Глава 18. Любовная соната, или как завоевать девушку

Кирилл оценил настрой оппонента.

― Да ладно? Хочешь продолжить на чём остановились? Позвать что ли охрану.

― Позови, конечно, если так боишься получить по морде.

Нет. Он не боялся, хотя сломанный нос ещё до сих пор болел.

― Мне выступать с твоей девушкой через десять минут. Успеем?

― Успеем. Ещё умыться после успеешь.

― Кирилл… ― осторожно заметил высокий худой мужчина с проколотым ухом и выглядывающей из-под ворота татуировкой.

Комета нахмурился.

― А, ну да. Мне тут мои пиарщики посоветовали извиниться. Типа за своё поведение. Я не в восторге, но репутация, сам понимаешь.

А вот тут Марк был удивлён. Конечно. Он же не знал, что Вишня прознала о едва не случившейся драке и заставила Тимура пригрозить людям Кирилла разорвать контракт, если он продолжит в том же духе. Разрыв контракта ― это скандал. Скандал ― пятно на репутации. Репутация… в общем проще было всё замять, чем потом расхлёбывать.

Потому поп-звезда без особой охоты протянула руку в знак перемирия. Вот только Исаев пожимать её не торопился. Подробностей он, может, и не знал, но прекрасно понимал, что чистосердечным тут не пахнет. Так и не дождавшись, Кирилл, не особо обидевшись, опустил руку обратно.

― В общем, не держи зла. Погорячился, ляпнул. С кем не бывает? Уж ты-то знаешь.

― В каком смысле?

― О том видосе. Его обсосали все кому не лень. Так что не притворяйся паинькой.

С этим сложно поспорить. Даже Марк, а он принципиально никогда не лез в болото фанатского красноречия, не удержался на днях и полистал ленты комментариев. О-о-о… столько мировой ненависти он давненько не видел. А уж к своей персоне так и подавно. «М*дак», «Ну и скотина», «Врезать бы по роже», «У мальчика, по ходу, завышенный ЧСВ», «Я бы треснула этим скейтом ему по башке», «Таких нельзя прощать» и т. д. и т. п…

Смешно то, что на самом видео и голосов-то было не слышно, снято издалека, но людское воображение уже всё в красках придумало и вынесло приговор: виновен и приговорён к смертной казни через массовое гнобление. Хотя, стоит заметить, находились и те, кто отмечался в поддержку Исаева. «Во молоток! Так этих звездулек приструнять надо, а то слишком большого мнения о себе», «Красава», «Ничё вообще не понятно. Чего накинулись на пацана? Может она сама виновата?», «Какой симпотный. Я б с ним замутила»…

В общем, лагеря разделились. И далеко не в пользу Вишни. Большая часть отзывов была именно по её душу и народ там совсем не скупился на выражения, из которых «Дура страшная» и «Зажравшаяся девка. Видимо понравилось быть в центре внимания, опять что-то удумала» было самым безобидным.

В который раз становилось обидно за век технологий. Наука развивается, позволяет развиваться остальным, а вместо этого человечество морально разлагается и деградирует, защищённое анонимностью. Бедная Вишня. Не так-то просто быть публичной личностью. Нужно иметь стальную силу воли, чтобы не сломаться под таким давлением и улыбаться своим фанатам несмотря на обстоятельства.

Кирилл Комета ждал ответа.

― Ну так, договорились? Твоя девчонка, так твоя. Не лезу. Жаль, конечно, но переживу. Лады?

― Посмотрим.

― Вот и славно, ― Кирилла и такой ответ устроил. Его, наверное, устроило бы любое положение дел. И ему было совершенно до одного места на то, что там кто и кому сказал. И чем это могло грозить. Потому что продержался меньше двух минут, на протяжении которых искоса наблюдал за поющей на сцене Вишней. Как будто лучше друга у него не было, Комета насмешливо пихнул Марка плечом. ― Девчонка-то с характером. Понимаю, чего ты так за неё ухватился. А если по секрету, а? Ты её уже того… отшпилил?

Марк рассержено кинулся на поп-звезду, хватая его за футболку, обрывая блёстки и ещё какую-то непонятную фигню типа бусин. Разница в весовой категории и возрасте (а соперник лет на пять, если не больше, был старше) Исаева не волновала. Как и возможные осложнения, которые грозили ему в случае прилюдного нападения на известную личность. В запале обычно не думаешь о последствиях.

Команда Кометы кинулась оттаскивать Исаева от своего сокровища. Худой мужчина с проколотым ухом так вовсе схватился за волосы.

― Ты хоть знаешь, сколько стоит эта вещь? ― жалобно проскулил он, пиная мыском ботинка откатившиеся от одежды детальки.

― Точно меньше, чем пластический хирург, ― с вызовом отозвался Марк, высвобождаясь из лап державшего его стада. ― А он ему потребуется, если не научится фильтровать фонтан.

― Не заговаривайтесь, молодой человек. Вы же не хотите неприятностей!

― А что, есть лишние?

― Ехидничайте? Вы понимаете, что… ― вежливое переругивание прервала вернувшая Карина, отходившаяся долить колы. Проходя мимо, она внезапно подскользнулась на ровном месте и, неловко извернувшись, врезалась в Кирилла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Господи, простите, простите, простите! Я такая неуклюжая! Мне так жаль! ― запричитала она с испуганными дрожащими губами, с ужасом смотря, как на светлых джинсах музыканта расползается мокрое пятно пролитой газировки. Со стороны смотрелось словно кто-то не смог добежать до туалета. Эх, сейчас бы хоть одного журналиста! Вот была бы сенсация.

― Ты слепая что ли, клуша??? ― заорал Комета, вокруг которого тут же сомкнулось кольцо прилипал, скрывая своими спинами неприятный казус.

― Умоляю, извините!!! Давайте я всё отстираю! Мне правда-правда так жаль… ― причитания Карины уже не слушали. Кирилла торопливо увели в заготовленную для него гримёрку. Девчонка самодовольно шмыгнув носом, подтёрла липовые слёзы. ― Видал, как надо? ― ухмыльнулась она брату.

― Ну актриса, ― восхищенно покачал головой Марк, ловя «пять» сверху от сестры.

― Может, вместо художки в театральное податься? ― Карина довольно плюхнулась на уже насиженное место, ковыряя трубочкой лёд в стаканчике. Вся кола, к сожалению, теперь растеклась лужей на полу. ― Но он, конечно, та ещё гнида…

― За языком следи. Рано тебе ещё так выражаться.

― Ага. Ну конечно. Я же никогда не слышала, как ты материшься, ― хихикнула та, за что заработала суровый строгий взгляд. ― Не надо на меня так смотреть. Ты на Вишню так смотри. От этого придурка надо избавляться. Он нам не нужен.

Вот ведь егоза. Палец в рот не клади ― руку оттяпает острыми зубками по самое плечо, ещё и плеваться будет, что пресно и безвкусно. Но в чём-то она, конечно, права ― Кирилл был им не нужен. Марку совсем не хотелось, чтобы эта неприятная личность находилась подле неё. Но и сделать ничего не мог.

Да. С такими моментами тяжело свыкнуться, но ведь они будут. И ещё не раз. Не Кирилл, так кто-то другой. Вишня смешная, забавная, далеко не глупая и очень красивая… Всем морду не набьёшь. А хочется. Это желание лишь усилилось, когда Комета снова появился в поле зрения, переодетый в сменную одежду. Публичные личности такие предусмотрительные.

Он перемолвился с примчавшейся для очередного переодевания Вишней лишь пару фраз, но и этого заигрывающего подмигивания в её сторону было достаточно, чтоб кулаки Исаева снова начали сжиматься. Нет. Нужно держаться. Нужно быть спокойней. Нельзя так остро на всё реагировать.

Но как можно держать себя в руках, когда эта сволочь без капли стеснения пялится на его полуобнажённую девушку, натягивающую на себя очередной купальник, который почему-то называется платьем. В этот раз белый, с прозрачными вставками. Спасибо длинному шлейфу, он придавал всему этому безобразию хоть какое-то подобие цивилизованного наряда. Не выдержав хищного оскала Кирилла, Марк закрыл от него собой Вишню, хмуро скрестив руки на груди.

― Посмотрите, какой собственник, ― хмыкнул Комета. ― Тяжело тебе придётся, чувак.

― Разберусь без посторонней помощи.

Вишня, в данный момент сосредоточенная лишь на концерте, танцевальных движениях и страхе не забыть слова, так как вживую петь ― это не под фанеру рот открывать, даже не вслушивалась в происходящее. Она сейчас находилась в своей собственной маленькой вселенной, вне радиуса которой никого и ничего больше не существовало.

Не было посторонних лиц, не было разговоров. От того она настолько свободна раздевалась до нижнего белья в присутствии толпы. На приёме врача мы ведь не стесняется. Перед гинекологом тоже не краснеем, юбки смущённо не мнём. Тут тоже самое. Это работа. И в своей работе Вишня выкладывалась по максимуму.

Шли последние минуты. Завершало мероприятие совместное выступление одной из самых обсуждаемых за последние месяцы «знаменитых пар». Восторженные девчонки едва не охрипли в зале, когда на сцене к Мистерии присоединился Кирилл. А как очарователен был сам певец. Так улыбался. Лучистей и добрее человека просто ещё не родилось. Шедевральное лицемерие. И полное отсутствие чувства самосохранения.

Марк отвернулся от греха подальше. Слишком неприятно было смотреть, как он тёрся вокруг Вишни, дыша ей в шею и приобнимая. Ну правильно. Песня такая. Должно же быть чувственно. Страстно. Тьфу. Чтоб его. Когда уже доиграют последние аккорды?

Концерт, наконец-то, был окончен. Занавес опущен, а довольные зрители отпущены. Исаеву не терпелось поговорить с Вишней по-человечески: наедине, в спокойной обстановке, но какой там. В честь удачно отыгранного вечера было решено продолжить веселье в забронированном для звезды ресторане, расположенного в том же здании.

Высокие своды только и успевали вздрагивать от хлопков открывающегося шампанского и звона чокающихся бокалов. Задним фоном негромко играла музыка. В окнах было туманно и пасмурно. Декабрь месяц, а на улице мелкий противный моросящий дождь и ни намёка на снег.

На мини-вечеринку были приглашены все свои. Только ближайшее окружение звезды… и ещё с полсотни непонятных личностей, которых Вишня и не видела никогда. Тимур постарался. Зазвал на торжество всех, кто мог бы быть полезен в будущем. Ну и ладно. Посторонние её не интересовали. Она то и дело оглядывалась по сторонам, выискивая Марка. Вот только его как раз и не было. Как и Карины. Неужели уехали?

Родители тоже уехали. Подарили дочери красивый букет, поздравили с великолепным выступлением, напомнили, что невероятно ей гордятся, пожелали хорошо повеселиться и поехали домой. Сказали, что подобные гулянки это для молодёжи, а они уже для таких вечеринок слишком стары. И то верно. Некоторые вещи им точно лучше не видеть.

Например, как Полина, наплевав на правила приличия и мораль, сидела прямо на Косте. Парочка заняла собой один из многочисленных мягких диванчиков, на котором при желании уместилось бы четверо. Упавшие чёрные волосы с разноцветными прядями тактично прикрывали от остальных страстные поцелуи. Жалко мужские руки на женской заднице было не так просто спрятать.

Кирилл стоял в сторонке, общаясь со своей командой, однако нет-нет, да поглядывал на Вишню, красноречиво подмигивая и делая губами что-то вроде: «чмок-чмок-чмок». Та в ответ закатывала глаза. Что за человек? Что ещё надо ему сказать, чтобы он отвял? Ещё и во время песни в этот раз слишком уж распалился. Больше обычного. Конечно, откуда ей было знать, что это было подстроено лишь ради того, чтобы позлить напоследок Исаева. Он же обещал, что отстанет и обещание сдержит, но поражение Кирилл привык принимать так, чтобы последнее слово оставалось за ним.

― Бабочка, ты наступила мне на ногу, ― заметил Вениамин. Они стояли рядом с Вишней, развлекая её в те редкие минуты, когда звезду не утаскивал для разговора тет-а-тет Тима. Продюсер за весь вечер, кажется, не присел ни разу. Всё скакал и скакал безумным кенгуру, словно потерял шило в одном месте, пока его мобильники разрывались от звонков. Веня недовольно вырвал ногу из-под каблука Лены. Та сделала вид, что ничего не заметила. Но уже через пару минут как бы невзначай пихнула его локтём, от чего сладкий крем пирожного остался на подбородке у ботана. ― Да в чём проблема?

― Ни в чём, ― надутые губки говорили об обратном.

― Ты на меня обижена?

― Да.

― За что?

― А ты уже забыл? Ты обозвал меня дурой.

Вишня недоверчиво округлила глаза.

― Когда это? ― не понял Веня.

― Замечательно, ― Бабочка демонстративно отвернулась, вздёрнув курносый носик. ― Он даже не помнит. Вот поэтому пчёлка от тебя и сбежала.

― Она не сбежала.

― Да? ― ехидно заметила та. ― А где тогда она?

― Уехала домой.

― Почему?

― Потому что я выразил своё неодобрение.

― По поводу? ― заинтересовалась Вишня.

― Ангелина слишком активно высказывала свою увлечённость во время твоего выступления. Я не люблю резкого шума и неоправданных криков.

― Не любишь шума, но пошёл на концерт? ― скептически выгнула бровь Багрова.

― Ну ты же подарила билеты. А Ангелина твоя фанатка, ― Вениамин поправил сползшие очки. ― И это она ещё не знает, что я знаком с тобой лично. Представляю, какой тогда был бы визг.

― Не знает? Ты ей не сказал?

― Не посчитал нужным.

― Почему?

― Для этого мы ещё недостаточно хорошо друг друга знаем. И, возможно, уже не узнаем. Если она продолжит вести себя в том же духе.

― Ну да, ну да. А как целоваться у всех на виду, так это пожалуйста, ― демонстративно фыркнула Бабочка. ― Настоящий мужчина. Я думала, хоть ты чем-то отличаешься. Но нет. Такой же, как и все.

Вениамин сердито воззрился на подругу.

― Да когда я обозвал тебя дурой? Я вот точно знаю, что этого не было.

― После урока истории! В среду!

До Вени дошло.

― Это когда ты на полном серьёзе заявила учителю, что Авраам Линкольн был охотником на вампиров?

― Я же видела фильм!

О, боги!

― Развлекательно-фэнтезийный, но уж точно не научно-документальный. Ты понимаешь, что сюжет этого второсортного кино не более, чем больная фантазия сценариста?

― Неважно. Это не повод обзывать меня.

― А я и не обзывал! Я лишь настоятельно попросил не позориться у всех на глазах и не молоть явную чушь.

― Ну… ― смутилась Бабочка. ― Звучало всё равно обидно.

Вениамин устало закатил глаза, а Вишня улыбнулась против воли.

― Знаете, я скучаю по школе. Я, наверное, вернусь туда после зимних праздников, ― это решение пришло ей в голову только что. Может, бокал шампанского по мозгам ударил?

― Это будет просто замечательно! ― захлопала в ладоши Лена.

― А мне вот сдаётся, что это не очень удачная идея, ― не согласился Веня. ― Тебе не дадут покоя.

― А вдруг обойдётся?

Да. Первые недели точно будут непростые, но невозможно же сидеть взаперти всё время. Вишня хотела жить нормально. Не боятся выйти на улицу. Да и домашний арест, по-честному, сводил с ума. Не считая непосредственных обязанностей Мистерии она ведь за последний месяц толком никуда не выходила. Маразм дошёл до того, что поход в магазин стал настоящим праздником.

И в целом, всё прошло удачно. Во всяком случае, оба раза обошлось без жертв. Её никто не пытался удушить, в клочья тоже не разрывали, даже автографы не особо просили. Так, парочка человек в супермаркете её узнали, подошли, попросили сфоткаться, но на этом всё. Хотя и народу в зале было немного, конечно, а массового скопления людей она по наставлению Тимура избегала.

Но, наверное, пора закончить эту игру в прятки. Музыка ― это свобода. Это то, чем она хочет заниматься и что действительно любит. То, что помогает ей быть собой. Это мир на контрасте. Всплеск эмоций. Взрыв красок. Неисчерпаемое вдохновение. Делающее её счастливой любимое дело, в конце концов. А любимое дело не должно портить жизнь и ставить запреты.

― Олег будет в восторге, ― продолжала размышлять Бабочка, вытягивая губки уточкой. ― Ты знаешь, что у него в шкафчике теперь висит твоя фотка? Он пообещал всем, что сможет затащить тебя в… ну ты поняла.

― Как мило, ― скривилась Вишня. ― Я подарю ему губозакаточную машинку.

― Да все парни на потоке теперь об этом мечтают.

― Идея вернуться нравится мне всё меньше и меньше…

― Зато Кира тебе рада точно не будет. Твоё отсутствие ей за радость. Она тут на днях умудрилась… ― Веня предупреждающе крякнул. Бабочка торопливо прикусила язычок, но было поздно. ― Ой… Этого не стоит рассказывать, да?

Вишня напряглась.

― Ну почему. Рассказывай, раз уж начала.

― Да и нечего рассказать… Просто она прям активно решила взяться за Марка. Наверное, подумала, что раз вы расстались, то он сейчас будет более сговорчив.

Противный червячок закопошился где-то в районе рёбер.

― И?

― И всё.

― И почему мне не стоило это рассказывать?

Бабочка очень заинтересовалась своими золотыми наручными часиками, украшенными сапфирами и бриллиантами.

― Вдруг тебе было бы неприятно.

― Бабочка. Ты не умеешь врать. Во от слова вообще. Говори.

― Да там ерунда. Ничего особенного…

― БАБОЧКА!

Подружка обречённо вздохнула.

― Его с Кирой застали в мужской раздевалке. После бассейна. Подробностей не знаю, честно. Просто разговоры ходят и всё.

― Ясно, ― только и ответила Вишня. Червячок дрогнул в неопределённости.

Нет. На самом деле, ей слабо верилось в то, что что-то там могло быть. Процентов на девяносто где-то. Но ведь оставались злосчастные десять. Кто знает… Кира давно вьётся вокруг Марка, а он сейчас одинок и возможно, обижен. Слово за слово и может… Бр-р-р… Нет. Не нужно раньше времени делать выводы. Ни к чему хорошему это не приведёт.

― Вы его, кстати, не видели? ― спросила она.

Ответ оказался совсем уж неутешительным.

― Так он вроде такси заказывал. Они с Кариной, домой поехали, наверное.

Багрова поникла окончательно. Как-то разом перестало всё радовать. И вечер. И люди вокруг. И красивое коктейльное платье, переливающееся перламутром в унисон с серёжками. И уж, конечно, приглашённая запечатлеть культурное мероприятие корреспонденция. От Вишни требовалось без конца улыбаться и каждые десять минут фотографироваться с совершенно ненужными ей людьми. Но какой тут улыбаться?

Всё удовольствие было отравлено и оседало на языке неприятным налётом. Хотелось убежать домой, сбросить с себя это злосчастное платье, спрятаться в ванной, свернуться калачиком и жалеть себя под шум льющейся воды. В последние недели она часто так делала. Помогает хорошенько выплакаться втайне от всех.

Полчаса, час… Вечеринка продолжалась. Народ потихоньку разбредался, но основная масса ещё веселилась. Когда же её отпустят? Сколько ещё нужно изображать из себя вежливую и счастливую? Выпитые бокалы с шампанским медленно увеличивались. Вишня допивала уже, кажется, пятый, но опьянение всё не приходило. Наверное, из-за того, что она не давала себе расслабиться.

В какой-то момент фоновый шум и громкий смех перебила неуверенная музыка. Чуткий слух Вишни сразу уловил фальшь. Она забегала взглядом по залу, ища источник, и от удивления едва не выронила бокал. Поймать его удалось в последний момент, но при этом сладкие остатки оказались на руках и туфлях.

Никто этого не заметил. Внимание присутствующих переключил на себя Марк, неумело стискивающий старенького вида гитару, обклеенную повидавшими виды наклейками, и перебирающий по струнам. Выходило корявенько, но Багрова с удивлением узнала мотив к собственной песне. Её последней. Вот только слова были изменены.

― Ты говоришь, что мы глупо расстались, ― медленно приближаясь к ней, запел вдруг Исаев.

Я с тобой согласен, и раз ты предлагаешь,

Давай попробуем снова.

Но даже если бы ты не предложила,

― Я предложил бы это сам. Ведь мне так паршиво без тебя, ― Марк скривился, сам собой недовольный. ― Да, рифма, это не моё.

― Музыка тоже, ― сдерживая нервный смех, покачала головой тронутая до глубины души Вишня, отставляя пустой бокал на столик и незаметно вытирая мокрые руки об дорогущий наряд. ― Каждый должен заниматься своим делом.

― Моё дело без тебя не вяжется.

Женское сердечко приятно ёкнуло. Разочарование стремительно сменялось восторгом.

― Что это только что было?

― Серенада. Не похоже? Согласен, больше напоминает вой кошачьего оркестра, ― Исаев вопросительно оглянулся на гостей. ― Кто-нибудь, надеюсь, заснял этот позор? Потому что повторить я уже не смогу.

― Не волнуйся. Твоё унижение отныне и навечно в моём телефоне. Продолжай, ― показала ему «окей» большим и указательным пальцами Полина, стоя с вскинутым смартфоном и корча лицо, словно пыталась что-то выковырять из зубов.

Последние минут десять Абрамова как не в себя утилизировала все мясные нарезки, что были на столах, вообще не смущаясь и воруя их у других из-под носа. Правда жадность быстро ей аукнулась и после она долго отплёвывалась в чью-то тарелку говяжьим языком. Само мясо Полина любила, а вот внутренности ненавидела до тошноты.

― Отлично, ― довольный ответом Марк опустил гитару.

Вишня непонимающе покачала головой.

― Что ты делаешь?

― Ну… я подмочил тебе репутацию тем видео. Вот, исправляю ситуацию. Уверен, в данный момент я смотрюсь куда более нелепо.

― …

― Это я пытаюсь принести свои извинения, если ты не поняла. И публичное признание. Чтобы все знали, что я тебя люблю, ― последние три слова были произнесены особенно громко, намеренно привлекая внимание присутствующих. Без надобности. Журналисты и так уже торопливо строчили что-то в блокнотиках, ослепляя их вспышками фотоаппаратов. ― Прости. Я без цветов. Не было времени, ― кивок на инструмент. ― И так боялся, что опоздаю. Пятница, вечер. В городе пробки.

― Откуда гитара?

― Одолжил у знакомого. Но это неважно. Важно, что я хочу быть с тобой. Важно, что у меня без тебя даже голова нормально не работает. Я не могу ни на чём сосредоточиться, ― Исаев сделал красноречивый жест рукой у лица, олицетворяющий что-то вроде большого бума. ― Все мысли сводятся к тебе. Так что если я всё-таки сдам экзамены, это весьма меня удивит.

Вот это признание. Романтичней и не придумаешь.

― Я тебе уже говорила. Мистерия не даст нам…

― Мистерия меня не волнует. Я влюбился в девушку, которую встретил в мужском туалете в аэропорту. И мне нужна она.

Червячок, сидящий внутри, восторженно улюлюкнул, танцуя в недрах желудка ламбаду, но вспомнил о недавней новости и сердито заёрзал.

― Я тут узнала про раздевалку и Киру…

Марк без особого воодушевления кивнул.

― Я догадывался, что мимо эта новость не пройдет. Сразу отвечу: ничего. Ничего не было и ничего не могло быть.

Червячок довольно мяукнул (МЯУКНУЛ??), свернулся клубочком и лёг отдохнуть. Он был удовлетворён ответом и счастлив. И Вишня была счастлива. Ни сомнений, ни лишних мыслей, ни стеснения перед собравшейся кучкой любопытных. Их для неё не было. Был только Марк и его улыбающиеся васильки. Вот вроде сам он оставался серьёзным, даже напряжённым в ожидании ответа, а глаза при этом задорно смеялись.

― Поцелуй меня, ― попросила она.

Улыбка во взгляде на мгновение сменилась недоверием, но затем загорелась ещё ярче.

― Если пообещаешь, что не дашь пощёчину.

Вишня не стала ничего обещать, и сама притянула его к себе за ворот футболки. Поцеловать. Скорее поцеловать. И не отпускать. Кто-то точно аплодировал, но посторонние звуки были в этот момент не существенны. Был лишь Исаев, его запах, долгожданный поцелуй и сильные объятия. Одной рукой. Вторая держала гитару.

― Позвольте-ка. Она не смотрится в кадре, ― Костя вежливо забрал инструмент, на цыпочках пятясь назад. Будто его шаги могли их отвлечь.

― И-и-и… всё, ― Полина нажала на экране кнопочку сохранения. ― Дальше фигня и розовые сопли. Хм… «Любовная соната, или как завоевать девушку», так и запишем название для видоса. Да я поэт, ― журналисты, услышав её, ещё больше активизировались. Абрамова обиженно поморщила нос. ― Эй, требую процент за авторские права, ― ноль эмоций. Ну, конечно. «Автор» обиделся. ― Всё. Оператор расстроен и хочет заесть горе чем-нибудь вкусненьким.

Костя словно только и ждал сигнала. Нежно поцеловав любимую в висок, он протянул ей блюдо с необычно поданными закусками из красной, чёрной икры и сёмги. Полина воодушевлённо потёрла руки. То, что надо. Мясо поели, теперь можно и на рыбку перейти. Славный, славный вечер.