Глава 24

За окнами маяка сгущались сумерки, внутри стоял гнетущий полумрак и напряжение, которое можно было почти потрогать руками. Анатолий, выглядывая вниз, тихо, но напряжённо произнёс, что внизу «какое-то оживление». Макс тут же подошёл, взял прибор, включил экран и хмуро всмотрелся в маленькую мерцающую картинку. На датчике были отчётливо видны несколько десятков тепловых отметок, быстро приближающихся к маяку.

Дима, встав за его плечом, заглянул в экран и присвистнул:

— Видимо, решили напасть… Или что-то похуже.

Макс коротко и жестко сказал:

— Всем вооружиться. К окнам без нужды не подходить. На прицелы не высовываться.

Ни одного возражения не последовало — только быстрые шаги, лязг затворов, щелчки предохранителей. Данила метнулся проверять нижнюю дверь. Стас подсчитывал запас патронов. Даша и Марина, хоть и бледные, таскали ящики с боеприпасами туда, где Макс указал. Света судорожно пыталась дышать носом, чтобы не расплакаться снова.

Тяжело выдохнув, Макс вышел на маленький балкончик, откуда отлично просматривалась площадка перед маяком. За ним — Анатолий, сухой, собранный, без тени паники. Макс перегнулся через перила, оценивая силу, позиции и расстояние.

Внизу собралась довольно крупная группа людей — человек пятнадцать, может чуть больше. Кто-то кивнул, поднял голову и что-то выкрикнул:

— Мы хотим говорить! Объединиться! Иначе тут никто не выживет!

В голосе не было страха — только твёрдая уверенность. Анатолий мрачно прищурился и тихо сказал:

— Чуйка подсказывает — верить им нельзя. Пришли не просто так.

Макс кивнул коротко, даже не споря. Но громко крикнул вниз:

— Нам нужно время подумать! Не делайте резких движений!

Внизу послышались недовольные выкрики, но в целом группа осталась стоять на месте, хоть и явно неспокойно переминалась с ноги на ногу.

Макс чуть обернулся и тихо сказал Анатолию:

— Останься здесь, следи. Если начнут лезть — сразу сигнал.

Анатолий коротко тряхнул головой, соглашаясь:

— Понял. Если что — сразу открываю огонь.

— Только без фанатизма, — бросил Макс и ушёл внутрь.

Внутри маяка снова ощущалось то же самое — страх, напряжение, ожидание, желание знать, что делать дальше. Макс быстро осмотрел комнату: Стас и Данила у столов чистили оружие и раскладывали магазины, Дима проверял рацию и провода, девчонки старались держаться, хотя руки у некоторых заметно дрожали.

Макс поднял автоматы, проверил, всё ли готово, и голосом, от которого становилось легче хотя бы потому, что в нём не было ни паники, ни сомнений, сказал:

— Готовимся к сопротивлению. Эти «договорщики» могут в любую минуту полезть на штурм. Никто не показывает силу, никто не высовывается. Если нам реально придётся стрелять — стреляем метко и быстро.

В комнате снова воцарилась напряжённая тишина. Никто не спорил. Никто даже не пытался спрашивать «а вдруг они хорошие», потому что все уже знали — на этом острове хорошие не выживают.

Макс осмотрел всех, задержав взгляд на Ренате и Даше, которые выглядели так, будто вот-вот потеряют сознание, и добавил тише, почти спокойно:

— Паника нам сейчас не поможет. Живыми останется тот, кто держит голову холодной. А стрелять мы умеем все. Так что работаем.

Он повернулся и направился наверх, туда, где Анатолий уже был один на один с десятками вооружённых людей, а в воздухе висело ощущение скорой крови.

Данила, пытаясь перекричать напряжённый шум внизу, уверенно сказал, что маяк крепкий, что стены толстые, каменные, что он выдержит многое — если они не подойдут слишком близко. Но в его голосе дрогнула нотка сомнения, будто он сам не до конца верил в то, что говорит.

Стас стоял у стены, нервно переминаясь с ноги на ногу, сжимая автомат так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он покосился на окно, словно ожидая, что вот сейчас стекло разлетится от выстрела или чьей-то руки, и тихо спросил:

— А если у них серьёзное оружие? Ну… гранаты там, или ещё что? Мы же этого не знаем…

Макс стоял у стола, где он разложил несколько магазинов, нож и прибор наблюдения. Он двигался автоматически, привычно, уверенно — руками он собирал боевое, а головой был совсем не здесь. Сквозь плотный слой концентрации, сквозь напряжение и холодный расчёт пробивалась только одна мысль — Лера.

Он видел, как мутант-волк вцепился ей в плечо, как её тело подалось назад, как её глаза расширились от боли и ужаса. Видел, как она исчезла между деревьями. Звук её сорвавшегося короткого вскрика до сих пор гудел в голове. Макс сглотнул, выровнял дыхание, но внутреннее напряжение только крепче сдавило горло.

Он ловил себя на том, что снова и снова смотрел на дверь — словно Лера могла внезапно войти сама. Словно он мог услышать её шаги. Но тишина была плотной, глухой, давящей. И каждая секунда этой тишины была мучительной.

— Может… может она живая, — тихо сказал Стас, будто мысль сама сорвалась.

Макс резко поднял взгляд. В его глазах вспыхнуло что-то хищное, упрямое, почти безумное.

— Она живая, — сказал он так уверенно, будто это был факт. — Пока её тело не лежит здесь — она живая.

В эту секунду он сказал это даже не другим — себе. Дмитрий молча наблюдал за ним, прекрасно понимая, что Макс на грани. Лицо у того было жёсткое, сосредоточенное, но в уголках глаз проскальзывала ярость, смешанная с отчаянием.

Внизу снова закричали мужчины из враждебной группы, но Стас, Данила и остальные слушали только Макса — как будто только он ещё мог удержать их от паники.

— Нам нужно держаться, — продолжил Макс, заставляя себя говорить ровно. — Держать оборону. Если они рванут на штурм, маяк даст нам время. У нас есть шанс. Но сейчас главное — не подставляться. Они будут ждать темноты или момента, когда мы ошибёмся.

Он прошёлся вдоль стены, проверяя углы и позиции. Всё делал, как профессионал. Всё — чтобы не думать. Чтобы не слышать в голове, как Лера зовёт… или как не зовёт.

— Макс, — тихо сказал Анатолий, подходя ближе, — мы её найдём. Когда разберёмся с теми внизу — пойдём сразу в лес.

Макс на секунду закрыл глаза, позволяя себе вдохнуть побольше воздуха, а затем коротко кивнул.

— Только бы она выдержала… — прошептал он почти неслышно, одними губами. — Только бы…

И страх, который расползался по комнате, пропитал каждого — Данилу, Стаса, Диму, Ренату. Страх не только перед людьми внизу, не только перед мутантами в лесу. Страх перед тем, что, возможно, кто-то из них уже не вернётся. И страх, что времени остаётся всё меньше.

Грохнул взрыв — такой силы, что пол под ногами вздрогнул, будто живой зверь, пытающийся сбросить паразитов со спины. Маяк содрогнулся от удара, мгновенно погас свет, где-то что-то с треском сломалось, и в лицо полетел сухой цементный песок. Потолок застонал, будто жалуясь, и огромный кусок штукатурки сорвался вниз, едва не задев Дину. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался, кто-то попытался спрятаться — но спрятаться было негде.

Стас упал на колени, закрыв голову руками и прокричал:

— ЧТО ЭТО БЫЛО⁈

— ВЗРЫВ! — перекрыл шум Данила. — СНИЗУ ПОДРЫВАЮТ!

Пол снова качнуло. Где-то справа рухнула стальная стойка, посыпались осколки стекла. От стен тянуло холодом и смертью. Света закричала — ее хватило резкий поток воздуха: стекло в одном из окон разлетелось от новой волны удара, и ночной ветер ворвался внутрь вместе со свистом и запахом сырости.

Макс оперся одной рукой о стену, перевел дыхание и коротко приказал:

— ВСЕМ ДЕРЖАТЬСЯ ДАЛЬШЕ ОТ СТЕН!

Но было поздно — маяк уже гудел и трещал, как старый сухой костер, подхваченный огнем. Пол под ногами ощутимо начал крениться, словно строение постепенно заваливалось набок. Крики боли, паники и ужаса смешались в какофонию звуков. В темноте кто-то ударился о стену, кто-то упал, кто-то звал по имени.

— ОНИ НАС РАЗНОСЯТ! — прокричал Данила, пытаясь удержать равновесие.

Макс стиснул зубы — в голове стучала только одна мысль: Лера… жива ли она? Там, в лесу, одна, с этим тварью… Но сейчас — выбора не было. Умереть всем здесь — не вариант. Сверху снова хрустнул бетон, огромная трещина прошла по стене, осыпалась пыль и куски камня. Кто-то — кажется, Даша — завизжала, когда над ее головой рухнула деревянная балка и по спине отскочили щепки.

Стас, побледнев, резко схватил Данилу за руку:

— МЫ ЖЕ НЕ ВЫЖИВЕМ, ЕСЛИ ОНИ ЕЩЁ РАЗ БАХНУТ!

— СОСРЕДОТОЧЬСЯ! — рявкнул Данила.

Но уже никто не слышал друг друга. Маяк продолжал падать. Медленно, но неумолимо. Сквозь завывающий ветер слышались снизу голоса нападающих — они что-то кричали, радостно, как будто видели, как добыча сама рассыпается у них в руках.

Макс первым понял, что еще один взрыв станет последним. Он попытался оттолкнуться и добраться до ближайшего выхода, но весь пол ощутимо просел, потерял горизонталь, и все посыпались в одну сторону, как куклы. Данила, скатившись по наклонному полу, врезался в металлическую стойку и, застонал, но поднялся, хватаясь за ребра.

Потом — еще один удар. Не такой громкий, но точечный, будто взрыв произошел прямо под фундаментом. Маяк издал звук, похожий на смертельный стон — и всё погасло окончательно.

Ни единого огонька. Ни звука, кроме камня, рвущего камень, и диких криков — своих, чужих, человеческих, нечеловеческих. Потом треск, резкий удар, сорвавший воздух из легких — и все рухнуло в темноту. Пол ушел вниз. Кто-то из ребят успел закричать. А затем… тишина. Беспощадная и черная. Густая, как земля, в которую живых сбрасывают вместе с мертвыми. Маяк падал. А вместе с ним падала и надежда.