивое имя.

Правда, при этой мысли я вновь вспомнила стылые глаза Норберга Клинга. То, как он взглянул на меня при испытании, призванном определить, на каком факультете студент продолжит свое обучение. На какой-то миг мне почудилось, будто он все знает обо мне. И в курсе про Ульриха, но не считает это преступлением.

Так или иначе, но тогда никто ни о чем меня не спросил, хотя я готова была уйти из академии, если расспросы станут чрезмерно настойчивыми. По поводу документов я не слишком волновалась. Моя благодетельница Амия верила моей истории настолько, что урегулировала все проблемы и помогла мне получить паспорт на чужое имя.

И вот теперь я стояла напротив Фарлея и готова была убить этого настырного дознавателя. Как, ну как он выяснил, что я живу под чужой фамилией?

А самое главное: я не могла рассказать ему правду. Потому что тогда речь зайдет об Ульрихе. Как ни крути, но я убила человека. А за это, как недавно сказал Альвин, наказание одно: виселица.

Впрочем, в моем деле имеются и смягчающие вину обстоятельства. Предположим, судья будет благосклонен ко мне. Но я вряд ли избегу ссылки на рудники. И повезет еще, если не пожизненной. В любом случае я оставлю там здоровье и молодость.

Фарлей благоразумно помалкивал, не торопя меня с решением. Увы, такового у меня не имелось. Я не смела ответить ему честно на вопрос. И не сомневалась, что он обязательно раскусит любую мою ложь.

— Агата? — наконец вопросительно протянул Фарлей. — Я жду твоих объяснений.

— Беда в том, что я не могу тебе их дать, — негромко проговорила я.

— Веррий — не твоя фамилия? — уточнил зачем-то Фарлей уже выясненное им же.

— Нет.

Простое слово пребольно оцарапало мне горло. И я опять уткнулась взглядом в свои ботинки, страшась поднять голову и встретиться взглядом с Фарлеем.

Неожиданно я ощутила легкое дуновение ветерка. Блондин преодолел разделяющее нас расстояние так бесшумно, что я не услышала его шагов. Властно приподнял мне подбородок, заставив тем самым смотреть ему в глаза.

Обычно голубые глаза дознавателя потемнели от волнения.

— Скажи мне, что ты ни в чем не виновата, — шепотом взмолился он. — Скажи, что ты пошла на такой подлог не из-за того, что у тебя проблемы с законом!

Я тяжело вздохнула. Увы, я не умела и не любила лгать. Особенно так — глядя в лицо человеку.

— Агата, я буду вынужден арестовать тебя, — сделал последнюю попытку достучаться до моего здравого смысла Фарлей. — Я должен разобраться во всем происходящем. Просто обязан! Неужели ты не понимаешь?

— Я прекрасно тебя понимаю, — сказала я. — Делай что должно.

Глаза Фарлея потемнели еще сильнее. Теперь они казались почти черными из-за неестественно расширенных зрачков.

— Демоны! — с чувством выругался он. — Ну скажи мне хотя бы одну причину, по которой мне не стоит так поступать!

Я едва заметно пожала плечами и виновато улыбнулась.

Фарлей ослабил нажим пальцев, а затем и вовсе перестал держать меня за подбородок. Легонько касаясь, провел тыльной стороной ладони по моей щеке, убрав растрепавшиеся короткие волосы назад.

— Я все равно выясню всю правду, — с глухой угрозой предупредил он.

— Я знаю, — спокойно ответила я.

— В последний раз прошу по-хорошему, Агата. — Губы Фарлея были так близко от моих, что я ощущала его свежее мятное дыхание. — Ну пожалуйста!

— Мне нечего сказать тебе, — твердо произнесла я.

Фарлей недовольно цокнул языком и покачал головой, раздосадованный моим упорством.

— Ты не оставляешь мне выбора, — пожаловался он.

Затем сделал шаг назад, и я облегченно перевела дыхание. Ну вот, так-то лучше. Что скрывать очевидное, я испытывала смутное беспокойство из-за его близости ко мне. Правда, следующие слова дознавателя заставили меня снова напрячься.

— В таком случае я вынужден препроводить тебя в отдел для дальнейшего разбирательства, — сказал он. Помедлил немного и приказал: — Агата, вытяни руки вперед.

Я покорно исполнила его повеление, уже догадываясь, что последует за этим. И я не видела никакого смысла в сопротивлении. Все-таки со служителем закона шутки плохи.

В тот же миг зеленая лента магических наручников туго перехлестнула мои запястья.

— Лучше тебе не колдовать, пока наручники на тебе, — предупредил меня Фарлей. — Будет больно. Очень больно.

— Полагаю, наша сегодняшняя встреча отменена, — с сарказмом проговорила я.

— О нет, не отменена, — со злой насмешкой возразил Фарлей. — Я намерен провести с тобой весь вечер, а возможно, и большую часть ночи. Как и обещал, никаких вопросов о Ричарде я не стану тебе задавать. Сейчас меня куда сильнее волнует твоя личность. Я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не выложишь мне всю правду о себе.

— В таком случае тебе придется изрядно потрудиться, — холодно обронила я.

Фарлей опять выругался, на сей раз громче и прочувствованнее. Подскочил ко мне, грубо схватил за плечи и хорошенько встряхнул, как будто пытался разбудить.

— Упрямица! — воскликнул он. — Какая же ты невыносимо упрямая особа! Неужели не понимаешь, что я хочу помочь тебе? Что мне самому до безумия неприятно все то, что я вынужден делать?

— Хочешь помочь — тогда отпусти, — парировала я. — И никогда больше не лезь в мое прошлое.

Некстати вспомнились слова Ричарда о том, что я нравлюсь Фарлею. А что, если попробовать очаровать его? Говорят, ради любимых мужчины готовы на любую глупость.

Я зажмурилась и, обмирая от собственной дерзости, потянулась к нему. Привстала на цыпочки, неловко ткнулась носом в щеку и замерла, не совсем понимая, что дальше делать.

— Ты хочешь меня соблазнить? — В голосе Фарлея зазвенела настоящая обида. Правда, он все еще продолжал держать меня в своей хватке. — Знаешь ли, Агата, от тебя я такого не ожидал. Это заставляет меня думать о самом дурном…

Я виновато вжала голову в плечи, слушая негодующую речь блондина. Понятия не имею, до чего в своих измышлениях он бы дошел. Но продолжить поток гневных обвинений Фарлей не сумел.

В следующее мгновение дверь, ведущая из комнаты в коридор, вдруг с грохотом распахнулась.

— Агата! — На пороге предстал взволнованный Ричард. — Ты тут?

И осекся, видимо опешив от открывшейся его глазам картины.

Фарлей торопливо отпрыгнул от меня сразу на несколько шагов. А я стояла и не знала, куда деть руки, обвитые предательски яркими магическими узами.

Стоит отдать должное Ричарду: он мгновенно пришел в себя. Выпрямился во весь свой немаленький рост и грозно осведомился:

— Это что тут такое происходит?

Я поморщилась, представив, что подумал Ричард. Его связанная по каким-то причинам помощница стоит в опасной близости к королевскому дознавателю. Выглядело все так, как будто это Фарлей приставал ко мне, решив воспользоваться моим беспомощным положением. Хотя на самом деле все обстояло с точностью до наоборот.

Пожалуй, надо успокоить Ричарда. Иначе с моей стороны это будет настоящей подлостью по отношению к Фарлею. Эх, но как же не хочется признаваться в том, что это я неудачно попыталась воспользоваться женскими чарами!

— Происходит то, господин Ричард Эшрин, что я арестовываю вашу помощницу, — первым заговорил Фарлей, пока я мучительно пыталась подыскать объяснения.

— Арестовываете? — Ричард аж зашипел от гнева. — Но за что? За то, что она отвергла ваши наглые приставания?

— Что?! — Несчастный Фарлей оторопел от такой интерпретации событий. — Что за чушь вы мелете?

— Я говорю о том, что увидел, — отрезал Ричард. — А увидел я, что вы связали Агату и пытались ее поцеловать. Должно быть, осознали, что орешек оказался вам не по зубам, вот и решили прибегнуть к настолько недостойному и низкому методу!

Бедняга Фарлей аж закипел от бешенства. Причем закипел практически в буквальном смысле слова. Он стал не просто красным, а пунцовым, на лбу выступила обильная испарина. Того и гляди из ушей пар повалит.

— Вы… я… — Несчастный начал заикаться, он явно не ожидал, что его поступок можно так расценить. Затем обиженно взвыл: — Агата!

Ага, значит, как подозревать меня во всяких гнусностях и рыться в моем прошлом без разрешения — так это он первым. А как самого обвинили, то у меня же помощи просит.

Если честно, промелькнула у меня подленькая мыслишка о том, чтобы поддержать версию Ричарда. Мол, мерзкий дознаватель обманом завлек меня в пустующую комнату, после чего накинулся, обездвижил и попытался надругаться, воспользовавшись своим преимуществом в плане магии. Но почти сразу я отказалась от нее. Во-первых, это будет нечестно. Во-вторых, Фарлей сейчас испытывает по отношению ко мне хоть какое-то подобие добрых чувств, но после столь наглой лжи я сразу же превращусь для него в злейшего врага. Ну а в-третьих, обман и клевета все равно будут быстро разоблачены. И тогда уже Ричард задумается о том, какую гадюку он пригрел на своей груди.

Все эти мысли промелькнули в моей голове с бешеной скоростью. И я приняла единственно верное решение.

— Ричард, ты все неправильно понял, — с усталым вздохом проговорила я. — Господин Фарлей Икстон действительно арестовывает меня.

— Но почему? — теперь взвыл уже Ричард. Затараторил: — Он что, головой двинулся? Всерьез считает, что это ты убила моего отца? Так вот, господин хороший, хочу вам заявить, что я солгал вам.

Фарлей изумленно вздернул бровь, внимательно слушая сбивчивые признания Ричарда. А мое сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Ох, Ричард все неправильно понял! Ведь в действительности мой арест не имеет никакого отношения к убийству его отца.

— Ричард! — крикнула я, пытаясь предостеречь своего компаньона от ошибки.

За что немедленно была награждена гневным взором Фарлея. Тот прищелкнул пальцами — и я замерла с открытым ртом, более не в силах вымолвить и слова.

Нет, вот ведь негодяй! Кстати, надо бы прочитать законы про самоуправство должностных лиц при исполнении. Сдается, Фарлей со своей неуемной любовью ко всяким заклинаниям опасно балансирует на тонкой грани между необходимостью и произволом.

— Меня не было дома в ночь убийства моего отца, — на одном дыхании выпалил Ричард. — Я дождался, когда Агата заснет, после чего ушел. И вернулся лишь на рассвете.

— Вот как. — В голосе Фарлея прозвучало скрытое удовлетворение, но никак не удивление. — Очень любопытное признание, господин Эшрин. И где вы были?

— Я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката, — гордо отрезал Ричард. — А теперь немедленно освободите мою помощницу!

Я ощутила, как мои глаза опасно увлажнились. Я даже шмыгнула носом, не в силах сдержать охвативших меня эмоций.

Как мило! Получается, Ричард поставил себя под удар только для того, чтобы спасти меня. О, мой герой!

И я влюбленным взглядом уставилась на своего компаньона, который, сурово нахмурившись, смотрел на Фарлея.

— Прошу меня извинить, но это невозможно, — спокойно ответил Фарлей, прежде недовольно покосившись на меня, как будто подслушал мои мысли.

— Почему? — Ричард обескураженно всплеснул руками. — Кажется, я прямо сказал вам, что у меня нет алиби на ночь убийства. И мы действительно поссорились с отцом накануне…

— Я обязательно обсужу все это с вами, господин Эшрин, — оборвал его Фарлей. — Не переживайте по этому поводу. Но арест вашей помощницы не имеет никакого отношения к расследованию убийства.

Ричард приоткрыл в безмолвном изумлении рот. Посмотрел на меня, и я виновато пожала плечами. Надо будет попросить его нанять для меня адвоката. Естественно, в счет будущего заработка. Ох, даже страшно представить, как долго мне придется все это отрабатывать.

Если, конечно, все окончится благополучно для меня. На рудниках я точно много не заработаю.

Ричард собирался продолжить расспросы, но не успел. Многострадальная дверь опять без предупреждения открылась, и на пороге предстала на сей раз Аннабель.

— Вот ты где, Ричард! — взволнованно затараторила она. — Я весь дом обегала, пытаясь тебя найти.

— Что случилось? — спросил Ричард, повернувшись к матери.

— Эмилия… — Аннабель встревоженно сжала кулаки. — Она исчезла из своей комнаты! И там кровь. Много крови!

Ричард, не дожидаясь окончания ее рассказа, выскочил прочь, в спешке едва не сбив Аннабель с ног. Та, немного помедлив и удивленно посмотрев на мои руки, поспешила за сыном.

Фарлей со свистом втянул в себя воздух. Искоса глянул на меня, явно гадая, что же ему делать. Затем сухо приказал:

— Сиди здесь и никуда не выходи, Агата! Я скоро за тобой вернусь.

После чего поторопился за остальными, при этом, естественно, не сняв с меня наручников и не вернув дар речи.

* * *

Никогда прежде я не оказывалась в настолько беспомощном состоянии. Запястья, перехваченные магической лентой, как назло, начали страшно зудеть, хотя я не сомневалась, что это просто нервное. Прежде я не слышала про аллергию, вызванную чарами. Хотя, конечно, в этом безумном мире возможно все.

Но куда сильнее меня раздражала моя временная немота. Вот ведь проклятый Фарлей! Почему не вернул мне голос? Или боялся, что я начну кричать во все горло, умоляя меня спасти?

Я принялась нервно расхаживать по комнате, держа перед собой связанные руки. Н-да, ну и в ситуацию я угодила! Ясно, что Фарлей вот-вот докопается до того, что я совершила в прошлом. Ума и настойчивости этой ищейке не занимать. И тогда…

Я резко остановилась и поежилась. Нет, вряд ли меня казнят, конечно. Я была сопливой девчонкой, к тому же случившееся вполне можно представить как самооборону. Но и отбывать наказание за гибель этого гада Ульриха я не собиралась. Туда ему и дорога, как говорится.

Быть может, пойти на сделку со следствием?

Я опять закружила по комнате, нервно покусывая губы и обдумывая эту мысль. Сам Фарлей, рассказывая о визите в отдел Аверила, обмолвился, будто при явке с повинной следователи бывают более благосклонны к преступникам. Может быть, если я выложу Фарлею все начистоту — он отпустит меня?

«Ага, как же, — насмешливо фыркнул внутренний голос. — Отпустит, догонит и опять поймает. С чего ты решила, будто Фарлей проявит к тебе милосердие? Для него ты обычная преступница, которых он ловил уже не раз и продолжит ловить после. Или поверила словам Ричарда, будто ты нравишься дознавателю? Угу, то-то он так обрадовался, когда ты его поцеловать решила».

Я досадливо поморщилась, вспомнив свою глупую выходку. Да, не стоило так делать.

А что, если сбежать?

И я тоскливо покосилась в сторону окна. Подошла к нему и уставилась на окрестности невидящим взглядом, тогда как голова была занята обдумыванием этого выхода из тяжелой ситуации.

В принципе, мне не будет трудно выбраться из дома. Сейчас все заняты поисками баронессы Эмилии. Я на втором этаже, но рядом водосточная труба, которая на вид вполне надежно крепится к стене. Повезло, что Фарлей связал мне руки спереди, а не завел их назад. Следовательно, я смогу спуститься по трубе. Но что дальше?

У меня имелись знакомые в городе, которые за определенную плату снимут с меня наручники. С заклятьем немоты я справлюсь и сама, как только получу возможность колдовать. И, опять-таки за деньги, мне сделают новые документы. А там — ищи ветра в поле. Лейтон велик, а в Гроштер я больше никогда не вернусь.

Одна беда: до города еще надо добраться. Пусть имение рода Эшрин расположено не так далеко от Гроштера, но девушка, бредущая по дороге со связанными магической нитью руками, обязательно вызовет подозрения. Пробираться лесами и полями? Дождаться ночи? Все бы неплохо, но за помощь надо еще заплатить. А у меня сейчас и медного гроша в кармане нет.

Я тяжело вздохнула и прислонилась пылающим лбом к холодному стеклу. Измученно замычала, почувствовав, как в висках глухо заворочалась пробуждающаяся мигрень.

А что, если спрятаться? Дождаться, когда Фарлей уедет, после чего повиниться перед Ричардом? Я почему-то не сомневалась в том, что мой компаньон поймет меня. Поймет и обязательно поможет. Двух гонораров, полученных вчера от Аверила и Фарлея, точно хватит, чтобы уладить мои проблемы.

Это была здравая идея. Правда, и тут имелась загвоздка: поисковые чары. Я не сомневалась, что Фарлей без проблем отыщет меня, если воспользуется магией. А сама я не сумею построить щит, пока на мне наручники.

Неожиданно дверь позади меня тихонько скрипнула. И я торопливо обернулась, приготовившись увидеть Фарлея. Ну вот и спета моя песенка. Теперь он отвезет меня в город…

Я удивленно распахнула глаза, не успев додумать в высшей степени печальную мысль, поскольку в комнату вошел Ричард.

— Еле отвязался от этого проныры, — негромко пожаловался он, прежде кинув опасливый взгляд в коридор.

Затем в один гигантский шаг преодолел разделяющее нас расстояние и крепко взял меня под локоть.

— Идем, Агата! — проговорил он, чуть ли не приплясывая на месте от нетерпения. — В любой момент Фарлей заметит, что меня нет рядом, и насторожится, а то и догадается, куда, точнее, к кому на помощь я поспешил сбежать.

Настойчиво потянул меня в сторону двери, но я уперлась, не совсем понимая, что он от меня хочет.

— Ну скорее же! — взмолился Ричард. — Агата, не сопротивляйся. Я не могу тащить тебя силком. Это будет слишком шумно.

Неужели Ричард хочет спрятать меня до отъезда Фарлея? Как мило с его стороны!

«Или он собирается тебя убить, — мрачно предупредил внутренний голос. — Завлечет в какое-нибудь укромное место и расправится».

Да, но зачем это Ричарду, если он уже признался Фарлею в том, что солгал по поводу своего алиби? Нестыковочка получается. Убивать меня стоило раньше, а не теперь.

— Здесь неподалеку есть хижина, — негромко пояснил Ричард. — Пересидишь там всю суматоху. Я построю вокруг щит, и Фарлей даже с помощью чар не отыщет тебя. А потом ты расскажешь мне, в какую неприятность вляпалась. Идет?

Я восторженно кивнула. Ричард радует меня все сильнее и сильнее. Не думала я, что он способен ради меня на такое безумство. Это совсем не в его характере.

Ричард осторожно выглянул в коридор. Убедился, что там никого нет, и потащил меня за собой.

Как ни странно, но мы вполне благополучно покинули дом. Фарлей, по всей видимости, был слишком занят осмотром комнаты таинственно исчезнувшей баронессы Эмилии, поэтому не обратил внимания на то, что и ее внук куда-то подевался.

В пустом дворе Ричард сразу же повернул направо и по едва угадывающейся среди пыльной травы тропинке повел меня в глубь заброшенного яблоневого сада.

Хижина, о которой говорил мой компаньон, действительно находилась не так далеко от дома. Впрочем, хижиной ее можно было назвать с трудом. Если честно, больше она напоминала конуру для огромной собаки. Низкая, покосившаяся и потемневшая от дождей. Для того, чтобы войти, даже мне с моим невысоким ростом пришлось согнуться в три погибели. А Ричард не осмелился повторить мой подвиг, оставшись на пороге.

Оказавшись внутри, я недовольно повела носом. Фу, ну и пахнет же здесь! Какой-то влажной затхлостью. Из предметов обстановки — лишь кособокий табурет, который того и гляди рухнет.

Я осторожно присела на него. Тот опасно заскрипел подо мной, но, хвала всем богам, выдержал.

А Ричард уже вовсю суетился снаружи. Он вооружился длинной заостренной на конце палкой, при помощи которой выцарапывал на земле какие-то символы.

— Это нейтрализует поисковые чары, — не прекращая своей работы, пояснил он. — Будем надеяться, на ночь Фарлей уедет. Тогда я вернусь и постараюсь разобраться с наручниками. Идет?

Я кивнула. Ох, как же я хотела расспросить Ричарда о том, что сейчас происходит в доме!

— Моя бабушка действительно пропала. — Кинув на меня быстрый взгляд, Ричард принялся торопливо излагать новости, словно угадав мои мысли. — Ребекка отлучилась из комнаты буквально на пару минут. Отправилась на кухню сделать чай. Когда вернулась, то обнаружила, что Эмилии нет. Постель скомкана, на наволочке кровь.

Я вспомнила, как Эмилия украдкой вытирала рот после приступа в гостиной. Насколько я понимаю, баронесса смертельно больна. А что, если она просто закашлялась? У происшествия может быть вполне логичное объяснение, каковое было и у беспорядка, который мы с Ричардом устроили в моей комнате. А ведь бедняга Фарлей тогда тоже решил, будто моей жизни угрожает опасность.

— Как бы то ни было, но пока бабушку отыскать мы не сумели, — мрачно завершил Ричард.

Откинул палку в сторону, небрежно пригладил взъерошенные волосы и посмотрел на меня.

— Сиди тихо, Агата, — приказал он. — Не выходи из хижины. А потом, когда все уляжется, мы обязательно побеседуем на тему тайн твоего прошлого.

Прозвучало это, если честно, как угроза. Но после всего, что Ричард сделал для меня, я верила ему безгранично. Любые сомнения в его честности и порядочности исчезли. Теперь мне было даже стыдно, что я позволила себе сомневаться в нем.

Я опять кивнула, показывая, что поняла его. Ричард еще мгновение помедлил, глядя на меня так, словно собирался что-то добавить. Но затем передумал, развернулся и торопливо отправился в сторону дома.

Хвала небесам, дверь при этом у хижины он закрывать не стал. Видать, понял, что в противном случае я рискую задохнуться. К тому же окон здесь не было, а сидеть не пойми сколько в темноте мне совершенно не хотелось.

Миг-другой, и фигура Ричарда скрылась за толстыми мшистыми стволами старых яблонь. Я опять осталась в одиночестве.

Естественно, долго сидеть я не смогла. Спустя несколько минут я встала и принялась осматривать свое временное убежище. Увы, это не заняло много времени. Слишком мала была хижина.

Мыслями я вновь вернулась к беде, в которую угодила. Интересно, как отреагирует Фарлей, когда поймет, что я сбежала? Что, если он не удовлетворится одними поисковыми чарами, а вызовет подкрепление из города? Лично я на его месте так и поступила бы. Не сомневаюсь, что тогда мое укрытие окажется быстро обнаруженным. Сад у имения рода Эшрин пусть и запущенный, но не похож на непролазную дикую чащу. К тому же к хижине ведет пусть и едва заметная, но все-таки тропинка.

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Ох, не нравится мне все это! Фарлей наверняка будет просто в бешенстве от произошедшего! И на его благосклонность мне в этом случае точно рассчитывать не придется.

Стоило мне только так подумать, как со стороны сада раздался какой-то шум. Кто-то пробирался между деревьев. Неужели Ричард что-то забыл?

Я обернулась к хлипкой, распахнутой настежь двери, торопливо растянув губы в приветливой улыбке. Которая, впрочем, мгновенно умерла, когда я увидела, кто на самом деле пожаловал.

Около хижины стоял сам Фарлей. Блондин хмуро осмотрел мое убежище, затем перевел взгляд на меня и безапелляционно заявил:

— Твой ненаглядный Ричард самый настоящий идиот!

Я гневно фыркнула, покоробленная таким выражением. Да как он смеет так говорить о Ричарде?!

— Но одно очевидно: он не убийца. — Фарлей лукаво усмехнулся. Правда, тут же жестокосердно добавил: — Потому что такой идиот не может быть убийцей.

Я аж замычала от возмущения. Ох, как хотела бы я сейчас высказать этому всезнайке пару «ласковых»! То обстоятельство, что он является королевским дознавателем, еще не дает ему право безнаказанно оскорблять людей.

— И не смотри на меня так, как будто готова убить голыми руками, — посоветовал Фарлей, усмехнувшись. — Вообще-то, я пришел помочь тебе.

Помочь мне? Интересно, каким это образом?

Фарлей между тем внимательно осмотрел знаки, которые Ричард так тщательно выписывал вокруг хижины. Довольно крякнул и уже мягче проговорил:

— Впрочем, как маг Ричард очень даже ничего.

И после этого осторожно перешагнул вязь символов на земле, нагнулся, уберегая голову, и вошел в мое убежище.

Я попятилась, не совсем понимая, чего от него ждать. Чует мое сердце — ничего хорошего!

— Сбежать, значит, от меня решила, — обманчиво спокойным тоном начал Фарлей, разглядывая меня со злой насмешкой. — Агата, от меня еще никто не сбегал! Неужели ты не понимаешь, что я все равно нашел бы тебя? Даже если ради этого мне пришлось бы перетряхнуть весь Гроштер по камушку?

Я молчала, покаянно повесив голову. Во-первых, заклятье немоты все еще было на моих устах. А во-вторых, пожалуй, ему не стоит знать о том, что я не намеревалась оставаться в столице. Вдруг удача все-таки улыбнется мне и я каким-либо образом сбегу от этого доставалы.

Неожиданно я почувствовала легкое прикосновение к своей щеке. Удивленно подняла на Фарлея глаза.

Он еще раз провел тыльной стороной ладони по моей коже. В глубине его голубых глаз горел какой-то странный огонек. Но я никак не могла определить, о чем он думает на самом деле.

И тем большим было мое удивление, когда Фарлей наклонился ко мне и поцеловал.

Наши губы соприкоснулись лишь на мгновение, после чего я перепуганно шарахнулась в сторону, благо блондин не удерживал меня. Споткнулась о злосчастную табуретку и зашипела от боли, пребольно ударив коленку.

Фарлей никак не вмешивался в мои бестолковые метания по хижине. Когда я восстановила равновесие и посмотрела на него, то заметила, что блондин улыбается. Правда, он тут же постарался придать себе как можно более суровый и невозмутимый вид, но было уже поздно. Я смертельно обиделась на него. Ишь ты, еще и насмехаться вздумал! Я из-за него, между прочим, чуть не упала!

— Любопытно знать, как ты собиралась соблазнить меня, если сама как огня боишься любого проявления мужского внимания? — мурлыкнул тем временем Фарлей. Прищелкнул пальцами — и зеленая нить, обвивавшая мои запястья, исчезла, напоследок ярко вспыхнув изумрудным. Пропало и заклятье, так долго державшее меня в плену немоты.

— Ты!.. — немедленно возопила я, негодующе ткнув указательным пальцем в грудь блондина. — Ты!..

И забулькала от возмущения, не в силах облечь в слова все свои претензии к этому гадкому типу.

— Прежде всего дай слово, что ты не работаешь на Норберга Клинга, — оборвал меня Фарлей.

Я так и замерла с открытым ртом, мгновенно забыв о том потоке ругательств, что намеревалась вылить на голову дознавателя. Норберг Клинг? А при чем тут, собственно, всесильный ректор академии колдовских искусств?

В моей голове между тем забрезжила смутная догадка. О, сдается, я начала понимать, почему Фарлей так болезненно воспринял мою неудачную попытку поцеловать его.

Я буквально вчера вспоминала о конфликте между ним и Норбергом Клингом. Сейчас последний являлся ректором академии, но в прошлом возглавлял факультет ментальной магии. И до сих пор считался покровителем «ворон». Именно так пренебрежительно называли выпускников-менталистов, прежде всего за их любовь к одежде черного цвета.

Пожалуй, не стоит говорить о том, что между обычными студентами и «воронами» постоянно шла негласная, но очень ожесточенная борьба. Менталистов не просто не любили. Их боялись и ненавидели. И действительно, кому приятно осознавать, что в любой момент твои самые сокровенные мысли станут достоянием общественности? Но «вороны», как это ни прискорбно, считались своего рода элитой в магическом мире. И в немалой степени именно из-за негласной поддержки Норберга Клинга.

Легко представить, какой разгорелся скандал, когда выяснилось, что среди студентов этого факультета быстро набирал популярность культ бога-пасынка. Многие «вороны» даже не брезговали ритуалами поклонения этому покровителю нечисти и всего самого омерзительного в мире. Вроде как до человеческих жертвоприношений дело не дошло. Студенты начали с самого приятного — сексуальных оргий. Но подошли к этому с небывалым размахом. Поговаривали, что пострадало большое количество обычных девушек, с которыми, не мудрствуя лукаво, знакомились на улицах, а затем под ментальным внушением заставляли принимать участие в сем постыдном действии. После студенты, опять-таки при помощи своих способностей, заставляли жертв забывать о случившемся.

И кто знает, сколько бы это продолжалось, но однажды «воронам» не повезло. Очередная девица, которую похитили с улиц Гроштера, оказалась владелицей амулета, помогающего нейтрализовать ментальную магию. К тому же она была не робкого десятка, потому как умудрилась сбежать. И прямиком направилась в отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии.

Именно Фарлею Икстону выпала сомнительная честь расследовать это дело. Полагаю, его коллеги вздохнули с немалым облегчением. Никому не хотелось ссориться с Норбергом Клингом. Слишком близкое знакомство он водил с королем и слишком большой властью обладал в Лейтоне.

Но Фарлей не побоялся устроить массовые обыски на факультете ментальной магии, который, как я уже упоминала, считался вотчиной Норберга. А ведь все были в курсе, что иметь во врагах прославленного менталиста — непозволительная роскошь.

В свете вышеизложенного мое знакомство с Фарлеем выглядело и впрямь подозрительным. Итак, что бы я подумала, если бы оказалась в шкуре дознавателя, которому не повезло нажить себе такого неприятеля?

Некая девица сбивает его с ног на улице. Завязывается знакомство. Эта же девица отводит его к целителю, который обнаруживает шпионское заклинание, внедренное в ауру Фарлея совсем недавно.

Дальше — больше. Неожиданно выясняется, что прошлого-то у новой знакомой и нет. Она живет по поддельным документам и использует чужую фамилию. Но при этом каким-то образом умудрилась закончить академию. Возникает закономерный вопрос — каким образом сия девица, не особенно, если честно, блистающая в магии, умудрилась обвести вокруг пальца ректора, который лично проводит испытания в конце второго курса, когда идет распределение по факультетам.

Будь я на месте Фарлея, то обязательно бы заподозрила, что таким образом Норберг Клинг пытается подставить его. Очернить доброе имя и добиться отставки дознавателя, поскольку он запятнал себя дружбой с преступницей. Ведь если эта история откроется, то у многих возникнут закономерные сомнения в том, что Фарлей был не в курсе моего темного прошлого. Скорее всего, подумают, будто он покрывал меня из симпатии. И репутации дознавателя, известного своим бескомпромиссным отношением к нарушителям закона, придет конец.

— Ты уже можешь говорить, — напомнил мне Фарлей, видимо, настороженный слишком долгой паузой.

— Я клянусь, что не имею никакого отношения к Норбергу Клингу, — сказала я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал максимально честно. — Я встречалась с ним всего однажды — когда происходило распределение по факультетам. Мы не перемолвились тогда и словом!

— Но он знает, что твои документы — фальшивка? — уточнил Фарлей.

Вместо ответа я пожала плечами. Понятия не имею. Полагаю, Норберг действительно прочитал тогда мои мысли. Но я не в курсе, насколько далеко он заглянул.

Фарлей неполную минуту выжидающе смотрел на меня. Затем тяжело вздохнул, должно быть, осознав, что продолжения не последует.

— Ладно, я разберусь с этим позже, — с плохо скрытой угрозой проговорил он. — Пока у меня есть дела поважнее. Самое время разоблачить убийцу барона Вертона Эшрина. Заодно и спасем несчастную баронессу Эмилию. Полагаю, с ней все в порядке, но не стоит искушать судьбу.

— Почему ты в этом так уверен? — недоверчиво переспросила я. — А вдруг Эмилию тоже убили?

— Нет. — Фарлей покачал головой. — Пока она нужна преступнику живой. Мертвой она потеряет для него всяческую ценность. — Помолчал немного и с сарказмом добавил: — И не стоит забывать про существование поисковых чар, которые могут не только показать, где находится человек, но и жив ли он. Тебе ли об этом не знать, о мой магический гений!

Я тут же насупилась, уловив в его тоне откровенную насмешку. Демоны, совсем из головы вылетело! Действительно, Фарлей наверняка уже определил, где находится баронесса Эмилия и в каком она состоянии. Но тогда получается, что Ричард не имеет никакого отношения к исчезновению своей бабушки, потому что в противном случае он бы обязательно укрыл ее от чар, как укрыл меня. Фух, словно камень с души свалился! Не то чтобы я подозревала своего компаньона всерьез, но все равно спокойнее стало.

— В любом случае надлежит поторопиться, — озабоченно проговорил Фарлей. — Я и без того потерял на пустяковом задании целый день.

— То есть? — недоуменно переспросила я. — Ты хочешь сказать, будто уже знаешь, кто убийца?

— Знаю, — спокойно подтвердил Фарлей. Добавил с легкой ноткой бахвальства: — Более того, я знал это еще до того, как приехал в имение.

Я не сумела скрыть изумления. Мои брови сами собой взметнулись. Фарлей знает, кто убийца?

— Но тебе не скажу, — торопливо добавил он и с заговорщицким видом мне подмигнул.

— Но почему? — обиженно вопросила я.

— Потому что, — твердо ответил он.

Я надула губы и усердно захлопала ресницами, изо всех сил стараясь состроить просящее выражение лица. Ради усиления эффекта даже сложила на груди руки, совсем недавно освобожденные от наручников.

— А теперь у тебя получилось неплохо, — проговорил Фарлей, явно оценив мои старания. Снисходительно потрепал по плечу и жестокосердно добавил: — Но придется тебе потерпеть. Вечером, Агата. Все завершится вечером.

Я не стала унижаться в дальнейших упрашиваниях. По всему видно, что Фарлей вряд ли изменит принятое решение. Вместо этого я полюбопытствовала:

— Почему ты назвал Ричарда идиотом?

— Потому что он идиот. — Фарлей пожал плечами, словно удивленный, что надлежит растолковывать настолько очевидные вещи.

Я нахмурилась, недовольная лаконичным объяснением, и дознаватель нехотя продолжил:

— Видишь ли, Агата, Ричард так поспешно кинулся тебя спасать, что даже его мать, уже успевшая изрядно принять на грудь, поняла, по какой причине ее сын выскочил из комнаты баронессы Эмилии словно ошпаренный. Ну а мне не составило особого труда прикрепить к его одежде следящие чары. Собственно, я сделал это сразу же после того, как мы покинули тебя. Знал, что Ричард будет не Ричардом, если не попытается выручить тебя из лап злого мерзкого дознавателя.

В последней фразе Фарлея прозвучала едкая насмешка. По всему было видно, что он счел поступок Ричарда несусветной глупостью. Тогда как я была искренне благодарна своему компаньону. Надо же, получается, я действительно много значу для него, если он ради меня решил преступить закон.

— Учти, Агата, сейчас я рискую намного большим, чем твой приятель, — неожиданно проговорил Фарлей, как будто подслушав мои мысли. — Наверное, самым верным было бы все-таки отправить тебя под охраной в свой отдел и запереть в камере. А затем, когда я закончу с этим преступлением, уже всерьез заняться тайнами твоего прошлого.

Я поежилась от холодка, прозвучавшего в его тоне. С робкой надеждой спросила:

— Но ты ведь так не сделаешь?

— Не сделаю, — с усталым вздохом подтвердил Фарлей. — И прежде всего потому, что мне нужна будет твоя помощь.

Я изумленно изогнула бровь. Моя помощь? И в чем же она будет заключаться?

— Проблема в том, что прямых доказательств у меня нет, — смущенно признался Фарлей. — Только интуиция, которая меня редко обманывает. Но интуицию, как говорится, к делу не пришьешь и суду не предъявишь. Поэтому я хочу добиться чистосердечного признания.

— Вот как, — протянула я.

Мое неуемное воображение сразу же нарисовало следующую сцену: обнаженный по пояс Фарлей, блестя от пота в отблесках разожженного очага и поигрывая мускулами, калит в огне щипцы. А затем…

— Ты скорчила такую физиономию, как будто я пытать кого-нибудь собираюсь, — оборвал эту сцену в моем воображении дознаватель, опять каким-то чудом угадав направление моих размышлений.

Хм-м… Пожалуй, мне стоит тщательнее контролировать свою мимику. Такое чувство, будто у меня по лицу все мысли прочитать можно.

Это еще повезло, что Фарлей понятия не имеет, в каком именно виде он появился в моем воображении. Кстати, и впрямь, а почему я представила его полуголым?

Впрочем, неимоверным усилием воли я не стала развивать эту тему. Иначе бы я покраснела, и Фарлей получил бы очередной повод для шуток.

— Что ты намерен предпринять? — сухо поинтересовалась я.

— Сейчас узнаешь, — протянул Фарлей. Кивком указал мне на табурет, стоявший позади.

Я села и приготовилась внимательно слушать.

* * *

Фарлей никак не меньше часа уговаривал меня принять участие в его сумасбродной затее. Наконец я нехотя согласилась, сразу предупредив, что всю ответственность возлагаю на него. По моему мнению, Фарлей сильно рисковал. Если он ошибся в своих предположениях, то последствия будут катастрофическими. И в первую очередь — для баронессы Эмилии.

Так или иначе, но к тому моменту, когда мы покинули хижину и отправились к дому рода Эшрин, вокруг расплескались ласковые летние сумерки. Я то и дело украдкой зевала. Этот день тянулся для меня целую вечность. Казалось, будто мы покинули Гроштер несколько дней назад, хотя на самом деле это было утром.

В дом Фарлей зашел один. Я оставалась под сенью деревьев, тщательно следя за тем, чтобы меня нельзя было разглядеть из окон. Увидев, как за дознавателем захлопнулась дверь, я довольно кивнула. Ну что же, теперь наступила пора действовать мне.

Я отступила еще дальше во тьму, сгустившуюся под кронами яблонь. Набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. Свела перед собой ладони и сконцентрировалась.

Кончики пальцев начало жечь, когда я принялась собирать магическую энергию. Я прикусила губу, когда ощущение из неприятного превратилось в болезненное. Затем неторопливо развела руки в сторону.

В воздухе передо мной повисла ярко-белая искра поисковых чар. Я мысленно представила баронессу Эмилию. Маленькую сухонькую старушку, нутро которой заживо поедала смертельная немочь. И беззвучно выдохнула приказ.

Неполную минуту ничего не происходило, и я заволновалась. Уж не переоценил ли Фарлей мои магические способности? Я ведь предупреждала его, что плохо владею этим видом колдовского искусства. Если сейчас ничего не получится, то мне придется отправиться в дом вслед за Фарлеем и признаться в неудаче. А это значит, что его план провалится, толком и не начав осуществляться.

В тот момент, когда моя тревога достигла своего апогея, искра вдруг неторопливо двинулась в путь.

Я с облегчением перевела дыхание, но тут же опять нахмурилась, напомнив себе, что пока рано радоваться. И отправилась за чарами.

Как и следовало ожидать, искра и не подумала сворачивать в сторону дома. Она обогнула его по широкой дуге и вновь нырнула в глубину сада.

Я поспешила за ней, то и дело пригибаясь под толстыми низкими ветвями и перелезая через кучи валежника. Н-да, сразу видно, что семейство Эшрин не держит садовника. А зря. В саду бы не помешало навести порядок.

Мои мысли между тем вертелись около Фарлея. Что он там делает? Наверное, пытается согнать семью в гостиную, где после будет держать долгую проникновенную речь. Теперь главное, чтобы я отыскала баронессу и успела к кульминации.

Вдруг моего слуха коснулся тихий измученный стон. Искра плыла над землей все с той же ужасающей медлительностью, но стон раздался вновь. И я поторопилась на звук, в один гигантский прыжок опередив искру. Благо к этому моменту стало понятно, куда она ведет. Из вечернего полумрака, особенно густого под деревьями, выступил заброшенный и полуразвалившийся сарай.

Мне хватило благоразумия не врываться в постройку сломя голову. Вполне может статься, что это ловушка. Вдруг баронессу Эмилию сторожит сам похититель? Вообще-то, я не сомневалась, что сумею справиться с ним. По всему выходит, что наш противник не является магом. Но лишняя осторожность не повредит.

Поэтому я не стала пороть горячку, а вместо этого прищелкнула пальцами, потушив искру, которая заплясала над крышей сарая, показывая, что именно здесь находится несчастная баронесса. Затем прикрыла глаза и сосредоточилась, призвав на помощь сканирующее заклинание.

Теперь я видела сарай как темное полупрозрачное облако, в глубине которого трепыхал ярко-красный огонек. Ага, стало быть, баронесса одна. Ну что же, самое время спасти ее!

— Баронесса Эмилия, — негромко произнесла я и взялась за ручку двери. — Это я, Агата, помощница Ричарда. Я сейчас войду и помогу вам.

В ответ снова раздался стон. Но теперь он прозвучал с таким отчаянием, что у меня невольно закололо от сострадания сердце. Бедная Эмилия! В таком возрасте стать жертвой родного человека!

И я резко распахнула дверь, не обращая внимания на мычание, которое издавала баронесса, как будто пыталась предупредить меня о чем-то.

Предупредить меня…

Я похолодела от чувства внезапной опасности. Услышала, как воздух свистнул, разрезаемый чем-то. И резко отпрянула.

Это спасло мне жизнь. В лицо ударила деревянная щепа от впившегося в косяк самодельного арбалетного болта. Плечо вдруг загорело от резкой боли — он все-таки чиркнул меня, благо вскользь. И я медленно осела на земляной пол, ощутив, как от пережитого ужаса колени ослабели и затряслись, превратившись в подобие горячего киселя.

Баронесса, которая скрывалась за пеленой мрака, царившего в сарае, заплакала. Должно быть, она увидела, как я падаю, и решила, будто спасительница погибла, угодив в элементарнейшую ловушку.

— Не волнуйтесь, со мной все в порядке, — дрожащим голосом поспешила заверить я.

Прищелкнула пальцами, и в воздухе заплясал яркий шар магического пламени.

Первым делом я повернула голову и осмотрела арбалетный болт, который так глубоко врезался в дерево, что почти прошил его насквозь. От осознания того, насколько близко прошла смерть, на меня накатила дурнота. К горлу подступил мерзкий рвотный позыв, который я величайшим усилием воли сдержала.

Хвала Спайку и его привычке выплескивать на нежеланных гостей нечистоты! Пожалуй, после того, как все завершится, я навещу старика целителя и подарю ему бутылку отличного вина. Если бы не постоянные тренировки при каждом визите к нему, то я бы ни за что не сумела увернуться от болта. И он пробил бы мне грудь насквозь.

Левое плечо все еще ныло. Я осторожно скосила глаза и тронула непострадавшей рукой лоскут ткани, пропитавшийся кровью. Н-да, а рана, судя по всему, серьезной получилась. Наверняка шрам останется. Впрочем, переживать по этому поводу я не собиралась. Именно это плечо в свое время мне порвал оживший мертвец, так что шрамом больше, шрамом меньше — не суть важно. Все равно я привыкла к закрытым платьям.

Сердце все еще заходилось в бешеном ритме, когда я встала. Правда, почти сразу меня опасно повело в сторону, и я прислонилась спиной к косяку, пережидая приступ слабости.

— Баронесса Эмилия, это я, Агата, — повторила я и прищурилась, пытаясь рассмотреть, где же она.

Тряпье, сваленное неопрятной грудой в дальнем углу сарая, слабо пошевелилось. Раздались приглушенные всхлипывания, и я осторожно направилась туда, тщательно выверяя каждый шаг и глядя во все глаза — не угожу ли в новую ловушку.

Прямо посередине небольшой комнатушки стоял уже неопасный арбалет, едва не послуживший причиной моей гибели. Я не удержалась и как следует пнула его, свалив с подставки. Руки опять заходили ходуном от пережитого ужаса.

Очень хотелось разломать арбалет на кучу маленьких кусочков, вымещая душивший меня гнев. Но я не стала терять время. Подошла к импровизированной лежанке, застланной какими-то драными вонючими тряпками, и склонилась над баронессой.

Она была в сознании и испуганно захлопала ресницами, когда я подозвала ближе магический шар. Преступник так туго перехватил ее хрупкие запястья обычной веревкой, что пальцы несчастной старушки уже приобрели зловещий синеватый оттенок. Рот Эмилии был заткнут какой-то ветошью.

Первым делом я вытащила кляп, и баронесса тут же сипло закашлялась. На ее губах выступила ярко-алая кровь.

Я негромко выругалась, осознав, что бедняжка вполне могла задохнуться. Затем принялась распутывать узлы на веревках, от усердия сломав несколько ногтей.

Плечо от резких движений разболелось пуще прежнего, но я старательно не обращала на него внимания. Сначала освобожу баронессу, а потом посмотрю, что у меня там творится. Все равно целебной магией я не владею, так что сумею только перевязать рану.

— Это было ужасно, — наконец откашлявшись, всхлипнула Эмилия. — Девочка моя, это было так ужасно!

— Кто с вами это сделал? — спросила я.

Последний узел оказался особенно тугим, и я принялась помогать себе зубами, кривясь от отвращения и стараясь не думать о том, где прежде лежала эта веревка, от которой пахло просто ужасно.

— Я не помню, — жалобно призналась Эмилия, пока я сосредоточенно сопела над ее запястьями. Затараторила, глотая крупные прозрачные слезы, хлынувшие потоком из ее глаз: — Ничего не помню! Я попросила Ребекку принести мне ромашкового чая. Он всегда успокаивал мои нервы, а я чувствовала себя слишком взбудораженной. Нет, не могу сказать, что смерть Вертона сильно огорчила меня. Он всегда был гадким и противным мальчишкой. Но та отвратительная сцена в гостиной… Альвин так орал на бедную девочку. И я… Я тоже вначале совершенно безобразно накричала на нее. Поддалась порыву. Все-таки Вертон — мой сын. Точнее, был моим сыном… И я как мать не могу не желать, чтобы его убийца понес заслуженное наказание. А потом, когда выяснилось, что бедняжка беременна… Мне стало стыдно.

Баронесса чуть слышно охнула, когда последним рывком я наконец-то ослабила проклятую веревку. Застонала, а я бережно принялась растирать страшные багровые полосы на ее коже.

Я прикусила губу. Как ей, должно быть, больно! Увы, я не могла облегчить ее страдания. Демоны, да я даже себе не в силах помочь!

— Наверное, я задремала, — перемежая слова новыми вздохами и стонами, прошептала Эмилия. — Когда открыла глаза, то чай стоял на столике рядом. Выпила его — и все. Больше ничего не помню. Очнулась уже здесь. Одна…

В следующее мгновение глаза престарелой баронессы закатились, и она обмякла в обмороке.

А я между тем сосредоточенно хмурила лоб, гадая, как же мне надлежит поступить дальше.

В изложении Фарлея моя задача выглядела сущим пустяком. Я должна была освободить баронессу, пока он соберет всю семью в гостиной и примется разыгрывать спектакль. Фарлей думал, что спасение Эмилии не займет у меня много времени, после чего я должна была отправиться к дому и успеть к разгару представления.

Как уже говорилось, у Фарлея не было доказательств вины преступника. Поэтому он собирался устроить что-то вроде ритуала некромантии. Призвать дух погибшего барона, который указал бы на своего убийцу.

Конечно, это был блеф. В действительности души мертвых крайне редко отзываются на подобные ритуалы. Слишком крепка и неприступна стена между миром живых и теней. Для проведения такого обряда нужно участие настоящего некроманта. Причем не из числа тех, кто только недавно окончил академию и во всеуслышание бахвалится умением поднимать мертвецов. А из тех, кто предпочитает помалкивать о своих успехах. Только какой в этом смысл? Суд все равно не примет во внимание свидетельство призванной души. Ему подавай осязаемые и реальные улики, а не какой-то там плохо разборчивый лепет с того света. К тому же до сих пор не утихают споры о том, способны ли мертвые лгать. Нет, не для собственной выгоды, конечно. О какой выгоде может идти речь, когда ты уже упокоился. Просто из желания поквитаться с врагом, который изрядно досадил при жизни.

Другими словами, Фарлей намеревался взять преступника на испуг. Но это могло сработать лишь в том случае, если наш противник — не маг. Потому как тот же Ричард, к примеру, лишь рассмеялся бы, если бы ему пригрозили вызвать для очной ставки чью-либо душу.

Я посмотрела на арбалет, валяющийся неподалеку. Нет, наш противник точно не маг. Иначе он бы устроил куда более изощренную ловушку, а не воспользовался настолько примитивным способом.

«А ведь ловушка почти сработала, — несогласно шепнул внутренний голос. — Ты спаслась лишь чудом. Тогда как магическую западню возможно почуять. Так что не стоит делать скоропалительных выводов».

Впрочем, ладно. Это все неважно. Куда важнее то, что вот-вот Фарлей примется вызывать душу барона Вертона Эшрина. И в решающий момент на пороге должна была предстать я. Простенькие чары иллюзии сотворили бы из меня настоящего призрака, придав необходимое сходство с упокоенным. Фарлей рассчитывал, что преступник после этого разрыдается, падет на колени и покается.

Я в этом сильно сомневалась, но все-таки согласилась рискнуть. Кто знает, вдруг в самом деле сработает.

Но теперь я сидела рядом с бесчувственной баронессой и не знала, как поступить. Нет, я не считала себя серьезно раненной. Пожалуй, если я потороплюсь, то успею принять участие в грядущем представлении. Однако что делать с Эмилией? Как-то душа не лежит оставлять несчастную в этом темном затхлом сарае одну.

Кряхтя, я встала. Потянулась было поднять баронессу, но тут же была вынуждена отказаться от этой идеи — из-за слишком резкого движения перед глазами все побелело, а плечо запылало от боли.

Неожиданно меня насторожил какой-то шум за стенами сарая. Кто-то пробирался к постройке, не стараясь делать это тихо. Топот стоял как от табуна лошадей.

Я вытянула перед собой непострадавшую руку. На кончиках пальцев грозно заплясали огоньки атакующего заклинания. Кто бы ни вошел сейчас сюда, ему сильно не поздоровится!

— Агата? — вдруг послышался смутно знакомый голос. — Агата Веррий, вы здесь?

— Ну предположим, — хмуро проговорила я, отчаянно пытаясь вспомнить, где я слышала этот голос прежде.

— Меня прислал Фарлей, — продолжил новоприбывший. — Мне можно войти?

— Входите, — милостиво разрешила я, не торопясь опустить руку и погасить заклинание.

Дверь, скрипнув, приотворилась, и через порог осторожно заглянул молодой и рыжий вихрастый парень.

— Орландо, — протянула я, сразу же вспомнив имя помощника Фарлея.

Тот улыбнулся мне, но сразу же посерьезнел, когда окинул меня взглядом.

— Агата, что с вами, вы с порядке? — засыпал он меня вопросами, должно быть, разглядев порванный рукав платья и кровь. — Вы ранены?

— Пустяки, царапина, — хмуро обронила я. Кивком указала на баронессу Эмилию, которая как раз зашевелилась, приходя в себя. — А вот ей нужна помощь.

— Сначала я хочу осмотреть вас, — заупрямился Орландо и шагнул вперед.

— Обойдешься, — фыркнула я, как-то незаметно для себя оставив вежливый тон. Наверное, из-за волнения. — Осматривай пока баронессу. А я пойду.

— Куда? — изумленно воскликнул Орландо. — Агата, вы…

Но я не стала тратить время на пустые препирательства. Ага, как же, останусь я тут, когда самое захватывающее происходит сейчас в доме! Жуть как любопытно, кто же убил барона Вертона. Фарлей лишь сказал, что это сделал кто-то из домочадцев. По всей видимости, не Ричард, раз уж для поимки преступника он решил разыграть спектакль с ритуалом некромантии. Но кто? Аннабель? Магдалла? Альвин?

Если честно, я очень надеялась, что убийцей окажется именно брат Ричарда. Уж очень он мне не нравился. Но уверена я в этом не была.

Орландо попытался было перехватить меня на выходе. Но я осадила его злым взглядом, и юноша понятливо отступил в сторону, освободив мне дорогу к двери.

Что же, буду надеяться, что я оставляю баронессу Эмилию в надежных руках.

* * *

Уже по дороге к дому я осознала, что слегка переоценила собственные силы. Следовало хотя бы осмотреть рану на предплечье. Судя по всему, она вновь начала кровоточить, потревоженная из-за быстрого шага. Ладно, ничего страшного! Это придаст большей достоверности нашему спектаклю. Окровавленный призрак жертвы — что может быть лучше для устрашения убийцы?

Следуя указаниям Фарлея, полученным ранее, я не стала ломиться в дом через крыльцо, а воспользовалась черным ходом, ведущим с заднего двора на кухню.

Дверь даже не скрипнула, когда я открыла ее. Мгновение — и я оказалась в просторном помещении, где аппетитно пахло съестным.

На плите булькала забытая кем-то кастрюля, судя по всему, с почти выкипевшим варевом. Я предусмотрительно потушила огненное заклинание и гулко сглотнула голодную слюну. Ох, как есть-то хочется! От бутербродов, которыми днем меня угостил Ричард, остались лишь приятные воспоминания.

Я тоскливо посмотрела в сторону огромного ларя, окутанного прохладными голубоватыми чарами охлаждающего заклинания. Зуб даю, наверняка там можно найти что-нибудь вкусненькое. Но глупо тратить время на такую ерунду. Сначала разберемся с убийцей, а потом и о пище телесной подумаем.

И я неслышно выскользнула в коридор.

Где-то в отдалении слышался гул голосов. Ага, стало быть, Фарлей уже собрал все семейство в гостиной и готовится устроить для них показательный вызов души убитого. Буду надеяться, что я не опоздала к началу представления.

В этот момент стены перед моими глазами вдруг опасно закачались, и я торопливо прислонилась к дверному косяку. Ох, как бы не бухнуться в обморок в самый решающий момент! Окровавленный призрак, это, безусловно, впечатляюще. Но привидения не могут терять сознание.

Я до боли в челюстях сжала зубы и неимоверным усилием воли разогнала тьму, сгустившуюся было перед глазами. Нет, я не подведу Фарлея! Ни за что не подведу! После чего упрямо двинулась вперед.

Достаточно скоро я достигла прихожей. Хвала всем богам, тут царил полумрак. Светлым прямоугольником выделялась арка, ведущая в ярко освещенную гостиную. Я осторожно скользнула вдоль стены, стараясь не выходить на открытое пространство. Заняла удобную позицию в густой чернильной тьме, падающей от лестницы. С нее мне было видно практически все, что происходило в гостиной, но я сама не боялась быть обнаруженной. Я вся обратилась в слух.

Посередине гостиной стоял Фарлей. Он выглядел очень суровым и мрачным, как будто только что закончил проникновенную речь.

— Нет, это немыслимо! — услышала я голос Аннабель, которая оставалась вне поля моего зрения. — Я против, господин дознаватель. Категорически против того, что вы предложили! Не стоит тревожить прах моего мужа. Умер — и пусть покоится с миром.

— Я тоже против, — поддержал ее Альвин.

Брата Ричарда я видела. Он стоял около камина и вертел в руках какую-то безделушку.

— А что, если в нашем доме после этого заведется назойливое и вредное привидение? — пояснил он. — У моего отца был настолько отвратительный характер, что он вполне может остаться здесь и изводить нас даже после смерти.

— Смею напомнить вам, господин Эшрин, что этот дом с натяжкой можно назвать вашим, — язвительно проговорил Фарлей. — Все мы слышали желание баронессы Эмилии…

— Вредная старуха исчезла, — перебил его Альвин и зло ухмыльнулся. — А стало быть, действует старое завещание, по которому ее состояние переходит к моему брату, Ричарду! Не думаю, что он выгонит свою семью под открытое небо.

Я зарыскала глазами, пытаясь обнаружить, где сидит Ричард. Но, судя по всему, он выбрал для себя какое-нибудь дальнее кресло, которое было за пределами моей видимости.

— Кстати, вы, судя по всему, совершенно не расстроены загадочным исчезновением баронессы Эмилии, — проговорил Фарлей.

— А с чего мне переживать? — Альвин жестокосердно фыркнул. — Я уверен, что старуха давным-давно выжила из ума. К тому же, как сказала Ребекка, моя бабка уже одной ногой в могиле. Полагаю, смерть единственного сына стала для нее сильным потрясением. И старуха окончательно рехнулась.

— Альвин! — ахнула Аннабель, видимо, неприятно потрясенная такими пренебрежительными рассуждениями своего сына.

— Или же она вздумала покончить с собой, — продолжил вредный мальчишка, проигнорировав восклицание матери. — Наверное, висит сейчас где-нибудь в яблоневом саду, покачиваясь на ветру.

— Уверен, что для вашей семьи самоубийство Эмилии послужило бы настоящим подарком, — со скрытой насмешкой заметил Фарлей. — Особенно с учетом ее желания переписать завтра все состояние на гроштерский сиротский приют.

— И вы абсолютно правы, никто из нас переживать бы не стал, — прямолинейно брякнул Альвин.

— Говори за себя, — услышала я хмурое замечание Ричарда.

Ага, стало быть, он все-таки здесь.

— Ой, не играй в благородного, братец, — фыркнул Альвин. — Ты-то выиграешь больше нас всех, вместе взятых, если старуха действительно протянула ноги. Неважно — сама ли или ей кто-нибудь помог. — Помолчал немного и вдруг обратился к Фарлею с ехидной усмешкой: — Кстати, господин дознаватель, а это ведь мотив! Не желаете арестовать моего братца по подозрению в убийстве собственной бабки?

— Альвин! — опять подала голос Аннабель. — Уймись ты, право слово!

— Нет, не желаю, — холодно проговорил Фарлей. — И прежде всего потому, что об убийстве говорить слишком рано. Слышали поговорку: без тела нет дела?

— Ну и зря. — Альвин скривился, явно недовольный полученным ответом. — Вы делаете огромную ошибку! Я более чем уверен, что вам надо внимательнее приглядеться к Ричарду и его сумасшедшей подружке. Кстати, а куда она подевалась-то?

Фарлей, однако, по вполне понятным причинам предпочел проигнорировать его вопрос. Ничего не сказал и Ричард. Я сейчас не могла видеть выражение его лица, но не сомневалась, что мой партнер принял нарочито отрешенный вид.

— И все-таки я настаиваю на ритуале, — сказал Фарлей, торопясь вернуться к тому, с чего начал. — И прежде всего я действую во благо вашей семьи. Полагаю, не стоит объяснять, что по вполне понятным причинам все вы подозреваетесь в убийстве барона Вертона Эшрина. Представьте, какой скандал разразится в высшем свете, когда об этом станет известно! В ваших же интересах сделать так, чтобы внимание следствия как можно скорее переключилось на других людей, которым также была выгодна смерть барона. И показания призрака могут сыграть в этом решающую роль.

Я слабо улыбнулась. Подобрал ведь выраженьице: показания призрака. Ну Фарлей, ну обманщик! Прекрасно понимает, что молотит полную чушь, но делает это с таким уверенным и честным видом… Да никакой дознаватель в здравом уме и твердой памяти и никакой суд не примет во внимание слова упокоенного, пусть даже он прямо укажет на своего убийцу. Другое дело, что призрак может дать зацепку для верного направления расследования.

— И вы должны понимать, что если откажетесь, то вам придется терпеть мое общество еще очень и очень долго, — вкрадчиво продолжил Фарлей. — Даже более того: я буду вынужден вызвать своих коллег для помощи. И мы проведем масштабный обыск в доме и окрестностях. Заодно и выясним, куда запропастилась баронесса Эмилия.

В гостиной после этого предупреждения, прозвучавшего как настоящая угроза, воцарилось молчание. Фарлей не торопился оборвать паузу, должно быть, изучая реакцию членов семейства Эшрин и примкнувшим к ним Магдаллы и Ребекки на свое сообщение.

— Я считаю, что ритуал не повредит, — первым подал голос Ричард.

У меня окончательно отлегло от сердца. Получается, Ричард все-таки не виноват в гибели своего отца. Более того, таким образом он пытается защитить меня, поскольку понимает: если Фарлей исполнит обещанное, то мое укрытие быстро найдется и меня вновь арестуют.

— Я тоже не против, — неожиданно проговорил Альвин. Поставил на каминную полку безделушку, которую все это время изучал, зачем-то взял другую и пожал плечами, добавив: — Даже интересно посмотреть, как все это будет происходить. Надеюсь, крови девственницы для этого не потребуется? А то в нашем доме благодаря стараниям ныне покойного отца явная нехватка невинных девиц.

И тут же препротивно загоготал над собственной гнусной шуткой. Правда, его веселье не продлилось долго. Почти сразу он понял, что его остроту никто не оценил, и обиженно стих.

— Госпожа Аннабель? — обратился Фарлей к хозяйке дома. — Что скажете вы?

— Мне не нравится эта идея, — с тихим вздохом проговорила она. — Очень не нравится. Я достаточно натерпелась от мужа при жизни, поэтому не в восторге от сомнительного удовольствия увидеть его и после смерти. Но еще больше я не хочу, чтобы некие личности перевернули все в доме, рылись бы в моем белье и читали мои письма. Поэтому пусть будет ритуал. Однако должна сразу предупредить: мой муж обладал на редкость сволочным характером, пусть и не принято говорить плохо о мертвых. Поэтому я надеюсь, что вы учтете это, когда начнете расспрашивать его о произошедшем. С него станется обвинить невиновного, лишь бы поквитаться за давнюю обиду.

— Я обязательно приму это во внимание, госпожа Аннабель, — серьезно ответил Фарлей. Кашлянул и торжественно провозгласил: — Ну а теперь, когда согласие всех членов семьи получено, позвольте мне приступить!

Ага, стало быть, Фарлей счел лишним получение разрешения от Магдаллы и Ребекки. Впрочем, это логично. Как-никак барон Вертон не являлся их родственником.

Кстати, а с чего я взяла, что эта парочка вообще здесь? Со своего места я не могла увидеть всю гостиную. Голоса никто из них не подавал. Что, если Фарлей вообще их не пригласил?

Впрочем, это не имело особого значения для того, что происходило сейчас в гостиной. Итак, Фарлей вот-вот начнет ритуал. Значит, и мне самая пора подготовиться к эффектному выходу.

Я отступила подальше во тьму. Сосредоточилась, готовая окутать себя дымкой иллюзии.

И вздрогнула от грохота открывшейся двери, ведущей на крыльцо.

В прихожую вошла баронесса Эмилия, которую бережно поддерживал под руку Орландо. Меня они не заметили, хотя прошествовали буквально в паре шагов.

— Господин дознаватель! — громко провозгласила баронесса Эмилия, остановившись на пороге арки. — Прошу засвидетельствовать мою явку с повинной. Я хочу признаться в убийстве своего сына, барона Вертона Эшрина.

Раздался звон битого фарфора. По всей видимости, Альвин выронил статуэтку, которую до сего момента крутил в руках. И в комнате воцарилось потрясенное молчание.

— При всем моем уважении, баронесса, позвольте не поверить вам. — Фарлей, как и следовало ожидать, первым пришел в себя. Скрестил на груди руки и сурово покачал головой. — Ваши слова звучат несколько… э-э-э… неправдоподобно.

— Ты прихлопнула моего папашу? — Альвин опять захохотал. С трудом выдавил между приступами раскатистого смеха: — По-моему, Ричард, наша бабка действительно умом тронулась. Потому как лично я не могу представить себе, чтобы эта развалина перерезала глотку отцу. Тот бы ее одной левой уложил.

— Альвин! — привычно ахнула Аннабель. — Успокойся, право слово! Ты ведешь себя неподобающе!

— Да неужели? — язвительно переспросил Альвин. — А кто из нашего семейства ведет себя подобающе? Быть может, отец, который ни одной юбки пропустить не мог и затащил в койку невесту сына накануне его свадьбы? Или ты, которая каждый день засыпает и просыпается в обнимку с бутылкой? Пожалуй, только Ричард из всех нас поступил верно и послал к демонам всю семейку. Но и ему не хватило смелости разорвать помолвку. Быть может, стоит сказать этому проныре, какие тайны скрывает мой отважный братец, раз выполнил приказ отца и продолжил играть роль в этом дрянном спектакле?

— Альвин, прекрати! — взмолилась Аннабель. — Ну что ты, право слово… Это не имеет никакого отношения к делу! Никому не интересны твои так называемые разоблачения.

— Ну почему же? — возразил ей Фарлей. — Лично я с превеликим удовольствием слушаю вашего сына. По всему видно, что у него на душе накипело. Пусть облегчит свою совесть.

Со своего места я видела, какой мрачной радостью озарилось лицо Альвина. И он открыл рот, явно желая поведать всем собравшимся некий великий секрет Ричарда.

Если честно, меня саму весьма занимал этот вопрос. Почему Ричард все эти годы позволял окружающим считать Магдаллу своей невестой? Одного публичного заявления бы хватило, чтобы эта помолвка канула в Лету. Неужели он настолько переживал о судьбе наследства баронессы Эмилии? Но в таком случае логичнее было бы все-таки жениться, а потом отселить жену подальше от себя, выделив ей небольшое содержание. Что скрывать очевидное, так поступают многие богатые люди, чей брак заключен исключительно по расчету. Как только супруга опостылеет им хуже горькой редьки, то ее высылают в какой-нибудь загородный дом. А сам муж продолжает веселиться в столице.

Да, Ричард сказал мне, что у него был своего рода уговор с отцом. Тот дает ему деньги на открытие агентства, и комедия с помолвкой продолжается. Но это несколько странное объяснение. Агентство существует уже три года. По-моему, более чем достаточный срок, чтобы Ричард счел свои обязательства перед отцом выполненными.

— Заткнись, Альвин, — в этот момент услышала я усталый голос Ричарда. — Я понимаю, что тебе очень хочется потрясти грязным бельем семьи перед посторонним. Но позволь мне самому рассказать правду господину дознавателю. В конце концов, это моя ошибка. И за нее я расплачиваюсь до сих пор.

Фарлей повернул голову в ту сторону, где, по всей видимости, сидел Ричард. И жестом предложил ему продолжить.

— У меня есть внебрачный ребенок, — просто сказал Ричард. — Девочка, если быть точным.

Я беззвучно ахнула. У Ричарда есть ребенок? Но как ловко он скрывал это от меня! Я ведь все эти годы была абсолютно уверена в том, что мой компаньон предпочитает общество мужчин.

— Ричард… — с тихим изумлением прошелестел голос Аннабель.

— После той сцены, что я застал накануне свадьбы… — Ричард едва не сорвался на глухой стон. Откашлялся и продолжил немного увереннее: — Я думаю, не стоит объяснять, каким потрясением для меня это стало. И я… Я ударился во все тяжкие. Первый курс академии прошел для меня в алкогольном угаре. Но перед поступлением я куролесил еще сильнее. И прежде всего, естественно, искал утешения в женских объятиях. Хотел доказать себе, что… — Ричард замялся, подыскивая объяснение, но тут же продолжил с едва уловимым сарказмом: — Впрочем, не суть, что и кому я хотел доказать. Но вскоре судьба показала мне, что алкоголь и беспорядочные связи — далеко не лучшее сочетание. Потому как в таком состоянии зачастую забываешь об элементарных мерах предосторожности. Однажды меня отыскала одна из моих случайных подружек. И заявила, что беременна.

— Подумаешь, эка невидаль! — Альвин презрительно фыркнул. — Я никак не могу понять, братец, почему ты просто не дал ей денег для визита к целителю? Ты же знаешь, что некоторые из них с легкостью сумели бы избавить бедняжку от нежелательного ребенка.

— Она не захотела, — ответил Ричард. — Наверное, думала, что вытащила билет в лучшую жизнь. Как-никак я был все-таки старшим сыном настоящего барона. Она не догадывалась о моей ссоре с отцом. Я пытался убедить ее, что мне нечего дать ни ей, ни ребенку. Но она… Она сказала, что это все неважно. Она все равно родит, потому что детей посылают боги.

— Ох, как благородно! — Альвин издал краткий язвительный смешок. — Я аж растрогался до слез. И ты поверил ей? Неужели не понятно, что твоя шустрая и предприимчивая девица просто желала вцепиться в тебя, словно клещ? Должно быть, сочла выгодной партией. Кем там является твоя Илия? Дочкой прачки?

— Пусть даже так, но что я мог поделать? — горько хмыкнул Ричард. — Не мог ведь я силком отволочь ее к целителю! И мы с отцом заключили договор. Я не разрываю помолвку публично. А он платит Илии. После окончания академии я взял содержание дочери на себя. Но отец пригрозил, что если я подведу его, то у Илии и у меня возникнет масса проблем. Увы, я не сомневался в том, что он способен это устроить. Знакомств и связей у него хватало. Мою дочь могли отправить в сиротский приют, и я бы потратил массу времени и средств, пытаясь отыскать, куда именно.

Я покачала головой. Н-да, этот Вертон был настоящим мерзавцем! Неужели у него хватило бы подлости поступить так с родной внучкой? И тут же ответила самой себе — хватило бы. Несчастная девочка была для него своеобразным средством для управления непокорным сыном.

— Значит, у меня есть внучка? — по-своему отреагировала на эту грустную историю Эмилия. Престарелая баронесса, которая все это время молча стояла, тяжело опираясь на руку Орландо, расцвела счастливой улыбкой. — Ричард, мальчик мой, что же ты не сказал раньше? Я бы забрала девочку к себе. У нее были бы лучшие учителя! И я даже предоставила бы ее матери место в своем доме.

— Боюсь, не все так просто, — с тяжелым вздохом обронил Ричард. — Все эти годы меня терзали сомнения. Уж больно вовремя появилась на моем пороге Илия. А еще странно то, что отец был в курсе с самого начала. По сути, сразу после визита Илии и откровенного разговора с ней ко мне пожаловал он.

— Думаешь, это наш отец обрюхатил дочку прачки, а потом подослал ее к тебе? — Альвин опять гоготнул. — А что, это было бы вполне в его духе. Я бы не удивился.

— Сначала я не хотел узнавать правду, — негромко произнес Ричард. — Такая подлость… В общем, для меня это означало бы полнейший разрыв отношений с отцом и семьей. И я… Я, наверное, боялся. Сам не знаю чего. Потом родилась Ривия, и на какое-то время я запретил себе думать на эту тему. Она… Она была просто чудесной! И я искренне привязался к девочке, хотя навещал ее очень редко — всего пару раз в месяц. Проверял, все ли в порядке. Но потом я все-таки понял, что больше не желаю томиться в неизвестности. Украдкой, когда Илия не видела, отрезал у девочки прядь волос. И отнес магу, который специализируется на установлении отцовства.

Ричард надолго замолчал, как будто решил, что и без того сказал достаточно.

— И что, мальчик мой? — прошелестела баронесса. — Не томи меня, пожалуйста!

— Я получил заключение утром того дня, когда отец был убит, — выдохнул Ричард.

Я невольно вспомнила ту бумагу, украшенную множеством официальных печатей, которая лежала на столе у Ричарда. Пожалуй, мне все-таки стоило тогда сунуть в нее свой любопытный нос.

— В Ривии нет ни капли общей со мной крови, — завершил свой тяжкий рассказ Ричард. — Она не моя дочь. И даже не единокровная сестра. Полагаю, отец хорошо заплатил Илии за этот обман.

— Ох, мальчик мой! — Баронесса Эмилия всхлипнула. — Мне так жаль…

— Не стоит меня жалеть, — досадливо цокнул языком Ричард. — Если честно, я даже рад, что так все вышло. Конечно, Ривию я не оставлю. Помогу ей получить хорошее образование. Стану ей кем-то вроде доброго дядюшки.

В комнате опять воцарилось вязкое молчание. Я бесшумно переступила с ноги на ногу, почувствовав, как тело затекло от слишком долгой неподвижной позы. Одно радует: рана на плече почти не болит. А возможно, я просто перестала обращать на нее внимание, захваченная новыми грязными тайнами семейства Эшрин.

— Кстати, господин дознаватель, вы очень интересовались тем, где я был в ночь убийства моего отца, — неожиданно произнес Ричард. — Так вот, я был у Илии. Знал, что отец обязательно наведается к ней после того, как я дал ему категорический отказ участвовать в очередном спектакле, предназначенном для бабушки.

— Вы были у Илии? — В тоне Фарлея проскользнуло искреннее удивление.

— Хотел предупредить ее, — пояснил Ричард. — Я прекрасно понимал, что отец попытается воздействовать на меня через Илию и ее ребенка, как делал это уже не раз и не два.

— Ваш отец действительно пришел к Илии? — сухо поинтересовался Фарлей.

От его тона мне стало не по себе. Сдается мне, Ричард сделал огромную ошибку, когда рассказал эту историю. Теперь он вновь под подозрением. Я без проблем могла угадать направление мыслей Фарлея. Барон Вертон пришел к Илии, застал там сына. Начался второй виток скандала, в результате которого сын убил отца.

— Понятия не имею, — честно ответил Ричард. — Когда я уходил, то его еще не было.

— Как долго продлился ваш визит? — еще холоднее спросил Фарлей.

А вот теперь Ричард замялся. Он молчал так долго, что я решила, будто ответа не последует вовсе.

— Да что вы пристали к моему мальчику?! — неожиданно взвилась от возмущения баронесса Эмилия. Капризно притопнула ногой. — Я ведь уже созналась в убийстве сына! По-моему, после этого вы обязаны арестовать меня и оставить в покое мою семью.

— За сегодняшний день это уже второе признание в убийстве, — устало проговорил Фарлей. — Я не поверил первому. Увы, не склонен верить и второму.

— Но это правда! — В голосе Эмилии теперь слышались отчетливые истерические нотки. — Естественно, я не утверждаю, будто сделала это сама. Я наняла человека. Ну вы понимаете. С моими деньгами мне это было нетрудно.

— И с чего вдруг вы решили расправиться со своим единственным сыном? — спросил Фарлей.

Правда, при этом он не смотрел на баронессу. Стало быть, действительно не верит ей, а обдумывает сказанное Ричардом.

— Потому что он позорил семью. — Эмилия фыркнула. — По-моему, это очевидно!

— Он начал позорить семью далеко не вчера, — с плохо скрытой насмешкой возразил Фарлей. — Странно, что только теперь вас это настолько возмутило.

— Какая разница! — досадливо воскликнула баронесса, явно недовольная все новыми и новыми аргументами со стороны дознавателя. — Я признаюсь в убийстве. Разве вам этого мало?

— В данном случае — мало, — твердо сказал Фарлей. Сделал паузу и чуть мягче добавил: — Баронесса, я понимаю ваше желание защитить семью от моего ненужного и назойливого внимания. Однако поймите и вы меня. Совершено преступление. И я обязан найти убийцу. Настоящего убийцу. Говоря откровенно, я восхищаюсь вашим благородством. Но преступник должен понести наказание. И мне совершенно неважно, по каким причинам он убил вашего сына. Не в моей власти наказание выбирать. Главное для меня — найти его и предать в руки правосудия.

Я тяжело вздохнула. Какая проникновенная речь! Но самое страшное, что она имеет непосредственное отношение и ко мне. Я ведь тоже преступница и убийца. Вряд ли Фарлея заинтересуют причины, по которым я расправилась с Ульрихом. А следовательно, не стоит и надеяться, что он проявит хоть какое-нибудь снисхождение ко мне.

Быть может, сбежать? Прямо сейчас, когда собравшиеся слишком заняты разговором? Магических наручников на мне больше нет. Плечо, конечно, еще ноет. Но я не сомневалась, что сумею добраться до города. А там — ищи ветра в поле. Точнее, одну шуструю девицу на просторах страны.

Это была здравая идея. Очень здравая и очень своевременная. Я принялась тихонько пятиться, отступая все дальше и дальше в глубь коридора. Выскользну из дома через заднее крыльцо. Никто ничего не заметит. Ричарда, правда, жалко. Неужели его обвинят в убийстве отца?

— Не беспокойся, бабушка, — в этот момент подал голос Ричард. — Не стоит брать на себя мою гипотетическую вину, поскольку ее не существует. У меня есть алиби, господин дознаватель. Твердое и неопровержимое. Я хранил молчание прежде, потому что не хотел… — Кашлянул и с явным усилием завершил: — В общем, не говорите Агате! Пожалуйста!

— Что именно я не должен ей рассказывать? — прохладно переспросил Фарлей.

Я остановилась, не в силах совладать с любопытством. Самой интересно, что же скрывает от меня Ричард! Выслушаю его признание и немедленно сбегу.

— Практически всю ночь я провел с одной девушкой, — с усилием выдавил из себя Ричард.

— Вашей любовницей? — уточнил зачем-то Фарлей.

— Нет. — Ричард аж хрюкнул от возмущения. — У меня нет любовницы. Это… В общем…

— Ты ходил в бордель! — радостно заключил за него Альвин и препротивно заулыбался. — Ну, братец! Не ожидал от тебя такого. А еще поборник морали и нравственности. Слышала, матушка, в чем твой любимчик признался? А то все уши мне прожужжала. Мол, Ричард не такой. Он такой же сын своего отца, как и я. Кровь, как говорится, не водица. От ослицы не родятся единороги.

От ослицы не родятся единороги? Я с трудом сдержала смешок. Забавное сравнение, но в чем-то, несомненно, верное.

— Нет, Альвин, в том-то и дело, что я в борделе ни с кем не спал, — раздраженно отозвался Ричард. — Там есть одна… м-м-м… девушка. Я, наверное, считаюсь ее постоянным клиентом. Но самое смешное заключается в том, что я воспользовался ее, так сказать, профессиональными услугами лишь однажды — несколько лет назад, когда открылась вся эта история с Магдаллой и моим отцом. А потом мы в некотором смысле подружились. И в наши последующие встречи занимались лишь разговорами. Точнее, разговаривал как раз я, а она выслушивала меня и утешала.

— Верится с трудом, — скептически произнес Фарлей. — Обычно в бордель ходят не для того, чтобы вести душеспасительные беседы.

— Поэтому я и помалкивал об этом, — признался Ричард. — Но это была даже не главная причина.

— Какая же главная? — полюбопытствовал Фарлей. Тут же театральным жестом хлопнул себя по лбу, воскликнув: — Ах да, как же я мог забыть о вашей просьбе! Сдается, вы не желаете, чтобы ваша помощница была в курсе столь оригинального проведения досуга.

— Да, — с тяжелым вздохом подтвердил Ричард. — Не хочу. Но еще я боюсь, что у Оливии возникнут проблемы из-за навязчивого внимания полиции. Если вы явитесь туда для допроса, то ей могут настойчиво посоветовать искать новое место работы.

В принципе, я услышала все, что мне было нужно. Итак, Ричард теперь вне подозрений. И это радует. Говоря откровенно, мне было совершенно плевать на то, кого из семейства Эшрин обвинят в убийстве барона Вертона. Пусть разбираются сами со своими тайнами и секретами. Пришла пора позаботиться о себе.

Я развернулась и бесшумно отправилась прочь. В этом доме мне больше делать нечего.

Спустя несколько секунд я уже была около кухни. Распахнула дверь, уже представляя то, как выскользну через заднее крыльцо и дам деру. И застыла в недоумении.

Передо мной стояла Ребекка.

Она не видела меня, поскольку что-то сосредоточенно мешала в побулькивающей кастрюле на плите. Ага, стало быть, это ее варево я выключила по дороге в гостиную. В принципе, я могла бы догадаться и прежде. Вряд ли кто-нибудь из членов знатного семейства озаботился бы столь низменным вопросом, как приготовление пищи.

— Проклятая старуха, — неожиданно прошипела Ребекка и что-то щедро сыпанула в готовящуюся еду. — Когда же ты сдохнешь наконец! Все тебе нипочем. Целый год травлю, а все зря. Ну что же, надеюсь, эту порцию крысиного яда ты не сумеешь переварить.

Я беззвучно хмыкнула. Однако! Да этот дом просто кишит убийцами и негодяями всех мастей! Тоскливо покосилась на дверь, ведущую на заднее крыльцо. Скорее всего, у меня получится проскользнуть мимо Ребекки так, что она меня не услышит. Но тогда она отравит баронессу Эмилию. А я не желала смерти бабушке Ричарда. Она мне нравилась.

Позвать Фарлея? Но в этом случае мне придется забыть о побеге. А что, если оглушить Ребекку чарами и оставить ее лежать здесь? Рано или поздно ее обнаружат. Кастрюля с отравой послужит достаточным доказательством ее вины.

Увы, я размышляла слишком долго. Ребекка вдруг вздрогнула, видимо, почувствовав мой взгляд. Резко обернулась и замерла, уставившись на меня ненавидящим взглядом.

— Добрый вечер, — брякнула зачем-то я и подняла руку, готовая нейтрализовать злодейку хорошей порцией парализующих чар.

А в следующее мгновение у меня перед глазами все потемнело. Я так и не поняла, что случилось. Было такое чувство, будто мир вокруг разорвался на тысячи ослепительно-ярких осколков.

Каким-то чудом я успела стряхнуть с пальцев заклинание. Хотела бы я сказать, что при этом прицелилась и отправила чары прямо к Ребекке. Но нет, это вышло совершенно непроизвольно.

Однако куда-то они все-таки угодили, потому что последним, что я услышала, был оглушительный грохот обрушившейся посудной полки.

И я потеряла сознание.