Глава 9

…Алёна вернулась в город около 11-и утра. Добравшись до своего дома, девушка долго звонила, пока из-за двери не донёсся недовольный и какой-то придушенный голос Любы.

— Открывай, Любаш, — поторопила Алёна. — Здесь холодно!

— Алёнка? Ты откуда взялась? — Любаша покраснела и мялась в дверях, потом сказала шепотом. — У меня Витя…Ты…приди чуть позже?

Алёна нахмурилась.

— Ну, хорошо, — сказала она после секундного раздумья. — Ты сумку мою занеси. А это я с собой возьму.

Взяв пакет, Алёна направилась к лифту.

До дома Влада девушка добралась без проблем — она хорошо помнила, как они ехали. У подъезда Алёна на минуту остановилась. Не очень-то ей хотелось видеть эту сушёную воблу — матушку Влада, но что поделаешь, надо исправлять то, что Алёна натворила в прошлый раз. И всё же заставить себя войти в подъезд оказалось намного труднее, чем она думала. Алёна вдруг поняла, что боится увидеть Влада. Сегодня праздник, и он вполне может быть у родителей. Помедлив мгновение, девушка всё же набрала номер квартиры. Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем женский голос, от которого у неё ухнуло вниз сердце, суховато ответил: «Да». Она растерянно молчала, вдруг поняв, что не знает ни имени, ни фамилии матери Влада.

— Вас не слышно! — немного раздражённо произнесла женщина, и, поняв, что она сейчас отключится, Алёна выпалила:

— Я принесла вам пастушку!

— Какую… — начала мать Влада, и вдруг споткнулась. — Пастушку? — переспросила она недоверчиво. — Послушайте, что за шутки? Кто вы?

Алёна переступила, покосившись на идущего к подъезду мужчину.

— Я Алёна, — покорно сказала она.

— Уу ти какааая, — протяжно произнёс подошедший. Глаза у него были весёлые и пьяные. — Алёёна? — он приложил ключ, открывая подъездный замок, и предложил. — Ну, входи, цыплёночек?

— Спасибо, — растерянно поблагодарила она. Всё получалось по-дурацки. Алёна так и не поняла, впустят ли её в квартиру. А ещё и этот тип, буквально поедающий её глазами. А что, если он начнёт приставать к ней в лифте? Ладно, не барыня, до шестого этажа дойдёт и пешком.

— Алёна, ты куда? — растерялся мужчина, когда девушка решительно отправилась к лестнице. — А пообщаться? Лифт подан… — он засмеялся, и махнул рукой. — Ну и ладно…поеду один.

* * *

Потихоньку обругав его, Алёна побежала вверх по лестнице. Она немного запыхалась, остановившись перед дверью, и тут же услышала за ней весёлый голос:

— Мама, ты что, устроила тут засаду? Кто там?

Матушка Влада с нескрываемой досадой прошипела что-то неразличимое. Алёна, растерявшись, сделала шаг назад, готовая к бегству. Но в это мгновение дверь раскрылась, и Влад изумлённо спросил:

— Это ты?

— Здравствуйте, — кивнула девушка.

Она не ожидала, что он так растеряется и обрадуется. Впрочем, Елизавета Сергеевна тоже была озадачена.

— Девушка, — спросила она. — Это вы сказали, что принесли пастушку?

— Да, — кивнула Алёна, и Влад изумлённо переспросил. — Пастушку?

— Лиза, Владик, кто там? Что же вы держите гостью на пороге? — спросил появившийся в прихожей мужчина, и от этого простого житейского вопроса Влад с матерью, наконец, пришли в себя.

— Входите, — сдержанно пригласила женщина.

Влад ободряюще улыбнулся. Алёна шагнула через порог, и сказала смущённо:

— Простите, я не вовремя…

По всему было видно, что она застала хозяев перед уходом.

Елизавета Сергеевна посмотрела на часы и сказала терпеливо:

— Ничего, у нас есть несколько минут. Позвольте спросить, кто вы?

— Мама, — укоризненно сказал Влад. — Не будем же мы говорить на пороге. Проходи, Алёна, — он принял из рук девушки пальто и понёс куда-то вглубь квартиры.

— Пойдёмте, — мягко сказал отец Влада, пропуская девушку вперёд.

Алёна вошла, немного волнуясь. Когда все, наконец, собрались и расселись, девушка сказала смущённо:

— Я, собственно, на минутку… — она повернулась к матери Влада. — Я зашла извиниться. В прошлый раз я была такой неловкой…

— О чём вы? — недоумённо спросила Елизавета Сергеевна, и Алёна, наконец, поняла, что та её просто не узнаёт. Всё правильно, в прошлый раз она была в этом дурацком комбинезоне, зарёванная и красная с мороза.

— Я разбила вашу пастушку, — тихо сказала девушка.

— Вы? — голос хозяйки прервался. Лицо её медленно менялось — от растерянности и недоверия к гневу. — Это…были вы?

— Да, — кивнула Алёна. Теперь, когда её, наконец, узнали, ей стало легче.

— Неет, какова! — медленно, окрепшим, звенящим от возмущения голосом сказала Елизавета Сергеевна. — Что ж, вы неплохо поработали над внешностью, вас не узнать! И у вас хватило наглости явиться сюда ещё раз!

— Мама! — воскликнул Влад, но одновременно с ним Алёна сказала, спокойно и прямо глядя в гневные глаза его матушки:

— Я сейчас уйду. Пожалуйста, возьмите эту статуэтку взамен вашей пастушки, — она раскрыла пакет, и вытащила коробку. Руки Алёны чуть дрожали, когда девушка раскрывала её. — Ох, нет, это не она. — Вот, — девушка отложила на журнальный столик коробку с пастушком и полезла за другой. Уже взяв её в руки, Алёна подняла голову, смущённая неожиданной тишиной.

Они смотрели на неё все трое — с изумлением, схожим с суеверным ужасом.

* * *

— Откуда…это у тебя? — спросил Влад, кивнув на открытую коробку, лежащую на столе.

Алёна смутилась и, осторожно поставив на стол пастушку, вынула из коробки пастушка.

— Не может быть, — слабым, близким к обмороку голосом пролепетала Елизавета Сергеевна. — Это… он!

— Да, — кивнула Алёна, и, присев перед столиком, чуть повернула фарфоровые фигурки друг к другу.

Свет, отражённый от белоснежной фигурки купальщицы, неясным бликом упал на лицо затаившего дыхание юноши, и лицо ожило, как будто пастушок вдруг вздохнул, не в силах и дальше сдерживать чувства.

Где-то за спиной Алёны ахнула мать Влада.

— Невероятно, — тихо прошептал отец.

Алёна, зачарованная, смотрела во все глаза.

Живая рябь, отражённая от фарфоровых волн, пробегала по прелестному полуобнажённому телу пастушки. Девушка стояла на берегу, пальчики её маленькой ступни были погружены в воду, как будто она пробовала её перед тем, как зайти. Прелестница опустила глаза, полностью поглощённая своим занятием. Лицо её было серьёзно и сосредоточенно, и только губы,… самые уголки её губ приподнимала едва заметная лукавая улыбка.

— Она… улыбается… — медленно, поражённо сказал Влад.

Алёна повернула голову, глядя на него сияющими глазами.

— Это чудо, да? — прошептала она восторженно, и вновь повернулась к пастушку и пастушке.

— Да, — ответил мужчина после небольшой паузы, с трудом отводя глаза от завитка волос, сияющего на тонкой шее девушки. Влад кашлянул, чтобы вернуть обычный тембр предавшему его голосу, и спросил. — Ты не хочешь рассказать, откуда ты всё это взяла?

Алёна поднялась и снова села в кресло.

— Пастушка хранилась в частной коллекции господина Позднякова…

— Я это знаю, — хмыкнул Влад. — Ты что, ограбила старика? Ещё несколько дней назад господин Поздняков не собирался продавать пастУшку ни за какие деньги.

— Мы сумели договориться, — коротко ответила Алёна.

— А пастушок? — нетерпеливо спросила Елизавета Сергеевна. Голос её тоже прерывался от волнения. — Это ведь подлинник, дорогая? Он ведь считался потерянным столько лет!

Влад криво улыбнулся, услышав это «дорогая» из уст матушки. Он до сих пор не мог отойти от небрежно брошенной Алёной фразы: «Мы сумели договориться». Кто она такая, что смогла договориться с этим упрямым стариком? Или же…речь шла не о деньгах?

— Так что, дорогая, а с кем вы сумели договориться о пастушкЕ? — вкрадчиво спросил мужчина, еле сдерживая закипающее внутри холодное бешенство.

Алёна взглянула на него, и её оживлённое лицо словно погасло.

— Пастушок принадлежит мне, — коротко ответила она.

Во вновь наступившей тишине девушка поднялась и аккуратно положила фигурку пастушка в коробку.

— Как…вам? — спросила Елизавета Сергеевна.

— По праву наследования, — спокойно ответила девушка и улыбнулась ей и отцу Влада. — Мне пора идти. С Рождеством вас, и ещё раз простите, что так получилось.

Все были слишком потрясены, чтобы задержать её. Влад молча подал Алёне пальто. Он избегал смотреть ей в лицо.

— Постойте, — попросила, опомнившись, его мать, когда девушка была уже на пороге. — Вы находитесь в родстве с родом Глинских?

— Нахожусь, — ровно ответила девушка и вежливо кивнула всем. — Прощайте.

* * *

— Что же ты стоишь? — воскликнула Елизавета Сергеевна, когда за Алёной закрылась дверь. — Догони её!

— Для чего? — усмехнулся Влад. — Она вернула тебе твою пастушку, и теперь тебе не терпится заполучить пастушкА?

— Влад! — предостерегающе воскликнул отец, но Елизавета Сергеевна пропустила мимо ушей дерзость сына.

— Как ты не понимаешь! Если эта девушка не лжёт — значит, она праправнучка самой Анастасии Глинской! Род Глинских — один из самых древних, даже мы не можем похвастаться такой чистотой крови…

Влад, смотрящий на мать с сожалением, медленно покачал головой:

— Мама, послушай себя. Эту самую девушку неделю назад ты лично назвала вертихвосткой и уличной торговкой, а сегодня возмущалась тем, что у неё хватило наглости явиться в твой дом! Ты и правда полагаешь, что ей безумно хочется продолжить общение с тобой?

— Влад! — снова воскликнул отец, но матушка остановила его жестом.

— Мальчик мой, — мягко сказала она. — Это же просто недоразумение! Я…я даже готова попросить прощения… Я думаю, мы с Алёной вместе посмеёмся над этой забавной путаницей!

Влад поднялся, надел куртку.

— Не думаю, что ей захочется смеяться, — сказал он. — Да и мне уже не хочется никуда ехать, мама, извини.

— Конечно, — торопливо согласилась женщина. — Сейчас главное уладить неловкость с Алёной… — она остановилась, увидев глаза сына. — Ты…не поедешь за ней?

— Нет, мамочка, — спокойно сказал Влад. — И я не собираюсь жениться только из-за того, что ты считаешь девушку достойной нашего славного рода. Более того — если ты ещё хоть раз заведёшь об этом разговор — я перестану у тебя бывать.

— Влад! Что ты такое говоришь! — поражённо воскликнула Елизавета Сергеевна. — Игорь! — повернулась она к мужу.

— Я говорю о том, что отныне и навсегда тема о моей женитьбе — табу, — спокойно сказал Влад. — Я сам решу, когда мне захочется создать семью, и сам выберу девушку, которую мне захочется сделать своей женой.

Когда дверь за Владом закрылась, матушка с отчаяньем взглянула на мужа.

— Игорь! Сделай же что-нибудь!

— Успокойся, Лиза, — чуть раздражённо сказал тот. — Влад действительно уже далеко не мальчик, и имеет право самостоятельно устраивать свою личную жизнь. Успокойся! — повторил он. — Всё не так уж плохо. Ты знаешь нашего сына. Он упрям, но он не дурак, чтобы отказаться от девушки, которая ему нравится, в пику матери.

— Ты думаешь, она ему действительно нравится? — потерянно спросила Елизавета Сергеевна.

— Я думаю, что Влад влюблён, только сам пока не понимает этого, — ответил отец.