Глава 10

— Куда ты, Алён? — спросила Люба, виновато переминаясь у порога.

— Пойду в общежитие, к девчонкам, — Алёна устало улыбнулась. — Ладно уж, хозяйка завтра приедет, поневоле твоему Вите уезжать придётся. Возьми вот это — она протянула Любе пакет. — Смотри осторожно, там стекло, чтобы не разбилось.

Алёна вышла на улицу, взглянув на падающий хлопьями снег. На мгновение она задержалась у подъезда, глядя на плотный занавес снегопада. Снег словно отгородил её от всего мира, пытаясь не дать уйти. Он падал с плавной беззвучностью, и от этой спокойной замедленности казалось, что пропали все звуки, и в мире наступила абсолютная, глухая тишина. Алёна вздохнула, стряхивая с себя наваждение, и тут же мир вокруг проснулся — девушка услышала голоса пронёсшихся мимо детей, скрип снега под их ногами, отдалённый вой сигнализации. Девушка надвинула капюшон и шагнула в круговерть рождественской метели.

В общежитии было пусто и непривычно спокойно. Почти все студенты разъехались на Новый год по домам и ещё не вернулись. Знакомая вахтёрша пропустила Алёну без слов. Наташка оказалась дома — сидела на широком подоконнике и курила, тоскливо глядя на улицу.

— Лёёёсик! — обрадовалась она, соскакивая. — Ты где пропала, чудо? Я к тебе раз сто за новый год сгоняла! Кто мне обещал Новый год вместе встречать? Я тебя до десяти ждала! — она искренне обняла Алёну. — Ну, рассказывай! Кто счастливчик?

Алёна рассмеялась. Наткино умение мгновенно переходить от отчаянья к радости всегда восхищало её. Подруга умела не зацикливаться на неприятностях, и они не прилипали к ней надолго.

С Наташей они вместе поступали летом, только повезло подруге немного больше. Но и теперь, хотя Алёна работала, а Наташа училась, девчонки находили время видеться. У них никогда не было секретов друг от друга. Однако сейчас Алёна вдруг поняла, что ей не хочется рассказывать о Владе и всей той невесёлой истории, что с ней приключилась. Но Натка была бы не Наткой, если бы не умела вытянуть из Алёны всё, что её интересовало. И понемножку, вовсе даже незаметно для себя, девушка рассказала ей всё.

— Вот хитрюга! — искренне возмутилась Алёна, когда поняла, что тайны больше нет. — Тебе бы в спецслужбах работать!

Против обыкновения, Наталья не расплылась в довольной улыбке с самодовольным: «А то!»

— Ты чего? — улыбнулась Алёна. — Ну-ка, прекращай так смотреть!

— Дурочка, — вздохнула Наташа. — Ты не представляешь, как я тебе завидую!

— Сама такая, — парировала Алёна. — Чему тут завидовать? — она отошла к окну, за которым всё так же мерно падал огромными хлопьями снег.

— Лёська, прекращай! — обняла её за плечи Наташа. — А давай сделаем себе праздник? Пойдём куда-нибудь, и ну их всех!

* * *

— В клуб? — спросила Алёна.

— Нет, поздно баба Нина не пустит, — подумав, возразила Наташа. — Поехали в ледовый городок, а оттуда в «Акварель» зайдём. Давно же не были в Красочках!

— А что? И пойдём, — согласилась Алёна. — Только как одеваться? В пальто кататься неудобно, мы ж не только смотреть будем, да?

— А то! — согласилась Наташа. — Сейчас я тебе найду куртяшку, погоди немного.

— Нати, перестань, не пойду я в чужой куртке! — воспротивилась Алёна.

— Пойдёшь в моей! — отрезала подруга. — А я у Маринки возьму, она на свадьбу к подруге в моём выпускном платье гоняла!

Алёна только покачала головой.

Короткий зимний день катился к вечеру, когда подруги, наконец, выбрались из общежития и побежали к остановке.

В ледовом городке было шумно и весело, играла музыка, визжали дети, несущиеся с горок по ледяным дорожкам, смеялись их родители. Всё вокруг двигалось, перетекало с места на место, искрилось и вспыхивало, постоянно менялось, и подруги, попав в центр этой весёлой толчеи, скоро забыли все свои горести. Они накатались и нахохотались так, что, когда решили наконец, что пора в кафе, чувствовали себя обессиленными. На горке за ними увязались двое симпатичных ребят. Они не захотели отстать и тогда, когда девушки заявили, что им пора идти, и в «Акварель» ребята ввалились весёлой шумной компанией.

— Антон, идём заказывать! — окликнула своего нового знакомого Наташа.

Смеясь и подкалывая друг друга, они отправились к стойке, а Алёна с другим пареньком, Иваном, заняли самое уютное место.

— Здесь классно! — сказал Ваня, оглядываясь на цветное витражное стекло, чистое и словно светящееся изнутри, как кубики льда в Ледовом городке.

— Да, нам тоже нравится, — с улыбкой сказала Алёна. Парень так боялся остаться с ней наедине, что Алёне стало смешно. Он смущался её, и было видно, что бедняга ждёт не дождётся, когда вернётся друг.

— Говорят, что хозяйка кафе — художница, — сказала Алёна, чтобы сгладить неловкость. — На стенах акварели её и её друзей. Здорово, да? Из-за этих рисунков и витражей — общее ощущение чистоты, прозрачности, и одновременно размытости, тайны. Посмотри туда, — она повернулась к самой большой картине, висящей в центре зала, и замерла на полуслове.

Влад, глядящий на неё через зал, медленно кивнул головой.

* * *

Влад, глядящий на неё через зал, медленно кивнул головой.

Когда эти четверо ввалились в кафе — весёлые, шумные и румяные с мороза, он с невольным сожалением подумал, что уже миновал тот возраст, когда можно так безоглядно радоваться просто тому, что живёшь. Но когда компания разделилась, и девушка со своим молодым человеком направились к столу, Влад недоверчиво впился в неё глазами. Сняв куртку и усевшись, девушка повернулась к пареньку, и сомнений больше не осталось — это была Алёна. Она была очаровательна в своём синем свитере крупной вязки. Голубую шапочку девушка сдёрнула сразу, как только села за стол, и её необыкновенные волосы хлынули на плечи тяжёлой волной. Влад невольно сглотнул, и отпил из своего бокала, чтобы промочить мигом пересохшее горло. Это было помутнение рассудка, наваждение. Какая-то капля разума, чудом сохранившаяся в мигом отключившихся мозгах мужчины, робко напоминала, что ещё несколько часов назад он дал себе слово держаться подальше от этой девушки. А потом она улыбнулась, посмотрела на него, и эта последняя капля исчезла без следа.

Когда он поднялся из-за своего стола, лицо Алёны на мгновение стало растерянным, и Влад коротко подумал, что она совсем ещё девочка, но это его не остановило. Всё было предопределено — и их нелепая встреча новогодним вечером, и две фарфоровые статуэтки, два вЕка дожидавшиеся своего часа, и это странное, наполненное светом кафе, в которое он забрёл только для того, чтобы не быть одному рождественским вечером. Глаза девочки, к которой он шёл сейчас через зал, были испуганными, но она только коротко кивнула, когда, остановившись перед ней, Влад сказал:

— Идём. Нам надо поговорить.

Наверное, она тоже чувствовала эту предопределённость, потому что не стала возражать, и вышла за ним из зала ещё до того, как вернулись её друзья. Впрочем, Владу было всё равно. Ничто не смогло бы остановить его сейчас.

— Садись, — сказал он, открывая дверцу машины.

Она всё же замешкалась — на одно мгновение, но этой секунды хватило, чтобы из дверей вылетела рыжая девица и, оглядевшись, кинулась к Алёне.

— А ну отпусти её! — выпалила она, грозно глядя на Влада. — Лёська, ты куда? Чего надо этому типу?

— Мужик, ты вообще кто? — спросил парень, нарисовавшийся следом за боевой подругой Алёны, и Влад с тоской подумал, что, видно, придётся драться.

— Ребята, всё нормально, это Влад, — сказала Алёна.

— Ты его знаешь? — спросил парень, и Алёна повторила:

— Да, не волнуйтесь, я скоро вернусь.

Девчонка с некоторым сомнением кивнула и, оглядываясь, пошла к кафе. Видно, она лучше Алёны видела, в каком состоянии Влад. Но эта короткая стычка позволила ему немного прийти в себя.

— Садись, — повторил он. — Холодно.