Глава 17. Сольник
― Прости.
Как уж сдержать насмешку.
― Прости работало, когда ты опаздывал на свидания. Сейчас им одним не отделаться.
И то верно. Что толку от слов? Марк в пару шагов преодолел расстояние, стиснув Вишню в сильных руках. Пальцы Исаева сжали хрупкие женские плечи, а губы накрыли её. В тот же момент в черепной коробке прогремел большой бабах. Словно в пепси бросили ментос. Она чувствовала, как предательски начали подкашиваться ноги. Внутри что-то затрепыхалось. Наверное, запертая птичка. Птичка любви. Хах, отличное название для новой песни. Хорошо, что не глисты.
Любимый цветочный запах кондиционера для белья (как она уже давно выяснила) дурманил, от чего кружилась голова. Тело непроизвольно подалось вперед, желая утонуть в этом аромате, но здравый смысл всё же заставил отстраниться. Спина потеряла опору. Ватные ноги запнулись друг об дружку. Вишня непременно упала, если бы Марк не удержал её. Заминка заставила их прерваться. Чему не обрадовались оба.
― Поцелуй ничего не меняет, ― прошептала она с закрытыми глазами, сдерживаясь, чтобы не прикусить губу, которая ещё хранила вкус поцелуя.
Марк невесело склонил голову так, что они теперь соприкасались лбами.
― Знаю. Просто хотел это сделать, ― отозвался он. ― Я скучал.
― Поэтому отшил меня?
― Я последняя сволочь, знаю.
Вишня, улыбнувшись, открыла глаза.
― Вот прям последняя? ― заинтересовалась она. ― А почему не предпоследняя? Или, допустим, не пятая в очереди?
Исаев тоже не сдержал улыбки.
― Смеёшься?
― Это смех сквозь слёзы. Ничего другого я всё равно не могу тебе ответить.
― Хочешь сказать, нет шансов?
― Не в нашем случае, ― очень не хотелось, но Вишня высвободилась из его объятий. ― Знаешь, тут до меня недавно дошло: когда ты был действительно нужен, тебя ни разу не было рядом. Все были, кроме тебя. Это говорит о многом. Хотя оно и неудивительно. Какое начало отношений, такой и конец.
― Конец?
― Я не вижу другого варианта. В январе мы летим с Кириллом в Италию на съёмки. И да, он ко мне клеится. И да, я искренне надеюсь, что он не последний парень, обращающий на меня внимание. Девушкам важно знать, что ими интересуются. Но это не значит, что имеет место быть какая-то взаимная симпатия. Мне кажется, я не давала повода не доверять мне, но если так, то другого выхода у нас просто нет…
Марк покачал головой.
― Дело не в доверии. Я всего лишь не хочу тебя ни с кем делить. Мне неприятно видеть других рядом с тобой. Так будет всегда. Но это лишь потому что я люблю тебя, ― он ласково погладил её по щеке, касаясь большим пальцем пульсирующих женских губ.
Лёгкое домашнее платье в цветочек на тонких бретельках ― Вишня стояла такая нежная и женственная. Хотелось схватить её охапку и пойти всем рассказать, что она его. Только его. Чтобы больше не видеть в статьях и в заголовках рядом с именами Кирилла и Вишни такие слова, как "отношения", "пара" и "вместе". Марк и сам раньше понятия не имел, что он такой собственник. Видимо, до этого момента просто не встретил нужного человека.
Вишня не пыталась скрыть, как приятны его касания. Наоборот, извернулась так, чтобы чувствовать кожей всю его ладонь. Так глупо и нелепо. Оба не могут оторваться друг от друга, но должны расстаться. Должны. Хотя бы на время. Она решила это в Москве.
Им нужно понять, в каком направлении двигаться дальше. Смогут ли они быть порознь. Захотят ли попробовать начать всё заново. Сейчас для Мистерии начнётся дикий график и постоянные разъезды. Как долго Марк сможет терпеть её тусовки? Да, он тоже найдёт чем себя занять и скучать не будет, но тут ведь речь шла о другом…
― Я оценил, ― вдруг сказал Исаев.
― Ты о чём?
― Скейтеров в твоём клипе.
Вишня не сдержала очередной улыбки. Ну да. Она заставила вписать их в сценарий. Когда типа «незнакомая всем звезда» гуляла по городу. Что-то вроде отсылки к той спокойной жизни, что у неё была.
― Я знала, что тебе понравится.
― Это дурость, не находишь? ― Марк обнял её голову, снова столкнув их лбы. ― Ты ведь любишь меня.
― Люблю.
― А я тебя. Но всё равно хочешь расстаться.
― Так нужно. Надеюсь, я не пожалею, ― понимая, что иначе они это никогда не закончат, Вишня отстранилась. С открытой дверцы шкафа была стянута мужская толстовка и протянута Исаеву. После вечеринки у костра она так и осталась у неё. ― Возвращаю. Тебе пора, ― вслепую была нащупана прохладная ручка. Дверь распахнулась, застав с поличным любопытные моськи. Бабочка, взявшийся не пойми откуда Костя, Полина, которая, видимо, пыталась подсматривать через матовые стеклянные вставки, и…
― А я это… ― глава семейства сконфужено выпрямился, теребя телефон в руках. ― Я в туалет шёл. А тут эти стоят. Чё стоят, дай, думаю, проверю… Ну я пошёл… ― смущённый отец поспешил к лестнице.
― И мы пойдём, ― Абрамова тоже заторопилась, подтягивая за собой Костю. Одна Бабочка стояла неприкаянной душой, застигнутой врасплох и смущённо хлопающей невинными глазками, пока Полина силком не утащила её за собой.
― Тебе тоже пора, ― устало подпирая дверь, жестом поторопила Вишня Марка. Слишком боялась, что не выдержит и пошлёт всё к черту. Уверенности и так не было.
― Это не конец.
― Посмотрим, ― едва за ним мягко закрылась дверь, Багрова с тяжелым сердцем вжалась в поверхность, чувствуя, как намок подбородок. Опять потоп? Сколько можно?
Марк не уходил. Она слышала шорох по ту сторону и видела тень. Кажется, он тоже прижался к двери.
― Я всё исправлю, ― донеслось до неё приглушено.
― Не надо было портить.
На это ей уже ничего не ответили. Да и нечего было. Тень исчезла.
― Чё, облажался, прекрасный принц? ― у подножия лестницы встретило Исаева ехидное хмыканье Абрамовой. Далеко она не ушла. Не смогла обуздать любопытство.
― Лучше не спрашивай.
― Сам виноват.
― Я и не спорю.
― Прости за… ― из-за угла показался жующий Костя, уже успевший урвать что-то съедобное. То ещё жвачное животное. Братец пальцем покрутил у своего рта, очерчивая ореол. Тонкий намёк на разбитую губу Марка. ― Ты понял.
― Нормально. Заслужил.
Полина принюхалась.
― Чем это воняет? ― поморщилась она.
― Печёнкой, ― отозвался Костя. ― Мама оладьи жарила.
― Фу, гадость какая. Терпеть не могу печёнку.
― Не боись. Она тебя-то тоже не особо любит.
― А-а-а!!! ― в запертой ванной что-то громыхнуло. ― В рот мне ноги! ― заорали оттуда. ― Кто не переключил душ???
― Ой… ― Абрамова, скорчив ангельское личико (да-да, оказывается она умела так делать), уставилась на своего парня. На всякий случай даже голос понизила до полушёпота. ― Ты вроде говорил, что меня любишь?
― Что опять не так? ― вздохнул тот, уже догадываясь, что за этим последует. За неделю успел привыкнуть.
― Я там, кажется, смеситель сломала. Нечаянно.
Ясно.
― Па-а-ап, ― громко крикнул Костя. Такой вопль сложно было не услышать. ― Я там смеситель чуток кокнул.
― Да твою ж кривось накось! Чтоб его… ― на пороге уборной появился хмурый мужчина, сжимающий хромированную ручку от холодной воды. Мокрый с головы до пояса. ― Да что ты говоришь!
Марк беззвучно засмеялся. Очень осторожно, чтобы никто не увидел. Теперь ясно от кого Вишня понахваталась своих забористых словечек. Словечки, улыбка, очаровательная неуклюжесть… Думая об этом, захотелось помчаться обратно наверх, выломать дверь и целовать её. Целовать, целовать, целовать.
Поддаться соблазну ему не позволила очередная протяжная трель входного звонка. Костя вопросительно посмотрел на Полину. Полина хотела перевести стрелки на Марка, но решила, что он недостоин её внимания Отец, тряхнув мокрой головой в лучших традициях псов, уже учесал обратно в ванную, ремонтировать. Бабочка вообще убежала куда-то на кухню. Абрамова тяжело вздохнула и, за неимением вариантов, поплелась открывать.
― О, ещё один припёрся. Да я прям завидую, ― фыркнула она, когда в дом вошёл Кирилл Комета с очередным огромным букетом. Полина фыркнула ещё громче и ещё демонстративней. ― Опять розы? У всех звездулек такое убогое воображение или только у тебя? Дари хотя бы с вазами. Ставить некуда.
Кирилл, приспустив солнечные очки (хотя на улице и солнца-то не было, почти декабрь месяц!) с переносицы, взглянул на неё, как на ручную мартышку.
― Вишню позови, ― потребовал он. Даже не попросил.
― А трусы на голову Его Величеству не надеть? ― язвительно поинтересовалась Абрамова, с ногами плюхаясь на диван. Среди подушек был нащупан пульт. ― Тебе надо, ты и зови.
Звать кого-либо кумир девочек-подростков не стал. Решил, по всей видимости, не портить бесценные голосовые связки. Оставив без внимания и Полину, и пьющую у холодильника водичку Бабочку, при виде поп-певца едва не поперхнувшуюся, Кирилл миновал гостиную, но до лестницы так и не дошёл, столкнувшись нос к носу с Марком.
Препятствие гостю не понравилось.
― Парень, ты мешаешь мне пройти, ― зашкаливающе вежливо, так, что абсолютно не верилось в искренность, заметил Комета.
Исаев сухо скрестил руки на груди.
― На то и расчёт.
― Ты не понял? Я хочу пройти.
― Хоти.
― Ты тупой? Я к Вишне.
― Не получится.
― С чего это?
― Потому что здесь я.
До Кометы дошло.
― А. Точно. Не сразу приметил. Это ты же тот парень, который отшил её, ― Марка оценивающе оглядели и явно остались не очень довольны увиденным. ― Я думал будет поинтересней. Неужели нельзя было выбрать что-то поприличнее? Она-то тёлка огонь, любого бы склеила.
Исаев тормознул ринувшегося на звезду Костю. Пускай брат посидит в сторонке сегодня. В этот раз разбираться будет он.
― Ну-ка повтори, ― ледяным голосом попросил Марк. От такого тона обычно поверхности инеем покрываются. ― Как ты её назвал?
― Как? ― не понял Кирилл. ― Тёлкой что ли… ― он, вскрикнув, схватился за нос. На пальцах осталась кровь. Комета от ярости побагровел. ― Ты в курсе, на что подписался?
Исаев потряс кистью. Удар вышел славным.
― Удиви меня.
К сожалению, или к счастью, но полноценной драки не состоялось. Из ванной показался Багров старший, вытирающий руки полотенцем.
― Молодой человек, ― вежливо, но хмуро посмотрел он на поп-певца. ― Настоятельно рекомендую покинуть этот дом и больше никогда не переступать его порог. Иначе мне тоже придётся прибегнуть к грубой физической силе. А вы этого не хотите, уж будьте уверены.
Кириллу хватило ума не осложнять ситуацию. И не от страха испортить своё главное средство заработка. Шрамы, да горбинка на носу ему только пойдут, но всё же одно дело какой непонятный пацан, и другое непосредственный родственник Вишни. Не драться же с ним. Вряд ли дочка обрадуется. Там потом не только штрафом придётся отмазываться.
Принимая поражение с видом человека, у которого болели все зубы, Комета, запрокинув голову, сунул Косте букет. Тот даже не пошевелился. Розы, встретив пустоту, упали на пол.
― Пока, пока. Заглядывайте ещё, милый юноша, ― сладенько улыбаясь, помахала на прощание сваливающему с окровавленной мордой Кириллу таращившаяся в телек Полина. Липовая улыбка стёрлась с её лица едва дверь захлопнулась. Как мокрой тряпкой прошлись по доске. ― Фу. Прям руки помыть хочется. А я даже к нему не прикасалась.
Вишню сковывал мандраж. Он всегда присутствовал в начале, нормальное явление. Зрители в зале бесновались, как будто в них вселился Сатана со всей своей дружной компанией бесов. Чем громче они кричали, требуя, чтобы кумир вышел на сцену, тем сильнее у неё дрожали конечности и потели ладони. Как бы микрофон не выскользнул. Вот будет неловкость.
― Да не сцы, нормально всё будет, ― весьма сексуально посасывая Чупа-Чупс, пихнула её в плечо Полина. Пихнула ободряюще, но с присущими ей замашками ― не рассчитав силы.
― Только синяка и не хватало, ― потирая ноющее место буркнула Багрова.
― Ну простите, Ваше Высочество, ― сердито огрызнулись в ответ. ― Хрен я теперь тебя когда поддержу.
― Лучше делай это как Бабочка, без рукоприкладства.
Лена, о которой шла речь, виновато вздрогнула. Последние минут семь она активно строила глазки симпатичному инженеру-светотехнику. Только и успевали хлопать длинные изогнутые ресницы. Кокетливо наматывался на палец белокурый локон. Покачивались кружевные оборки розовой юбочки. У молодого человека не было шансов. Он даже про работу забыл, и едва не уронил себе на голову подвесную лампу. Бабочка довольно зарделась.
Помимо девчонок за кулисами ещё присутствовал Костя, ищущий чтобы урвать из еды. Закуска точно имелась в личной гримёрке Мистерии, но чтобы туда уйти нужно было оставить Полину, чьё мега-короткое чёрное платье было слишком коротким и оставляло неравнодушным персонал концертного комплекса. А тут ещё весьма провокационно посасываемая конфета. Не выдержав, Костя вырвал Чупа-Чупс у неё изо рта.
― Хорош. А то рот заклею.
― Что такое? ― хитро улыбнулась Абрамова. ― Возбудился?
― Женщина, не дразни меня.
― А то что? Трехдневное воздержание на мозги давит?
― Господи! Идите, уединитесь уже! ― жалобно заскулила Вишня, зажимая уши. ― Озабоченные кролики.
― У кроликов пост, ― хмыкнула Полина. ― Вот их и ломает.
― Не пост, а ваши дурацкие женские дни!
― А-а-а-а!!! ― Багрова замотыляла головой, портя только что сделанную стилистами укладку. ― Идите уже! Хоть куда-нибудь.
Полина хотела съязвить, но заметив Марка, жестом привлекла внимание Бабочки. Девушки, словно общались ментально, загородили подступы к подруге своими телами.
― Разворот в обратную сторону и шнуруй куда глаза глядят, ― строго цыкнула Абрамова.
Лена, поскольку с Марком лично не ругалась, да и вообще никогда ни с кем не ругалась, только и могла, что виновато кивнуть, извиняюще поджав пухлые губки.
Вишня не могла похвастаться таким же категоричным настроем. Она была рада видеть его. И не скрывала этого.
― Что ты тут делаешь?
Перед ней помахали висящим на шее пропуском.
― Карина дала.
― Я не спрашиваю, как. Я спрашиваю, зачем? У тебя же сегодня смена.
― Да плевать на неё.
Недоверчиво выгнулась в дуге бровь.
― Плевать?
Полина, видя, что они тут лишь ненужная живая стенка, с видом «я предупреждала, нечего потом сопли на кулак наматывать» оставила голубков в покое. Костя поспешил следом, охранять любимую от потенциальных ухажёров. Да. Уж кто и был ярым ревнивцем, так это он. Хотя Абрамова, конечно, и сама масла в огонь подливала, целенаправленно выставляя напоказ солидное декольте. Ей нравилось провоцировать Костю. Секс после ссор был чумовой.
Бабочка пока оставалась на месте. Суровый сторож, нацеленный не пущать.
― Ты тоже злишься на меня? ― вздохнул Марк.
― Я не знаю… ― только что не захныкала она. Бедная. Она и сама не знала, что делать. Вроде и за подругу заступиться надо, но к Исаеву она относилась более чем хорошо. Невооруженным взглядом было видно, как её разрывали неопределённость и нерешительность.
― Бабочка. Всё хорошо, ― спасла её от мысленных терзаний Вишня. ― Иди.
Лена облегчённо выдохнула. Светлое личико озарилось счастьем и, расслабленно припрыгивая, она довольно засеменила в своих замшевых ботиночках к поедающему её взглядом инженеру. У кого-то скоро явно будет свидание.
Вишня с Марком остались наедине. Последний без восторга оценил её сценический наряд.
― Ты забыла одеться.
― В смысле? ― не поняла она.
― Это рыболовная сетка, а не одежда.
Вишня, хмыкнув, опустила взгляд, разглядывая чёрный топ в крупную сетку из-под которого проглядывали кружева серебристого лифчика. Чёрные джинсовые шорты с завышенной талией. Свободный струящийся кардиган без рукавов. Высокие сапоги на шнуровке.
― Это на первые сорок минут. Потом на меня нацепят клёвое платье.
― Оно тоже ничего не прикрывает?
Вишня улыбнулась Марку. По-доброму. С нежностью. Со стороны они нифига не были похожи на пару, которая рассталась.
― Почему ты пришёл?
― А почему ты пришла на финал по скейтбордингу? Зачётная шляпка была.
Багрова запунцовела. Надо же. Заметил. А она специально вырядилась в тёмный парик с длиной чёлкой и нацепила на голову котелок а-ля Чарли Чаплин. Чтоб никто её не узнал. Как забавно: раньше парик надевался ради того, чтобы привлечь внимание, а теперь наоборот. Вот она, ирония.
― Разве я могла пропустить? Кстати, поздравляю с третьим местом. Когда чемпионат?
Победителей городского турнира, помимо денежного приза, автоматически включали в список на участие в ежегодном чемпионате мира. А это весьма достойно. Такими темпами, если Марк захочет, он спокойно может дойти и до олимпиады.
― Весной. Поедешь со мной?
― Ты серьёзно?
― Даже не представляешь, насколько.
Сердечко радостно затрепыхалось. Всё её добро: желудок, почки, печень и селезёнка тянулись к Марку. А эти улыбающиеся глаза… от них становилось так легко и спокойно. Даже трясучка перед сценой ушла.
― Ты не ответил, ― голос Вишни дрогнул. Они оба это почувствовали. ― Зачем ты здесь?
― Потому что ты права. Я слишком много пропустил. Больше не совершу этой ошибки.
― Что это должно значить?
Запястье обожгло прикосновением. Исаев притянул её к себе, зарываясь пальцами в залаченных волосах. Их губы соприкоснулись. Багрова и не думала сопротивляться. Не хотела и не стала бы. Ни за что.
― Это значит, что я всегда буду рядом, ― прошептал Марк.
― Эй, а ну брось мне это дело!!! ― завопил подскочивший к ним Тимур, сердито расталкивая парочку. ― Ей на сцену выходить через две минуты, а ты ей всю помаду съел!!! ― продюсер требовательно замахал руками, веля позвать визажиста. Вишню тут же окружили и снова начали прихорашивать, поправляя макияж и причёску. Тима пригрозил Исаеву. ― Иди уже в зал, горе луковое. Одни проблемы от тебя.
Нет. В зал Марк не собирался. Толкаться среди бешеных поклонников в его планы не входило. Вместо этого он удобно устроился около сцены, надёжно укрытый тяжёлыми портьерами и передвижными декорациями. Отсчитывались секунды до начала. Три, два, один… На мгновение стало темно, это в зале отключили основное освещение.
Попеременно начали загораться прожектора, освещая центральный женский силуэт. Подключилась подтанцовка. Зрители восторженно завизжали, вскидывая баннеры с признаниями в любви. Заиграла музыка. Последний хит Мистерии. Организаторами было решено начать первый сольный концерт артистки именно с него.
Клуб, вечер, пятница.
Столь непривычный маршрут.
Текила, соль, кусочек лайма,
Мимо огни неона плывут.
Мы так глупо расстались,
И так быстро сдались.
Скажи мне: друг или враг?
Ты знал, что будет так?
Тот наш волшебный закат,
Ты вновь целуешь меня.
Рука в руке, в глазах ответ,
Как я теперь далеко от тебя.
Не будет больше встреч,
Остался в прошлом наш секрет.
Жаль не удалось сберечь,
Ту сказку, в которой нас больше нет.
Ночью текила и танцы,
А утром мы вновь самозванцы,
Ты лишь ответь: гордость или любовь?
Ведь до сих пор от воспоминаний кипит кровь.
Исход игры тревожит,
Но теперь мы знаем правила,
И если хочешь, может,
Сыграем заново?
Тот наш волшебный закат,
Ты вновь целуешь меня.
Рука в руке, в глазах ответ,
Как я теперь далеко от тебя.
Не будет больше встреч,
Остался в прошлом наш секрет.
Жаль не удалось сберечь,
Ту сказку, в которой нас больше нет.
От Вишни было невозможно оторваться. Она преображалась в такие моменты. Начинала светиться. Появлялась грация и пластичность. Невинные виляния бёдрами в такт музыке заставляли нервно сглотнуть. А в совокупности с нарядом, больше похожим на купальник, у мужского населения не было шансов. Марк хорошо представлял, какие мысли крутились у парней в этот момент. Потому что сам думал о том же.
Тимур именно на такую реакцию и рассчитывал, раскручивая юную девушку не столько на таланте, сколько на внешнем виде. Внешность (особенно когда речь шла о прекрасном поле) в шоу-бизнесе играла ключевую роль. Можно было быть сотню раз одарённым, но если ты не зацепил зрителя визуально, у тебя слишком мало шансов. От того и ломающая психику эпатажность многих современных звёзд. Ничем другим ведь привлечь на получалось, вот они из кожи вон и лезли.
Вишня, по счастливому стечению обстоятельств, обладала и внешностью, и талантом. Но пока ещё была слишком юна. Продюсер в предвкушении дожидался совершеннолетия подопечной, на полном серьёзе намереваясь прокачать её сексуальность до сотого уровня. Счастье, что Исаев пока не знал об этом. Иначе и топик в сетку ему показался бы образцом целомудренности. Но тут, конечно, и от самой Багровой многое зависело: согласится ли она или не позволит делать из себя проститутку.
Первая песня сменилась другой. Зрители были в восторге, на сцене всё тонуло в красивых танцевальных движениях. Костя с Полиной больше не объявлялись. Бабочка, флиртуя напропалую и обворожительно улыбаясь, сидела на краешке стола, заваленного какой-то техникой, беспечно махала ножками и о чём-то беседовала с новым ухажёром. Бывшая любимая певица её больше не интересовала. Личная жизнь была предпочтительней.
Где-то к середине концерта к Марку, который в отличие от Лены не мог и на секунду оторваться от Вишни, присоединилась Карина, сбежавшая от приставленного следить за двенадцатилетней девчонкой Вениамина, которого пригласили на сегодняшнее мероприятие вместе с его «пчёлкой». Теперь Карина сидела на какой-то опущенной металлической бандуре, посасывала из стаканчика колу через трубочку, и подкалывала влюбленного брата.
Один раз Вишня покидала сцену, чтобы переодеться. Вот только в гримёрке этого сделать не получилось. Стало понятно, куда потерялись Костя с Полиной. Багрова вылетела оттуда пулей, крича что-то про извращенцев. Пришлось переодеваться за кулисами, прыгая на неудобных каблуках и пытаясь натянуть на вспотевшее тело тесное платье. Вот где возвращалась привычная неуклюжесть. Там оступилась, там наступила на юбку, там нога подвернулась.
В общем, ловили её в несколько пар рук. И наряжали так же, потому что времени было в обрез. Пока одни поправляли мейкап, другие застёгивали молнию на спине, третьи зашнуровывали длинные ленты на босоножках, а четвёртые морочились с деталями вроде браслетов и серёжек.
Сигнал. Вишня снова выпорхнула на сцену. Буквально выпорхнула. На тех самых каблуках, на которых только что чуть не сломала ноги. Мистика. Точно Мистерия. Этот псевдоним подходил ей как нельзя лучше.
Вечер проходил потрясающе. Концерт близился к концу. Оставалась финальная четверть часа, может чуть больше. Но, конечно же, идеально быть ничего и никогда не могло.
― О, нет. И ты тут, ― без особого воодушевления скривился замаячивший на горизонте Кирилл, заметив Марка. Певец демонстративно стянул с себя кожанку и всучил её кому-то из сопровождения. А таких собралось немало. На выступлениях Комета набирал себе целую толпу. Вишня, по сравнению с ним, практически в одиночку ходила. ― Твоя морда прям начинает раздражать.
Исаев молча поднялся с места, убирая в карман джинсовой куртки шарик для пинг-понга, которым бездумно игрался всё это время (успокаивающее медитативное занятие, ставшее привычкой и прокачавшееся до такого уровня, когда он мог бросить мячик и в три касания с полом попасть в стакан с водой, стоящий на другом конце комнаты), с удовольствием похрустывая пальцами и разминая шею. Готовился к продолжению прерванной беседы.
Марк буквально чувствовал, как чесались от нетерпения костяшки, которым уж очень понравилось пускать кровь этого типа. И нет, он не страдал неконтролируемой агрессией. И в драки редко лез. Но в последнее время что-то зачастил. С чего бы это?