Глава 5

Спор разгорался, как костёр, в который каждый подбрасывал своё сухое мнение. Паша ходил по комнате, размахивал руками, словно мог перекричать сам страх. Марина держалась ближе к стене, Стас обнимал её плечи, а Рената стояла прямо, подбородок упрямо поднят, будто собиралась в бой с собственными сомнениями.

— Я не хочу сидеть и ждать чего-то в темноте, — сказала Рената, наконец перехватывая внимание. В её голосе вибрировало что-то стальное. — Я достаточно спортивная, я никому не буду обузой. Если есть шанс получить информацию — я иду.

Паша удовлетворённо кивнул, как хозяин, которому понравился ответ ученицы. Лера, стоявшая чуть позади Макса, шагнула вперёд.

— Я тоже пойду, — сказала она твёрже, чем сама ожидала. Сердце билось неровно, но эта неровность подталкивала её вперед.

Анатолий вскинул руку, словно сдавался перед невидимым судьёй.

— Нет, нет, я остаюсь, — он тяжело выдохнул. — Мне уже за сорок, у меня одышка, ноги болят. Я там кому нужен? Буду только тормозить. Да и сердце шалит.

Даша скрестила руки, изобразила на лице усталую королевскую скуку.

— Ну уж нет, — сказала она. — Мой педикюр стоит как ползарплаты офисных работяг. Я не собираюсь его угробить в лесу. Останусь здесь, живая и красивая.

Паша хмыкнул, но промолчал на выпад красотки.

— Я иду, — заявил он, даже не глядя ни на кого. — Хватит нам трусить. Мужики должны решать такие вопросы.

— Останемся, — твёрдо сказал Стас за себя и Марину. — Мы уже натерпелись. Мы просто не можем снова туда выйти.

Марина лишь крепче прижалась к его боку. Данила с усталым вздохом поднял глаза к потолку.

— А я не вижу смысла переться куда-то ночью. Как будто там нас ждёт волшебная скорая помощь с горячим чаем. Но если прям сильно надо… — он пожал плечами. — Вряд ли.

Дима стоял у стены, рука в кармане яркой худи, взгляд ускользающий.

— Всё равно без меня, кажется, никто не пропадёт, — тихо произнёс он и снова пожал плечами. — Мне всё равно, куда.

Макс прислушивался, пока обмен репликами грохотал вокруг, будто кости, катящиеся по полу. Когда же шум стих на секунду, он поднял голову.

— Нам нужен человек внизу, у двери, — сказал он спокойно. — Тот, кто откроет, когда мы вернёмся, но и закроет вовремя, если снаружи будет кто-то ещё. Это важнее, чем просто сидеть.

Дима поднял руку, почти не раздумывая.

— Я могу остаться внизу, — сказал он. — Поставлю стул, буду ждать. Если что — захлопну дверь, как капкан.

Толик поёрзал, явно желая предложить что-то, что звучало менее страшно.

— А я… — он показал вверх. — Я могу дежурить на балконе. Высоко буду всё видеть. Если что шевельнётся — помашу Даниле или крикну.

Данила, вздохнув, кивнул.

— Ладно. Я тогда внизу останусь рядом с Димой. Если Толик что увидит — передаст, а мы уже решим, открывать дверь или рвать когти вверх.

Паша хлопнул в ладони, раздражённо, словно подгонял всех.

— Значит, так и решили. Идут: я, Рената, Лера… — он бросил косой взгляд на Макса. — И Макс, если он не против играть по правилам.

Макс молчал, но взгляд его оставался ровным, спокойным, как шаг хищника по знакомой тропе. И соглашение, шаткое, но неизбежное, осело в комнате, словно пыль, оседающая после взрыва.

Паша выбросил руку вперед, будто рассекал воздух:

— За мной!

Но его команда рассыпалась в тишине. Рената и Лера одновременно повернули головы к Максу, как будто именно его шаг должен был дать ритм всему походу.

Макс коротко кивнул и первым нырнул в люк. Тёмный прямоугольник поглотил его силуэт бесшумно, почти уважительно. Рената последовала за ним, ловко, будто делала это не впервые. Лера задержала дыхание лишь на миг и шагнула следом, чувствуя, как внизу пахнет холодом, металлом и чем-то ещё — неуловимым, тревожным.

Паша перемкнул зубы, словно проглотил горсть песка. В его голове вспыхнула короткая мысль: «Разберусь с этим выскочкой, ещё разберусь». Но вслух он не произнёс ничего — только тяжело выдохнул и полез вниз, гремя подошвами.

Следом спустились Дима и Данила. Их задача была проста: закрыть за группой дверь и контролировать точку входа.

На нижнем пролёте Макс остановился, упираясь ладонью в стену, и негромко бросил:

— Слушайте внимательно. В лесу не делаем лишних шагов, не трещим, не стонем, не роняем ничего. Выполняете мои команды чётко и без вопросов.

Рената кивнула сразу, серьёзно, собранно. Лера — чуть медленнее, но уверенно, будто внутри неё что-то впервые обрело опору. Только Паша не выдержал:

— Ты слишком много на себя берёшь, брат. Тут вообще-то я…

— Если ты сейчас не заткнёшься, — спокойно сказал Макс, даже не повернув головы, — я сломаю тебе челюсть. И поведу отряд в тишине.

Паша резко вскинулся, уже готовый броситься вперёд, но Рената мягко, но твёрдо положила руку ему на плечо.

— Не сейчас, — сказала она тихо, но в её голосе звучала сила. — Мы должны действовать как команда. Макс, похоже, лучше всех ориентируется в этой дыре. Если хотим выжить — слушаем его.

Паша оттолкнул её руку, но отступил на шаг назад. Его раздражение шипело внутри, но спорить он не стал. Лера молчала. Её тишина была плотной, как туман, но в глазах — напряжённая внимательность, будто она пыталась одновременно слышать и лес, и Макса, и собственное сердце.

Они подошли к небольшой двери, скрытой в тёмной нише. Макс проверил пространство за ней, затем толкнул створку. Лес открылся неожиданно мягко: влажная земля, густой мрак между деревьев, тишина, будто кто-то выключил все звуки сразу. Она была обманчивой. Тишина здесь была не покоем, а ожиданием.

Группа вышла наружу по одному, ступая осторожно, как на лёд, который может треснуть от неверного шага. За спинами дверь тихо захлопнулась. Дима защёлкнул засов. Данила поднялся выше по башне, на переходную площадку, чтобы слышать Толика на балконе. Если что-то пойдёт не так — он передаст сообщение вниз одному движением руки или громким шёпотом через щель.

А лес, будто почувствовав их присутствие, замер и прислушался в ответ.