ЭПИЛОГ

Двенадцать лет пролетели как один миг.В семье Матвея и Ульяны через пять лет после рождения близняшек родились сыновья Дмитрий, Александр и Демьян ( которого все ласково звали Дёмушка)

Анна и Дарья превратились из забавных карапузов в нежных, красивых девочек.Анна (серьёзная, вся в мать) стала настоящей помощницей по хозяйству и целительницей.

При любой возможности она отправилась у матери и часами пропадала с Марьяной в лесу, собирая травы и учась варить целебные отвары. В деревне её уже уважительно звали «Аннушка-лекарка».Дарья же была полной противоположностью сестры — озорная хохотушка с отцовским упрямством и талантом к рисованию. Она не просто рисовала углем на бересте — она создавала эскизы для отцовских изделий: витиеватые узоры для ворот, изящные завитки для подсвечников. Её работы стали приносить Матвею славу не только как кузнецу-мастеру, но и как художнику по металлу.

Тимофей вырос высоким, сильным парнем с отцовскими плечами и ясным умом. Он обожал кузницу и лошадей. Молот в его руках уже не казался игрушкой. Он с удовольствием воплощал Дарьюшкины идеи, и на ярмарках его работы пользовались повышенным спросом.

Варя давно вышла замуж за сына пасечника, Игната — веселого и доброго парня. В последствии они построили свой дом на другом конце деревни, но по-прежнему были частыми гостями со всеми своими детьми(которые обожали стряпню и печенье тётушки) в избе Фоминых.

В день Вариной свадьбы Ульяна решила удивить всех. Она изготовила настоящее чудо. Двухъярусный торт, высокий, белый как снег, украшенный взбитыми сливками и лесными ягодами —когда его вынесли к праздничному столу все гости ахнули.— Это ж надо! — восхищённо цокал языком староста Ефим. — чудо чудное, диво дивное!

А когда торт разрезали и каждому достался кусочек свадебного торта, то похвалам и белой зависти не было предела.

Незамужние девушки и замужние молодицы подходили к Ульяне, просились в гости, поучиться так же готовить. Та никому не отказывала.

Матвей только посмеивался в усы, глядя на счастливую жену:— Моя ты затейница...

Прошло ещё три года.

Кузница Матвея стала известна далеко за пределами уезда. Его изделия с узорами Дарьи заказывали даже из города.

Тимофей стал правой рукой отца и лучшим злато кузнецом. По эскизам сестры он ковал настоящие чудеса из серебра, а порой и золота. Тончайшие браслеты, хитросплетенные подвески, обручи и даже серьги.

Он женился на дочке мельника — тихой и доброй девушке с медовыми глазами. Пелагея с удовольствием перенимала все кулинарные хитрости свекрови и вскоре научилась готовить не хуже.

Анна выучилась у Марьяны всему и теперь сама принимала больных наравне со знахаркой.

За бойкой и смешливый Дарьей пытались ухаживать многие парни из деревни, но ты только смеялась над ними, все ее интересы сошлись на рисовании.

В один из тёплых летних вечеров вся огромная семья собралась во дворе под старой липой.Тимофей с женой качали на новых качелях своего маленького сына.Анна спорила с Дарьей о каких-то травах.Варя строгим глазом присматривала за своими сорванцами.

Младшие сыновья пришли с рыбалки и с горящими глазами наперебой показали отцу свой улов.

Матвей сидел в своём любимом кресле-качалке с гордостью глядя на своё большое семейство.

Ульяна вышла из избы с большой миской ещё теплого песочного печенья.— Ну что, мои родные? Как насчёт печенюшек? — спросила она с улыбкой.

Матвей поймал её за руку и притянул к себе на колени, кресло-качалка жалобно скрипнула под двойным весом, но устояло, как и всё, что строил этот сильный человек.

— Ну что, мои родной? Утомили тебя? Или скучали без меня?— спросила Ульяна, улыбаясь

— Куда ж мы без тебя? — глухо проговорил Матвей, зарываясь носом в её волосы. От неё, как и много лет назад, пахло домом, хлебом и мятой. — Ты же центр нашего мира.

Они посмотрел на детей, ставших взрослыми: на сильного Тимофея, который теперь показывал своему сыну, как нужно правильно держать молоток; на серьёзную Анну, спорящую с сестрой о свойствах какой-то редкой травы; на звонко смеющуюся Дарью, которая даже не пыталась слушать сестру, а что-то быстро зарисовывала на китайской бумаге, купленной на ярмарке, на счастливую Варю, окружённую стайкой своих сорванцов. На сыновей, у которых ещё столько открытий впереди.

— Смотри... — прошептал он Ульяне так тихо, чтобы никто не услышал. В его голосе смешались гордость, любовь и лёгкая грусть от того, как быстро летит время. — Мы построили целый мир. Нашей любовью. Из пепла того пожара... Из страха того леса...

Ульяна прижалась щекой к его широкому плечу, чувствуя себя в абсолютной безопасности.— Это ты построил. Ты дал мне дом и счастье

— Нет... — он поцеловал её в макушку. — Это ты дала мне жизнь. Настоящую жизнь.

— Ты счастлива? — спросил Матвей так же тихо.

Ульяна повернулась к нему, положила руки ему на грудь и посмотрела в глаза — те самые серые глаза, которые когда-то смотрели на неё с недоверием.— Безмерно.

И это была чистая правда. В этом мире, под этой яблоней, с этим мужчиной и этими детьми она была счастлива так, как не могла себе представить ни в той, прошлой жизни, ни в самых смелых мечтах.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые золотые тона. Семья начала собираться к ужину. Дом звал их запахом свежего хлеба и ароматом очередного кулинарного шедевра.

Матвей взял Ульяну за руку.— Пойдём домой? — спросил он.

Она сжала его ладонь в ответ:— Пойдём. Нас ждут.

И они пошли к дому — медленно, никуда не торопясь. Впереди у них был вечер в кругу любимых людей, а за спиной — целая жизнь, полная любви и гармонии. И это было самым главным доказательством того, что всё будет хорошо. Всегда.