Глава 8

Попрощавшись с детьми и пообещав обязательно приехать завтра, мы с Дженной поехали домой. В карете женщина коротко сжала мою руку.

- Ты столько вынесла, Николь! – тихо сказала Дженна. – Когда-то, оставшись одна, я была близка к отчаянию. Только сегодня, в приюте, я поняла, сколько ты пережила здесь. Ты же преодолела всё и сумела не озлобиться. Я так тебя уважаю!

- Но ты ведь тоже не сдалась? – улыбнулась я. – Уверена, не достань я те утонувшие ткани, ты бы придумала что-то ещё. Ты тоже достойна уважения, Дженна, а через несколько лет, когда твой магазин станет самым модным местом Биссары, я буду с гордостью рассказывать всем, что на свой самый первый приём к их величествам я поехала в сшитом тобой платье!

Дженна только улыбнулась, но я заметила, как ей приятны мои слова.

Фрам Ислуг оказался дома. Нас накормили очень вкусным обедом, после которого хозяин дома сказал:

- Леди, я не хочу, чтобы у вас остались только грустные воспоминания о Лазри. Я долго думал, чем мне вас развлечь. Не сходить ли нам в цирк?

Я взглянула на Дженну. Мы очень устали, не физически, а эмоционально. Почему бы не добавить в жизнь немного детской радости? Тем более, что малышка Мари, услышав о цирке, запрыгала от возбуждения, и, схватив меня за ладонь, принялась умолять не отказываться.

Мы переглянулись с Дженной и с улыбкой согласились. Правда, я немного сомневалась, разрешил бы такой выезд коронет Лигрезо, но, в конце концов, мы ехали в цирк в дневное время, а для надёжности можно было взять с собой двух солдат, которые сопровождали нас из приюта.

Немного отдохнув, мы начали собираться. Мне пришлось переодеться – на своём серо-стальном платье я обнаружила пятно. Увы, мои приютские друзья не отличались чистотой рук. Дженна посоветовала мне не расстраиваться, а отдать платье служанке – с помощью мыльного корня это свежее пятно можно было вывести, а после постирать платье, чтобы оно было готово к завтрашнему дню. Всё же для суда больше подойдёт серое, чем голубое платье.

Так мы и сделали. Служанка заверила, что платье высохнет мигом, а после она его отутюжит, и к нашему приезду всё будет в порядке.

В цирк пришлось надеть голубое платье. После платьев, сшитых мне Дженной, оно казалось мне слишком простым, но в этой простоте кроя была особая прелесть. К тому же этот цвет очень шёл к моим глазам.

Чем ближе карета подъезжала к месту, где остановился цирк-шапито, тем более знакомой казалась мне дорога. И только увидев из окна кареты тот самый обрыв над морем, с которого когда-то слетела коляска несчастной Николь, я поняла, что нахожусь совсем близко от моего бывшего дома.

- Папа! Смотри, какой большой шатёр! – громко воскликнула Мари. – А слоны будут? Там точно поместится слон!

- Посмотрим, - фрам Ислуг немного виновато взглянул на нас и тихонько сказал дочери. – Мари, ты не должна так кричать, это неприлично.

Я спрятала улыбку. Когда меня в первый раз в детстве привели в цирк, я рвалась спуститься на арену и погладить льва, так что малышка вела себя очень даже прилично. Рассказывать об этом я, конечно, не стала, потому что боялась подать дочери фрама Ислуга дурной пример, но настроение от этого воспоминания детства поднялось, и в цирк я входила не менее радостной, чем Мари.

Однако, как скоро оказалось, цирк в моём представлении очень отличался от здешнего цирка. Во-первых, здесь стояла вонь, и ей было не сравниться с тем запахом, от которого морщат носы некоторые мои современницы. Этот запах был смешанным, и от того почти невыносимым: здесь был и запах мокрой соломы, на которую животные делали свои дела, и удушливый аромат духов, и запах застарелого пота. Я трудом сдержалась, чтобы не зажать нос. Но с этим надо было что-то делать! Не хотелось бы лишать девочку праздника и выходить из шатра, но долго я здесь не высижу.

Я прикрыла глаза, вспоминая заклинание, которое применял Флай, когда мы маскировали месторождение эльты под кучу гниющей рыбы. А после брат показал мне, как снять это заклинание, и, поднапрягшись, я вспомнила формулу. Конечно, это было не совсем то, но вдруг сработает?

Я тихонько зашептала, стараясь не обращать внимание на гам, который стоял вокруг. Больше всех кричали, как ни странно, не дети, а взрослые. Они сидели на местах для бедных и горячо обсуждали, будет ли выступать женщина с бородой, и запустят ли в этот раз в зал воздушные шары.

Сначала мне показалось, что я наколдовала в другую сторону – по цирку поплыл отчётливый запашок гниющей рыбы. Но потом я всё же вспомнила, что сделала неправильно и рискнула ещё раз. И – о чудо – все дурные запахи пропали!

- О, какое блаженство! – искренне сказал фрам Ислуг. – Спасибо, фра Николь. Я и не знал, что вы маг.

- Я только учусь, - призналась я. – Дар открылся совсем недавно.

Мы немного поговорили о том, куда лучше отдать учиться Беана, чтобы развить его магический дар, но скоро свет факелов пригасили, чтобы через мгновение зажечь десятки новых, и мы обнаружили, что все артисты уже собрались на арене.

Грянула музыка, и представление началось.

Я неожиданно увлеклась, с удовольствием наблюдая за искусными акробатами и весёлыми клоунами, потешными мартышками и да, настоящим слонёнком!

Радости Мари не было предела. А потом и вовсе началось волшебство! На арену вышел настоящий маг – сухощавый мужчина в длинном плаще.

Он доставал из воздуха предметы и даже живого попугая. Я немного снисходительно улыбалась восторгу Мари. Фокусами меня было не удивить. Вернее, я так думала. Потому что скоро фокусник перепрыгнул бортик, отделяющий арену от зрителей и пошёл в народ. Иногда он останавливался и дарил детям и взрослым удивительные игрушки: маленькие шары, в которых роились странные крохотные мотыльки с серебристыми крылышками, домики с собачкой на крыльце. Клянусь, я сама видела, как эта маленькая собачка завертела хвостиком и лизнула руку засмеявшегося малыша!

Взрослым доставались другие подарки: кому-то игрушечный кошелёк, к котором лежали самые настоящие крохотные деньги, кому-то пароходик с красивой золотистой палубой, кому-то почти настоящий, только очень маленький особняк. Фокусник дошёл до нас и на мгновение остановился, прищурившись.

Он достал из воздуха сверкнувшую знакомым розоватым отсветом монетку, но, посмотрев в моё ошеломлённое лицо, улыбнулся, и, ловко выхватив из ниоткуда крохотный двухэтажный домик, бросил монетку в открытое окно.

Рядом ахнула Мари. В окне дома появились дети, и мне даже показалось, что я узнала Тимто.

- Это же…тот мальчик с больной рукой! – узнала и Дженна. Она была ошеломлена не менее моего.

- Жаль, что он скоро растает! – вздохнула Мари, осторожно беря из моих рук волшебную игрушку. – Мне уже дарили такую малюсенькую куклу!

Я же не отрывала взгляда от факира. Мужчина удалялся, спускаясь к арене. Там он раскланялся и исчез. Просто испарился, причём никаких порталов я не заметила.

-Забавно! – сказал Ислуг, не менее увлечённо, чем дочь, заглядывающий в окна домика, где крохотные дети сейчас сидели за столом и обедали. – Он прекрасный менталист, если в считанные мгновения считывает мыслеобразы. Только я не совсем понял, что за монетку он бросил в окно вашего нового приюта?

- Должно быть, можно ждать пожертвований от его величества, - улыбнулась я.

Я заметила удивлённый взгляд Ислуга, но больше ничего не стала объяснять. К счастью, представление шло своим чередом, и мы переключились на него. Тем более, что Мари оказалась права, и домик действительно прожил не больше пяти минут.

Честно говоря, не припомню, как давно я уходила из цирка с таким детским ощущением чуда. Мы пошли было к ожидавшей нас карете и гарцевавшим на лошадях охранникам, но я умоляюще посмотрела на Ислуга.

- Позвольте нам немного прогуляться, фрам Ислуг! – попросила я. – Сегодня прекрасный день, и я знаю здесь чудные виды!

- Да, да, гулять! – захлопала в ладоши Мари и взглянула на отца. Может быть, он и настоял бы на том, чтобы вернуться домой, но дочери отказать не смог.

Мы медленно пошли вдоль берега. Я разулась и брела босиком. Скоро Дженна и Мари последовали моему примеру. Здесь, вдали от центральных улиц, фраму Ислугу вряд ли встретились бы знакомые, поэтому, поколебавшись, он тоже снял туфли и закатал брюки.

Я счастливо зажмурилась. Как часто я вот так сбегала с друзьями из приюта к морю! Тогда мы купались и мечтали, что нам вовсе не нужно возвращаться. Сейчас же я чувствовала себя восхитительно свободной. Страшно подумать, что, если бы не сестра Морея, мы с Беаном так и остались бы здесь, как остальные приютские дети. Со мной столько всего произошло за эти месяцы, а приют тем временем жил прежней мрачной жизнью впроголодь, с карцером и стоянием на паперти.

Какое счастье, что я могу это всё наконец изменить!

Я не заметила, как мы подошли вплотную к тому самому скальному обрыву, с которого когда-то сорвалась коляска Николь. Он возвышался над нами тёмной громадой. Дальше хода по берегу просто не было, и мне в голову вдруг пришла очень своевременная мысль. Сейчас мы в двух шагах от нашего с Беаном прежнего дома. Конечно, я не пойду туда: у меня не было ни малейшего желания видеть ни сестрицу с её мужем, ни мачеху. Но неподалёку от дома растёт пересаженный из сада лакконе. У нас как раз почти закончился запас корня, а скоро нужно будет обработать всех детей из приюта. Я просто не могла не воспользоваться тем, что само шло в руки.

- Фрам Ислуг, - позвала я и кратко обрисовала ситуацию. Правда, я не стала говорить, что жила неподалёку, просто сказала, что знаю совсем рядом место, где растёт целебное растение, крайне необходимое воспитанникам приюта. Мужчина замялся, как видно, он не рассчитывал на то, что прогулка затянется так надолго, но здесь и правда было совсем рядом, так что лишние десять минут ничего не решали.

- Что ж! – наконец принял он решение. – Но как только мы накопаем этих корней, сразу отправимся домой!

- Конечно! – пообещала я.

Фрам Ислуг позвал убежавшую вдоль берега Мари, и мы устремились наверх, поднимаясь к нашему бывшему дому.

Солдаты, сопровождавшие нас от самого цирка, поднимались верхом, благо дорожка, ведущая от моря, была достаточно пологой.

Странное чувство охватило меня, когда я вновь увидела стоящий вдалеке аккуратный домик, в котором прожила всего несколько дней в своём новом теле, но в котором родились Николь и Беан. Это было как во сне, а ведь прошло совсем немного времени, как мы отсюда уехали. Я с трудом отвела взгляд, и неосознанно принялась забирать правее, чтобы уйти как можно дальше от дома моей мачехи.

Лакконе обнаружились на том же месте, куда их пересадила прежняя Николь, разве что драгоценное растение пришлось поискать в траве. Никто кроме нас с Беаном не дёргал здесь сорняки, и, пожалуй, через пару лет трава совсем задушит лакконе. Я оглянулась по сторонам в наивной надежде найти что-нибудь, чем можно было выкопать нужные мне корневища.

- Николь, для чего вам эта трава? – сморщила нос Мари.

- Она лечебная, - не стала вдаваться в подробности я. – И растёт только здесь.

- Тогда, может быть, попросить лопату в том домике, что мы прошли? – предложил фрам Ислуг.

Я только покачала головой. Сейчас мне вовсе не хотелось объяснять, что ни за что не войду в этот дом.

- Смотрите, что я нашла! – воскликнула Мари, тем временем обследующая заросший травой участок.

В руках девочки был большой глиняный черепок. Что-то в этом роде я и предполагала. Вряд ли Беан ходил копать лакконе с лопатой.

- Прекрасно! – обрадовалась я. – Этим можно выкопать корень не хуже, чем лопатой!

- Только позвольте, этим займусь я, - сказал фрам Ислуг, и, не слушая моих возражений, принялся за работу.

К счастью, земля была рыхлой, и через несколько минут Ислуг вырыл мне несколько прекрасных корней.

- Этого достаточно? – спросил он, отряхивая с растений землю.

- Я бы хотела собрать их все, - смутилась я. – И часть попробовать посадить в горшки, чтобы пересадить их возле нашего дома в Биссаре.

Быть может, фрам Ислуг и посчитает меня не совсем нормальной, зато мы надолго будем защищены от всяких неприятностей с насекомыми, и стричь девочек не придётся.

Мужчина и вправду немного поколебался, но после подозвал солдат, с интересом наблюдающих за нашими раскопками и приказал собрать все выкопанные растения и положить их в седельные сумки. Сам же он без труда справился с теми пятью кустиками, которые ещё оставались.

- Придётся ещё раз спуститься к морю и вымыть руки, - сказал Ислуг, весело глядя на меня.

Но в это время позади нас раздался удивительно знакомый визгливый голос.

- А что это вы здесь роете?

Я повернулась, не веря себе. Прямо передо мной стояла мачеха, подбоченившись и вовсе не напоминая благовоспитанную фра, какой хотела казаться в глазах общества. За ней поспешали моя сводная сестричка Рут со своим муженьком.

Фрам Ислуг смерил женщину недоумённым взглядом.

- Разве здесь ваша земля, фра? – ровно спросил он.

- А чья же? – всё также визгливо откликнулась женщина. – Вон мой дом, а других рядом нет.

- То, что рядом нет других, ещё не является доказательством, что земля ваша, - невозмутимо ответил Ислуг. – К тому же мы вовсе не копали тут эльту, как вы, должно быть, подумали.

- А это мы ещё посмотрим! – заявила скандальная баба и сделала шаг с явным намерением проверить, что мы нарыли.

В одно мгновение прямо перед ней встали оба наших стража.

Наткнувшись на эту живую стену, фра Лина несколько оторопела. Видимо, к ней возвращалась способность соображать, потому что она несколько растерянно оглядела нашу живописную группу: маленькую Мари, испуганно вцепившуюся в выпачканную в земле руку отца, дюжих солдат, нас с Дженной.

Взгляд её скользнул сначала по моему яркому платью, потом мельком задержался на лице. Не узнала! Я испытала жгучее желание, чтобы мои бывшие родственники так и не поняли, кого встретили. Мне было невыносимо стыдно за них перед Ислугом. Но тут подбежала запыхавшаяся Рут, взглянула на меня, и вдруг захватала воздух раскрытым ртом, как будто ей было нечем дышать.

Саверио, подоспевший мгновением позже, тоже застыл соляным столбом.

- Ни…коль?! – споткнувшись, произнёс он.

Ислуг быстро взглянул на меня и нахмурился.

- Вы знаете этих людей, фра Николь?

Мачеха резко повернулась ко мне, и сдавленно охнула. Я боялась, что именно сейчас вся ненависть, которую она ко мне непонятно почему питала, выплеснется наружу, но, как видно, произошедшие со мной перемены были слишком разительны, и она не решилась.

- Светлейший! И правда Николь! – воскликнула фра Лин, жадно разглядывая меня. – На своих ногах! А нарядная какая!

Ислуг молча переводил взгляд с меня на моих родственников. Он ничего не понимал, но дал знак солдатам, чтобы они отошли в сторону.

Мачеха понемногу приходила в себя, и взгляд её менялся, становился из растерянного цепким и оценивающим. Она снова посмотрела на фрама Ислуга и как-то мерзко улыбнулась.

- Вот, значит, как! – ехидно пропела она. – А я не поверила, когда сестра Винавия приехала и сказала, что ты сбежала! Говорю, да куда же она побежит, калека да нищая! Она ведь мне тогда наказала сразу дать ей знать, если ты появишься.

Я увидела, как Рут потихоньку попятилась назад, словно ей вдруг срочно понадобилось отойти.

- Если вы за сестрой Винавией, то не трудитесь, - холодно сказал фрам Ислуг. – Ваша уважаемая сестра больше не заведует приютом. Завтра состоится суд.

Троица снова замерла в оцепенении.

- Приют в Лазри переходит под патронаж коронета Лигрезо, - удовлетворил любопытство моей мачехи Ислуг и добавил после паузы. – Так что, если у вас остались какие-то вопросы относительно приюта или фра Николь, вы можете обратиться к его высочеству.

Кажется, упоминание о коронете добило моих бывших родственников. Они молча таращились на меня, и хотя я видела, что мачеха и сестрица просто умирают от любопытства, спросить о том, что их очень интересовало, никто не решился.

- Жером, покажи фра корни, которые мы выкопали, - распорядился Ислуг. – А вы, фра, если конечно претендуете на нашу…добычу, принесите документы на землю. Мы подождём здесь.

- О, не стоит, фрам… - мачеха угодливо улыбнулась, но её цепкий взгляд скользнул по лакконе, корни которого вытянул из седельной сумки наш охранник. – Неужто мы будем ссориться из-за какой-то травы! Да и не нужна она никому, кроме Николь. Это она её всё копала, вбила в голову, что от насекомых помогает!

Поняв, что понесло не туда, фра Лина замолчала, но тут же сказала приторно сладко:

- Так может, пригласишь гостей пройти в дом, Николь? Выпьем чаю, да расскажешь о себе. Что мы только не передумали за это время!

Я усмехнулась.

- Не трудитесь, фра. Чай мы выпьем в другом месте. Идём, милая, - я протянула руку Мари. Малышка крепко вцепилась в мою ладонь, не отпуская, впрочем, и руки отца.

- Ники! – не выдержала теперь уже Рут. – Так ты что, вышла замуж?

Я не ответила, отворачиваясь. Этот дом больше не мой дом, как бы мне ни было больно видеть знакомые стены. И эти люди больше не имели на меня никаких прав.

- Вы расстроены? – тихо спросил фрам Ислуг, когда мы сели в карету.

- Мне стыдно, - призналась я. – Мои бывшие родственники не самые приятные люди.

- В этом нет вашей вины, - серьёзно сказал мужчина.

- Знаю, - грустно улыбнулась я и попросила. – Не будем об этом. Мари, посмотри лучше, волшебные подарки ещё не растаяли?

Увы, нас ждало ещё одно разочарование. Вместо чудесной маленькой копии нового приюта на сидении кареты отыскалась только крохотная розовая монетка.

- Хоть что-то осталось! – не огорчилась Мари и поднесла монетку к глазам. – Какая интересная! Она совсем как настоящая, жаль, что не золотая!

Ещё немного, и они догадаются, что неизвестный маг создал точную копию эльты! Я попыталась перевести разговор на другое, но фрам Ислуг тоже заинтересовался монетой.

- Да, - удивлённо сказал он. – Если приглядеться, можно разглядеть даже профиль короля. Но цвет...Всё же это игрушка.

- Возьми её себе, Мари, - улыбнулась я. – Быть может, она пригодится твоим куклам, когда они пойдут в магазин или на рынок.

- О, спасибо, фра Николь! – обрадовалась девочка. – Моей Лигси как раз нужны новые банты!

На обратном пути общий разговор не клеился. Все слишком устали от впечатлений. Мари клевала носом. Отец обнял её, чтобы девочка не ударилась головой о стенку. Смотреть на это было приятно – фрам Ислуг был любящим отцом, и это постоянно проявлялось в мелочах.

- Николь, - тихо позвала меня Дженна. – А заседание будет открытым?

- Не думаю, - ответила я, не сразу сообразив, о чём она меня спрашивает.

- Думаю, твои родственники не упустят возможности услышать последние новости и придут на суд, - также тихо сказала Дженна.

- О, только не это! – искренне воскликнула я.