Глава 2 Подарок

Гесс

Я спал, и мне ничего не снилось. Ни хорошее, ни плохое. Преображение, регенерация – это всегда усталость, которую в состоянии вылечить только глубокий сон.

В такие моменты я умею отключаться. Нет смысла терзаться, если ничего не изменить. Я знал одно: дурацкий спор закинул меня не в отцовскую сокровищницу, а в другой мир. Придётся с этим разбираться.

Вначале пришёл запах – удивительный и сильный, до головокружения. Кто-то тряс меня, но просыпаться не хотелось: сны с такими ароматами сладостны и приятны, но мозг включился – глаза открылись.

Я видел нечётко, будто кто-то пошутил и на глаза набросил дымку: всё плыло, смягчаясь в неживом холодном свете.

Карие глаза – сердитые, как две осы. Голос требовательный и звонкий. Выговаривает что-то. Возмутительно: девушки себя так не ведут! Тем более, такие молоденькие. Таких надо сразу ставить на место.

– Вкусная. Какой замечательный запах, – вместо суровой отповеди. М-да. Но зато она замолчала. Захлопала ресницами. Сдула прядь, упавшую на глаза. Совершенно бесстыдный жест!

А затем мои пальцы прикоснулись к её волосам. Наверное, я не совсем проснулся, иначе никогда не позволил бы себе подобную вольность.

– Золотоволосая. Удивительно.

И это опять я? Видимо, чужой мир неправильно действует на мыслительный процесс и на конечности: живут собственной жизнью и творят, что хотят.

Её опять прорвало:

– Что вы себе позволяете? Я вызову полицию! И хватит разлёживаться на моём полу!

В этом она была права. Я поднялся. Сел. За пазухой пискнул мерцатель. Девица ещё что-то кричала и пыталась пугать. Стреляла в меня словами со скоростью света. Потом наткнулась взглядом на зверушку и наконец-то вновь умолкла.

Мерцатель может приворожить кого захочет. Очаровательная мордочка, круглые уши, забавные глазки. Но главное – радужная шкурка: мягкая, переливающаяся, яркая. Сразу хочется потискать мерзавца и в умилении причитать всякие глупости.

– Кролик? Радужный? – вот у кого загорелись азартом глаза, и напрочь был забыт чужой мужчина в помещении. – Вы позволите?

Она ловко выхватила мерцателя – я даже моргнуть не успел. Ладно. Успел. И мог бы воспрепятствовать, но подумал: а почему бы и нет, раз ей так хочется? Чем «кролик» не повод для знакомства?

– Удивительно, – бормотала девица между тем, деловито ощупывая мерцательский мех. – Потрясающее животное, потрясающая краска. Ведь вы его чем-то выкрасили, признайтесь!

Я только хлопал глазами, соображая, что ответить. Лгать я не мог: кровочмаки не лгут. Но недоговаривать никто не запрещает.

– Видите ли, мисс…

– Рени Пайн, – машинально представилась девушка.

– Видите ли, мисс Пайн, я прибыл издалека. У наших э-э-э… кроликов – это натуральная шкурка. Кстати, он голоден. Не найдётся ли у вас горшка с землёй?

Она засуетилась, не выпуская, однако, мерцателя из рук. Одно удовольствие за ней наблюдать: ладная, приятная, аппетитная в нужных местах. И эти волосы, о, эти золотые волосы! Светлый жёлтый мёд. Жидкий благородный металл чистого оттенка – никаких примесей, рыжих искр, красноватых бликов. Только бледно-жёлтый отсвет – блестящий, шелковистый, живой.

Девушка выбивала из меня дух. Мне даже не приходилось специально задерживать дыхание, чтобы не вдыхать её запах, от которого сносило мозги напрочь.

А затем мисс Рени замерла, выпрямилась и, наставив на меня хорошенький пальчик, сверкнула глазами:

– Вы! Кто вы такой и как сюда попали?

Я вздохнул. Кажется, она повторяется. А я, было, подумал, что мы уже утрясли этот вопрос и перешли на другую стадию общения. Увы, я ошибался.

Рени

Он был отвратителен – наглец, разлёгшийся на полу в моём гараже. Воплощение всех недостатков, что я так не любила в мужчинах, начиная от внешности, заканчивая развязными манерами.

Высокий, опасно поджарый. Не хлипкий тонкий деликатный юноша, а худой жилистый хищник с мрачным взором, что разглядывает тебя из-под опущенных ресниц.

Может, потому я так ощетинилась и пошла в нападение. Здесь моя территория и моя вотчина, поэтому не место подобным хлыщам!

Мужланище хмурило брови, словно не совсем понимало, что я ему выговариваю. Да оно, наверное, совершенно не поняло, о чём я толковала!

Взять хотя бы заявление, что я вкусно пахну – бесстыдное, возмутительно наглое заявление! Я даже поперхнулась и растерялась. Вспотела и сдула влажные локоны с глаз.

И тут это чудовище протянуло ко мне руку и пальцами пощупало мои волосы, словно тысячедолларовую купюру.

– Золотоволосая. Удивительно.

И голос у него, как у жирного соседского котяры – низкий и довольный, словно он сливок обожрался.

Как я не перешла на ультразвук – не знаю. Но, кажется, кричала и противно подвизгивала на поворотах, как отцовский мобиль.

Потом он чуть не купил меня радужным кроликом, но я вовремя опомнилась. Рени Пайн никогда не была тупоголовой дурочкой, что бы ни сочиняли женоненавистники про крохотный мозг блондинок! Пришла пора разобраться с хамом и наглецом и вышвырнуть его вон.

– Вы! Кто вы такой и как сюда попали? – процедила ледяным голосом и посмотрела на мужчину строго и с нескрываемым презрением.

Он вздохнул, помедлил, развёл руками, словно извиняясь.

– Меня зовут Айгесстидэйзамирз, и я, как уже говорил, прибыл издалека.

Вначале я поперхнулась. Затем прыснула, невольно зажав рот рукой, а потом расхохоталась, не в силах сдерживаться. Упала на винтовой стул, прижимая радужного кролика к груди. Зверёк пошевелил ушами и заурчал, как кот, тычась мягким носом в распахнутый ворот рубашки.

Мужчина нахмурил брови и смотрел на меня непонимающе, изучая, как экзотическое животное.

– Что показалось вам смешным, мисс Рени?

Я попыталась отдышаться, но новый приступ хохота накрыл меня с головой. Я смеялась до слёз. Сдувала волосы с глаз и опять смеялась.

Незнакомец явно недоумевал и начинал сердиться. Я видела, как жёстко он сжал губы, как на подбородке обозначилась ямочка, а на щеках заходили ходуном желваки.

– Имя, – задыхаясь, прохрипела, пытаясь всё же придушить неприличный смех. – Я думала, только у меня отвратительное имя. Оказывается, я ошиблась. Ай… как вы сказали?

– Айгесстидэйзамирз, – повторил этот несносный тип совершенно серьёзно. – Что в нём отвратительного? И что не так с вашим именем, Рени?

– Мисс Рени или мисс Пайн, – педантично поправила я мужчину. – Да о подобное имя язык сломать можно. Как пришло в голову вашим родителям назвать собственное чадо таким… зубодробительным сочетанием?

– Обычное имя для нашего рода, – невозмутимо ответил странный незнакомец. – Не забывайте: я не здешний. А Рени звучит очень красиво, на мой вкус.

Я вздохнула. Конечно, можно не признаваться, но если он задержится в Лидли, всё равно узнает. Пусть уж лучше от меня.

– Эренифация Пайн. Так зовут меня полностью, – ещё один вздох. – Всегда мечтала, чтобы меня звали кратко – Рени, но не вышло.

Он оживился, сверкнул белозубой улыбкой – ослепительной, как молния. Я вдруг почувствовала, что нечем дышать. Спокойнее, Рени, спокойнее. Помни: ты терпеть не можешь подобных субчиков! Опасных, как ягуары, абсолютно хищных и беспринципных!

– Хотите, я буду звать вас Рени? И, если вам удобнее, зовите меня просто Гесс.

Вот! Именно так попадаются в ловушку наивные девицы! Знаю, понимаю, но, тем не менее, глотнула наживку, пошла за этой улыбкой, как крыса за дудочкой крысолова. Наверное, он меня загипнотизировал. А новый знакомец тем временем продолжал плести паучью сеть вокруг несчастной мушки – меня то есть.

– Видите ли, мисс Рени… Я оказался в очень сложной ситуации. Далеко от дома, без денег и друзей. С… кроликом на руках, который, кстати, голоден. Именно поэтому я заночевал в вашем эээ… помещении.

– Гараже, – машинально поправила я и пригляделась к хищнику внимательнее. – И как же вы попали сюда?

– Через дверь, – не моргнув глазом, сообщил доверительно этот подозрительный субъект мужского пола.

Я вскипела словно паровой котёл. Как меня на части не разорвало, не пойму. Почувствовала, что краснею. В такие моменты я заливалась пунцовым цветом от макушки до пят: горели щёки, уши, шея и все остальные выдающиеся части тела по списку.

Нежная кожа, доставшаяся по наследству, пылала факелом. Не важно: сердилась ли я, стыдилась ли – предательский румянец превращал меня в боевое знамя великих предков.

– Ну да, – съязвила, не удержавшись, – а дверь вам святой Антониус распахнул, дабы преклонили вы колени и голову, найдя ночлег именно в этой обители!

– Зачем же Антониус? Сам открыл, сам вошёл. Наиболее подходящее помещение, что нашлось неподалёку от того места, где я очутился.

Его хладнокровием без усилий можно железо резать. Это возмутило меня ещё больше. Я открывала и закрывала рот, как бессловесная рыба. Кажется, и звук издавала такой же, шлёпающий: «па-па, па-па».

– Мисс Пайн, я не собирался красть. Обманывать мне вас тоже ни к чему. Если хотите, можете проверить мои карманы и убедиться: я не взял ничего. Да мне бы подобное в голову не пришло.

Он смотрел проникновенно. Абсолютно открытое доброжелательное лицо. Шулер – не меньше. Но я почему-то успокоилась. Фыркнула неприлично. Что он мог украсть? Разводной ключ или гайки с болтами? Самая великая ценность стоит неприкосновенной. И вряд ли он понимает, что мог бы неплохо заработать, если бы украл мой ЖМОТ. Да что там заработать – прославиться, если он не простой воришка.

– Мой э-э-э… кролик голоден. Я просил вас об одолжении: нужен горшок с землёй.

Звучало, как мягкий приказ. Радужный зайчик у груди пискнул, и я, как распоследняя дура, отправилась на поиски указанного предмета. Странный тип по имени Гесс пошёл за мной вслед.

В общем, с флорой я дружила не очень, если честно. В доме водилась пара-тройка гераней, но занималась ими исключительно миссис Фредкин. Она цветы приволокла в дом, она и ухаживала. Я же изредка совала нос в пышное соцветие, чтобы полюбоваться. Ни разу лейку в руки не взяла.

– К сожалению, вряд ли смогу предложить горшок. Но, может, сгодится вазон? – спросила, ни на что не надеясь.

Два вазона стояли на входе, охраняя двери в дом. Ими тоже занималась домоправительница, но на них у неё не хватало то ли времени, то ли внимания, поэтому периодически появлялись, а потом исчезали цветы. Вот, кстати, совсем недавно радовали глаз петунии, а сейчас снова одна земля чернеет.

Кролик радостно хрюкнул. У странного типа потеплели глаза – тёмные, как густое вино столетней выдержки. Он прищёлкнул пальцами и удовлетворённо изрёк:

– Как раз то, что нужно. Вы чудо, мисс Рени.

Сомнительный комплимент в его устах звучал вполне искренне, но я не собиралась поддаваться неестественному очарованию, что так и пёрло от жилистой фигуры хищника.

Мистер Гесс похлопал себя по карманам и извлёк пару радужных бусин. Неужели всё-таки вор?! Сомнения снова накинулись на меня стаей изголодавшихся псов.

Кролик у груди заволновался, захлопал ушами и издал хриплый подвывающий звук.

Мужчина немного помедлил.

– Мисс Рени. Я бы хотел, чтобы вы не удивлялись. Там, откуда я прибыл, на подобные вещи внимания не обращают, но здесь, возможно, они будут выглядеть несколько необычными.

Я пожала плечами, стараясь не показать, что он меня заинтриговал. От его взгляда кружилась голова. Как-то мне это не нравилось.

– Зато приукрасите вход в дом замечательнейшим растением, которого нет ни у кого в этом городе.

Улыбка у него мальчишеская. Так часто улыбались братья Идволдсоны, пока были детьми. Мистер Гесс тем временем закопал голыми руками по бусине прямо в вазоны.

Кролик заурчал и начал выводить совершенно непристойную песнь, подтявкивая и подвывая. Тут же с радостью отозвались соседские собаки. А потом у меня глаза на лоб полезли: из земли проклюнулись и потянулись вверх два голубовато-белых деревца.

Росли на глазах, вытягивались, растопыривали в стороны веточки, что завивались, как стружка.

– Ай! – радужный зайка рванул из рук с силой, что абсолютно не угадывалась в небольшом тельце, прочертив задними лапами глубокие и болезненные царапины на руках.

Выступила кровь. Голова закружилась сильнее.

– Я помогу вам, – этот несносный тип очень близко. Бесцеремонно хватает меня за запястья. Цепко, но бережно. Рассматривает царапины на свет. Внимательно, как учёный на пороге открытия. Качает головой, а затем прикасается губами вначале к одной руке, потом к другой.

Быстро. Я ничего сделать не смогла. Ни выдернуть руки, ни отшатнуться. В голове – бесконечная карусель. Я, в общем-то, достаточно смелая. Способна и мобиль водить, и на крышу, если надо, залезть. Многим местным клушам не снились подвиги, что порой совершала «эта возмутительная мисс Пайн». Я и лягушку в руки возьму, да. И папину лабораторию взорву – без проблем.

Был во мне только один-единственный изъян: я не переносила вида крови и ничего не могла с этим поделать.

– Что вы делаете? – эхом в ушах мой робкий вопрос.

– Останавливаю кровь, – дробится на осколки спокойный голос наглеца.

Возле вазонов радужный кролик стоит на задних лапах, а в передние ему падают стебли и завитушки с диковинного растения.

– Отличный день рождения, – бормочу я, проваливаясь в темноту.

– День рождения? – в голосе мистера Гесса хищное оживление. – Тогда я ваш подарок, – торжественно заявляет возмутительный наглец. И это были последние слова, которые услышала я, прежде чем окончательно упасть в обморок.

Местные матроны аплодировали бы стоя: неудачница и старая дева мисс Эренифация Пайн свалилась в руки очаровательному и привлекательному молодому человеку брачного возраста, как перезревшая груша.