Глава 3 Праздничный обед

Гесс

Она пахла одуряюще. До головокружения. До темноты в глазах. Нет, даже не сама кровь – это бы я понял. От неё шла волна, способная сбить с ног.

Не духи, не мыло, не запах тела, нет.

Нос улавливал вкус её энергии, золотистой ауры – мощной, как небесный свод.

Мисс Рени, бойкая и живая, боялась крови. Я подхватил её, увидев, что девушка готова уйти за грань сознания. Не удержавшись, прижался губами к каплям крови. Хорошо, что она отключилась. Провёл языком по ранкам, сдержавшись, чтобы не застонать. Но я стонал – беззвучно, внутри, наслаждаясь, как последний дурак.

– Что ты натворил, мерзавец? – тихо выругался на мерцателя. Тот и ухом не повёл, только стрельнул хитрым взглядом, продолжая хрумкать бело-голубые ветки мимей.

Кажется, я злился. Новый мир ломал мои устои и психику. Кто, спрашивается, дёргал меня за язык? Только в бреду я мог сказать, что являюсь для кого-то подарком. Для моих родителей – возможно. Но не для чужой иномирной девушки.

Она мне даже не нравилась. Забавная – не более. Слишком живая и неправильная. Хорошие девушки не носят брюки и не разговаривают дерзко с незнакомыми мужчинами. Она ни разу не опустила глаза. Возмутительно вызывающее поведение!

Видимо, в этом мире не умеют воспитывать скромных порядочных девиц. Но меня это ничуть не волновало. Нужно разделаться поскорее с мисс Пайн и заняться более насущными делами: подумать, как вернуться назад.

А пока я подхватил Рени на руки и, вздохнув, открыл входную дверь.

– Есть кто дома? – спросил громко, не пытаясь пройти дальше прихожей. Смотрел по сторонам, с интересом разглядывая внутреннее убранство. В голове у пьяницы, что встретился мне ночью, подобные интерьеры не водились. Да и не могли – куда ему.

Мисс Рени удобно вписывалась в мои объятья – с ней не хотелось расставаться. Может, из-за запаха, а может, меня на какой-то миг ввело в транс биение её сердца – быстрое и отчётливое.

Пока я оглядывался и прислушивался, пропустил момент, когда понял, что нахожусь в помещении уже не один.

Она неслась, как ураган. Как разъярённый дракон, у которого забрали и обидели птенца. Кажется, и клич она издала боевой, собравшись атаковать.

– Ре-ни-и-и! – взревело басом создание и на последнем звуке.перескочило на две октавы выше.  Визг заложил уши, и если бы не хорошая реакция, валяться бы мне, сметённым стихийным бедствием.

– С ней всё в порядке, миссис. Всего лишь упала в обморок от вида крови.

Женщина стояла передо мной, грозная, запыхавшаяся, с румянцем на щеках. Пухлая и миловидная, в возрасте, но не старая. Она вся состояла из ямочек и складочек: на щёчках, подбородке, локотках. Маленькие пальчики, аккуратный нос-пуговка, шикарные губы сердечком. Глаза только злые и подозрительные.

Она не доставала мне и до плеча, но формами обладала округлыми: вместе с телом от праведного гнева колыхались многослойные юбки, отчего казалась эта драконица лодкой, что покачивается на морских волнах.

– Миссис Герда Фредкин, – представилась с помпой дама и указала пухлым перстом на диванчик, что стоял неподалёку. – Положите мисс Эренифацию сюда и, будьте добры, объяснить, что случилось.

Объяснять ничего не пришлось: как только голова девушки коснулась подушечки, она затрепетала ресницами и пришла в себя. Посмотрела в потолок и тут же села, приложив руку ко лбу.

– Всё в порядке, Герда. Я… случайно поранилась. Ты же знаешь, что потом случается… иногда. Сегодня как раз тот самый случай. Мистер Гесс Тидэй был так любезен, что помог мне. А то б я разбилась, наверное.

Миссис Фредкин неодобрительно поджала губы, смерила меня с ног до головы пронзительным взглядом. Прошлась внимательно по всей одежде, не пропуская ни одной детали. М-да. Выглядел я, наверное, не очень в костюме пьяницы.

– Выпьете чаю, мистер Тидэй? – неожиданно предложила дама.

Я поперхнулся от неожиданности, не зная, как правильно ответить, чтобы никого не обидеть.

– Выпьет, – распорядилась за меня мисс Рени. – А заодно и поест. У него сейчас не лучшие времена. Правда, мистер Гесс?

Я промычал что-то нечленораздельное, раздумывая, как выкрутиться из дурацкой ситуации, а потом все мысли у меня выбило напрочь: мисс Рени внимательно рассматривала свои запястья, где красовались еле заметные розовые царапины, совершенно не напоминающие кровавые глубокие борозды, что подарил ей вырвавшийся к любимым мимеям мерцатель. Шаракан.

Рени

Запястья щипало – это первое, что я ощутила, очнувшись. Наверное, Герда обработала их спиртом.

Я стыдилась своей слабости. Достаточно устойчивая к стрессам, закалённая в боях с батюшкой-профессором, я могла запросто поднять тяжёлую деталь или бесстрастно зажечь фитиль при химическом опыте, но стоило мне поранить палец, чувствовала тошноту и головокружение.

В обмороки падала редко, но метко. Как сейчас, например. Позорище на мою голову. И именно перед этим… этим проходимцем!

К его чести, он вёл себя тактично: не хамил, не оспаривал мои слова. Совершенно незачем тревожить миссис Фредкин рассказами, откуда взялся странный мистер Гесс. Ей и без того хватает хлопот и потрясений.

Как ни крути – он помог мне, и надо быть вежливой, отплатить ему добром. Самое меньшее, что пришло в голову – накормить. Судя по всему, он и впрямь в непростой ситуации оказался.

В нём было что-то неправильное: слишком аккуратные, идеальные движения, словно он вовсе без костей; твёрдый, чересчур прямой взгляд, которому хотелось верить; красивые руки с породистыми кистями и длинными пальцами – помесь аристократизма и мужской грубой силы.

В груди срабатывала воющая сирена: опасность! Бросай всё – и беги в надёжный подвал, теряя тапки! Но я оставалась на месте, как зачарованный кролик, которому непременно хотелось, чтобы сильные пальцы ласково прошлись по мягкой шкурке.

Слишком темноглазый, слишком иностранный, несмотря на правильную речь. Может, как раз дело в том самом «слишком» – выпирало со всех сторон и никак не хотело заходить в привычные пазлы моих мозговых шестерёнок.

Весь его внешний облик никак не вязался с очень скромной одеждой. Будто наследного принца в лохмотья нарядили. Хорошо. С лохмотьями я погорячилась: вполне себе нормально он выглядел. Аккуратный сюртук, тёмные брюки, атласный жилет в тон. Белая рубашка знавала лучшие времена, но нельзя сказать, что мистер Тидэй выглядел нищим. Скорее человеком, которому приходится экономить. Но на скромного клерка или трудягу он не тянул никак. И это настораживало.

Мне бы выпроводить его подобру-поздорову, дверь входную закрыть и вздохнуть с облегчением, но хорошее воспитание и элементарное чувство сострадания к бедственному положению (ну, а вдруг?!) не позволили повести себя хоть и правильно, но возмутительно.

Миссис Фредкин мерила мистера Тидэя орлиным взором. У неё не глаза, а прожигающие насквозь лучи, при желании достающие и до печёнки, и до селезёнки, и до голого скелета.

Я так и видела, как она составляет таблицу достоинств и недостатков нашего странного гостя. С неё станется озвучить свой вердикт. Но, к моему удивлению, Герда самым светским голосом предложила выпить чаю. Невероятное везение! Я тут же подсуетилась и распорядилась об обеде.

Всё правильно: накормить – и с лёгкой душой выставить. И тут я наконец глянула на свои многострадальные руки. Запястья немилосердно чесались, смотреть я побаивалась, памятуя о страшных царапинах, но, переборов себя, замерла. Моргнула. Опять посмотрела. Вместо рваных красных борозд остались только тоненькие розовые шрамики.

Не веря, потрогала запястья пальцами. В голове стало пусто-пусто. Ударь – и звон пойдёт, как от гонга – баммм!

Я подняла глаза на несносного мистера Гесса. Кажется, он растерялся. Замер столбом. Смотрел мне в глаза и молчал. Ла-а-адно. Молчим, значит. В гляделки играем. Если бы не миссис Фредкин, просто так он бы не отделался. Но при подозрительной домоправительнице скандалить мне не хотелось напрочь.

Дело в том, что Герда нередко покрывала мои небольшие проделки перед батюшкой с одним-единственным условием: я веду себя прилично, как подобает молодой девушке, не влезаю в авантюры, не завожу сомнительных знакомств, не тяну в дом бездомную живность.

В общем, положа руку на сердце, не все пункты нашего соглашения я выполняла свято, но всё же пыталась быть максимально честной.

Посудите сами: если сейчас я начну скандалить и выяснять, куда делись царапины, по ходу разбирательства выяснится, что мистер Гесс: а) незаконно проник в наш гараж; б) прикасался губами к моим рукам; в) беспрепятственно проник в дом, и я ни словом не заикнулась о его, мягко говоря, странном поведении и обращении со мной.

Получается, я нарушила чуть ли не все заповеди миссис Фредкин, и больше мне нет доверия, а потерять расположение нашей строгой, но справедливой домоправительницы не хотелось.

– Мы ещё поговорим об этом! – прошипела я сквозь зубы, потрясая собственными запястьями, как сыщик – уликами.

– Как вам будет угодно, мисс Пайн, – проворковал бархатным котярой этот несносный тип и вежливо склонил голову.

Миссис Фредкин обернулась на звук и подозрительно окинула нас долгим взглядом. Слишком долгим и пристальным. У меня зачесалось между лопаток. Интересно: что у благочестивой женщины в голове? Высказываться она не спешила. Очередная странность: обычно домоправительница особой сдержанностью на язык не страдала.

– Присаживайтесь, мистер Тидэй, – чопорно предложила миссис Фредкин, колыхнувшись всем телом. – Я угощу вас самым лучшим чаем, пока мисс Эренифация переоденется к обеду.

О, да! Она просверлила во мне несколько дыр, давая понять, как возмущена моим внешним видом и полным отсутствием желания выглядеть прилично, как и подобает скромной девушке.

Я почувствовала, как вспыхнула, но возражать не посмела. Я и забыла, что выгляжу эээ… несколько экстравагантно в брюках и удобной блузке. Собственно, я шла в гараж, к своему любимому детищу, и не собиралась знакомиться с молодым человеком, а тем более – приводить его в отчий дом.

Пришлось молча глотнуть обиду и тихо ретироваться, дабы не усугублять и так пошатнувшуюся репутацию.

Герда приготовила праздничное платье. Ну, конечно. Зелёное, как молодая трава, с атласными вставками, кружевами и перламутровыми пуговками на лифе и рукавах.

Я натягивала его со стоном, путаясь в пышной юбке и пытаясь повыше подтянуть вырез. Не сказать, что он выглядел вызывающе, но всё же частично приоткрывал грудь. Тщетное занятие: два мягких холмика всё равно угадывались, и спасти положение могла разве что плотная шаль, которую в такую погоду надевать было бы странно.

Я прошлась расчёской по тугим локонам. Тщательно расчесала тяжёлые пряди, что тут же весело подскочили, как живые. Кудри, знаете ли, и украшение, и мучение одновременно. Аккуратно приподняла и сколола волосы по бокам и решила, что выгляжу достаточно прилично для обеда со странным мистером Гессом.

Пока я боролась с нарядом, нежданный гость и домоправительница нашли общий язык и мило ворковали в столовой.

Миссис Фредкин окинула меня одобрительным взглядом, и я перевела дух. На самом деле, я побаивалась, что она брякнет что-нибудь эдакое при постороннем. Она любила критиковать мою внешность и манеры. Сегодня явно был мой день: Герда не стала придираться и вгонять меня в краску.

– Ваш батюшка, мисс Пайн, прислал записку, чтобы его не ждали. Как всегда, он на своей волне и, видимо, забыл, какой сегодня день.

Грусть клюнула в сердце, но я натянула улыбку, стараясь не показывать, что огорчилась. Не первый и не последний раз отец забывает о семейных праздниках. У него всегда находятся дела поважнее. Точнее, он увлекается настолько, что не может думать ни о чём другом. Всё остальное вылетает напрочь из его гениальной головы.

– У мисс Эренифации сегодня день рождения, – зачем-то объяснила Герда мистеру Гессу, когда мы чинно уселись за стол. Я тут же вспомнила его наглые слова о подарке.

Он, наверное, подумал о том же. Наши глаза встретились, и я вдруг поняла, что плыву, как лодка в бурном море. И крутит меня, как щепку, и вертит во все стороны. Глаза у него – тёплые и ласковые, а улыбка – тонкая, многообещающая, как будто знает этот возмутитель спокойствия что-то такое, о чём я пока не догадываюсь, но обязательно узнаю, дай только ему шанс рот открыть.

Я ущипнула себя за руку под столом, выпрямилась, демонстрируя идеальную осанку, и холодно улыбнулась в ответ. Кивок королевы нижайшему подданному. У мистера Гесса сразу лицо окаменело, словно он уксуса глотнул. Так-то лучше.

Пока мы обменивались молчаливыми любезностями, миссис Фредкин накрыла стол, прочитала молитву, зорко следя, правильно ли сложены руки и достаточно ли почтительно склонены наши головы. Мы вели себя послушно, как дети в церковноприходской школе.

Он меня злил. Безупречный. Исподволь закралось сомнение: а такой ли он иностранец, как расписывал? Как есть прохвост! Говорит гладко, без акцента, ведёт себя, ни на йоту не нарушая правил этикета. Откуда такая идеальная точность во всём? Ювелирная, я бы сказала.

К еде мистер Гесс почти не притронулся. Вежливо ковырялся в тарелке, словно давшая обет вечной диеты склонная к полноте дева.

– Для мужчины вашего роста и комплекции вы слишком скромны в еде, – не удержалась от сурового замечания миссис Фредкин. Так его! Я чуть не подпрыгнула на стуле от радости. Сейчас она задаст перцу этому  снобу!

– Я мало ем, – не дрогнув, ответствовал мистер Гесс и доверительно улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами. – Из-за особенностей пищеварения приходится ограничивать себя, вы уж простите.

Домоправительница поджала губки, покачала головой, но, видимо, наш гость умел располагать к себе своей искренней манерой вести беседу. Это ж надо… особенности пищеварения у него. С ходу такое и не придумаешь. Видимо, хочет показать, что он не настолько низко пал, чтобы принимать милостыню в виде тарелки супа. Го-о-ордый!

– Смею надеяться, вы всё же попробуете именинный пирог – воздушный, во рту тает! – миссис Фредкин знает толк в соблазнах. Пусть теперь попробует уклониться! Такие оскорбления смывают только кровью!

Он снова смотрит мне в глаза, вопросительно наклонив голову и хмуря брови, как будто слышит всё, о чём я веду внутренние монологи. От абсурдности подобной мысли я чуть не хихикнула, но вовремя сдержалась, сделав вид, что закашлялась.

Зато поймала полный негодования взгляд домоправительницы. О, да. Неподобающее поведение за столом. Культурные девушки не кашляют, а уж тем более не позволяют себе смеяться. Пришлось опустить глаза и натянуть маску безмятежности. Я сама святость и непогрешимые пункты этикета.

Герда вплыла в столовую, как кит, неся на вытянутых руках блюдо с праздничным пирогом. Я с ужасом смотрела, как колеблется пламя свечей.

– Ровно двадцать две! – торжественно объявила домоправительница, и я обречённо закатила глаза. Главное – подчеркнуть мой безнадежный возраст. Не то чтобы я стеснялась, но как бы не хотела, чтобы без конца подчёркивали, что я уже одной ногой стою возле кресла со спицами. Это всё равно что написать крупными буквами «старая дева» и прилепить бумагу на лоб.

– Вы такая молоденькая, мисс Пайн, – поспешил успокоить меня наш гость. Очень искренне у него получалось. Я скривилась и пробормотала благодарности. Очень благородно с его стороны, но я как бы не нуждалась ни в утешении, ни в поддержке. Подумаешь!

Я повыше задрала подбородок и тихонько сдула с глаз упрямую кудряшку. Очень тихо сдула, но Герда успела уловить мой прокол и наградить суровым взглядом.

– Загадай желание, девочка моя, и задуй свечи, – миссис Фредкин – сама доброта в день моего рождения. Не стала отчитывать за нарушение этикета.

Мне стало совестно. Она ведь для меня старалась, и все её замечания – это не из вредности, а только из желания сделать меня лучше. Точно так же она относилась бы к своей дочери, будь она у неё.

Я улыбнулась Герде и, согретая теплом её глаз, набрала побольше воздуха в лёгкие. Я загадала… не знаю, что втемяшилось мне в голову вдруг, но пока задувала свечи на именинном пироге, я пожелала себе яркой и неспокойной жизни, приключений и путешествий. А ещё, чтобы рядом обязательно был тот, кто поймёт меня и полюбит такой, какая я есть. Со всеми моими причудами и мозгами.

А когда я открыла глаза, он опять смотрел на меня, этот странный-странный мистер Гесс. Смотрел, словно изучая неизвестный трактат на иностранном языке.

__________________________________________

[1] Зеосское ругательство. Аналог слову «чёрт».

[2] Зеосское животное, похожее на кролика

[3] Зеосское ругательство. Аналог словам "прохвост", "негодяй".