Глава 15. Другая жизнь

― И что теперь? ― Вишня громко чихнула от попавшей в ноздрю пудры. Макияж ― дело тонкое. Пока у тебя на лице рисуют другого человека лучше не дёргаться. А по возможности, и не дышать.

― Теперь у нас с тобой работы непочатый край! ― Тимур напоминал курицу-наседку. Точно так же хохлился и кудахтал. ― Этот месяц расписан чуть ли не по часам. Нужно успеть всё сделать до концерта, ― требовательным жестом он привлёк внимание ассистента. Парнишка мигом воспрял духом довольный, что всё-таки кому-то нужен. Из наплечной сумки торопливо была вытащена цветная папка размера А4. Продюсер задумчиво почесал бровь шариковой ручкой, листая отпечатанные на принтере страницы. ― Завтра встреча на пятнадцатом и съёмка для ноябрьского выпуска журнала «Гуд». Они готовы пару дней придержать тираж, чтобы взять тебя на обложку. Послезавтра фотосессия для какой-то молодёжной газетёнки. Дальше… В пятницу у нас… ― Тимур вопросительно нашарил взглядом пиар-менеджера, уже успевшего присесть за барную стойку и достать из портфеля ноутбук. ― Что у нас в пятницу?

― Встреча на шоу Леси Вок, ― отозвалась та, поправляя бряцающие об столешницу браслеты. Ноутбук ожил. На мониторе развернулась заполненная таблица. ― В следующий вторник вылетаем в Москву. На съёмки. За три дня нужно успеть, потому что в субботу двадцатиминутное выступление там же, в столице…

Багров старший заглянул через плечо пиар-менеджеру, разглядывая электронные окошки напротив дат.

― А школа у неё на какое число назначена? ― поинтересовался он не без ехидства.

Строгая дама с лёгкой брезгливостью отстранилась, не позволяя вмешиваться посторонним в её личное пространство.

― Какая школа, уважаемый? ― саркастично заметила она. ― Хотите сорвать всем уроки, а дочь получить по частям в пакете? Обычная школа для неё теперь закрыта. Могу посоветовать отличный закрытый музыкальный институт для детей звёзд шоу-бизнеса. Там она будет среди своих.

Вишня испуганно отмахнулась от мелькающей перед глазами туши.

― А как же Академия Высших Искусств?

― Забудь о ней.

Ни крупицы жалости в голосе. Разве так можно преподносить новости?

― Но она же будет только в следующем году. За это время всё уляжется. Может, я никому больше не буду нужна.

― Ты будешь никому нужна, если больше не выйдешь на сцену. Тогда да, уже через полгода про тебя забудет около пятидесяти процентов аудитории, остальное будет суммироваться в течение последующих трёх-четырёх лет.

Вишня недоверчиво посмотрела на Тимура, как бы прося подтвердить. Тот кивнул.

― Так нечестно. Я же не Майкл Джексон. Не такая уж и популярная.

― Это неважно. Если тебя узнает хоть один, остальные подтянутся из любопытства. Ты готова по двенадцать-восемнадцать часов находиться под пристальным вниманием?

― Ну неделю помучают меня. Две. Три. Месяц. Потом привыкнут. Надоест же народу рано или поздно.

Пиар-менеджер снова забренчал шумными браслетами ― это она что-то набирала на клавиатуре.

― Слишком наивное предположение, но это лишь от того, что ты ещё пока не до конца поняла, что тебя ждёт.

― Да уж догадываюсь, ― грустно пошевелив пальцами на ногах вздохнула Вишня.

― Надеюсь на это. Мы договоримся с руководством твоей школы о том, чтобы закончить её на удаленке. В конце концов, аттестат ты обязана получить.

― На удалёнке? Что мне теперь, сидеть в четырёх стенах?

― Нет. Ты можешь спокойно выходить на улицу. Заниматься своими делами. Но с этого дня тебя будет сопровождать охрана не только на публичные мероприятия, но и в течение обычного дня. Мы уже проводим собеседования для выбора кандидата.

― Это ужасно…

Хотелось плакать и бить кулаками куда придётся. Разве это справедливо? Ей нравилось то, как она жила раньше! Нравилось быть нормальной. Никому не нужной. А теперь спокойно в магазин за хлебом не сходишь с грязной головой. Ни погулять. Ни сходить на ту же вечеринку. Ни напиться, чтобы об этом никто не узнал. Даже в школу и то больше нельзя.

― А нельзя просто сказать, что это тупо п***ёж? ― спросила вдруг Полина, с интересом садиста ковыряющая последние несколько минут пальцем сетку на ракете.

На неё посмотрели, как на ополоумевшую.

― Что, простите? ― сухо переспросил пиар-менеджер.

― Ну… нельзя всех наеб**ь? ― как ни в чём не бывало продолжала Абрамова. ― Сказать, что это деза. Что она не эта ваша Мистерия, а подставная личность? Что, типа, вы просто решили хайпануть на новости?

Тимур смерил Полину взором воспитателя дошкольное группы.

― А вы представляете, леди, сколько билетов на её концерт вернут обратно в кассы после такого заявления? Толпа не любит, когда её обманывают.

― Ой, да ладно. Люди дебилы. Они сожрут всё, что вы им скормите.

Тиме его собеседница совершенно точно не нравилась.

― Я невероятно благодарен за то, что вы поделились своими идеями, но огорчу ― всё не так просто. Если Вишня не хочет растерять фанатов, ей придётся дать подтверждение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Да ради бога. Мне вообще похрен, ― безразлично пожала плечами Полина, вжимая язык в сетку и щупая образовавшиеся квадратики.

Интерес у присутствующих к странной девице моментально угас. Но Вишня была ей благодарна. Специально или нет, Абрамова задала вслух вопрос, который вертелся в голове у неё самой. Да, она, конечно, подобрала бы более мягкую формулировку, ну да на суть это всё равно бы не повлияло. А теперь ответ получен. Значит, нет. Обратной дороги нет. Только вперед.

Дверной звонок разнёсся по гостиной оглушающей трелью, давая возможность отвлечься от грустной темы. Ещё гости? Лишь бы не журналисты. Как самый молодой (судя по тому, что никто больше и не почесался) глава семейства потопал открывать.

― Бусинка, это к тебе.

Вишня удивлённо отмахнулась от гримёра, выворачиваясь в кресле, которое закрывало высокой спинкой обзор. На пороге стоял Марк. Взвизгнув от радости, окрылённая она кинулась к нему, едва не снеся Исаева с ног. Выскочивший из-под кроссовка скейт откатился на крыльцо.

― У вас там такое творится. Меня еле пропустили. Прости, не смог раньше прийти. Ты как? ― короткий поцелуй был дороже любых подарков. Родной запах и тепло действовали не хуже освежающего душа. Вишня уже чувствовала, как оживает.

― Морально вымотана, растеряна и озлобленна.

― Неудивительно. Насыщенный денёк. В школе, наверное, сегодня царило безумие.

― В каком смысле, наверное? Тебя там не было?

― Нет… Планы с утра поменялись.

Вишня отчётливо почувствовала заминку в голосе. И давящие спину взгляды. Тимур что-то сердито бурчал про то, что у них нет времени и что они такими темпами опоздают на съёмку. Полина снова игралась в бадминтон, раздражая монотонным постукиванием. Мама гремела на кухне. Слишком шумно. И людно.

Багрова вывела Марка на крыльцо, прикрыв за ними дверь.

― Всё в порядке? ― обеспокоенно спросила она.

― Наверное. Во всяком случае, точно лучше, чем у тебя, ― отмахнулся тот. ― Что теперь будешь делать?

― Что скажут. В ближайшее время начнётся сумасшедший дом. Кто бы мог подумать, что всего одно сообщение способно подложить такую свинью.

― Знаешь, кого благодарить?

― Знала бы, придушила голыми руками. Ничего. Тимур уже работает над этим.

― В каком смысле?

― Его ребята занимаются отслеживанием IP-адреса. Пусть этот гадёныш готовится. Мы затаскаем его по судам. Наши юристы уже в предвкушении потирают ладошки.

Марк нахмурился.

― А это не слишком?

― Не слишком? ― Вишня сердито скрестила на груди руки. ― А не слишком уничтожить мою жизнь несколькими предложениями?

― Не думаю, что это сделано намеренно. Твоя аудитория ― юные, эмоциональные девушки, не умеющие держать язык за зубами. Это грех, но это возраст.

Ну уж нет. В данном случае Багрова была категорична. Возможно, сейчас за неё говорили эмоции, но сочувствия в ней на данный момент не наскреблось бы и на спичечный коробок.

― Это желание выпендриться и наплевательское отношение к чужой жизни. Хотели внимания, пускай получают.

― Ну совершил человек ошибку, с кем не бывает?

― За ошибки надо платить.

― Долго скрываться у тебя всё равно бы не вышло. Рано или поздно, правда бы вскрылась.

Вишня подозрительно насупилась.

― Выгораживаешь эту болтливую сволочь?

― Скорее пытаюсь достучаться до твоего благоразумия. Не наводи шумихи. Фанаты тебя за это по головке не погладят.

― Да плевать. Я хочу справедливости.

Марку такой подход совсем не нравился.

― Вернее, крови. Ну раз так неймется, ― Исаев протянул руки вперед. ― Наручники есть?

Вишня непонимающе моргнула.

― Не поняла.

― Что непонятного? Нужен козёл отпущения, предлагаю свою кандидатуру. Меня тоже по судам затаскаешь? Или своим скидка?

― Это не смешно.

― А кто смеётся?

― Ты ведь этого не делал.

― А если делал?

― Но ведь нет.

― Да какая разница. Могу прямо сейчас пойти к журналистам и дать чистосердечное. Тогда уже никто не усомнится.

― Зачем?

― Чтобы ты оставила в покое глупых несовершеннолетних девиц, у которых не хватило мозгов заранее подумать о последствиях.

Вишню осенило.

― Ты знаешь, чьих это рук, да?

― Знаю.

― Кто?

― Это не имеет значения.

Марку было и не обязательно отвечать. Ответ напрашивался сам. Так защищать можно только от очень большой любви. А что сильнее кровных уз?

― Карина, да? ― с упавшим сердцем поняла Вишня.

― Это уже неважно.

Она не сдержалась, в сердцах хорошенько тряхнув собеседника.

― Для меня важно!

― Это стечение обстоятельств, ― не выдержал тот, повышая голос. ― В которых виноваты обе стороны. Если бы ты была осторожней и не разбрасывала свои вещи, Карина бы не наткнулась на них. Не нашла бы парик. И не растрепала бы всё лучшей подружке… ― ошарашенная Вишня молчала, не зная, что ответить. Зато знал Марк. ― Ну так что, твоя жажда мести рассчитана на всех или имеет слепые зоны? Чем я хуже-то какой-то там тринадцатилетней дурочки-фанатки?

Входная дверь приоткрылась.

― Вишня! ― тучная фигура Тимура сердилась и нервно жестикулировала. ― Время тик-так. Интервью через два часа, а ты ещё не готова! Потом разберётесь в своих амурных делах.

― Да мы уже разобрались, ― холодно отозвался Марк. ― Дальше дело за вами. Надумаете, жду приглашения в суд.

Оставленный возле напольного горшка с зеленью скейт привычным движением был подцеплен ногой и убран подмышку.

― О чём это он? ― не понял Тима.

Вишня не ответила. Она стояла в совершенно опустошённом состоянии, провожая взглядом удаляющуюся спину Исаева и стирая рукавом сверкнувшие на щеках слёзы. Всё, макияжу хана. И не только макияжу.

Хлопнула, оглушая, металлическая калитка. Покуривающая от безделья толпа журналистов за высоким забором оживилась, но судя по продолжительности, ненадолго. Снова всё стихло. Марк ушёл.

Большой ярко-синий чемодан на колёсиках стоял в возле стены. Судя по пузатости, его буквально распирало от желания поскорее застучать колёсиками по дорожкам столицы. Сверху лежала кожаная куртка, паспорт и авиабилет на завтрашний рейс.

Хозяйка чемодана сидела на кровати, в окружении подушек. Сидела чуть сгорбившись над лежащим на коленях учебником математики, пытаясь разобраться в интегралах. Выходило с трудом. Сложно сосредоточиться, когда тебя каждую минуту тыкают. В очередной раз Вишня вскинула голову, с бесконечным терпением улыбаясь Бабочке, которая, собственно, и проверяла её на материальность.

Для Лены открывшаяся правда стала самым большим потрясением в жизни. Хоть прошло уже достаточно времени со дня разоблачения, а она всё не могла прийти в себя. Осознание, что любимый кумир и лучшая подруга один человек оказалось слишком сложным для её хрупкой душевной организации.

В первый раз, когда она наведалась к Багровой в гости пришлось и вовсе отпаивать Бабочку валерьянкой. Так что сейчас стало заметно лучше. По крайней мере включился режим самоконтроля. Ещё немного, и она окончательно придёт в себя. Оставалось ждать и верить.

― «Нет. Это не заранее спланированный пиар-ход в преддверии концерта и не попытка привлечь внимание. Случившееся не более чем стечение обстоятельств», поделилась в своём интервью поп-звезда, ставшая скандально обсуждаемой в последние дни благодаря поднявшейся вокруг её персоны шумихи. Охотно верим, однако не можем не уточнить: недавний поцелуй с Кириллом Кометой тоже случайность? Или на следующие несколько месяцев нас ждёт новый звёздный роман? Что ж, будет крайне любопытно понаблюдать за тем, что ещё придумает юная певица, чтобы оставаться у всех на слуху. Ведь самый сильный козырь уже в отыгранной колоде. Удивить будет непросто…» ― Полина довольно откинулась в кресле-качалке, помахав глянцевым журналом. ― Сожри живую мышь в прямом эфире, а? Вот уж точно все удивятся, ― Абрамова взялась за другой журнальчик, листая до нужной страницы. На её коленях лежала целая стопка свежекупленой макулатуры. Кажется, она сегодня сделала недельную выручку вымирающему виду уличных газетных киосков. ― О, а тут и фотка есть. Ну чё, как целуется этот симпатичный бойс?

Симпатичный бойс. Придурок он. Додумался же лезть целоваться во время их последнего выступления. На сцене, на глазах у зрителей. Удачно выбрал время, гад! И непонятно. То ли Кирилл просто решил прикольнуться, то ли типа её так поддержал, то ли действовал чисто по ситуации. Они как раз допевали свою песню, стоя очень близко и смотря друг другу в глаза.

А песня у них крайне лиричная. И момент был романтичный сам по себе. Вот и удумал своей тупой башкой. Самое противное, даже пощёчину не отвесишь. Скандала-то очередного не хочется. Уже за сценой Вишня, конечно, на него спустила всех собак, но обратно плёнку-то не перемотаешь. И память у людей не сотрёшь.

― Зачем ты это читаешь эту чушь? ― на Полину бросили сердитый взгляд. ― Только не говори, что реально интересно.

Громкое фырканье выразило всё, что та думала по этому поводу.

― Да нифига. Просто тебя прикольно дразнить.

Вениамин, последние несколько минут сверяющий фото с афиши будущего концерта с сидящим на кровати оригиналом, задумчиво прицыкнул. Его крайне заботил тот факт, что за столько времени он не распознал в однокласснице скрытую личность. Сей факт беспокоил его не столько с точки зрения любопытства, сколько с позиции умственных способностей. Другие идиоты, да, но не он же…

― Скулы, носовые крылья, подбородок… Вот теперь вижу очевидное сходство, ― удручённо покачал головой он, поправляя массивные очки с толстыми стёклами. ― Как я мог упустить это из виду?

― Сердечки в башке выбили мозги? ― предложила Абрамова.

― Я не имею привычки морально разлагаться от влюблённости, в отличие от некоторых субъектов.

Полина не обиделась, хотя камень явно был брошен в её огород.

― Ну хоть познакомишь с этой интердевочкой?

― Нет. Вы плохо на неё повлияете.

― Ой, скажешь тоже. Всего-то подсадим на кокаин. Обещаю, в свой любимый БДСМ клуб я её не потащу. Честно-честно. Хотя мне осталось привести два гостя и получить двадцать процентов скидки на следующий годовой абонемент.

― А туда что, абонементы продают? ― заинтересовалась Вишня, откладывая учебник. Нет, сегодня не её день. Знания упорно не хотели вдалбливаться в светлую голову. Спасибо, конечно, Вене и Бабочке, которые, собственно, и приносили ей конспекты с домашними заданиями всю последнюю неделю, но на сегодня с неё достаточно.

― А ты как думала? ― фыркнули в ответ, поправляя уползший в сторону септум в носу. ― Подписывают договоры на крови? Приводят в качестве подношения девственниц?

― Ну…

В открытую дверь громко постучали, прерывая любопытную тему.

― Мелкая, тебя там спрашивают, ― швырнув Полине бутылку минеральной воды, без восторга проинформировал сестру Костя.

Абрамова с брезгливостью посмотрела на этикетку.

― Дебил, ты чё принёс?

― Воду. Как и просила.

― Я не пью без газа.

― Чё, религия не позволяет? Бери что дают. Не нравится: оторви задницу, и сама вали в магазин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пшикнула открытая бутылка.

― Ага. Щаз. Харя не треснет мечтать?

Конец. Невероятно информативный диалог завершился. Оба больше в упор не смотрели друг на друга.

― Кто пришёл-то? ― напомнила про себя Вишня.

― Не уточняли, ― сухо бросил братец, утопывая к себе в комнату.

Багрова вопросительно уставилась на осушившую как ни в чём не бывало половину бутылки Полину. Отсутствие газов, по всей видимости, уже больше никого не смущало.

― У вас-то что случилось? Вчера ж только на диване тискались.

― Не твоё дело, ― огрызнулась та, пряча лицо за журналом. Это Абрамова так отгородилась от вопросов. Типа, я в домике, меня не кантовать.

― Ну не моё так не моё, ― особо не противилась Вишня, выползая из вороха подушек. В чужие проблемы лезть особо не хотелось. Своих хватало с головой.

― Вишня… ― окликнула её на пороге Бабочка. Она вдруг кинулась к ней, душа в объятиях. Словно прощалась. ― Я всё равно тебя люблю…

― Э-э-э… И я тебя, ― Лену ласково похлопали по спине, сдерживая подступающий кашель. Слишком уж сильно худенькие по виду ручки пережимали шею. ― Я ещё никуда не уезжаю.

― Я помню… Просто хотела, чтобы ты знала. А то вдруг захочешь остаться в Москве…

Остаться в Москве. Перспектива звучала, конечно, заманчиво, но об этом говорить было рано. Да и родители никуда её не отпустят до совершеннолетия. Они терпеливы и не запрещают дочери заниматься любимым делом, закрывая на многое глаза, но и у их вседозволенности имелся лимит доступного.

Высвободиться из объятий Бабочки оказалось непросто. Потирая ноющую шею Вишня спустилась вниз. Признаться, в глубине души она очень сильно хотела, чтобы странным гостем оказался Марк, но тогда это не вписывалось бы в Костино описательное «не уточняли». А между тем, с того дня на крыльце они больше не виделись. Не переписывались. И не созванивались.

Выходила какая-то тупая неопределённость, потому что было непонятно, что и как теперь между ними происходило. Просто… по факту, они не ругались. И как бы не расставались, но при этом чёрная кошка не просто перебежала им дорогу, но и подтянула за собой весь свой выводок.

Ещё и поцелуй с Кириллом. Пускай липовый, и не по её воле, но он случился. И вряд ли Марку был приятен. Ведь он, вероятно, в курсе. Вишня сама уже неоднократно порывалась позвонить ему первой, но каждый раз палец застывал над кнопкой вызова.

Что-то её тормозило, а что она не знала и сама. Может, насыщенная неделя, в которой времени подумать о «них» просто не было. Или завтрашний вылет. Где-то в глубине души Багрова, наверное, надеялась, что когда вернется всё это недоразумение разрешится само собой. Прилетит домой, а Марк тут её ждёт. В гостиной.

Сейчас в гостиной тоже ждали. Жаль не тот, кого так отчаянно хотелось увидеть. На самом деле этого человека Вишня вообще не предполагала когда-либо увидеть в своём доме. Вот вообще никогда.

― Как ты узнал, где я живу?

Вальяжно развалившийся на диване Кирилл Комета снисходительно отмахнулся. Весь такой из себя: в кожанке и чёрных очках. В помещении. Уровень пафоса: счётчик Гейгера плюнул на всё и ушёл на перекур.

― Это не такая уж проблема, когда знаешь имя и фамилию.

― Очаровательно. И что ты тут забыл?

― Хотел поговорить по поводу поцелуя. У нас с тобой времени особого не было нормально всё обсудить.

― Я тебя не прощаю, если что.

Комета снисходительно приспустил с переносицы очки.

― Так я и не извиняюсь. Захотел поцеловать и поцеловать. Знаешь ли, ты без этого своего слоя штукатурки и парика оказалась куда симпатичней.

Вот спасибо!

― Боже, я польщена таким комплиментом! Да ещё от кого! Разрешите растечься счастливой лужей.

― Не стоит. Не, серьёзно. Я малёк засмотрелся и увлёкся.

― Я за тебя безумно рада. Всё? Мы всё выяснили? Я свободна?

― А ты, кстати, свободна?

― В смысле?

― Ну, у тебя кто-нибудь есть?

Вишня изумленно округлила глаза.

― Ты сейчас спрашиваешь, есть ли у меня парень?

― Именно.

― Есть.

Кирилл огорчённо поднялся с дивана, одёргивая куртку, снимая очки и подцепляя их за выступающую нагрудную декоративную петельку.

― Жаль. Но да ладно. Не стена, подвинется, ― пока Багрова соображала, что к чему, Комета её поцеловал, силой удерживая за лицо. Смачная пощёчина прозвучала в тишине комнаты как раскат грома. Кирилл потёр место удара. ― Лупасишь знатно. Сразу видно, с характером. Моё одобрение.

― Что за хрень? ― только и вырвалось из Вишни. На более культурное выражение эмоций она была в данный момент не способна. Кажется, общение с Полиной плохо на неё влияет.

Кирилл скривился. Ему не нравилось всё разжёвывать.

― Что, что? Не понятно? Нравишься ты мне. Что вечером делаешь?

Э-э-э… она ослышалась?

― Что, прости?

― Прощаю. Так что насчёт вечера?

Вот же сама непосредственность. У Кирилла был такой вид, словно он уже получил положительный ответ.

― Я что, сейчас должна от счастья прыгать?

― Это на твоё усмотрение. В общем, в восемь. В «Короне». Хочешь, я за тобой заеду?

― Не хочу.

― Тогда встретимся там.

Комета ужа направился к двери. Реально собрался уходить.

― Ты нормальный??? ― вскипела Вишня. ― Никуда я с тобой не пойду.

Тот непонимающе обернулся.

― В смысле? Ты мне отказываешь?

― Да неужели дошло? Разумеется, отказываю! Никуда я с тобой не пойду!

― То есть, нет?

― Нет, нет, нет!!!

Кирилл озадаченно выгнул бровь.

― Реально?

Вишня не сдержала усмешки. Уж больно у него было забавное растерянное лицо.

― Что, нечасто отказы получаешь?

― Вообще-то, никогда.

― Значит, с боевым крещением.

― Почему нет-то?

― Потому что я люблю другого человека.

― И?

Он шутит?

― И? И когда кого-то любят, с другими на свидания не ходят. Не слышал про такое правило?

― Так… Я правильно понимаю: ты меня отшиваешь?

― Соображалка работает. Не всё потеряно.

Кирилл как-то по-новому посмотрел на Вишню.

― Теперь ты нравишься мне ещё больше. Ок. Не прощаемся, ― Комета распахнул входную дверь столкнувшись нос к носу с Кариной, застывшей с вытянутым пальцем, готовым нажать кнопку звонка.

Кирилл даже внимания на пожирающую его взглядом «малолетку» не обратил. Молча прошёл мимо, уселся в свой Порше, припаркованный на площадке возле гаража и, дождавшись, пока Вишня откроет автоматические ворота, с рёвом, дымом и следами шин на брусчатке вырулил с территории.

Уехал. И слава богу. Но у неё теперь новые гости. Сегодня что, приёмный день?

― Привет, ― поприветствовала застывшую статуей Карину Багрова.

― Э-это б-был… К-Кирилл К-комет-а… ― заикаясь, недоверчиво похлопала глазами девчонка.

― Ага. Собственной персоной. Чтоб его. Проходи. Не стой на пороге.

― Ничего себе, ― завистливо выдохнули. ― У тебя лучшая жизнь на свете.

― Поверь, так только кажется. Что ты хотела?

С раскрытым ртом осматривающая большой дом Карина испуганно вздрогнула, возвращаясь в реальность.

― Я… я хотела извиниться. Это я во всём виновата. Брат взял с меня слово, но я не удержалась. Машка моя лучшая подруга… И она пообещала, что будет молчать. Я… я не знала…

Столько стыда. Вишня ободряюще положила ей руку на плечо. Такая она маленькая ещё. Тринадцать лет. Совсем ребенок. Марк прав. Что с таких взять? За что ругать? За любопытство? За возраст? Как бы она сама поступила, окажись на её месте?

― Не бери в голову, ― успокоила она Карину. ― Я виновата в большой степени. Была слишком неосторожна. Изменить что-либо всё равно уже нельзя, так что глупо переживать. Может, оно и к лучшему. Кто знает.

― Ты серьёзно?

― Более чем. Не переживай. Правда. Я не держу зла.

Карина виновато полезла в рюкзачок.

― Возьми, ― чуть дрожащими руками она протянула Вишне билеты на концерт и пропуска за кулисы. Те самые, что она ей дарила вместе с диском и плакатами.

― Зачем?

― Не знаю… мне просто неловко теперь, что они у меня.

Вот и как злиться? Да Карина же сейчас расплачется. Девчонка удивлённо ойкнула, когда Вишня её обняла.

― Оставь себе. Сходи со своей Машкой. Если вы ещё не разочаровались в Мистерии, конечно.

Напряжённое тело в её объятиях расслабленно вздохнуло.

― Шутишь? Конечно, нет, ― уже более ожившим голосом ответила Карина, прижимаясь к ней и стискивая руками за талию. ― Моя любимая певица встречается с моим братом, ― вскинув голову, ярко-голубые глаза-васильки пристально уставилась на неё. Стало даже не по себе. Словно через постороннего на Вишню посмотрел сам Марк. ― Вы же встречаетесь?

Сердце рухнуло вниз, разбившись об пол. Она, конечно, сказала Кириллу, что парень у неё есть, но кто его знает, как там на самом деле обстоят дела…

― Не знаю. Твой брат неделю со мной не разговаривает.

― Да он ни с кем не разговаривает. Большую часть времени молчит. Марк переживает, я знаю.

― Откуда?

Карина смутилась.

― Слышала их с мамой разговор.

Вишня многозначительно поиграла бровями.

― Ушки на макушке, да? Тебе только в шпионы.

― Он тебя любит. И хочет помириться, вот только гордый. Мальчики все такие.

Ага. Карина пошла пятнами. Кто-то не умеет врать.

― Это ты тоже подслушала или додумала сама?

― Ну… я это знаю… Поговори с ним. Пожалуйста. Я знаю, что вы поругались из-за меня, и мне это совсем не нравится.

Так вот зачем Карина тут? А может, и не извиняться она пришла, а уговаривать её первой пойти на мировую? Поди пойми, что руководило хитрой девчонкой. Желание исправить ошибку, любовь к брату или возможность иметь в ближайшем доступе поп-звезду?

А с Марком Карина эту тему тоже поднимала? Если да, то что он ответил? Вряд ли согласился. Его же здесь нет. С другой стороны, Вишня была виновата перед ним в большой степени, чем он, а, значит, и на перемирие должна пойти первой. Хоть это и не совсем по правилам.

По давней традиции девушкам запрещено первыми протягивать белый флаг, но ведь обстоятельства бывают разными. К тому же, глупо отрицать, она ужасно, просто неимоверно скучала по Марку. И это была ещё одна причина послать к чёрту гордость.

Прошедшая неделя стала её кошмаром. Особенно по ночам. Днём спасал плотный график и друзья, а вот после заката… всё, о чём она могла думать, стискивая телефон: ну хоть одно сообщение. Всего одно. Банальное «привет». Вишня даже специально не меняла номер, который ей успели оборвать старые знакомые и якобы друзья. Чтобы у Марка была возможность дозвониться.

Вот только он не звонил. Бывшие звонили, даже тот козёл, удумавший её в своё время травить решил про неё вспомнить, а долгожданного звонка так и не случилось. А она верила и ждала. М-да… Влюблённые девушки те ещё идиотки, конечно.

Карина, стиснув кулачки, ждала ответа, хлопая большущими глазищами подобно анимешке. Ох, берегитесь, парни. Щас подрастёт оторва, и вам придёт пипец. Да тут всем он придёт. Сопротивление бесполезно. Лишь бы Вишня об этом не пожалела…

Она согласно кивнула, принимая моральное поражение перед самой собой.

― Хорошо. Я с ним поговорю.