Глава 8

…Прошла почти неделя, а ничего не изменилось. Утром 7 января Влад проснулся в отвратительном настроении. Он полежал, прислушиваясь к своим чувствам, пытаясь привычно настроиться на новый день. Сегодня ему предстоял рождественский обед с родителями. Это было семейной традицией, и отменить сие событие было решительно невозможно. Ехать никуда не хотелось. Пастушка так и осталась у этого старого упрямца Позднякова, и сознание, что Влад не смог сдержать обещание, не прибавило мужчине настроения. Конечно, новое материно колье стоило тех бешеных денег, что он за него отдал, но Влад понимал, что это неравнозначная замена. Хотя, если бы Поздняков согласился продать пастушку, пришлось бы и вовсе залазить в долги…

Влад поморщился. Приём отыскания позитивных моментов в любой неудаче сегодня не сработал, и ему стало только гадостнее. Он всё-таки заставил себя подняться и принять контрастный душ, чтобы встряхнуть не желавший вылазить из хандры организм. Есть не хотелось, и, выпив чашку крепчайшего кофе, мужчина взглянул на часы. Надо было съездить к девчонкам на Весеннюю, вдруг Алёна появилась-таки вчера вечером. Надежды на это было мало, ну а вдруг? Что делать, если она не приехала, Влад не знал. Вся эта история очень ему не нравилась. Куда могла пропасть эта упрямица?

Вздохнув, и еле передвигая не желавшие двигаться ноги, Влад оделся и вышел на январский морозец. Он уселся за руль, прогревая двигатель и рассеянно следя за детьми, катавшимися с большой горки, построенной во дворе. Кажется, вчера горки ещё не было. Или была? Как так произошло, что он перестал замечать то, что происходит вокруг него? Может, эта девочка колдунья? Почему без неё теряли смысл простые и привычные вещи, которые он всегда любил — запах хвои и мандаринов, ежевечерняя канонада фейерверков, эти неизменные горки со счастливой, одуревшей от каникулярной свободы детворой? Всё было по-прежнему — но почему-то казалось пустым и ненастоящим, как раззолоченная декорация.

В супермаркете неподалёку от Алёниного дома он купил здоровенную коробку конфет и несколько сувениров для девчонок. Подарок для Алёны был куплен уже давно и лежал в кармане пальто Влада. Он потрогал пальцами маленькую коробочку и невольно улыбнулся. Подарок должен был ей понравиться. Вот только когда он её увидит?

Двери открыла румяная ото сна или же от смущения Люба, и скоро Влад понял, что пришёл не вовремя — следом за девушкой появился встрёпанный паренёк с настороженными глазами.

— А это ещё что за хмырь? — воинственно спросил он, отодвигая Любу плечом.

— Да погоди, Витя, — смущённо сказала она. — Это к Алёне. А…она не приехала, — торопливо и немного виновато сказала Люба.

Влад пожал плечами, заставляя себя улыбнуться:

— Ну что ж, — стоять и дальше под пристальным взглядом Вити было совсем уж глупо, и, потоптавшись, Влад отправился восвояси. Во дворе он плюнул, обнаружив, что не отдал конфеты и подарки, и вручил всё оптом конопатой девочке лет восьми. Та взяла пакет, прижала к животу и проводила Влада ошалелым взглядом. Садясь в машину, он помахал растерянной девочке, непоследовательно подумав, как можно в наше время не научить детей, что нельзя принимать подарки от посторонних.

Настроение у Влада не стало лучше, но визит к матери уже не так страшил его. Будь что будет.

Отец встретил его в прихожей, укоризненно улыбнулся:

— Опаздываешь. Мама на кухне. Ты уж…будь с ней посдержаннее, — попросил он тихо, и Влад кивнул. Уже то, что матушка не вышла встречать любимого сына, говорило о многом.

Он сам прошёл на кухню, поцеловал мать.

— Здравствуй, мамочка. Как тебе сегодня, полегче? Давай, помогу?

Елизавета Сергеевна скорбно взглянула на него:

— Спасибо, я абсолютно здорова. Ведь ты же считаешь, что твоя мать — симулянтка. А помочь мне, дорогой, ты не сможешь. Ты уж лучше постарайся ничего не испортить.

* * *

— Маам, — Влад обнял её сзади. — Ну ты же знаешь, что ничего такого я не считаю. Давай уже мириться. Другого-то сына не обормота у тебя всё равно уже не будет, — он скорчил забавную мину, потянулся к матери, чтобы поцеловать её, но та в сердцах шлёпнула Влада полотенцем.

— Будь добр, не мешай. Мы ещё поговорим об этом.

И всё же подобие мира было восстановлено.

— Ну, что? — спросил отец, когда Влад прошёл к нему в комнату.

— Да ничего, — удивлённо признал Влад. — Сердится ещё, конечно, но я думал, будет хуже. Не ожидал, что дело кончится малой кровью.

Отец вздохнул и тихо сказал, оглянувшись на дверь.

— Мама переживает, хотя и не умеет признавать, что была не права. Ты уж потерпи сын, если ей захочется тебя повоспитывать. Она, по-моему, и вправду разболелась от страха тебя потерять.

— Пааап, — укоризненно протянул Влад. — Да понимаю я всё, что ты со мной, как с маленьким?

Они замолчали, потому что появилась Елизавета Сергеевна. Всё ещё испытывая некоторую скованность, все сели за стол. Влад тайком наблюдал за матерью. Да, она выглядела неважно, под глазами пролегли тени, лицо было бледнее обычного. Эх, мама, мама… Как же она не понимает того, что давно пора дать ему возможность самому строить свою жизнь?

Они подняли первый тост, выпили настоящего грузинского вина, которое привёз Влад. Потом, немного смущаясь, он достал подарки. Отец, как ребёнок, обрадовался книге, он давно искал этот сборник стихов ещё дореволюционного издания.

— Лиза, — спросил отец. — Что же ты не посмотришь, что подарил тебе Влад?

Елизавета Сергеевна раскрыла футляр, подняла на Влада глаза.

— Спасибо, дорогой, — улыбнулась она. — Право слово, тебе не стоило тратиться. Я ведь мало где бываю…

— Мамочка, — укоризненно воскликнул Влад. — Это дело поправимое. Давай я приглашу тебя в театр?

Матушка словно не расслышала, разглядывая на ладони камни, сказала задумчиво:

— Хотя, может быть, и имело смысл принять приглашение Ирины Николаевны, — Елизавета Сергеевна подняла на Влада глаза. — Мы ещё можем успеть, — сказала она, оживляясь. — Ты ведь не откажешься, мальчик мой, сопровождать свою стареющую мать?

— Мама, — Влад покачал головой. — Что ты опять придумала?

— Да боже мой, ничего! — расстроено произнесла Елизавета Сергеевна. — Почему тебе везде чудятся козни? Мы так редко бываем вместе!

— Не лучше ли… — начал Влад, но отец под столом толкнул его ногой, и мужчина осёкся. Что ж, раз мир в семье требует таких жертв, придётся пожертвовать вечером ради матери. Пусть она немного успокоится. Он ничуть не сомневался, ради чего задумывался этот семейный выход. Оставалось надеяться, что Олечка со своей матушкой не подстроят Владу ситуации, после которой у него останется один выход — жениться.

— Во сколько начало? — спросил Влад, и Елизавета Сергеевна просияла.