Глава 7

…Выходя из дома родителей, Влад хмурился. Всё шло наперекосяк, не так, как задумывалось. На фоне всех этих домашних неувязок не радовал и удачный контракт. Садясь в машину, Влад заново прокручивал свой недавний визит к Позднякову. Тот удивился просьбе Влада, а, узнав о гибели пастушки, так расстроился, что Влад понял — разговор будет трудным. Так и получилось. На просьбу продать свою статуэтку коллекционер ответил категорическим отказом. В общем-то Влад мог его понять — теперь, когда пастушка осталась одна, ценность её возросла немыслимо. И всё же он готов был отдать любые деньги ради спокойствия матери. Но старик, похоже, и не думал о цене. Немного отойдя от потрясения, он устроил Владу форменный разнос за преступно небрежное отношение к антикварным вещам. Тот терпеливо молчал, тоскливо думая о том, что не надо было рассказывать Позднякову правду. Ему действительно нечего было сказать в своё оправдание. С детства Влад знал, что в их квартире нельзя бегать, а по прихожей и вовсе надо ходить на цыпочках, обходя как можно дальше драгоценную статуэтку. Показывая пастушку гостям, мать всегда оберегала её от случайного неосторожного жеста, а сами обитатели квартиры уже механически обходили её. Но на все предложения поместить любимицу матери в безопасной нише, Елизавета Сергеевна отвечала гордым отказом. Так что то, что случилось со статуэткой, рано или поздно должно было случиться. Не Алёна, так будущий сын Влада снёс бы ей голову. Почему-то Влад был уверен, что, когда он, наконец, женится, первым его ребёнком обязательно будет сын. И этого будущего младенца вряд ли заставишь ходить по прихожей на цыпочках.

С поисками Алёны дела тоже шли неважно. Марата Влад нашёл без труда, и даже не удивился, узнав, что девушка работала у него всего один день. Влад сквозь зубы выругал себя за свою самоуверенность, и продолжил поиски, отыскав торговавшую на другой точке Любочку, которую выручила Алёна перед самым Новым годом. Однако девушка не порадовала его хорошими новостями. Алёна уехала куда-то к тётке — город Люба не запомнила. Девушка, смущаясь, вспомнила, что собиралась Алёна всего на два дня, ей надо было 4-го на работу. Но вовремя не вернулась, а ведь у неё и билет был куплен. Всё это не прибавляло Владу хорошего настроения. Куда могла пропасть эта девчонка? С ней могло случиться что угодно, но Влад предпочитал думать, что Алёна просто заболела, и сейчас лежит с гриппом у своей тётки.

Всё это вместе — тревога за Алёну, неудача с пастушкой, глухая обида матери — давило на Влада, и не давало спокойно заниматься делами.

Он хотел было поехать на вокзал узнать, в какой всё-таки город отправилась Алёна, но передумал. Всё равно, не зная, как зовут тётку, разыскать девушку невозможно. Зато теперь он знал фамилию Алёны. Слабое утешение. Поиски по всей стране девушек с такой фамилией грозили растянуться на годы. Влад и думать не хотел о таком варианте. Она всё равно не может не вернуться в эту свою комнатку на Весенней. Там её вещи, да и с работы Алёна так просто, пожалуй, не уйдёт, по всему видно, что девочка деньгами не избалованна. Так что шанс у него есть. Реальный, крепкий шанс. Главное не проворонить Алёну, не дать ей скрыться теперь уже насовсем. И Влад наведывался в комнату к Алёниным соседкам каждый день. Лучше бы, конечно, она вернулась сейчас, пока из-за Рождественских каникул дело всё равно стояло. Но девушка не торопилась, и вестей от неё никаких не было, зато соседки Алёны, прикормленные его тортиками и конфетами, проявляли к Владу всё более настойчивый интерес. Всё это вместе взятое понемногу приводило Влада в состояние тихого бешенства. Проезжая знакомый поворот к собственному дому, мужчина с тоской покосился направо и вздохнул. Надо было сначала заглянуть к девчонкам, а потом подумать о том, что купить матушке к Рождеству. Не так-то легко было раздобыть вещь, способную заменить разбитую пастушку.

* * *

…В Санкт-Петербург Алёна с тётушкой явились под вечер. Они, конечно, не знали, что несколькими днями раньше у Позднякова побывал Влад, и немного растерялись от холодного приёма. Георгий Ильич назначил им встречу в небольшой кофейне в двух шагах от своего дома.

— Почему бы ему не пригласить нас к себе? — удивилась Алёна, когда тётушка положила трубку.

— Он нас не знает, — возразила женщина. — И вынужден быть осторожным.

— Почему же вы никогда не поддерживали отношений? — спросила Алёна. — Ведь мы родственники?

— Была одна некрасивая история, — нехотя ответила тётушка. — Мне не хотелось бы рассказывать о ней. Родственные связи были утрачены, да они уже и не были столь близкими через столько поколений…Да и захоти Поздняковы возобновить родство, им довольно трудно было бы отыскать нас, ведь фамилия передаётся по мужской линии.

Алёна нахмурилась. Во всём этом была какая-то недоговорённость, но расспрашивать тётушку дальше она не решилась.

В небольшой кофейне было светло и уютно. Алёна с удовольствием вдохнула аромат свежесваренного кофе и сладостей. С самого утра она не могла есть — слишком волновалась, а сейчас, перед самой встречей, вдруг поняла, как голодна. Однако мысли о еде пропали, как только она увидела Позднякова. Когда-то давно, должно быть, этот мужчина был очень похож на своего далёкого предка. Только гордые, немного резкие черты лица словно оплыли от времени, а острый взгляд чёрных глаз прятался за очками в тонкой оправе. Мужчина кивнул, поднимаясь навстречу Алёне и её тётушке. Когда они уселись, и вежливо обменялись парой ничего не значащих фраз, Георгий Ильич спросил:

— Итак, милые дамы, о чём вы хотели со мной поговорить?

Это было неожиданно трудно — начать — и, взглянув на тётушку, Алёна поняла, что та волнуется не меньше, чем она сама.

— Мы хотели поговорить с вами об одном экспонате вашей коллекции — пастушке работы Ф…, - тихо сказала тётя Аня. — И хотели бы предложить к обмену не менее ценную для вас старинную вещь.

При упоминании о пастушке тень пробежала по лицу старого коллекционера.

— Это исключено. Простите, но я не хотел бы продолжать этот разговор, — Поздняков поднялся, давая понять, что разговор окончен. Алёна растерянно посмотрела на тётушку. Та ободряюще улыбнулась девушке.

— Хорошо, — женщина раскрыла сумочку и достала футляр. — Тогда позвольте, Георгий Ильич, оставить вам это, — она протянула футляр Позднякову.

— Что это? — резко спросил мужчина.

— Откройте и посмотрите, — улыбнулась тётушка.

Мгновение коллекционер испытующе глядел на неё, потом профессиональное любопытство пересилило его подозрения.

— Хорошо, — кивнул он. — Прошу вас присесть, мы привлекаем излишнее внимание.

Он снял очки и вытащил из кармана другие — в старой роговой оправе. Водрузив их на нос, мужчина медленно раскрыл футляр, быстро и изумлённо взглянул на тётушку, а больше уже не смотрел ни на кого, разглядывая медальон с благоговейным трепетом.

— Клеймо мастера, — еле слышно пробормотал он, и тётушка улыбнулась бледной от волнения Алёне. Она потянулась, чтобы показать Позднякову, как действует тайная пружина, но, похоже, Георгий Ильич знал сам. Медальон раскрылся перед его глазами, и лицо коллекционера стало изумлённым и растерянным.

— Пётр Поздняков…Откуда это у вас? — недоверчиво спросил мужчина, лишь на мгновение подняв взгляд на женщин, и тут же вновь опустив глаза на миниатюрный портрет. Пальцы его задрожали от волнения, на щеках зажглись пятна смуглого румянца.

— Этот медальон принадлежал моей пра-пра-бабушке, Анастасии Глинской, — тихо сказала тётя Аня, и коллекционер поднял на неё изумлённые глаза.

— Вашей прабабушке? Этого не может быть! — лихорадочно пробормотал Поздняков. — Но тогда…он должен быть двойным!

Алёна немного разочарованно взглянула на тётушку. Вовсе не так представляла она себе воссоединение родственников. Этого сумасшедшего, похоже, не интересовало больше ничего, кроме вновь обретённой игрушки. Но вот Георгий Ильич раскрыл медальон с другой стороны, и лицо мужчины вновь стало меняться. Он медленно поднял на Алёну глаза, глядя на неё изумлённо и недоверчиво.

— Эта девушка…кто она вам? — спросил Поздняков у тёти Ани.

— Она моя племянница, Алёна, — улыбнулась женщина.

— Невероятно, — Георгий Ильич снял очки и, вытерев слёзы, вновь торопливо надел их, вглядываясь в портрет. — Одно лицо! Анастасия Глинская и эта девочка…вот что значит кровь!

Алёна смутилась под пристальным взглядом старого коллекционера, но тот, наконец, спохватился:

— Простите, что ж это я. Вы просто должны остановиться у меня! — он аккуратно положил медальон в футляр и протянул его тётушке, но та отвела его руку.

— Он теперь ваш.

— Но…такие вещи не дарят просто так! — воскликнул Георгий Ильич и тут же сник. — Ах, да, пастушка!

Мгновение он молчал, и Алёна видела, как на глазах стареет его лицо, за миг до этого освещённое огнём настоящей страсти.

— Георгий Ильич, — мягко сказала тётя Аня, — Я оставлю его вам, даже если вы не согласитесь на обмен. Нам нужно о многом поговорить. Пойдёмте отсюда, дорогой, мы и вправду привлекаем излишнее внимание.