Часть третья · Веселая семейка

Имение рода Эшрин располагалось сразу за городской чертой и занимало просто-таки неприлично огромную территорию. После южных ворот Гроштера карета свернула на узкую проселочную дорогу под сенью вековых дубов. Здесь царила извечная полутьма, поскольку даже в полдень солнечные лучи были не в силах пробиться через плотную темно-зеленую листву могучих старых деревьев.

Неожиданно в просветах между стволами замелькали мшистые каменные надгробья.

Холодок пробежал по моей спине, когда я осознала, что мы едем мимо погоста. Весьма древнего и заброшенного, если судить по тому, что многие могильные плиты были практически разрушены временем.

— Это что, кладбище? — спросила я у Ричарда, который за всю поездку не проронил и слова. Так и сидел рядом со мной, плотно сжав губы и устремив отсутствующий взгляд поверх головы дознавателя.

Тот вздрогнул от неожиданности, словно только сейчас осознав, что находится в движущейся карете, а рядом с ним сидит кто-то еще. Мельком глянул в окно и кивнул, подтвердив мои слова. После чего вновь ушел в прострацию.

— Ага, кладбище, — вступил в разговор Фарлей. — Если быть точным, то фамильное кладбище рода Эшрин. Полагаю, и барон Вертон будет похоронен здесь же.

При упоминании имени отца Ричард недовольно дернул щекой, словно прогонял невидимого комара. Но ничего не сказал, лишь крепче сжал кулаки, положив их к себе на колени.

— Сколько же Эшринов здесь упокоено? — продолжала удивляться я.

— Много, — почти не разжимая губ, обронил Ричард. — Мой род достаточно древний. При этом не стоит забывать, что на этом погосте находили свое последнее упокоение не только мои родственники, но и те, кто верой и правдой служил им. Дворецкие, повара, прислуга… — Хмыкнул и чуть слышно добавил: — Можно сказать, что Эшрины корнями вросли в это место. Как говорится, твой отчий дом там, где кости твоих предков.

— В таком случае я понимаю, почему твой отец так боялся потери имения, — не подумав, ляпнула я.

И тут же была наказана за свое легкомыслие. Ричард со всей силой наступил мне на ногу, видимо, желая, чтобы я заткнулась. А вот притихший было Фарлей радостно встрепенулся, как гончая, с трудом взявшая след.

— Что ты хотела этим сказать, Агата? — спросил он. — Почему барон Вертон Эшрин боялся потери имения? Разве у него были какие-то финансовые сложности?

Ричард аж заскрежетал зубами от той очереди вопросов, что обрушил на меня дознаватель. И опять придавил своим сапогом мою ногу.

Я чуть не взвыла от боли. С усилием высвободила ботинок из-под ножищи Ричарда. Конечно, я виновата. В присутствии королевского дознавателя необходимо следить не только за словами, но даже за интонацией. Но плясать на моих несчастных мозолях было совершенно излишним. К тому же эта крошечная сценка не прошла мимо внимательных глаз Фарлея. Вон как он нахмурился да грозно желваками заиграл.

— Ричард, пожалуйста, прекратите оттаптывать ноги своей милой помощнице, — нарочито спокойно попросил Фарлей у моего компаньона. — Если не хотите, чтобы она отвечала на мои вопросы, то ответьте сами. Вы ведь неглупый человек. Должны понимать, что я все равно вызнаю всю подноготную вашей семьи. Рано или поздно, так или иначе. Будьте благоразумным. Окажите содействие следствию, и ваша помощь будет обязательно оценена.

Ричард фыркнул, но прекратил покушаться на мои ботинки. Недовольно сказал:

— Фактически имение принадлежит моей бабушке, баронессе Эмилии Эшрин. Ей завтра исполняется восемьдесят, но она еще полна жизни и энергии. Бабушка известна любовью к благотворительности, поэтому мой отец опасался, и не без оснований, что она может все свое состояние, включая имение, завещать какому-нибудь сиротскому приюту.

— Ах вон оно как. — Фарлей довольно кивнул, приняв это объяснение. Помолчал немного и вновь продолжил настойчивые расспросы: — Ваша бабушка проживает в имении? Я не видел ее сегодня утром, когда сообщал вашим родственникам скорбную весть.

— Нет, у нее есть небольшой дом к северу от Гроштера, — произнес Ричард. Буквально выдавил из себя по слогам: — Но, думаю, у вас будет возможность с ней познакомиться. Она собиралась отметить юбилей в кругу родных. Полагаю, вы просто с ней разминулись.

— Новость о гибели ее сына станет для баронессы страшным ударом, — сочувственно заметил Фарлей.

Ричард опять дернул щекой, открыл рот, словно собираясь возразить, но в последний момент передумал.

— Жизнь — жестокая и несправедливая штука, — лишь обронил он.

— А кто еще живет в вашем имении? — спросил Фарлей. — Сегодня утром я имел честь общаться только с компаньонкой вашей матери. Ее зовут, если не ошибаюсь, Магдалла Маер.

Ричард побледнел при звуках знакомого имени, и Фарлей тут же замолчал, наблюдая за его реакцией.

— Магдалла не совсем компаньонка, — процедил Ричард, немного справившись с волнением. — Магдаллу взяли в дом после того, как она осиротела, потому что ее мать была хорошей знакомой семьи.

— По всей видимости, она успешно влилась в вашу семью, — с усмешкой проговорил Фарлей. — Если уж помолвлена с вами.

При этом он не отводил глаз от меня, видимо, желая увидеть, как я отнесусь к этой новости.

Но я сохраняла хладнокровие. Накось, выкуси, противная ищейка! Я знаю эту историю.

Ричард лишь пожал плечами.

— Да, Магдалла считается моей невестой, — признал он то, что и без того было очевидно. — Что же касается постоянных обитателей дома… Во-первых, это моя мать, Аннабель Эшрин. Затем мой младший брат, Альвин Эшрин. Старик дворецкий Джош. Уже знакомая вам Магдалла. Есть еще Алисия Сианр. Это домоправительница. Служанки меняются в нашем доме очень часто, так что прошу меня извинить, их имен я не считаю нужным запоминать.

— Почему? — спросил Фарлей.

Ричард вздернул бровь, немо предлагая уточнить вопрос.

— Почему в вашем доме часто меняются служанки? — терпеливо пояснил Фарлей. — Насколько я понимаю, платят им хорошо, хозяева не особо донимают придирками. Обычно прислуга старается держаться за свое место.

— Потому что мой отец Вертон… — Ричард осекся, в последний момент оборвав раздраженную фразу. Затем начал вновь, на сей раз тщательнее подбирая слова: — Мой отец Вертон частенько позволяет… позволял себе… лишнее.

— Неужели он занимался рукоприкладством по отношению к слугам? — искренне ужаснулся Фарлей.

— Скорее, членоприкладством, — не выдержав, неудачно пошутила я.

Но тут же пожалела о своей несдержанности. В последний момент успела спрятать ноги под лавку, иначе бы вновь ощутила всю тяжесть сапог Ричарда.

Фарлей торопливо опустил голову, в последний момент спрятав улыбку. И я в очередной раз подумала о том, что королевский дознаватель отнюдь не так прост, как пытается показать. Сдается, он прекрасно знает про повадки барона Вертона Эшрина. Но желал услышать подтверждение из уст Ричарда.

— Я не желаю обсуждать характер моего покойного отца, — между тем строго отчеканил Ричард. — Как говорится, о мертвых или хорошо, или никак. Поэтому позвольте мне не отвечать на ваши вопросы.

— Но ведь наверняка в нем было и что-то хорошее, — попытался возразить Фарлей. — Неужели вы не можете вспомнить никаких поступков отца, которые характеризовали бы барона Вертона с лучшей стороны?

— Расспросите на этот счет мою мать, — раздраженно посоветовал Ричард. — А лучше — моего младшего брата. Альвин всегда был папиным любимцем.

— И в самом деле, как я мог забыть! — фальшиво посетовал Фарлей. — Ваш отец даже лишил вас права наследовать за ним титул. Теперь бароном Эшрином станет ваш младший брат. — Подался вперед и вкрадчиво осведомился: — Вам не обидно от такой вопиющей несправедливости?

— Нет. — Ричард мотнул головой. Подумал немного и все-таки пояснил: — Говоря откровенно, я даже рад подобному исходу. Я никогда не желал вращаться в высшем свете. В банке со смертельно ядовитыми пауками и то было бы приятнее находиться, чем на всех этих званых приемах и вечерах. Впрочем, кому я рассказываю! Сдается мне, вы и без того прекрасно осведомлены о нравах, что царят среди знати.

Фарлей невольно кивнул, подтвердив тем самым рассуждения Ричарда.

В этот момент карета, неспешно катящаяся по сумрачному коридору поселковой дороги, остановилась. Я высунула голову в окно и увидела закрытые высокие кованые ворота, преграждающие нам путь.

— Вот так дела! — удивленно присвистнул Фарлей, когда разглядел их. — Это еще что за новости? Утром ворота были нараспашку.

— Не беспокойтесь об этом, — снисходительно хмыкнул Ричард. Приложил указательный палец к виску и закрыл глаза, словно о чем-то глубоко задумавшись.

Под рубашкой Ричарда что-то мягко засветилось приглушенным лиловым огоньком. Скорее всего, он воспользовался амулетом, при помощи которого связывался со мной при необходимости. И теперь нам остается лишь ожидать, когда на зов прибежит расторопный слуга и распахнет ворота.

Прошла минута, затем и вторая, но ничего не происходило. Свет амулета не тускнел, Ричард по-прежнему не открывал глаз, но начал хмуриться.

Глядя на него, и Фарлей сурово сдвинул брови, видимо, догадавшись, что происходит что-то необычное.

— Однако… — наконец с неподдельным изумлением выдохнул Ричард. Убрал руку от виска и растерянно посмотрел на Фарлея.

— Что случилось? — спросил тот, мигом напрягшись, словно перед прыжком.

— Амулет всегда был при матери, — пробормотал Ричард, как-то мигом утратив всю свою напускную суровость. — Но она не отвечает на мой зов!

— Может быть, сняла его и забыла где-то, — попыталась успокоить я встревоженного компаньона.

— Нет, Агата, ты не понимаешь! — Ричард с досадой запустил руку себе в шевелюру и хорошенько дернул волосы, благо, что не лишился скальпа. — Это невозможно! Просто невозможно! Что-то с ней случилось! Что-то очень дурное!

Хлопнула дверца кареты. Это Фарлей, не дожидаясь окончания взволнованной речи Ричарда, выбрался наружу. Выскочил за ним и Ричард, забыв о своей сумке. Что мне оставалось делать? Только поторопиться за остальными.

Сухонький невысокий извозчик средних лет мирно жевал травинку, сидя на облучке. Увидев нас, он тут же встрепенулся и тоже соскочил на землю.

— Крепко заперты, — пробасил он удивительно низким для столь хлипкого телосложения голосом. — Я уже подергал. С той стороны толстенный засов задвинут.

Фарлей подошел ближе и как следует дернул ворота на себя. Те даже не пошевелились, подтверждая правоту извозчика. Тогда дознаватель отвел левую руку назад, как будто приготовившись ударить, и его кулак грозно заалел какими-то чарами.

— Не стоит! — торопливо выкрикнул ему Ричард. — Плечо себе выбьете. Ворота и ограда зачарованы от магии. Мой прадед, по слухам, отдал за это целое состояние.

Фарлей тут же разжал пальцы. Задумчиво почесал подбородок и задрал голову, проверяя высоту ворот.

Я последовала его примеру. Н-да, с разбега взять такое препятствие вряд ли удастся. Толстые металлические пруты настолько плотно стояли друг к другу, что между ними нельзя было всунуть и ногу. Оканчивались они грозными и на вид очень острыми навершиями.

Я повела головой из стороны в сторону, изучая ограду. Но, увы, и тут меня поджидало разочарование.

Ограда по неприступности ничем не уступала воротам. Такая же высокая, такая же крепкая.

— Что же делать? — тоскливо протянул Ричард. — Чует мое сердце: в имении происходит нечто недоброе.

— Ну-с, тряхнем стариной, — внезапно проговорил Фарлей. Взялся обеими руками за пруты.

Я наблюдала за его действиями с плохо скрываемым скепсисом. Ну и что он собирается предпринять? Неужели отожмет прутья подобно какому-нибудь силачу из легенд? Но комплекция у Фарлея далеко не та, чтобы повторять такие подвиги.

Но дознаватель, как оказалось, и не думал применять грубую силу. Он неожиданно принялся быстро карабкаться наверх. Причем я никак не могла понять, как у него это получается. Со стороны Фарлей выглядел как огромный паук, взбирающийся по отвесной стене при помощи цепких лапок.

Ричард удивленно приоткрыл рот, должно быть, тоже пораженный ловкостью блондина.

Когда Фарлей преодолевал верх ворот, его рука неожиданно соскользнула. Один из прутов пропорол рукав, и тот окрасился красным.

— Осторожнее! — не выдержав, крикнула я, мысленно уже увидев, как блондин падает прямо на острия и те пронзают его тело.

Фарлей негромко выругался и рванул зацепившийся рукав. С неприятным треском материи тот поддался его усилиям. Затем примерился и мягко, совсем по-кошачьи, спрыгнул на землю по другую сторону ворот.

— Не беспокойся, Агата, это просто царапина, — чуть морщась от боли, заверил он и недовольно потер пострадавшее плечо.

— Боюсь, что не смогу повторить ваш подвиг, — с неподдельным уважением проговорил Ричард и задумчиво тронул прутья.

— И не надо, — легко согласился с ним Фарлей. — Ждите меня здесь. А я в имение. Посмотрю, почему там не ждут гостей.

Развернулся и отправился прочь по посыпанной гравием дороге. Но не успел сделать и нескольких шагов, как обернулся, словно о чем-то вспомнив.

— Надеюсь, вы понимаете, господин Ричард, что если с вашей спутницей что-нибудь случится, то вы будете единственным подозреваемым? — с угрозой проговорил он.

— А что со мной должно случиться? — недоуменно переспросила я.

Но Фарлей проигнорировал мой вопрос. Он почему-то смотрел не на Ричарда, а на извозчика, который нас привез. Мужичок меланхолично посасывал очередной стебелек, вновь взгромоздившись на облучок. На какой-то миг мне почудилось, будто он и Фарлей начали мысленный разговор, потому что извозчик криво усмехнулся и кивнул. Лихо заломил картуз и уставился на Ричарда, подмечая каждое его движение.

А вот мой компаньон не заметил ничего необычного в этой сценке. Он явно посчитал, что фраза Фарлея относится только к нему.

— Если на нас кто-нибудь нападет, то я буду защищать Агату до последней капли крови, — с измученной усмешкой заверил Ричард. — А теперь, во имя всех богов, поторопитесь! Вдруг моей матери нужна помощь!

Фарлей, не теряя больше времени, пошел прочь от ворот. Он не бежал, но двигался с такой скоростью, что вскоре скрылся из вида за ближайшим поворотом дороги.

Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и тяжелым дыханием лошади, которая принялась пощипывать траву у обочины.

Я так много хотела спросить у Ричарда! Но меня останавливало присутствие извозчика. Ох, сдается, этот мужичок не так прост и обязательно передаст содержимое наших разговоров Фарлею.

— Вы тоже работаете в полиции? — напрямую спросила я у мужика.

Тот в ответ пробурчал нечто невразумительное, не выпуская изо рта травинку. Поплотнее запахнулся в кафтан, как будто мерз, хотя солнце, уже успевшее подняться высоко, ощутимо припекало.

— А как вас зовут? — не унималась я с расспросами.

Услышала еще одно невнятное бормотание, в котором нельзя было разобрать и слова. Извозчик явно не желал со мной общаться, и я, тяжело вздохнув, оставила попытки разговорить его. Повернулась к Ричарду.

Тот мерил шагами ширину дороги около ворот, даже не пытаясь скрыть волнение. Только сейчас я заметила, какие глубокие тени залегли под его глазами, как будто этой ночью ему вообще не довелось спать.

Впрочем, подозреваю, так оно и было. И как раз его ночную отлучку я бы хотела обсудить, пока не вернулся Фарлей.

— Ричард, — окликнула я своего компаньона.

Тот мгновенно повернулся ко мне. Выжидающе изогнул бровь.

— Ты не мог бы мне помочь? — спросила я, гадая, какой бы благовидный предлог выдумать, чтобы увести его подальше от кареты и извозчика.

— В чем именно? — поинтересовался Ричард.

— Э-э… — Я замялась. Как назло, в голову вообще ничего не шло. Поэтому я выпалила первое попавшееся: — Прогуляйся, пожалуйста, со мной до тех кустов.

И ткнула указательным пальцем в заросли орешника неподалеку.

Ричард закашлялся от моего предложения. Извозчик как-то странно забулькал, как будто изо всех сил давил приступ смеха.

— Зачем? — с опаской полюбопытствовал Ричард.

Я зло втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Нет бы просто взять и пройтись со мной немного! Неужели не понимает, что я хочу поговорить с ним наедине!

— Там узнаешь, — уклончиво проговорила я и глазами показала на извозчика, который аж подался вперед от жадного любопытства.

Ну же, Ричард, соображай!

Ричард проследил за направлением моего взгляда и тоже уставился на извозчика. Пожал плечами, не понимая, что же я от него хочу и почему глазею при этом на внешне безобидного мужичка.

— Мне нужно в туалет, — рявкнула я в полный голос, устав от тупости своего компаньона.

— А я тут при чем? — искренне изумился тот. — Нужно — ты и иди. Мы отвернемся. Правда?

Извозчик вновь забулькал, но кивнул, выражая тем самым согласие со словами Ричарда.

— Нет, без тебя я не справлюсь, — заупрямилась я, отчаянно страдая от желания подойти и как следует треснуть Ричарда по его ничего не понимающей голове.

Впрочем, его немного извиняет тот факт, что совсем недавно он узнал о смерти своего отца, а сейчас переживает за мать. Наверное, ни о чем больше думать не может, вот и не понимает моих таких очевидных намеков.

— Слушай, Агата, ты меня совсем заморочила, — огрызнулся Ричард. — Ты без меня, что ли, не справишься?

— Не справлюсь, — твердо сказала я и затараторила, наконец-то придумав более-менее приемлемое объяснение для своей странной просьбы: — Тут же кладбище неподалеку!

— И что? — устало спросил Ричард, видимо, не переставая удивляться причудливым вывертам моей фантазии.

— А я боюсь мертвецов, — честно ответила я и с нарочитой гримасой потерла плечо, которое привычно заныло от воспоминаний о зубах зомби.

— Уверяю тебя, я их боюсь еще сильнее, — фыркнул Ричард. — Если ты не сумеешь справиться с опасностью, то мне останется покорно лечь и умереть. Потому как, смею тебе напомнить, именно ты — боевой маг, тогда как я обычный артефактник.

Извозчик неожиданно прекратил самым наглым образом смеяться над нашим разговором и с особым интересом уставился на меня. Должно быть, не подозревал о наличии у меня таких талантов.

— Ну пожалуйста, Ричард! — противно заныла я. — Прошу!

Ричард мученически возвел очи к небу. Затем покорно кивнул, должно быть сообразив, что я от него все равно не отстану.

— Идем, — пробурчал он.

Я кинулась к зарослям орешника с такой поспешностью, будто в самом деле мечтала посетить это укромное место с весьма определенной целью.

Ричард послушно топал за мной, окончательно смирившись со своей судьбой. Но внезапно звук его шагов стих.

Я недовольно обернулась и увидела, что Ричард остановился на достаточном удалении от орешника.

— Иди сюда! — зло прорычала я.

Быть может, стоит оглушить его какими-нибудь чарами и затащить в кусты? Столько времени зазря потеряла! Но нет, тогда извозчик точно не останется в стороне, а отправится выяснять, что, собственно, происходит.

— Агата, ты издеваешься, что ли? — возмутился Ричард. — Я не хочу наблюдать за столь интимным процессом в подробностях. Будь любезна избавить меня от этой необходимости.

— Не буду любезна! — заорала я чуть ли не в полный голос.

Ну Ричард, ну тупица! Все-таки умудрился вывести меня из себя.

После чего одним гигантским прыжком преодолела разделяющее нас расстояние, схватила за руку Ричарда и потащила за собой.

Тот, как назло, принялся сопротивляться, как будто испугался, что у меня есть на его счет другие планы. Угу, затащу в кусты и надругаюсь над несчастным!

Почти сразу я поняла, что этот поединок мне не выиграть. Ричард был выше, крупнее и намного сильнее меня. Нет, он, конечно, не боролся со мной всерьез. Но уперся в землю обеими ногами.

— Эй, молодежь! — раздался встревоженный окрик извозчика. — У вас там все в порядке? Вы чего толкаетесь?

— У нас все хорошо, — успокоила его я.

Осознав, что Ричард наотрез не хочет идти со мной в кусты, я отпустила его.

Он не ожидал от меня такого поступка, поэтому опасно покачнулся, чуть с размаха не усевшись на землю. Но в последний момент удержался-таки на ногах. А я торопливо обвила его шею руками, словно для поцелуя.

Ричард удивленно округлил глаза, в упор не понимая, что за муха меня укусила. Но отталкивать меня не стал, напротив, потянулся было ко мне.

— Я знаю, что ночью тебя не было в квартире! — свистящим шепотом доложила я.

Ричард вздрогнул всем телом от такого известия. Его лицо окаменело, глаза потемнели от волнения.

— Фарлей в курсе? — почти не разжимая губ, осведомился он.

— Нет. — Я мотнула головой. — Но, по-моему, он догадывается.

— Пожалуйста, не говори ему, — очень серьезно попросил Ричард. — Я понимаю, как подозрительно мой поступок выглядит. Но я обязательно тебе все объясню. Честное слово, я не убивал своего отца.

— Конечно же, я верю тебе. — Я фыркнула, обиженная тем, что Ричард мог засомневаться во мне. — И этой ищейке я ничего не скажу. Просто будь осторожен, хорошо?

— Обязательно. — Ричард улыбнулся одними краешками губ. Неожиданно добавил: — И ты, Агата, будь осторожной.

Прозвучало это несколько странно. Чуть ли не как угроза.

Но в следующее мгновение Ричард осторожно поцеловал меня в лоб, и я тут же выкинула все дурные мысли из головы, привычно растаяв от такого мимолетного проявления заботы и нежности. Да нет, все в порядке! Просто я слишком перенервничала из-за всех этих неприятных и загадочных происшествий.

— Пойдем. — Ричард тем временем взял меня за руку и настойчиво потянул обратно к карете. — Пожалуй, нам стоит вернуться. Иначе этот мужичок нас глазами съест. — Подумал немного и с насмешкой добавил: — Если, конечно, тебе и впрямь по нужде не надо.

Я невольно покраснела. Затем покачала головой и отправилась в обратный путь.

Извозчик, который, как оказалось, спрыгнул с облучка и тревожно переминался с ноги на ногу, следя издалека за нашим разговором, ощутимо расслабился. Нагнулся и сорвал новый стебелек цветка, после чего отправил его в рот.

Питается он, что ли, травой?

Прошло не более минуты, как мы вернулись к запертым воротам. Ричард напоследок потрепал меня по плечу, безмолвно поблагодарив таким образом за предупреждение, и опять вернулся к прежнему занятию, а именно — принялся расхаживать вдоль дороги, задумчиво заложив за спину руки. Извозчик, правда, не стал забираться на свое место, а уселся прямо на обочину. Привалился спиной к колесу и мечтательно уставился в небо, по которому неспешно плыли облака.

Я же не находила себе места от волнения. Слишком не нравилось мне все происходящее. Убийство — вообще малоприятная вещь. И уж тем более становится не по себе, когда ты подозреваешь, что близкий человек может быть повинен в нем.

Как я ни старалась, но непрошеные и неприятные мысли все так же лезли мне в голову. Где был Ричард прошлой ночью? Если у него имеется убедительное алиби, то почему он сразу не сказал мне об этом? И, во имя всех богов, чей череп он хранит у себя в холодильнике?

«Еще одной неверной возлюбленной», — мрачно предположил внутренний голос.

Я проигнорировала его высказывание и попыталась по-новому взглянуть на Ричарда. Так сказать, без розовых очков невзаимной влюбленности.

Да, мой старший партнер был очень красивым мужчиной. Высокий, статный, темноволосый и синеглазый. Я не сомневалась, что стоит ему только щелкнуть пальцами, и любая девушка посчитает за честь стать его.

Я с досадой почувствовала уже ставшее привычным любовное томление, которое разливалось в моем теле каждый раз, когда я начинала думать о Ричарде.

Ладно, забудем про его внешность! Что я знаю про характер Ричарда?

Этот вопрос был сложнее. Я внезапно с немалым удивлением осознала, что мой партнер — очень скрытный. Да, он кажется милым и приветливым человеком. Всегда готов пошутить и поддержать, выслушать и утешить. Но сам при этом ни разу за время нашего знакомства не рассказывал о себе или своей семье ровным счетом ничего. А ведь наше сотрудничество продолжается без малого два года! И за это время Ричард никогда не беседовал со мной откровенно. Точнее, даже не так. Это я любой удобный и неудобный случай использовала для того, чтобы излить ему душу. Умолчала лишь об одной тайне, о существовании которой предпочла бы и сама забыть. А Ричард только однажды мельком упомянул о ссоре с отцом, однако в детали предпочел не вдаваться. Да что там, о том, что он помолвлен с Магдаллой, я узнала вчера, да и то из уст ныне покойного барона Вертона Эшрина.

В этот момент мои тяжелые раздумья прервал скрипучий протяжный звук. И створки ворот вдруг начали сами собой расходиться.

— Ага! — довольно вскричал Ричард.

И с небывалой скоростью кинулся прочь по дороге, должно быть, торопясь узнать, все ли в порядке с его матерью.

Я не успела ему ничего сказать. Одно мгновение — и моего старшего партнера и след простыл.

Я ошарашенно почесала затылок. И что мне делать? Тоже бежать за ним? Затем посмотрела на извозчика.

Мужичок уже встал с земли и сейчас деловито отряхивал колени от налипшего сора.

— Садись, красавица, подвезу! — проговорил он и лукаво мне подмигнул. — С ветерком доедешь.

И я полезла в карету, здраво решив не пороть горячку и не играть в догонялки с Ричардом.

* * *

Как оказалось, Ричард бегал намного быстрее лошади. По крайней мере, мы так и не встретили его по дороге к имению, благо ехать оставалось совсем немного.

Дорога в последний раз сделала крутой поворот, и перед моим восхищенным взором предстало имение рода Эшрин.

Двухэтажный большой дом, сложенный из белого камня, словно светился в лучах полуденного солнца. Но ни перед ним, ни на высоком крыльце я никого не увидела. Ни Фарлея, ни Ричарда.

Неожиданно накатило ощущение нереальности происходящего. Само имение казалось совершенно безлюдным. Даже пение птиц почему-то смолкло. Заломило затылок от предчувствия скорой и неминуемой беды.

Так уже было однажды. И тогда моя интуиция меня не обманула.

Я с такой силой стиснула кулаки, что на ладонях отпечатались полукружия ногтей. Неимоверным усилием воли заставила себя расслабить руки.

«Беги, — чуть слышно шепнул глас рассудка. — Попроси извозчика отвезти тебя в Гроштер. Он вряд ли будет против. Не ходи туда, Агата!»

Больше всего на свете я хотела последовать этому совету. Даже открыла рот, собираясь окликнуть извозчика. Но почти сразу закрыла его обратно. Упрямо мотнула головой. Чушь! Это все полная чушь! Ричард и Фарлей наверняка в доме. Решили не ждать меня на крыльце, а проверить, что же там происходит.

И я принялась выбираться из кареты. Только в этот момент я почувствовала, как сильно дрожат мои колени. Немедленно рассердилась на себя за такое проявление малодушия. Еще ничего не случилось, а я уже паникую!

— Быть может, не стоит вам туда ходить? — вдруг подал голос извозчик.

Он сидел на облучке и так кутался в кафтан, как будто не светило яркое жаркое июльское солнце.

— Что вы имеете в виду? — пожалуй, даже слишком резко спросила я, раздосадованная тем, что он угадал мои мысли.

— По-моему, я выразился прямо. — Извозчик улыбнулся во весь свой щербатый рот, ни капли не обидевшись на мой тон. — Что вам там делать? Вы будете чужой. Садитесь лучше обратно. И я доставлю вас в Гроштер. Все равно возвращаться надобно.

Я недоуменно хмыкнула. Странно, что необразованный извозчик говорит настолько вежливо и грамотно. Обычно люди такой профессии и двух слов связать не могут без какого-нибудь сального выражения.

— Ну что, поедем? — повторил свое предложение мужичок.

— Спасибо, но нет, — отказалась я с немалым огорчением.

— Воля ваша. — Извозчик пожал плечами. Поднял было поводья, намереваясь отправиться прочь, но в последний момент замешкался. Глянул на меня и весело поинтересовался: — А сумку вашего товарища мне где выгрузить?

Сумка!

И я негромко выругалась, вспомнив, что Ричард взял с собой в дорогу целый баул. Наверное, стоит его забрать. Мой компаньон вряд ли будет доволен, если его вещи благополучно отбудут обратно в Гроштер.

— Сейчас заберу, — пробурчала я, нисколько не обрадованная перспективой таскаться с чужой тяжелой сумкой.

Крякнула, приподняв ее. Ого! Что же туда Ричард напихал? Как будто кирпичей набрал, право слово!

Тяжело пыхтя, я выволокла ношу наружу. Поставила сумку около себя и рукой смахнула пот.

— Удачи вам, — напоследок попрощался со мной извозчик. — И будьте осторожнее.

После чего тряхнул поводьями — и повозка неторопливо покатила прочь, напоследок обдав меня клубами пыли.

Н-да, поневоле начнешь думать о дурном, если уже второй человек за столь краткий промежуток времени говорит мне про осторожность.

Я угрюмо посмотрела на сумку около своих ног. Перевела взгляд на крыльцо.

Как и следовало ожидать, оно оставалось совершенно пустым. Никто не торопился ко мне на помощь.

— Ну, Ричард, ты мне за это заплатишь! — с тихой угрозой сказала я. Взвалила сумку на плечо и отправилась на штурм лестницы.

Она состояла всего из пяти ступенек, но подъем на каждую из них был своего рода подвигом. Сумка Ричарда весила, наверное, как я. Что же он туда напихал?

«Ты нашла в его квартире череп, — немедленно оживился внутренний голос. — А вдруг у него там были припрятаны и другие части тел?»

Хорошо, что в этот момент я как раз закончила подъем. Потому что от этой мысли мне стало ну очень не по себе.

Я с грохотом опустила сумку. Задумчиво потрогала ее носком ботинка. Быть может, проверить быстренько, что же мой компаньон счел необходимым взять с собой в поездку?

Хотя идея порыться в чужих вещах казалась мне не совсем правильной, а точнее сказать — совсем не правильной и некрасивой, но я вряд ли бы устояла от искушения. Но в этот момент массивная дубовая дверь, ведущая в сам дом, неожиданно медленно раскрылась, и на пороге появилась женщина.

Высокая, сухощавая и темноволосая, она так сильно была похожа на Ричарда, что я сразу же поняла: передо мной его мать.

В следующее мгновение баронесса Аннабель Эшрин покачнулась и едва не рухнула к моим ногам, лишь в последний момент успев схватиться за дверной косяк. Глупо захихикала, словно позабавленная собственной неуклюжестью.

Я осознала, что мать Ричарда пьяна в стельку. До меня донесся крепкий алкогольный запах ее дыхания. Синие глаза смотрели на меня совершенно бессмысленно. Баронесса явно не понимала, кто перед ней стоит.

— Здравствуйте, соболезную вашей утрате, — на одном дыхании выпалила я, поскольку должна была что-то сказать.

— Старый паук сдох — туда ему и дорога, — с трудом ворочая заплетающимся языком, проговорила она.

После чего опять хихикнула и круто развернулась на высоких каблуках. Правда, при столь резком маневре ее опасно повело в сторону, и я испуганно подалась вперед, готовая подхватить ее. Но баронесса удержалась и, покачиваясь, лениво прошествовала прочь.

Я задумчиво глядела ей вслед. Ну и как это понять? Мне можно войти или надлежит ждать появления кого-нибудь более вменяемого?

Впрочем, спустя минуту колебаний я все-таки переступила порог. Дом по-прежнему казался совершенно вымершим. Боюсь, если я решу и дальше оттаптывать порог в ожидании особого приглашения, то придется заночевать здесь.

Постанывая от тяжести сумки, я пересекла просторную светлую прихожую, в которой начиналась лестница на второй этаж, и вошла в гостиную.

Здесь тоже никого не было. На невысоком столике, стоявшем в окружении массивных кожаных кресел, я заметила несколько бокалов и початую бутылку вина.

Хм-м… Такое чувство, будто совсем недавно тут шел какой-то разговор, но, заслышав мои шаги, обитатели дома Эшринов поторопились разбежаться кто куда.

Я напрягла все свои силы и с трудом водрузила сумку на низкий диван. Все, считаю на этом свой долг по отношению к Ричарду выполненным!

«Неужели не взглянешь, что там?» — опять раздался соблазняющий шепоток гласа моего рассудка.

Я неторопливо обошла гостиную. Заглянула за плотные бархатные гардины, почти готовая застать там спрятавшегося слугу. Но нет, комната была совершенно пуста.

Муки любопытства стали настолько невыносимыми, что у меня нестерпимо зачесались кончики пальцев.

Ай, да была не была!

И я стремительными прыжками вернулась к сумке. Трясущимися от нетерпения руками рванула завязки, распустив их. При этом постоянно прислушивалась — не спускается ли кто-нибудь по лестнице, не раздастся ли рядом торжествующее восклицание Ричарда, поймавшего меня на горячем.

Но было по-прежнему тихо. И, замерев от собственной смелости, я заглянула в недра сумки.

Правда, тут же отшатнулась, прижав ко рту ладонь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.

Потому что из тьмы на меня ощерился в знакомом оскале человеческий череп. Наверное, тот же самый, что я прежде обнаружила на кухне Ричарда. Ну или в противном случае придется признать, что в его квартире — настоящий склад костей.

И что все это значит?

Я не успела как следует поразмыслить по этому поводу, как услышала какой-то шум. Кто-то негромко напевал, спускаясь по лестнице.

Я мгновенно затянула завязки сумки и отбежала в противоположный конец комнаты. Невидящим взглядом уставилась в окно, чувствуя, каким невыносимым огнем пылают мои уши. Пытаясь отвлечься от стыда за свой недостойный поступок, я прислушалась к песенке, и мои брови сами собой поползли на лоб.

— Раз, два, Вертон заберет тебя, — напевал кто-то мелодичным женским голосом. — Три-четыре, закрывайте дверь в квартире. Пять-шесть, Вертон хочет всех вас съесть. Семь-восемь, он придет сегодня в гости. Девять, десять, никогда не спите… Никогда не спи, Магдалла!

Последняя строчка явно выбивалась из ритма. Впрочем, весь этот стишок оказался слишком далек от поэтического совершенства. Было понятно, что поющая сочинила его сама, неумело подобрав рифму.

А через миг и она сама предстала перед моими глазами.

Невысокую худенькую девушку можно было назвать настоящей красавицей. Аккуратный вздернутый носик, серые глаза, а темные блестящие волосы водопадом падали на плечи. Но впечатление портила поистине болезненная худоба. Стального цвета платье висело на ней, словно на вешалке. Скулы так опасно выпирали, что казалось, будто вот-вот прорвут кожу. Поистине — череп, обтянутый кожей!

От этого сравнения я невольно вспомнила о содержимом сумки Ричарда и поморщилась. Пока одни тайны и ни единой отгадки.

Незнакомка даже не удивилась, увидев меня. Она лишь вопросительно изогнула тонкую бровь, молчаливо предлагая мне представиться.

— Здравствуйте, соболезную вашей утрате! — выпалила я уже отрепетированную речь.

— Утрате? — Девушка презрительно фыркнула. — Не стоит. Я никогда не была более счастливой, чем сегодня.

Н-да, домочадцы просто обожали барона Вертона, как я погляжу.

— Меня зовут Агата Веррий, — представилась я. — Я приехала сюда…

— Я в курсе… — Незнакомка взмахнула рукой, оборвав мои дальнейшие объяснения. — Вы — младший компаньон в агентстве магического сыска, которое организовал Ричард. Наслышана о вас.

Наслышана обо мне?

Даже не знаю, радоваться или огорчаться сему факту. Потому как я понятия не имею, кто передо мной. Но, сдается, догадываюсь.

— Магдалла? — предположила я. — Магдалла Маер, если быть точной?

— Неужели Ричард рассказывал обо мне? — искренне удивилась девушка.

На ее худом изможденном лице неожиданно засветилась такая радость, что мне стало неловко обманывать ее надежды. Думаю, она сильно расстроится, если узнает, что я не подозревала о ее существовании вплоть до вчерашнего вечера. Поэтому я лишь неопределенно пожала плечами.

— Как он? — продолжила расспрашивать меня Магдалла. — С ним все в порядке?

— Да вроде бы на здоровье не жалуется, — уклончиво проговорила я. — Кстати, а вы, случайно, не видели его?

Но Магдалла сделала вид, будто не услышала моего вопроса. А скорее всего — и впрямь пропустила его мимо ушей, захваченная водоворотом собственных эмоций.

Она страдальчески заломила тоненькие ручки. Замерла в напряженной позе, и глубокая вертикальная морщина разломила ее переносицу.

— Ричард, — чуть слышно прошептала она. — О, Ричард! Если бы я все могла исправить!

И первая крупная слезинка сорвалась с ее ресниц и покатилась вниз.

Сказать, что в этот момент я чувствовала себя неуютно, — значит ничего не сказать. Вот влипла так влипла! Даже в самом страшном кошмаре я не могла себе представить, что буду вынуждена утешать невесту Ричарда.

Но, если честно, мне было очень жаль Магдаллу. Ничуть не удивлюсь, если окажется, будто она переспала с Вертоном не по доброй воле. Он мог ее напоить, околдовать, заставить, наконец. На вид Магдалле примерно столько же, сколько мне. Двадцать пять, если быть точной, вряд ли больше. Вся эта история произошла до того, как Ричард поступил в академию. Дай-ка прикину. Пять лет обучения, три года существования агентства, организованного Ричардом сразу после окончания учебы. То бишь тогда ей было всего семнадцать, а то и меньше. Совсем еще девчонка, которая понятия не имела о том, насколько коварны и жестоки бывают окружающие. Вряд ли она догадывалась, что люди, которые якобы заботятся о тебе, порой делают это не по велению сердца, а руководствуясь соображениями выгоды.

— Собственно, насчет Ричарда, — пробубнила я, упорно пытаясь свернуть со слишком опасной темы, — вы не знаете, где он?

Магдалла приложила к лицу носовой платок, который выудила из кармана платья. Устало опустилась в ближайшее кресло и замерла, не реагируя больше ни на что.

Я недоуменно кашлянула от такой реакции. Ну и что мне с ней делать? Потрясти как следует за плечи, пытаясь вывести из состояния ступора? А вдруг рыдать начнет? Нет, хватит мне и вчерашней сцены с Элизабет. Терпеть не могу кого-нибудь утешать!

После чего покосилась на початую бутылку вина. Быть может, выпить с горя? Хотя нет, лучше не стоит. Интуиция подсказывает мне, что к смерти барона Вертона приложил руку кто-то из его домочадцев. Вон как его ненавидели родные. Пожалуй, не стоит в таком месте ничего пить из открытых емкостей. Еще не повезет яд проглотить.

— Магдалла!

По лестнице, ведущей на второй этаж, прогрохотали чьи-то торопливые шаги, и в комнату на сей раз ворвался юноша. Вздрогнул, заметив меня, и остановился у порога.

Там плескался сумрак, который скрывал от меня черты лица нового визитера гостиной. Но фигурой этот человек был настолько похож на ныне покойного барона Вертона, что колючий холодок пробежал по моей спине. Как будто сам мертвец ожил и вернулся проверить, грустят ли без него родные.

Оправившись от изумления, незнакомец сделал шаг вперед и вошел в круг света напротив окна. Я облегченно перевела дыхание. Нет, почудилось. Этому юноше от силы лет двадцать.

— А ты еще кто такая? — грубо спросил он, разглядывая меня с настоящим отвращением. И тем самым опять напомнил мне своего отца. И сейчас я уже не сомневалась, что передо мной младший брат Ричарда — Альвин Эшрин. Вернее сказать, барон Альвин, так как он унаследовал за отцом титул.

— Я — Агата Веррий, — с достоинством представилась я. — И я являюсь…

— А, я в курсе! — оборвал меня Альвин, резко взмахнув рукой. — Подстилка Ричарда, стало быть.

Краем глаза я заметила, что Магдалла чуть опустила платок от лица, правда, полностью его не убрала. Я не сомневалась, что она внимательно прислушивается к нашему разговору. И это мне не понравилось. Еще не хватало участвовать в разборках с ней. Если Магдалла формально считается невестой Ричарда и она все эти годы лелеяла надежду на прощение и возобновление отношений, то ей наверняка очень неприятна мысль о том, что у ее жениха имеется личная жизнь. И потом, Альвин высказался более чем оскорбительно. Не говоря уж о том, что это наглая ложь!

— Вы ошибаетесь, — холодно возразила я. — Меня и Ричарда связывают только профессиональные отношения.

— Ага, так ты, стало быть, спишь с мужчинами за деньги? — обрадовался Альвин. — И сколько берешь за ночь?

Резко свистнул воздух, и наглец вскрикнул от боли, а на его щеке расцвел красный след моего удара. Нет, я не стала марать об него руки, просто ударила чарами. Так сказать, отвесила невидимую пощечину. Но вряд ли она от этого стала менее обидной.

— Ты!.. — прорычал Альвин и весьма недвусмысленно сжал кулаки. — Ты!..

Я не попятилась в испуге, хотя юнец угрожающе покачнулся в мою сторону. Напротив, даже обрадовалась. Ну давай, попробуй затеять драку! И я отделаю тебя так, что родная мать не узнает.

На кончиках моих пальцев заплясали огоньки атакующего заклинания, и Альвин мигом растерял весь свой боевой пыл. Остановился, но продолжил глядеть на меня исподлобья.

— Дайте мне только повод, — спокойно проговорила я. — И увидите, что произойдет.

Нет, я не шутила и не угрожала. Просто предупреждала. И Альвин понял, что я говорю серьезно.

По всей видимости, ему совершенно не хотелось получить взбучку от какой-то там девицы. Потому что он возмущенно фыркнул и тут же потерял ко мне всяческий интерес, хмуро посмотрев на Магдаллу.

— И чего расселась? — грубо спросил он. — Принеси мне вина. Мигом!

— Да, но… — робко залепетала девушка, посмотрев на столик, где оставались бокалы и початая бутылка.

— Вот встала и налила мне! — приказал Альвин. Бухнулся на диван и с наглым и невозмутимым видом положил на столик ноги.

Теперь ему достаточно было протянуть руку, чтобы взять вожделенную бутылку. Но Альвин явно собирался как следует поизмываться над Магдаллой, заставив ее прислуживать себе.

Девушка безропотно встала. Сделала шаг к столику.

— Сядь! — кинула я ей, и она замерла в нерешительности, не зная, кого слушаться.

А я тем временем подошла к столику. Нарочито медленно подняла бутылку и пустой бокал.

Голубые глаза Альвина, прозрачные и стылые, как у его отца, загорелись огнем торжества. Должно быть, он заранее обрадовался тому, что я буду вынуждена исполнить его повеление.

Ну-ну. Блажен, кто верует, как говорится.

Я осторожно налила целый бокал. Затем мило улыбнулась Альвину. Тот тоже растянул губы в торжествующей ухмылке, видимо, ожидая, что сейчас я с глубоким поклоном подам ему требуемое.

И я резким движением выплеснула ему в лицо содержимое бокала.

После моего поступка воцарилась тишина. Такая полная и всеобъемлющая, что я услышала, как где-то неподалеку муха отчаянно бьется в стекло, пытаясь выбраться на летнее яркое солнце из дома, так напоминающего склеп.

Альвин неверяще поднял руки. Прикоснулся к своему лицу.

Выглядел он, если честно, жутковато. Потеки вина напоминали кровь, и создавалось впечатление, как будто кто-то разбил Альвину голову.

— Ты… ты… — забормотал новый барон Эшрин. Он был настолько потрясен моим поступком, что никак не мог закончить фразу.

— Не «ты», а «вы», — ледяным тоном оборвала его я. — Советую вам на досуге изучить правила этикета. А то ведете себя, словно пьяный извозчик.

— Что?! — возмущенно взревел Альвин.

Правда, впечатление немного испортило то, что его голос внезапно сорвался и дал препротивного «петуха».

— То, — язвительно фыркнула я. — Уши надо мыть не вареньем с косточками.

— Но я не мою их, — смущенно залепетал Альвин, окончательно сбитый с толку моей репликой.

— Оно и видно! — И я хихикнула, довольная, что настолько элементарная ловушка вновь сработала. Пусть теперь оправдывается, что забыл добавить про варенье.

Альвин побагровел, осознав, что я самым наглым образом издеваюсь над ним. Приподнялся со своего места, вновь сжав кулаки.

Я спокойно улыбалась, пытаясь не показать, как у меня чешутся руки надавать ему хлестких пощечин. И уже не магических, а самых что ни на есть настоящих. И меня совершенно не беспокоило то, что Альвин был выше меня ростом и намного крупнее. Ох и получит он у меня! Неделю от народа будет прятать свою исцарапанную физиономию. Ну давай же, иди ко мне. И я покажу тебе, куда драконы зимовать улетают.

Альвин почувствовал мою холодную решимость дать ему отпор. На его лице отразилось сомнение. Он остановился на приличном от меня расстоянии и растерянно захлопал ресницами.

Гадает, небось, действительно ли я готова полезть в драку с мужчиной или блефую.

— Что тут происходит? — неожиданно раздалось гневное от арки, ведущей в прихожую.

Я ни на миг не отрывала напряженного взгляда от Альвина. Однажды я уже пострадала из-за собственной невнимательности. Позволила себе отвлечься от разъяренного врага, думая, что он не посмеет напасть на меня при посторонних. И очень жестоко поплатилась за это.

Но голос я узнала. Фарлей. Явился не запылился. Интересно, где пропадал все это время королевский дознаватель?

— Да, Альвин, что ты тут устроил? — поддержал блондина Ричард, который, видимо, тоже зашел в гостиную.

Надо же, увлеченная перебранкой, я даже не слышала, как эта парочка спускалась по лестнице. Впрочем, они вполне могли быть в какой-нибудь из комнат на первом этаже.

— Я устроил? — Альвин аж задохнулся от возмущения, услышав вопрос старшего брата. Некрасиво скривился, будто собрался расплакаться, и принялся ябедничать: — Да твоя… твоя…

В последний момент он замялся, осознав, что брат вряд ли оценит, если услышит в мой адрес обидное слово «подстилка».

— Я младший компаньон Ричарда, — негромко проговорила я.

— Да твоя секретарша устроила дебош! — практически выкрикнул Альвин. — Облила меня вином! Ты должен, нет, обязан немедленно выгнать ее с работы!

— Облила вином? — удивленно переспросил Ричард.

Подошел ближе, и я позволила себе расслабиться. Не думаю, что Альвин посмеет затеять драку, когда его брат стоит совсем рядом со мной.

— Зачем ты это сделала, Агата? — укоризненно спросил Ричард. Правда, в его тоне я услышала хорошо спрятанную насмешку.

— Я не только облила его вином, я еще и врезала ему от души, — мстительно сообщила я. — Потому что он обозвал меня нехорошим словом.

— Неправда! — тут же парировал Альвин. — Твоя секретарша накинулась меня на пустом месте. Правда ведь, Магдалла?

И уставился на притихшую девушку.

Магдалла, по-моему, даже не заметила, что ее о чем-то спросили. Она с таким жадным любопытством разглядывала Ричарда, что мне невольно стало не по себе.

— Магдалла, ну же, ответь! — капризно поторопил ее Альвин. Добавил, обращаясь уже к Ричарду: — Я уверен, что твоя секретарша — душевнобольная! Наверняка у нее сейчас обострение.

Я сжала правую руку в кулак, готовая вновь врезать по нахалу и грубияну чарами. Но Ричард, предугадав мою реакцию, ловко перехватил мою ладонь своей.

— Не стоит, Агата, — мягко сказал он, пожав мои пальцы.

Магдалла увидела это. Горестно понурилась и тихо прошептала:

— Да, Альвин говорит правду. Агата… Агата набросилась на него ни с того ни с сего. — Затем покосилась на меня и чуть слышно добавила: — Простите…

От негодования у меня запылали щеки. Никогда не любила лжецов и обманщиков! И уж тем более я не ожидала от Магдаллы такого поступка. Я ведь выступила на ее стороне, не хотела, чтобы девушка униженно прислуживала богатому уроду. А в ответ получила такую черную неблагодарность.

— Ну ты и… — Я запнулась, подыскивая достойное определение поступку Магдаллы.

Ричард предупреждающе сжал мою руку. Сильно, почти до хруста. Я удивленно взглянула на него, и он помотал головой.

— Не стоит, — негромко проговорил он. — Агата, не трать нервы понапрасну. Надеюсь, теперь ты поняла, каковы мои родственнички. — Помолчал, в упор глядя на побледневшую Магдаллу, и презрительно добавил: — И прочие примкнувшие к ним личности.

Девушка вздрогнула, словно от удара. Вскочила со своего места и стремглав кинулась прочь, едва не сбив с ног Фарлея.

Королевский дознаватель, к слову, никак не участвовал в этой сцене. Он стоял чуть поодаль, с искренним любопытством наблюдая за происходящим.

«Следит, — подумала я. — Вынюхивает. Для него будет праздником, если все переругаются. Именно в ссорах выясняются истинные отношения между людьми».

Нет, я не ожидала, что Фарлей придет мне на выручку. В конце концов, он не был обязан так поступать. Да и никакой опасности, в сущности, мне не грозило. Право слово, я не собиралась рыдать взахлеб оттого, что какой-то капризный юнец обозвал меня безумной. Но почему-то меня кольнуло то, что Фарлей предпочел так демонстративно дистанцироваться. Вот Ричард, к примеру, не раздумывая кинулся ко мне на выручку.

«Да, но в первом вопросе Фарлея прозвучал гнев, а не простое изумление», — попытался защитить действия королевского дознавателя мой глас рассудка.

Ричард проводил равнодушным взглядом убегающую Магдаллу. На его лице при этом не дрогнул ни один мускул. Затем все с тем же демонстративным безразличием посмотрел на Альвина.

Младший брат моего партнера опять развалился в кресле и с нескрываемой брезгливостью оттирал лицо от винных разводов салфеткой.

— Что? — немедленно заволновался он, почувствовав пристальный немигающий взор брата. — Что вылупился? Намордник лучше своей девке купи. Ишь ты, на людей вздумала бросаться.

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Только что Ричард стоял рядом со мной и держал меня за руку. Но через секунду я увидела, что он уже восседает верхом на брате и ожесточенно месит его кулаками.

Кресло, в котором сидел Альвин, не выдержало такого порыва и опрокинулось под тяжестью двух тел. Теперь происходящее закрывал от меня стол. Раздавалось лишь напряженное сосредоточенное сопение Ричарда и короткие жалобные вскрики Альвина, которые следовали за каждым ударом.

Я испуганно оглянулась на Фарлея, ожидая, что тот все-таки вмешается и прекратит это безобразие. Как-никак страж закона. Но дознаватель скрестил руки на груди и негромко посмеивался, по всей видимости получая истинное удовольствие от сцены избиения Альвина.

— Хва… хватит! — наконец измученно простонал бедняга. — Ричард, прошу, прекрати!

Из-за стола показалась встрепанная голова Ричарда. Он встал на ноги и одним рывком поднял Альвина, держа его за шиворот, словно напроказничавшего мальчишку.

— Проси прощения у Агаты! — тяжело дыша, прорычал он. — Немедленно!

Альвин жалобно скуксился, явно не желая унижаться передо мной.

Я невольно восхитилась тем, как знатно Ричард его отделал. Губы как два вареника, один глаз заплыл, нос разбит.

— Да ладно, — милостиво проговорила я, от души любуясь этим зрелищем. — Отпусти его, Ричард. Полагаю, твой брат уяснил урок.

Ричард хмуро глянул на меня, еще раз как следует встряхнул брата, да так, что воротник у него опасно затрещал. И небрежно откинул в сторону.

Альвин после полученной взбучки поспешил убраться подальше от разъяренного брата. Он с такой поспешностью кинулся прочь, что напоминал при этом огромного паука, поскольку бежал чуть ли не на четвереньках.

Мгновение — и в гостиной осталась лишь наша троица.

— И где вы были? — полюбопытствовала я. Опять взяла со столика бутылку, заполненную примерно на половину вином, и задумчиво принюхалась к ее содержимому.

Быть может, рискнуть и пригубить? Солнце уже миновало полуденную черту. Можно выпить, не рискуя прослыть алкоголиком.

— Мы искали мою мать, — проговорил Ричард. Ловким движением отобрал у меня бутылку, хорошенько взболтал ее и надолго присосался к горлышку.

Я завистливо вздохнула. Вино исчезало в чреве моего партнера с поистине ужасающей скоростью. Эдак мне ничего не останется.

— А зачем ее искать? — простодушно удивилась я. — Я видела твою мать.

Ох, зря я это сказала! Бедняга Ричард едва не подавился очередным глотком. Перестал пить и воззрился на меня с таким священным ужасом, будто перед ним явился призрак.

— Она открыла мне дверь, — поторопилась добавить я на всякий случай.

— Агата, ты уверена, что это была баронесса Аннабель Эшрин? — наконец-то подал голос Фарлей.

— Ну она не представилась, — призналась я. — Но она была так похожа на тебя, Ричард. Просто одно лицо!

— И что она тебе сказала? — не унимался с расспросами Ричард.

Я смущенно пожевала губами. Как-то не хочется мне в присутствии Фарлея выкладывать все подробности нашей мимолетной встречи. Во-первых, Аннабель была настолько пьяна, что с трудом на ногах держалась. А во-вторых, она прямо сказала, что ничуть не сожалеет о смерти мужа. Вряд ли об этом стоит слышать Фарлею.

— Я сказала, старый паук сдох — туда ему и дорога, — неожиданно за меня ответил женский голос.

От неожиданности опустевшая бутылка сама собой выпала из пальцев Ричарда. Но не разбилась, а покатилась по ковру, оставляя после себя дорожку винных капель.

Кресло с высокой спинкой, стоявшее около камина, со скрипом повернулось. И с немалым удивлением я увидела, что в нем сидит сама баронесса Аннабель.

Получается, все это время она была здесь, в комнате? Но я ведь осмотрела гостиную перед тем, как залезть Ричарду в сумку! Правда, на проклятое кресло не обратила внимания. Оно стояло в самом темном углу, поэтому, должно быть, я пропустила его.

Мои щеки невольно потеплели от стыда. Ох, надеюсь, Аннабель не видела, как я шарилась в сумке ее сына!

— Мама! — укоризненно воскликнул Ричард. — Ты здесь? Мы весь дом перевернули, пытаясь тебя отыскать!

— А где я еще могу быть? — Баронесса печально улыбнулась и встала. — Этот дом — настоящая темница для меня. Я задыхаюсь в его стенах!

И с такой силой рванула жемчужное ожерелье на своей шее, что порвала его. Бусинки весело запрыгали по полу, однако Аннабель словно не заметила этого.

— Теперь ясно, почему мы обнаружили амулет связи на полу, — негромко проговорил Фарлей, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Кое-кто просто порвал цепочку.

Ричард недовольно глянул на него, затем опять перевел взгляд на мать.

Судя по всему, за время, прошедшее с момента моего появления в доме, хмель немного выветрился из ее головы. Но не полностью. Аннабель стояла на ногах все еще нетвердо, покачиваясь. Но хотя бы не цеплялась за мебель в попытке устоять на ногах.

Ричард нахмурился, наверняка поняв, что его мать, мягко говоря, нетрезва. Подошел к ней и ласково обнял.

Аннабель расплылась в широкой улыбке. Чмокнула сына в щеку, затем прижалась к нему сильнее.

— Я так рада тебя видеть! — воскликнула она. — Ричард, мальчик мой, как же я рада! Теперь ты останешься здесь, со мной? Ведь правда? Паук сдох. Мы освободились от его власти!

И пьяно всхлипнула.

— Мама. — Ричард недовольно поморщился и отстранился. Пытливо заглянул ей в лицо. — Мама, ты что, пила?

— Совсем капельку, — виновато призналась она. — Капелюшечку. Хотела отпраздновать радостное известие.

— А где все слуги? — продолжил расспросы Ричард.

— Это долгая история. — Аннабель смущенно улыбнулась. — И, право слово, я бы не хотела обсуждать это при посторонних. Главное, что упырь сдох!

Ричард покосился на невозмутимого Фарлея, открыл было рот, видимо собираясь посоветовать матери быть осторожнее в высказываниях, но в последний момент передумал.

— Давно ты здесь? — вместо этого спросил он.

— В этой комнате? — уточнила Аннабель и тут же продолжила, не дожидаясь ответа: — Впустила сию милую девицу и сразу же отправилась сюда. Думала вздремнуть в тишине и покое.

Ричард покосился на бокалы, затем посмотрел на бутылку, валяющуюся на полу. Недовольно покачал головой, но ничего не сказал.

— И вы, должно быть, слышали, что произошло здесь между вашим сыном Альвином и гостьей? — мягко поинтересовался Фарлей, перехватив у Ричарда инициативу.

— Альвин — гадкий испорченный мальчишка, — честно ответила Аннабель. — Весь в отца. Самая большая для него радость — это унизить Магдаллу и заставить ее прислуживать. Рада, что в этот раз он получил по заслугам. Но, увы, вряд ли он вынесет что-нибудь полезное из этого урока. Кровь, как говорится, не водица. А он — истинный сын своего отца.

— Ясно, — негромко сказал Фарлей и ободряюще подмигнул мне.

Я обиженно насупилась. Угу, стало быть, Фарлей все-таки засомневался во мне. Ричард, к примеру, сразу же принял мою сторону. А блондину потребовались доказательства. Еще один минус ему.

«Не будь к нему слишком суровой, — прошептал внутренний голос. — В конце концов, Ричард знает своих родственников как облупленных. Прекрасно понимает, на какие гадости способен его братец. А Фарлей видит всех в первый раз. Точнее, во второй, если учесть его утренний визит, когда он сообщил им о смерти барона. К тому же он дознаватель и просто не имеет права принимать все на веру».

— Почему вы закрыли ворота? — спросил Фарлей. — Мы с трудом попали в дом.

— Я не хочу сегодня никого видеть, — высокомерно фыркнула Аннабель. — Уверена, вскоре весть о смерти Вертона разлетится по всей округе со скоростью лесного пожара. И начнется настоящее паломничество. Каждый захочет выразить мне свои так называемые соболезнования. Но к чему мне это, если я готова петь и танцевать от радости?

— Да, но что насчет бабушки? — Ричард укоризненно покачал головой. — Она ведь должна приехать именно сегодня!

— Вот именно. — Аннабель безмятежно улыбнулась. — Вот именно, сынок.

Я мысленно хмыкнула. Угу, стало быть, свою нелюбовь к мужу-развратнику Аннабель распространила и на всю его семью. В принципе, я могу ее понять. Женам свойственно винить именно мать супруга в семейных неурядицах и ссорах.

— Матушка! — укоризненно воскликнул Ричард. — Баронесса Эмилия всегда относилась к тебе хорошо. Зачем ты так с ней?

— Естественно, она хорошо относилась ко мне. — Аннабель презрительно фыркнула. — Потому как я терпела все выходки ее сына. Если бы мы разъехались, пусть и не оформляя развода, то он наверняка приперся бы к ней и принялся мотать нервы. Вертон был истинный вампир. Только питался не кровью жертв, а их энергией и негативными эмоциями. Никогда не замечал, каким лучезарным становилось его настроение после любой ссоры? Да Вертон каждый день начинал не с чашки кофе, а с ругани. Повезет еще, если без рукоприкладства обойдется. Бедные наши слуги! — Перевела дыхание и резко, без предупреждения, спросила: — Кстати, ты в курсе, что Джош и Алисия взяли расчет?

— Что? — недоуменно переспросил Ричард. — Старик Джош и Алисия? Но почему? Они ведь так долго работали у нас! Джош так вообще чуть ли не членом семьи считался.

— Это долгая и не очень красивая история, — холодно ответила Аннабель. Криво усмехнулась: — Точнее сказать, очень некрасивая. Видишь ли, твой отец просчитался, когда нанимал очередную служанку. Принял на работу не забитую тихоню, которая бы смиренно терпела приставания хозяина, а на редкость бойкую девицу. Когда Вертон по своему обыкновению попытался затащить ее в пустую комнату, то получил несколько хлестких пощечин. Рассвирепел и принялся бить несчастную. Она подняла крик, на который примчался Джош. Наш бедный дворецкий… Ему бы остаться в стороне, но ты же знаешь старину Джоша. Если бы Вертон просто лапал служанку — то это одно. Но он ее бил. Самым натуральным образом бил! Мне потом пришлось продать перстень с аметистом, чтобы заплатить целителю, который вправил бедняжке нос. — Всхлипнула и обиженно добавила: — Между прочим, это было мое любимое кольцо!

— Что было дальше? — оборвал ее стенания Фарлей, видимо, испугавшись, что так и не услышит окончания истории.

Ричард же стоял мрачнее тучи. Его губы были настолько плотно сомкнуты, что превратились в тонкую бескровную ниточку.

— Что было дальше? — Аннабель печально улыбнулась. — А то, что серьги из аметиста, которые входили в комплект с кольцом, мне пришлось продать, чтобы заплатить за лечение уже Джоша. Вертон с такой силой оттолкнул его, что старик упал и сильно ударился головой о порог. Чудом не погиб. Потом, остыв, Вертон пожалел о своей горячности. Но рассчитывал, что это сойдет ему с рук. Как и обычно, впрочем. И он не ошибся. Служанка не стала заявлять в полицию, удовлетворившись денежной компенсацией. Однако Джош… Джош твердо заявил, что более не намерен оставаться в нашем доме. Вертон сначала решил, будто дворецкий шутит. Все-таки в настолько преклонном возрасте нелегко найти новое место работы. Однако оказалось, что у Джоша и Алисии была любовная связь. И они решили жить вместе на свои сбережения.

— Какова была реакция отца? — поинтересовался Ричард.

— Он рвал и метал. — Аннабель пожала плечами. — Особенно его расстроило то, что Джош и Алисия уже приобрели небольшой домик где-то на окраине Гроштера. То бишь планировали свой уход от нас уже давно. А происшествие с девицей послужило своего рода ускорителем процесса. Произошла безобразная сцена. Джош пришел забрать свои вещи и вещи Алисии. И Вертон накричал на него. Сыпал самыми гнусными и грязными ругательствами, из которых «подлец» и «предатель» были наиболее мягкими. А после чего приказал выметаться без всего. Я пыталась воззвать к его благоразумию. Ну зачем нам тряпки дворецкого и домоправительницы? Однако Вертон не стал меня слушать. — Добавила чуть слышно: — Впрочем, он никогда не прислушивался к моим советам.

— То есть таким образом он отомстил бедняге Джошу за долгую верную службу. — Ричард покачал головой. — Поразительно! Мог хотя бы поблагодарить его за то, что старик не стал подавать в суд за полученные побои.

— В этом был весь Вертон, — сухо сказала Аннабель. Подошла к одному из книжных шкафов, стоявших по периметру гостиной, вытащила особенно массивный талмуд и запустила руку в образовавшийся проем.

Спустя мгновение она выудила из ниши фляжку. Качнула ее, прислушиваясь к бульканью, и поставила книгу на место, скрывая от посторонних глаз свой тайник.

— Мама! — возмущенно вскинулся Ричард. — Надеюсь, ты не будешь пить?

— Ну и зря надеешься, — парировала Аннабель. Открутила крышку и сделала большой глоток из фляжки, прежде резко выдохнув.

Судя по всему, там плескалось нечто явно крепче вина, так как у Аннабель даже слезы на глазах выступили. Она довольно крякнула и самым невоспитанным образом занюхала своим рукавом. Затем, опять-таки не обращая никакого внимания на меня или Фарлея, повыше задрала платье и спрятала фляжку за подвязку чулка.

— Мама! — простонал красный от негодования Ричард. — Ну что ты, в самом деле… Тут же посторонние!

— Ох, простите. — Аннабель послала виноватую улыбку по направлению к Фарлею, который на редкость безмятежно наблюдал за всем происходящим. — Я вас не слишком шокировала?

Тот едва заметно мотнул головой. Кашлянул и полюбопытствовал:

— А не подскажете, когда именно произошла ссора вашего покойного супруга с Джошем?

— Вчера утром, — ответила Аннабель. — И это было весьма неприятной неожиданностью, потому что до приезда матери Вертона оставалось чуть более суток. Баронесса Эмилия прекрасно знает и Джоша, и Алисию. Она наверняка начала бы расспрашивать, по какой причине их нет. Вертон просил Джоша отсрочить свой уход хотя бы на несколько дней. Дождаться, когда баронесса Эмилия уедет. Но Джош был непреклонен в своем решении. Думаю, во многом еще и из-за этого Вертон так взбесился. Сразу после того, как Джош ушел, поняв, что свои вещи не получит, мой муж тоже отбыл в Гроштер. Сказал, что попытается нанять кого-нибудь.

— Вот как, — обронил Фарлей и нахмурился, обдумывая услышанное.

Я тоже попыталась осмыслить новую информацию.

Итак, целью поездки барона Вертона в город была не только встреча со строптивым сыном. Он еще в спешке разыскивал кого-нибудь, кто согласился бы провести в имении пару суток, прислуживая престарелой баронессе. Интересно, получилось ли у него это?

— А может быть, Джош и перерезал горло вашему супругу? — ляпнула я.

Фарлей аж закашлялся от моей прямоты. Даже Ричард вздрогнул и укоризненно посмотрел на меня.

— Ну то есть убил его, — исправилась я, поняв, насколько бестактно прозвучали мои слова. Наверное, все-таки не стоило напоминать вдове о способе, которым был убит ее муж. Затараторила, торопясь выложить свои соображения: — Может быть, Вертон поздно вечером опять встретился с ним, потерпев неудачу в поиске новых слуг. Снова разгорелась ссора, и Джош не выдержал. Чик — и все.

И, забывшись, я недвусмысленно провела ребром ладони по своему горлу.

— Агата! — недовольно фыркнул Ричард. — Следи за словами!

— Не думаю, — спокойно сказала Аннабель. — Джош — безобидный старикашка. Он и мухи не обидит. И не стоит забывать, что он уже в годах. Если бы завязалась драка, то Вертону не составило бы особого труда выбить нож из его рук.

— К тому же тело нашли в подворотне, — буркнул Фарлей. — Не самое лучшее место для разговора по душам.

Воцарилась пауза. Фарлей задумчиво покусывал нижнюю губу. Ричард поднял бутылку, которую прежде уронил. Осторожно поставил ее на стол. Аннабель нервно оглаживала подол платья. По всей видимости, она очень хотела вновь приложиться к фляжке, но боялась разозлить сына.

Я насторожилась. До моего слуха донесся стук из прихожей. Кто-то настойчиво барабанил в дверь.

— Кого там еще принесло? — устало вздохнула Аннабель. — Не желаю никого видеть!

И устало опустилась в кресло.

Ричард с Фарлеем переглянулись. Посмотрели на меня.

Стук повторился опять, на сей раз громче и настойчивее.

— Я открою, — буркнула я, осознав, что в противном случае никто даже не пошевелится.

Ни Ричард, ни Аннабель не остановили меня, когда я отправилась к прихожей. Хотя, в общем-то, это была их обязанность как хозяев дома — встречать гостей.

Продолжая мысленно ворчать по этому поводу, я рывком распахнула входную дверь. И столкнулась нос к носу с высокой худощавой женщиной лет пятидесяти, затянутой в черное глухое платье.

— Приветствуйте баронессу Эмилию Эшрин! — громогласно провозгласила она. Я посторонилась и пропустила вперед маленькую седовласую старушку в таком же траурном одеянии.

* * *

Я бесшумно бродила по второму этажу имения рода Эшрин, пытаясь не прислушиваться к гаму, доносящемуся из гостиной.

Сразу после появления баронессы Эмилии я поторопилась сбежать от славного общества. Слишком уж большой переполох поднялся. Аннабель не стала откладывать дурные вести и тотчас же огорошила свекровь новостью о гибели Вертона, хотя Ричард шикал на нее. К моему удивлению, баронесса Эмилия восприняла это спокойно. Лишь побледнела, села в ближайшее кресло и хрипло приказала подать вина. А вот ее спутница, верная компаньонка по имени Ребекка, рухнула в обморок. Правда, Фарлей каким-то чудом успел подхватить ее.

На шум примчался Альвин. Вредный юноша к этому времени переоделся и даже весьма умело припудрил свои синяки. Теперь они не бросались в глаза, хотя внимательный человек наверняка бы заметил и распухший нос, и запекшиеся кровавые корочки на губах. Не теряя времени даром, Альвин тут же принялся жаловаться бабушке на все подряд. Мол, вредный противный братец притащил домой некую девку, а затем избил его ни за что ни про что.

Аннабель и Ричард заговорили одновременно. Первая безуспешно пыталась перевести беседу на нейтральную тему, видимо, сообразив, что судьба дома из-за откровений глупого избалованного мальчишки повисла на волоске. А второй просто разъярился от настолько откровенной лжи.

Один Фарлей молча хлопотал около бесчувственной Ребекки. Но я не сомневалась, что дознаватель подмечает все, что происходит в комнате.

От шума у меня разболелась голова. К тому же я вспомнила, что утром не позавтракала, а сейчас дело шло уже к обеду. И поторопилась выскользнуть из гостиной, воспользовавшись сумятицей. Лучше поброжу в одиночестве по дому. Авось и на что-нибудь съестное набреду.

Здравый смысл подсказывал мне, что поживиться чем-нибудь наверняка можно на кухне, а она должна располагаться где-нибудь на первом этаже. Но ноги сами понесли меня в сторону лестницы. А все мое неуемное любопытство! Хотелось взглянуть хотя бы одним глазком, как живут прирожденные аристократы, пока последние выясняли отношения.

И вот теперь я стояла посреди длинного коридора, по обе стороны которого тянулся ряд дверей. Ну-с, и откуда начнем исследование?

«Одумайся, Агата! — попытался воззвать ко мне глас рассудка. — Это далеко не лучшая идея — блуждать по незнакомому дому в одиночестве. Неужели ты уже не поняла, что это чревато всяческими неприятностями? Мало тебе черепа, найденного в холодильнике Ричарда? А вдруг отыщешь целый скелет?»

Я нерешительно переступила с ноги на ногу. Возможно, мне и в самом деле лучше уйти. Сосредоточусь на поисках еды.

В этот момент мое внимание привлек какой-то невнятный шум. Как будто где-то рядом кто-то негромко плакал.

«Это не твое дело, Агата», — опять услышала я глас рассудка.

Но рыдания продолжались. И столько в них было отчаяния и неподдельного горя, что мне невольно стало не по себе. Нет, я не могу просто взять и уйти. Надо выяснить, кому так плохо. Возможно, я сумею помочь.

И я медленно отправилась вдоль ряда дверей, около каждой останавливаясь и напряженно прислушиваясь.

Наконец я обнаружила комнату, из которой слышались всхлипывания. Неполную минуту постояла около нее, затем негромко постучалась.

Плач сразу же прекратился.

— Кто там? — послышался тихий вопрос.

Я узнала голос Магдаллы. Скривилась. Ну нет, эту обманщицу я не хочу утешать! Я ее защищала, а она поддержала ложь Альвина!

И я попятилась, намереваясь тихонечко сбежать, пока Магдалла не открыла дверь.

— Уходите, я никого не хочу видеть, — продолжила девушка, так и не дождавшись моего ответа. — Хватит… Хватит мучить меня!

В дверь что-то с грохотом врезалось, как будто она с силой запустила каким-то предметом. И рыдания возобновились, на сей раз громче и отчаянней.

Я приглушенно зарычала, злясь прежде всего на себя. Мои ноги просто приросли к полу. Нет, я обязана выяснить, что происходит!

— Магдалла, это я, — сказала я. — Агата. Могу я войти?

— Нет, не надо, — залепетала девушка. — Уходи, пожалуйста! Мне… Мне слишком стыдно перед тобой.

Я кинула последний вожделеющий взгляд в ту сторону, откуда пришла. Затем глубоко вздохнула и открыла дверь.

По всей видимости, я оказалась в спальне Магдаллы. Это была просторная и очень светлая комната. Но почему-то без мебели. Даже кровати здесь не было. Роль постели выполнял матрас, лежащий прямо на полу.

Я удивленно хмыкнула, когда заметила, что ни простыней, ни подушек на нем не было. Посмотрела на Магдаллу, которая сидела на краешке своеобразной лежанки.

При виде меня она торопливо отвернулась, пряча свое лицо. Но я успела увидеть, как сильно опухли ее глаза.

— Уходи, — еще раз глухо попросила девушка. — Пожалуйста. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Не очень-то и хотелось, — буркнула я и развернулась с твердым намерением покинуть комнату.

— Постой, — неожиданно окликнула меня Магдалла.

Я страдальчески вздохнула. Ну что ей надо? Хотя бы определилась в своих желаниях.

— Ну? — коротко спросила я, обернувшись.

— Расскажи мне про Ричарда, — негромко попросила девушка, вытирая глаза крохотным носовым платочком.

Вот ведь привязалась к этому Ричарду!

— Я вроде уже сказала, что он на здоровье не жалуется, — проговорила я. — Что еще тебя интересует?

— У него есть… — Магдалла замялась в последний момент, но после короткой паузы все-таки стыдливым шепотом выдохнула: — девушка?

Девушка? У Ричарда? Да буквально до вчерашнего вечера я была уверена, что он предпочитает мужское общество! Впрочем, я бы не удивилась, если бы Ричард в самом деле изменил ориентацию после того, что устроил его отец накануне свадьбы.

Меня так и подмывало солгать Магдалле. Со злорадством сообщить, что у Ричарда нет недостатка в любовницах. Каждый день по новой. Пусть не думает, что на ней свет клином сошелся. Но она смотрела так жалобно, что у меня просто язык не повернулся.

— Нет, — сухо ответила я.

Короткая вспышка радости озарила лицо Магдаллы. Но тут же улыбка сползла с ее губ.

— А он… он вспоминает меня? — еще тише поинтересовалась она. — Хоть изредка?

— Нет, — без малейшего сочувствия сказала я.

Хотела правду — пусть получает.

— Ясно.

Магдалла поникла. С печальной безнадежностью опустила плечи и принялась нервно комкать платок в своих руках.

Наверное, в этот момент мне стоило уйти. Вряд ли девушка остановила бы меня на сей раз. Но мне было как-то неловко на такой ноте заканчивать беседу.

— Кстати, его подозревают в убийстве отца, — ляпнула я, пытаясь отвлечь Магдаллу от грустных мыслей.

Магдалла вздрогнула и неверяще посмотрела на меня.

— Барон Вертон был вчера вечером у него в гостях, — поторопилась я добавить. — По всей видимости, убийца настиг его, когда тот возвращался домой.

— Вот как… — медленно протянула Магдалла.

Задумчиво посмотрела на свои руки, смиренно лежащие на коленях. И вдруг вскочила на ноги. Кинулась к дверям.

Я едва успела отпрыгнуть в сторону, иначе девушка бы снесла меня с ног.

— Ты куда? — крикнула я ей в спину.

Но Магдалла не услышала меня. Она уже бежала по коридору, направляясь к лестнице.

Вот заполошная! И я недовольно покачала головой. Ну и куда она так рванула?

Мне очень не хотелось идти за ней. Но скрепя сердце я все-таки поспешила за Магдаллой. Боюсь, если она натворит что-нибудь, то именно я буду в этом виновата.

Язык мне отрубить мало!

Я почти догнала Магдаллу около лестницы. На каблуках она бежала медленнее, чем я. Еще одно преимущество ботинок перед женскими туфлями. Но затем она понеслась вниз с невиданной скоростью, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Ворвалась в гостиную и закричала:

— Это я убила барона Вертона Эшрина!

От неожиданности я едва не оступилась и не преодолела весь путь до первого этажа кувырком. Лишь в последний момент успела схватиться за перила и тем самым спасла себя от участи сломать шею. Судя по мертвой тишине, воцарившейся в гостиной после выкрика Магдаллы, для остальных это заявление тоже стало полнейшей неожиданностью.

Молчание длилось до тех пор, пока я не закончила спуск. Но не успела я войти в гостиную, как все заговорили разом.

— Негодяйка! — первой заголосила баронесса Эмилия, мгновенно забыв про аристократическую сдержанность. — Убийца! На виселицу ее! Немедленно!

— Мерзавка! — с величайшим наслаждением вторил ей Альвин. — Я всегда знал, что этой проныре нельзя доверять! Вот чем отплатила нам за добро!

— Девочка моя, — визгливо перекрикивала остальных Аннабель. — Что за чушь ты мелешь?

Ричард и Фарлей не принимали участия в общем крике. Когда я осторожно заглянула в гостиную через арку, то увидела, как дознаватель по своему обыкновению отрешенно созерцал пол, как будто не услышал только что признания в убийстве. А мой партнер глазел на Магдаллу с таким удивлением, будто впервые увидел.

Помалкивала и Ребекка, помощница старой баронессы. Она сосредоточенно обмахивала раскрасневшуюся старушку веером. И делала это с таким невозмутимым и спокойным видом, как будто от этого действия зависела чья-то жизнь.

Впрочем, скорее всего, так оно и было. Потому что неожиданно старая баронесса захлебнулась в ругательствах, побагровела еще сильнее, хотя это казалось практически невозможным, страшно закатила глаза, так, что остались видны одни белки, и обмякла в кресле.

А вот теперь Фарлей заволновался. В один гигантский шаг преодолел расстояние, отделяющее его от кресла баронессы, и встревоженно склонился над ней.

С пальцев дознавателя, простертых над седой макушкой Эмилии, полился прохладный голубоватый свет. Тотчас же зловещий багрянец схлынул с дряблых щек женщины, сменившись обычным румянцем. И Эмилия спокойно и ровно задышала, как будто погрузившись в сон.

Но Фарлей не торопился заканчивать свой сеанс излечения, хотя баронессе явно стало лучше. Он хмурился все сильнее и сильнее, а цвет его заклятья понемногу темнел, из голубого превратившись в лиловый.

— Достаточно, — вдруг сказала Ребекка и мягко тронула его за плечо. — Хватит, господин маг.

Фарлей тут же сжал пальцы, оборвав нить чар. Глянул на женщину и негромко спросил:

— Сколько еще осталось?

Ребекка не ответила. Лишь тяжело вздохнула и развела руками.

Альвин и Аннабель вряд ли это заметили. Первый продолжал поливать ругательствами Магдаллу, смиренно склонившую голову. Вторая пыталась достучаться до здравого смысла своей воспитанницы, которой, по сути, заменила мать. А вот от внимательных глаз Ричарда эта крохотная сценка вряд ли укрылась. Его губы дрогнули в немом вопросе, но в последний момент он удержался и промолчал.

— Арестуйте ее немедленно! — наконец проорал Альвин и обвиняюще ткнул указательным пальцем в Магдаллу. — Господин дознаватель, я требую, чтобы вы кинули эту особу в самую темную и самую сырую камеру! И завтра же пусть ее казнят!

— А почему не сегодня? — не удержалась я от саркастического вопроса.

Альвин глянул на меня побелевшими от гнева глазами. Явно не почуял подвоха и с восторгом согласился:

— Да, так лучше! Пусть ее казнят уже сегодня!

— Ну так иди за веревкой и мылом, — со злой насмешкой посоветовала ему я. — Что зря время тянуть? Во дворе и вздернем подлую убийцу.

И опять Альвин не заподозрил подвоха в моих словах. Он кивнул и ринулся прочь из комнаты, торопясь исполнить мое распоряжение.

Я проводила его недоуменным взглядом. Он или дурак, или умело притворяется!

Фарлей возмущенно глянул на меня и выразительно пригрозил кулаком. Затем рявкнул в спину быстро удаляющемуся Альвину:

— Стоять!

Тот аж споткнулся. Но послушно остановился и удивленно обернулся, как будто искренне не понимал, почему его порыв оказался неоцененным.

— Господин Альвин, Агата, вне всякого сомнения, погорячилась, — холодно произнес Фарлей, еще раз гневно сверкнув на меня глазами. — Никого казнить мы не будем. По крайней мере, не сегодня уж точно.

— Но почему? — заартачился Альвин. — Магдалла сама призналась в преступлении. Зачем дракона за хвост тянуть? Вы — представитель власти. Убийца сама явилась с повинной. Наказание за такое преступление в Лейтоне одно — смертная казнь через повешенье.

Каждую фразу он словно вколачивал в воздух, для усиления эффекта грозно потрясая кулаками. И я видела, как вздрагивает Магдалла, все ниже и ниже опуская голову, пока носом почти не уткнулась себе в грудь. А ее ладони при этом почему-то лежали на животе.

Я нахмурилась, еще раз внимательно посмотрев на ее руки. Этот жест мне был слишком хорошо знаком. Так моя мать стояла перед моим отцом, когда он явился пьяным в тот злополучный вечер. И она защищала своего еще не рожденного ребенка, которому было не суждено появиться на свет, все то время, пока он избивал ее. Они безвольно опустились лишь в тот момент, когда ее тело перестало вздрагивать после каждого удара.

А я… Я лежала под кроватью, заткнув себе рот кулаком, лишь бы не закричать. Потому что знала, что тогда чудовище, в которое превратился мой отец, не пощадит и меня.

На моем левом запястье до сих пор видны шрамы. Нет, их оставил не тот упырь, оживленный ради забавы студентами-недоучками, хотя именно так я сказала Ричарду. Это я молча рвала себе руку зубами, пока отец убивал мать и моего брата. Я почему-то совершенно не сомневалась в том, что мать носила под сердцем именно мальчика. Такого же темноволосого и сероглазого, как я. Он должен был стать моим самым лучшим другом. Я уже планировала, как мы вдвоем упросим мать сбежать в Гроштер от мужа-изувера. К моим просьбам и мольбам она не прислушивалась. Но я верила, что мне с братом удастся достучаться до ее здравого смысла. Два голоса громче, чем один.

Увы, я так и не услышала голоса брата. И больше не слышала голоса матери.

До сих пор я виню себя в произошедшем. Я ведь видела, какой шаткой нетвердой походкой шел домой отец. И знала, что произойдет после этого. Я должна была, обязана убедить мать убежать, спрятаться от отца. Пьяный, он никогда не ложился спать сразу. Сначала ему требовалось отвести душу, как следует надавав звонких затрещин мне и хлестких оплеух жене.

Мой затылок налился привычной тягучей болью, словно опять ощутив тяжесть руки отца. Но я мотнула головой, отогнав непрошеное воспоминание из прошлого.

— Ты беременна? — прямо спросила я у Магдаллы, уже не вслушиваясь в истошные вопли Альвина, готового немедленно устроить самосуд. Прищелкнула пальцами, послав в него чары.

Тот споткнулся на полуслове. Застыл с немо раззявленным ртом, из которого не доносилось больше и звука.

Девушка испуганно посмотрела на меня. Из ее глаз потекли крупные прозрачные слезы. И она крепче прижала руки к животу.

— Беременна, — чуть слышно повторил Ричард, горько хмыкнув. Кашлянул и спросил громче: — От моего отца?

Магдалла, как ни странно, помотала головой.

— Тогда от кого? — чуть повысил голос Ричард, явно желая получить ответа.

А вот я и без того уже знала истину. Хмуро посмотрела на Альвина, который все еще безуспешно пытался вытолкнуть хоть звук через намертво перехваченное спазмом горло.

Фарлей проследил за моим взглядом. Понимающе хмыкнул.

— От кого?! — рявкнул Ричард, не желая видеть очевидное. — С кем ты еще спала?

— Ричард, — Аннабель неожиданно встала на защиту растерявшейся Магдаллы. Подошла ближе и покровительственно опустила руку на ее плечо. — Прекрати кричать! Не все ли равно?

— О да, конечно, всем все равно. — Краешки губ Ричарда нервно дергались, словно он сам с трудом сдерживал слезы. — Магдалла ведь моя невеста! А спит со всеми подряд! Но всем всегда все равно!

— Хватит орать, Ричард, — вдруг внятно и громко произнесла баронесса Эмилия.

Она по-прежнему не открывала глаз. Но, судя по всему, давно пришла в себя после обморока.

— Не будь бабой, — устало продолжила она. — Твоя невеста предпочла другого. Ну так сам виноват! Какого демона ты столько времени морочил бедной девочке голову? Объявил о помолвке — так женись! Зачем воду в ступе толочь?

Ричард аж онемел от такого обвинения. И я вполне могла понять его возмущение. Он считал себя жертвой обстоятельств, а кто-то вздумал защищать неверную возлюбленную!

Впрочем, и баронессу Эмилию я понимала. Она вряд ли знает все грязные подробности случившейся перед свадьбой семейной трагедии.

По всей видимости, Ричард тоже подумал об этом. Несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь взять эмоции под контроль.

— Я просто хочу узнать имя, — тяжело вздохнув, сказал он. — Неужели я прошу так много?

— В общем-то, это все не имеет никакого значения, — негромко обронила баронесса Эмилия и с болезненным кряхтеньем выбралась из кресла.

Тотчас же Ребекка кинулась помочь ей, но старая баронесса покачала головой, и помощница остановилась.

— Я была плохой матерью, — сказала Эмилия. — Я прекрасно знаю, каким эгоистичным и жестоким вырос мой сын. Наверное, оно и к лучшему, что боги так рано забрали его. Но и меня нельзя назвать святой. Поэтому будет лучше…

На этом месте она зашлась в сухом лающем кашле. Согнулась, прижимая ко рту платок.

И опять Ребекка поспешила ей на помощь. Правда, теперь баронесса не стала отталкивать ее, а послушно облокотилась на предложенную руку. Когда приступ закончился, Эмилия поторопилась спрятать платок, однако я увидела, что, прежде белоснежный, он теперь оказался испачкан кровью.

— Мне отвечать за грехи Вертона, — глухо сказала она. — Я приехала сюда лишь с одной целью. Сообщить, что завтра, в день моего восьмидесятилетнего юбилея, сюда будет приглашен душеприказчик. И все состояние рода Эшрин перейдет во владение гроштерского сиротского приюта.

Альвин совсем уж неприлично хрюкнул и застыл с открытым ртом. В его глазах засверкали самые настоящие слезы.

О да, есть чему огорчаться. Мало того что немалые деньги проплывут мимо этой славной семейки, но ей даже придется освободить дом.

А вот Аннабель, как ни странно, отнеслась к заявлению свекрови с достаточной долей равнодушия. Она лишь пожала плечами и негромко обронила:

— Это ваше право.

— Да, мое! — с некоторым вызовом подтвердила Эмилия, которая, должно быть, не ожидала, что ее решение воспримут настолько спокойно. Кашлянула и с достоинством осведомилась: — Насколько понимаю, для моего проживания приготовили ту же комнату, что и обычно?

Аннабель кивнула, подтверждая слова баронессы. После чего та тяжело развернулась и неторопливо отправилась к лестнице, поддерживаемая верной компаньонкой.

Я небрежным движением руки сняла с Альвина чары. Интересно послушать, какими воплями и проклятьями тот отреагирует на заявление бабушки. Чую, мой и без того обширный арсенал ругательств сегодня знатно расширится стараниями этого юноши.

Но Альвин меня разочаровал. Он, по-моему, даже не заметил, что дар речи вернулся к нему. Неестественно выпрямившись, он провожал баронессу Эмилию взглядом. И такая горячая ненависть плескалась в его глазах, что мне невольно стало не по себе.

Затем я посмотрела на Аннабель. На ее лице было невозможно прочитать ни одной эмоции. Она смотрела вслед свекрови так равнодушно и отстраненно, будто в мыслях уже представляла, где надлежит спрятать ее тело. Я не сомневалась, что матери Ричарда, несмотря на всю ее браваду, тоже ой как не хочется терять дом и искать новое пристанище.

Интересно, а барон Вертон после себя оставил семье хоть какие-нибудь деньги? Или Эшринов после передачи состояния приюту можно будет считать разоренными?

Как бы то ни было, но, сдается мне, баронессе Эмилии стоит поостеречься. Слишком многие в этом доме не желают исполнения ее последней воли.

И над этим обстоятельством мне надо было как следует поразмыслить в одиночестве.