Глава 5

Было ещё темно, когда Алёна добралась, наконец, до своей комнатки на Весенней. Дома никого не было, девчонки, видимо, остались ночевать в общежитии, а хозяйка ещё до праздников уехала к дочери в Екатеринбург. Алёна устало разделась, покосилась на свою кровать. Она почти не спала этой ночью, но спать не хотелось. Девушка приняла душ и достала дорожную сумку. Её новый знакомый прав в одном — работать у Марата могут только ненормальные. Чёрт ей дёрнул предложить Любаше поработать за неё день. Но что делать, у её соседки по комнате была уважительная причина, чтобы пораньше уехать домой — как раз перед Новым годом пришёл в отпуск служивший в армии парень Любаши. А Алёна всё равно уезжала только первого. Но девушка и представить себе не могла, что этот Любин Марат так её подведёт. Он благодушно согласился на то, чтобы Алёна поторговала за подругу денёк, но тут же намекнул на то, что уж потом-то он её отогреет, и они замечательно встретят Новый год. Алёна, конечно, отбрила размечтавшегося нахала, но тот не рассердился, а только хитро покачал головой и заявил, что всегда добивается своего. Интересно, во сколько бы он за ней приехал — в одиннадцать, полдвенадцатого? Марат придумал нехитрый план и был абсолютно уверен, что он сработает. Куда бы она делась со своими тяжеленными сумками? Если бы не Влад…

Вспомнив о Владе, девушка нахмурилась. Сегодня ночью ей вдруг показалось, что она, наконец, встретила своего единственного. Но, видимо, чудеса случаются только в книжках…

Когда Алёна не поступила в институт, то не слишком пала духом. До проходного балла не хватило совсем чуть-чуть, ничего, поработает год, сама заработает себе на учёбу. Возвращаться домой не хотелось, слишком долго она мечтала о свободе. Конечно, живи она с мамой, на учёбу бы оставалось гораздо больше времени. Но Алёна ни за что не променяла бы это удивительное чувство власти над собственной судьбой на сытую беспроблемную жизнь. Она впервые за 18 лет могла решать сама, как ей хочется жить. И пусть было трудно после рабочего дня садиться за учебники, но она не позволяла себе откладывать подготовку на потом. В этом году она обязательно поступит! Девчонки, соседки по комнате, часто подшучивали над ней и, наверное, считали заучкой. Из всех них только Лиза училась в институте, остальные, как и Алёна, не поступив в этом году, решили остаться и искать работу. Алёна работала в супермаркете, Рита после курсов устроилась секретаршей. И только Любаша, простая деревенская девчонка, никак не могла пристроиться, и, наконец, после всех мытарств, её взял к себе Марат. Когда позавчера вечером, после звонка из дома, Люба помчалась к этому самому Марату отпрашиваться, Алёна ещё и подумать не могла, чем всё это обернётся. Любаша рыдала, Рита орала на неё, чтобы та бросала свой лоток и дула в деревню, уж такую-то работу она всегда найдёт. И тогда Алёна, не выдержав, предложила подменить Любу на этот день.

Задумавшись, Алёна вздрогнула от телефонного звонка. Звонил Марат. Высказав всё, что она о нём думает, девушка немного отвела душу и торопливо продолжила сборы. Ничего, она оставит сумку на вокзале и ещё успеет завезти ему деньги. Жалко, что у неё всего два дня, к родителям Алёна не успевает. Зато навестит любимую тётушку, до которой и добираться-то всего пять часов. На улице разгорался первый день нового года, когда Алёна села в поезд, и, наконец, блаженно вытянулась на полке.

* * *

…Приехав в больницу, Влад испытал одновременно и облегчение и крепнущее раздражение. Матушка, восседая на постели, давала ценные указания отцу. Её бодрый тон и цветущий вид лучше всяких докторов говорили, что приступ благополучно миновал. Но с врачом Влад всё же поговорил. Он прошёл к нему, не заходя в палату. Молодой доктор, от которого слегка попахивало шампанским, весело сказал:

— Да ничего страшного, сердечный приступ не подтвердился. Остеохондроз часто даёт такие боли. Сердце у Елизаветы Сергеевны для её возраста великолепное.

— Что, и забирать её можно? — спросил Влад.

— Ну, если вы хотите обследовать матушку хорошенько, я бы рекомендовал платное отделение, — лучезарно улыбнулся доктор.

Влад поблагодарил его и пошёл к матери.

Если бы он не видел её несколькими минутами раньше, вид этой несчастной, еле живой женщины, несомненно, растопил бы его сердце. Матушка возлежала на подушках, скорбно поджав губы. Отец устало и чуть виновато кивнул Владу, уступая сыну место у постели матери.

— Доброе утро, мамочка, — сказал Влад, целуя её прохладную щёку.

— Здравствуй, сынок, — прошелестела Елизавета Сергеевна и посмотрела на мужа. — Иди, Игорь. Владик теперь побудет со мной.

— Подожди, папа, — попросил Влад. — Поедем вместе.

Мать быстро поражённо взглянула на него. Её лицо медленно наливалось краской гнева.

— И куда это ты так торопишься, сынок? — вкрадчиво спросила она, на мгновение забыв о роли умирающей. — К своей маленькой неряхе?

Влад поднялся и сказал спокойно:

— Мама, я говорил с врачом. Зачем был нужен этот спектакль? Ты добилась своего — я приехал. Но сидеть у твоей постели я не буду.

Елизавета Сергеевна захватала ртом воздух, беспомощно глядя на мужа:

— Игорь…врача…мне плохо!

— Погоди, папа, — остановил его Влад и снова присел к матери. — Мама, — сказал он ласково. — Ты хочешь остаться? Я заплачу за платное отделение, ты хорошенько обследуешься. Решай, мамочка, или поедем, наконец, домой, ведь новый год же! — он улыбнулся, но мать не разделила его попытки к примирению.

— Игорь, — я просила позвать врача, — плачуще простонала она. — Ты допустишь, чтобы я умерла?

Отец вышел из палаты. Влад с сожалением поднялся:

— Мама, — тихо сказал он. — Я не буду любить тебя меньше, даже когда заведу свою семью. Тебе нечего бояться!

Сделав матери укол, медсестричка строго сказала мужчинам:

— А теперь идите, больной надо поспать.

— Что с ней? — спросил Влад у врача, когда они вышли в коридор.

— Немного поднялось давление, — пожал тот плечами. — По-прежнему не вижу никакого повода для беспокойства, сердце работает нормально. Пусть Елизавета Сергеевна отдохнёт. Дама она у вас характерная. Вам нет смысла здесь сидеть — она будет спать после укола. Думаю, часика через 3–4 можно будет подумать о выписке.

Домой они с отцом добрались к девяти часам. По дороге Игорь Валерьевич спросил:

— Сын, у тебя что, действительно серьёзно с этой девочкой?

Влад улыбнулся:

— Хотелось бы.

Они некоторое время молчали, потом отец сказал:

— Зря ты так с матерью. Ты же знаешь, теперь она откроет ей войну. Нам с тобой надо подумать, как их помирить.

Влад пожал плечами.

— Не знаю, возможно ли это. Не у всякой девушки хватит терпения переносить фокусы моей мамы. Хорошо, что мы не живём вместе, не то Алёне и вправду не поздоровилось бы.

— Она…живёт у тебя? — осторожно спросил отец.

— Нет, — с некоторым сожалением признался Влад. Он подумал о том, как здорово было бы вернуться на дачу и застать её там, спящую, тёплую после сна… Влад тихонько вздохнул. Лучше бы он её не будил, тогда всё ещё могло сбыться. А теперь ему предстоит пройти путь с самого начала, и первый шаг в этом пути — найти эту упрямицу. Он ведь даже её фамилии не знает. Но сегодня начинать поиски точно бесполезно.

Дома они быстро, по-мужски, навели порядок. Хотя особого беспорядка и не было, слишком чопорной была компания.

— И правда, — вдруг сказал отец. — Эта Оленька…слишком никакая.

Влад улыбнулся:

— Ты ж всегда говорил, что все молодые девушки красивы?

— Я не о красоте, — с досадой откликнулся отец. — Она полностью мимикрировала под твою мать и всю ночь смотрела той в рот.

— Большая буря была? — с сочувствием спросил Влад.

— Да нет, — улыбнулся отец. — Думаю, маме и стало плохо оттого, что нельзя было отвести душу немедленно. — Поспишь немного?

— Давай лучше ты ложись, — посоветовал Влад. — Я немного поработаю.