Часть 6

Подхватив омегу на руки и включив фонарик, он направился к другим квартирам, разыскивая ту, где сохранились стёкла и не так сильно дуло. Двери вышибал с ноги. От грохота Сейнн слабо стонал. Страх за жизнь омеги гнал вперёд. Наконец Пирс нашёл подходящее помещение с выложенной шахматной плиткой на полу. Сгрузил Сейнна в кресло, накинул на него свою куртку и стал собирать костёр из обломков мебели, из старых журналов. В ход шла даже туалетная бумага.

Когда огонь разгорелся, Пирс приволок из соседней квартиры диван побольше, накрыл Сейнна всеми найденными одеялами и, стащив с него обувь и перчатки, стал разминать конечности. От дыма немного слезились глаза, но тот тянулся к потолку и уползал через приоткрытую дверь в соседние помещения. Зато ощутимо поднялась температура, самому даже жарко стало.

– Уши ужасно болят, – наконец подал голос Сейнн, что уже было прогрессом.

– Уши! – Пирс вспомнил про его ужасную шапочку и натянул на него свою ушанку.

– И зубы, – добавил Сейнн и хихикнул. Лицо его потеряло синюшный оттенок, кажется, он понемногу согревался, и у Пирса отлегло от сердца.

– Ты напугал меня.

– С тобой было так тепло… – пробормотал Сейнн, оправдываясь. – Я даже не заметил, что замёрз.

– Как только придёшь в себя, поведу тебя домой, буря вроде немного затихла.

– Не хочу уходить. Тут я с тобой, а там ты не захочешь остаться.

Пирс вздохнул, сел рядом и крепко обнял.

– Глупый мальчишка.

– Я в тебя влюбился.

– Давай дождёмся нашего освобождения и обсудим. Обещаю, я поговорю с тобой, и мы всё выясним.

– Даёшь мне надежду из жалости?

– Может, я её себе даю, – буркнул Пирс, и Сейнн больше не стал ни о чём спрашивать.

В комнате понемногу светлело, поднималось солнце и небо расчистилось. Сейнн ожил и сам следил за огнём, пока Пирс приносил новые деревяшки. В тепле Сейнн даже курточку снял и теперь грел у огня обмороженные пальцы. Оставалось надеяться, что он ничего себе не застудил и безрассудный секс не закончится для него воспалением лёгких или ещё хуже – бесплодием.

– Я ужасно голодный, – заметил Сейнн, когда Пирс в очередной раз сел с ним рядом.

– У меня есть пакет с крупой. И батон.

– А у меня… – Он забрался к себе за пазуху и вытащил магазинную упаковку колбасы. Похоже, из вчерашней доставки.

– Колбаска! – воскликнул Пирс.

– Для тебя стащил.

– Эх ты, – рассмеялся он и чуть потрепал по голове. Сейнн такой ласке обрадовался как ребёнок, и Пирсу стало даже обидно, что нельзя так бездумно выражать свои чувства, обнять его, поцеловать в тёплые губы. Потому что это даст слишком много лишних надежд.

Они нарезали бутербродов и перекусили всухомятку, но с голодухи еда казалась божественной. А напоследок Сейнн вытащил откуда-то из кармана золотой кругляш шоколадной монетки. Улыбнулся, чуть прикусив нижнюю губу, и торжественно вручил Пирсу.

– Завтра День Валентина, – напомнил он.

– Глупый праздник, – фыркнул Пирс, хотя шоколадку взял и, вскрыв обёртку, поделил пополам.

– Просто приятная традиция, – Сейнн сунул кусочек в рот и блаженно прикрыл глаза.

У Пирса во рту тоже растеклось сладкой горечью, и он, не удержавшись, обхватил Сейна руками за затылок и притянул к своим губам. Целовать его очень нравилось, а сейчас в тепле костра можно было целоваться, и даже больше. Пирс с радостью бы повторил вчерашнюю ночь, но это очередные напрасные надежды и лишние болезненные воспоминания. С трудом, но он заставил себя отпустить омегу.

– Возьми меня, – шепнул Сейнн, сбивая твёрдый настрой.

– Сейнн, – произнёс Пирс, пытаясь остановить его.

Но Сейнн, настойчивый и упрямый, дёрнул пряжку ремня и скользнул рукой в трусы. Прохладная ладонь крепко обхватила его член, и все оправдания потеряли смысл. Пирс опрокинул Сейнна спиной на диван, сдёрнул штаны, оголяя ягодицы, закинул ноги в тяжёлых ботинках себе на поясницу. Раздеть себя при тусклом свете начинающегося дня оказалось ещё проще, и на одном вдохе он вошёл в горячее, готовое принять его нутро. Теперь он мог вести, мог выплеснуть свои желания и раздирающую страсть. Каждым толчком он проникал глубоко, вжимался в него сильно и грубо и ласкал сам, заставляя чувствовать себя всюду. Сейнн стонал, дрожал в его руках и поддавался, отвечая желаниям. Словно беззвучно подтверждая, как может быть вместе хорошо. Идеально.

Поцелуи делили стоны и всхлипы, они звуками объяснялись и обменивались ласками. Пирс дрочил ему, подстраивая под свой ритм, проникал до самого конца, вжимаясь пахом в прохладную промежность. Пошлый звук шлёпающих друг о друга тел заполнил комнату, смешиваясь с треском догорающего костра, с запахом дыма и сладостей. Они кончили почти одновременно, на одном дыхании, вжавшись друг другу в губы. Пирс не позволил в этот раз себе вязку, вытащил узел, но заполнил своей спермой, оставляя в нём запах, помечая как своего омегу. Сейнн улыбнулся одними губами, мягко и нежно, такую улыбку хотелось запомнить, чтобы потом травить душу несбывшимися мечтами.

– Спасибо, – прошептал Сейнн, словно Пирс сделал что-то особенное.

– Я отведу тебя домой.

А Сейнн тяжело вздохнул и отвёл взгляд, не начиная снова бессмысленных разговоров. К его дому они добрались как раз к завтраку, папа Сейнна взволнованно, чуть не плача, обнял сына. Кнот вернулся ещё прошлым вечером, похоже, они где-то разминулись, и за Сейнна все переживали.

– Накормите парня горячим, он немного переохладился, – оставил наставления Пирс, и хотя ему тоже предлагали позавтракать, отказался и ушёл.

Сейнн проводил взглядом, смотрел – цеплялся. И Пирс чувствовал себя идиотом, добровольно отрёкся от собственного счастья. Он оставил омеге свою тёплую шапку и шарф, дома найдёт запасную, а Сейнну ни к чему бегать в метель с голыми ушами.

Впервые за три дня Пирс добрался до своего дома. Там его уже потеряли, сожители волновались, и старичок со второго внезапно полез обниматься.

Пирс по дороге зашёл на пункт раздачи и по заработанным талонам получил дополнительную порцию, так что притащил целый мешок гостинцев. Им и дров выделили, и в комнате наконец потеплело. В помещении всё ещё попахивало немытыми телами, но теперь неприятные запахи перебивались ароматом готовящейся на печке еды. Хорошо, наверное, даже замечательно. Но в груди тянуло непривычной пустотой.

Пирс сжал золотистую обёртку от шоколадной монетки, завалявшуюся в кармане. Прошло чуть больше часа, а он уже волновался, как дела у Сейнна. Не отморозил ли он себе ничего? Не простыл ли после холодной ночи? Тревожные мысли не позволяли расслабиться или отвлечься. Пирс словно приклеился к почти незнакомому парню, и теперь ему приходилось делить с ним маленькое пространство черепной коробки.

Вот поэтому он и не хотел ни с кем сходиться, держался от людей в стороне. Потому что прикипал к ним на раз, а потом терял в бою или при распределении. Сейнн тоже исчезнет, испарится, словно и не было. Найдёт другого альфу. Своего возраста и более сговорчивого. А Пирс до конца дней так и останется одиноким.

Он перевёл взгляд на пожилую пару, возящуюся у плиты. Они вечно ворчали друг на друга, но при любом удобном случае касались рук, обменивались короткими объятиями и улыбками. Пирсу хотелось, чтобы и ему дарил улыбки один очаровательный омега.

Он в который раз заткнул совесть, и без того корил себя без остановки. Хотелось сорваться, выбежать на улицу и через сугробы и ветер добраться до восточного Айбурга, где ему, несомненно, будут рады. Но вместо этого поднялся в свою квартиру, уже два месяца заброшенную, подобрал новую шапку и шарф. Решил пойти в патруль, помогать хоть чем-то, чтобы не мучиться бездельем и не думать. Он уже направился на выход, когда вспомнил о давно оставленном подарке. Как-то купил случайной пассии небольшую коробочку элитных конфет, но они расстались быстрее, чем он успел её подарить. И теперь эта коробка, так и не открытая, валялась в ящике. Руки на автомате впихнули её в сумку. Может, отдаст кому или голод притупит…

Вечером, отработав оговорённую смену, он стоял у «Эстакады Берда» и не мог решиться перейти. Не сомневался, что Сейнн будет рад увидеть, и встретят его тепло, позволят остаться на ночь и даже накормят. А потом, что он будет делать потом? Пирс струсил и вернулся в свою берлогу, а утром, ещё до рассвета, проснулся от знакомого, но непривычного звука – где-то вдалеке гудели насосы. Он поднялся, стараясь не разбудить соседей, вышел на улицу и сразу заметил изменения – уровень регулируемых свай менялся, а значит, дамбу перекрыли и вода уходит. Он со всех ног бросился к полицейскому участку, пусть погода намного лучше не стала, всё так же мело и дуло, но хотелось узнать новости, услышать из первых рук и принести хорошее сообщение остальным.

Подключив рацию, быстро ввёл коды, от нетерпения руки дрожали, и он выдохнул, услышав знакомый голос Коэрта Бетроли.

– Да, – подтвердил он, – три из пяти шлюзов мы смогли восстановить, сейчас дамба перекрыта, из тоннеля откачали воду, и в восточный Айбург направляется снабжение.

Новость ошарашила, в наступившей паузе Пирс судорожно сжал пальцами столешницу. Починили лишь часть шлюзов, значит остальные....

– А что с другими шлюзами?

– Поставили временные заслонки. Вода спала, мы послали в восточный Айбург три машины с продуктами и добровольцев поддержать людей, пока ремонт не закончится. Набрали команду из пятнадцати человек: врачи, психологи, военные. Рассчитываем, что временные заслонки продержатся два часа, после «Эстакаду Берда» разведут.

– Значит, восточный Айбург ещё несколько месяцев будет отрезан? – после очередной тяжёлой паузы спросил Пирс.

– Возможно до весны, пока уровень воды не упадёт, дамба повреждена, восстановить её сейчас крайне тяжело.

– Может, эвакуировать людей?

– Никакой эвакуации, только паники нам не хватало. За несколько часов мы не справимся, а если временные заслонки прорвёт раньше времени, только погубим десятки жизней, а то и больше, – строго ответил майор. – Ты из западного Айбурга, для тебя всё закончено.

На мгновение перед глазами нарисовалась картина: электроснабжение восстановят через пару дней и в конце недели Пирс вернётся в свою тёплую квартиру, наберёт полную ванну горячей воды и заляжет там, потягивая виски из стакана. А потом обнажённый сексуальный Сейнн заберётся к нему, улыбнётся знакомо, ласково и вместе с тем развратно, и ляжет к нему на грудь.

– Простите, майор, но в восточном Айбурге остались люди, которым я нужен. Я отправлюсь с добровольцами и помогу им, – скороговоркой выпалил Пирс.

– Что ж, это твоё решение, – не стал спорить Коэрт.

Пирс выключил рацию, забрал карту с кодами и бросился на улицу. Вдалеке по дороге ехала очистительная машина, а за ней три грузовика с продовольствием. Двигались они не слишком быстро, а значит, Пирс сможет успеть. Добраться до них и отправиться в восточный район, чтобы подарить коробку конфет, а потом сказать одному важному омеге, что он хочет, чтобы его кто-то ждал. Чтобы Сейнн ждал в каждую поездку и встречал дома своей тёплой улыбкой и нежным ароматом сладостей.