Глава 4. Тихий праздник и расплата

Гесс

Было в этом доме что-то неправильное, не поддающееся логике.

Во-первых, неканоническая мисс Пайн – в этом мире женщины не носили брюки, не отирались в гаражах и не заводили сомнительных знакомств.

Это хорошо, что на её пути попался я – честный и порядочный кровочмак, а так бы она уже собрала полный комплект неприятностей на свою золотоволосую головушку.

Во-вторых, вместо матери или компаньонки – приходящая домработница или домоправительница, как её называла мысленно Рени.

В-третьих, слишком тихо и пустынно в день рождения. Где же гости, друзья, родные? Почему родной отец не пришёл на праздничный обед? Загадка. Мой бы ни за что не забыл о собственном ребёнке и уж никогда не позволил бы себе пропустить семейное торжество.

Странности на странностях. Впрочем, чего я ожидал от другого, неизвестного мне мира?

Почему-то было жаль золотоволосую мисс Пайн. Противоречивые чувства вызывала у меня девушка. Смесь раздражения, гипнотической тяги, отторжения и – неожиданно – жалости.

Живая, сумбурная, нелогичная. Резковатые жесты, открытая мимика. В ней не хватало породы и, наверное, воспитания. Чего только стоили постоянные одёргивания и красноречивые взгляды, призывающие к благопристойности, со стороны пусть и очень близкой, но всё же прислуги.

Порядочные девушки себя так не ведут. Ни здесь, ни в нашем мире. Ни тебе прелестной осанки, ни скромно потупленных глаз, ни размеренной правильной речи. То есть она держалась в рамках, но с натяжкой: постоянно нечто пыталось вырваться из устоявшихся правил.

Так бурные реки ломают плотины. Так снега сходят по весне с гор. Мисс Пайн походила на стихийное бедствие, неуправляемый поток энергии, всплеск неожиданной силы. Может, именно поэтому у неё такой восхитительный запах. Но даже это достоинство в моих глазах не умаляло скопище её недостатков.

Её так легко читать. Открытые книги дают меньше информации, чем эта девушка. Пластично податливая, фонтанирующая. Так и хочется подставить губы под её живой источник и пить.

Я почувствовал её грусть, когда миссис Фредкин сказала, что мистер Пайн не придёт на обед. Захотелось утешить. Провести рукой по золотистым локонам. Сделать хоть что-то, чтобы вызвать улыбку.

День рождения. А я назвался подарком.

Айгесстидэйзамирз на Зеоссе не сделал бы ничего подобного. Этот мир неправильно влиял на меня. Впрочем, как и мисс Рени Пайн.

Она тоже помнила мои слова, и от этого стало вдруг тепло в груди. Правда, длилось это недолго: Рени не желала очаровываться и дала отпор. Видимо, вспомнила о нормах приличия и окатила холодом.

Я не пытался на неё влиять. Ну, разве что чуть-чуть, совсем немного. Капельку. Невинная игра, что могла возникнуть и сама по себе, без моих способностей воздействовать на слабых и податливых людей. Не так просто отказаться от привычек. Да я и не собирался.

Подобное поведение с моей стороны – забава, а не ложь, хоть наставник и говорил: грань тонка, но кровочмаку не выжить, если не привораживать потенциальную жертву.

Подчинение будоражит, подталкивает силу и пробуждает древние инстинкты. Сопротивление забавно: голову поднимает азарт.

Девушка недоумевала, почему я не ем, но вопросы в этом доме задавала домоправительница. Пришлось отделаться общей фразой об особенностях пищеварения. Нет прямого ответа, но нет и лжи.

Оскорбления смывают кровью? Хм, что она хотела этим сказать?..

Торт с двадцатью двумя свечами.

– Вы такая молоденькая, мисс Пайн, – срывается с губ невольно. Искреннее восхищение с моей стороны. Может, как раз в этом и всё дело? В её молодости?

Но, задувая свечи, она сумела удивить. Кто, скажите на милость, из порядочных девушек загадывает жизнь, полную приключений? Не мужа и детишек, не спокойствие, а путешествия! Впрочем, некто размытый в её девичьих фантазиях промелькнул. Какой-то дурак, потакающий ей во всём и поддерживающий её безумства. Хм, весьма оригинально, смею заметить. Нелогичная, абсолютно непредсказуемая мисс Пайн.

Я смотрел на неё в замешательстве, пытаясь понять нестройность её мыслей и чувств. Передо мной разверзалась пропасть. Опасная, бездонная, но привлекающая магнетическим светом. А ещё запахом. А ещё… Шаракан!

– А сколько вам лет, мистер Гесс? – поинтересовалась неожиданно домоправительница.

– Сто двадцать восемь, – ответил, не моргнув глазом. Произнёс слова чётко, понимая, что не могу солгать. Я ведь не девушка, чтобы возмущаться вопросами о возрасте.

– Двадцать восемь? – переспросила миссис Фредкин, и я промолчал под её пристальным взглядом. Если люди додумывают за тебя или начинают фантазировать, кто я такой, чтобы разубеждать их в заблуждениях? – Прекрасный возраст для молодого человека. Расцвет жизненных сил. Время принятия серьёзных решений.

Я слушал, как она штампует слова, словно делая оттиски в золоте, и понимал: миссис Фредкин пытается донести до меня какую-то важную мысль. Об этом говорили её поза, немигающий, как у змеи, взгляд, сложенные в розочку губки.

Полноте, – хотелось возразить, – какой такой возраст? Да я ещё почти птенец, чтобы принимать серьёзные решения. Один спор, забросивший меня сюда, чего стоил. Как сказал бы мой строгий, но справедливый родитель – очередная выходка недозрелого псёнка, вечно ищущего приключения на свою голову.

Но вслух я ничего не произнёс, спорить не стал, внимал её наставлениям, почтительно склонив голову.

– Попробуйте пирог, мистер Гесс, – сладострастно колыхнулась в мою сторону всем телом домоправительница и положила на тарелку огромный кусок. Умопомрачительный запах. Я почувствовал головокружение.

– Сладкое? – уточнил я, уже не нуждаясь в ответе. И пока миссис Фредкин счастливо заявляла, что вкуснее её пирогов могут быть только её пироги, я положил первый кусок в рот.

Взрыв эмоций. Обострение чувств. Животная жажда.

Я прикрыл глаза и почти застонал вслух. Из-под ресниц поймал абсолютно счастливый взгляд женщины. Кажется, за один миг я снискал благосклонность и почёт строгой миссис Фредкин.

Я съел всё, а потом ещё, пытаясь игнорировать заворожённый взгляд мисс Пайн и купаясь в искреннем удовольствии домоправительницы. О, да! Сладкое, приправленное восторгом, – лучшее, что со мной случилось здесь. Если не считать, конечно, запах Рени.

Доедая третий кусок, я понял, что пора и честь знать. Подпитка получилась мощная. Надеюсь, этого хватит надолго. Нужно раскланяться и уйти. Побродить. Подумать. Составить план, как жить дальше и как найти портал в мой мир.

Я знал: нет смысла искать здесь, в месте, куда меня выбросило. Помнил смутно из объяснений наставника, что когда-то, очень давно, переходы из мира в мир осуществлялись нередко. Но то было время прародителей-драконов, и древние знания утверждали: при перемещении происходит деформация пространства, искажения, поэтому точка перехода и точка входа не совпадали.

Это походило на блуждание в лабиринте, только молниеносное. Теперь мне предстояло всего ничего: найти лабиринт, выбрать правильный путь и, пройдя все повороты, тупики, ловушки, найти вход.

Шаракан. Знал бы, чем закончится дурацкий спор, никогда бы не повёлся на подначивания Бейбурмирмигмарда. Он друг мне, конечно, но наши бесконечные споры вечно заканчивались какими-то катастрофами и катаклизмами.

Отец не раз говорил, что надо взрослеть, но мне не хотелось прислушиваться. Я молод, и когда, как не сейчас, познать риск и азарт. Но, кажется, мы с другом перегнули палку. Не уверен, что остепенюсь и стану скучным и порядочным, но больше никаких дурацких споров. Точка. Дай только, Старбог, отсюда выбраться.

Я вежливо раскланялся, произнёс какие-то нужные, но пустые слова, и начал стратегический отход к двери.

– Я провожу вас, мистер Гесс.

Голос у Рени звонкий, но не писклявый, как у девочки, а с переливчатыми нотами, шёлковыми блестящими искрами. У неё удивительно привлекательный смех, но больше я его никогда не услышу.

– Не стоит, мисс Пайн.

– Проводи, проводи, дорогая моя, – одобрительно кивает миссис Фредкин, и я понимаю, что лучше не спорить.

Мы выходим на крыльцо. Вижу, как у Рени очаровательно вспыхивает радостью лицо при виде круглоухого радужного мерцателя. Пугливый мерзавец замечательно освоился в чужом мире. Да и что ему, лишь бы росли мимеи, которыми он без конца набивает брюхо.

– Как зовут вашего кролика?

Пожимаю плечами. Ни одному здравомыслящему кровочмаку не придёт в голову давать имена своим тэмам. Не принято. Это всё равно что дать имя чаше с кровью.

– Тогда я назову его Бит, если вы позволите.

Стоп. Не позволю. Зачем? Но я опоздал.

– Бит! – счастливо кричит Рени мерцателю и дарит ослепительную улыбку. Трусливая тварь растопыривает уши, дёргает носиком и начинает влажно урчать. Шаракан! Мой тэм – предатель! Кому рассказать – не поверят.

Она протягивает к нему руки, и мерцатель трётся о девичьи ладони, как пёсоглав, оставляя радужные разводы. Тут же вздрагивают и начинают позванивать мимеи. Кудрявые усики растения хватают девушку да пальцы, жадно слизывая следы, оставленные Битом, шаракан его забери!

Я снова ошибся, когда думал, что у Рени привлекательный смех. Чистый. Радостный. Насыщенный до предела. Внутри меня разливается волнами дрожь – от макушки до ног, и я не знаю, как прекратить эту вибрацию, что сделать, чтобы успокоиться.

Неожиданно она замолкает, и я перевожу дух.

– А теперь, – строгим голосом заявляет Рени, – вы объясните мне вот это! – и демонстративно потрясает тонкими запястьями.

Ну да. Кто сказал, что будет легко?

Рени

– Что вас удивляет? – спрашивает этот мерзавец ровным покойницким голосом.

Чувствую, как начинает закипать мой личный чайник. Краснею волной и ловлю его взгляд на декольте. Ну да, там сейчас выпирает, и холмики тоже порозовели. От его взгляда становится ещё жарче, я теряюсь и злюсь. Хочется ударить этого беспардонного и беспринципного хищника по голове. Сумочкой. Нет, доской. А ещё лучше – гаечным ключом приложить, чтобы наверняка.

Наверное, что-то зверское он прочитал в моём милом лице, перестал пялиться на грудь и преданно посмотрел в глаза, словно готов был выполнить любую мою прихоть.

– Раны сами по себе в такой короткий срок не заживают. Даже если это просто царапины, – цежу я слова сквозь зубы, как вишнёвое варенье с косточками. Пытаюсь сдержаться, чтобы не визжать или не сказать что-нибудь неприличное. Давненько не попадались мне люди, которые раздражали бы ну прям всем.

– А, это… – по глазам вижу, как нехотя он отвечает. Сейчас начнёт лгать – держу пари на новое изобретение батюшки. – Вы невнимательны, мисс Пайн. Я говорил вам, что прибыл издалека, и есть вещи, которым не стоит удивляться: здесь они непонятны и необъяснимы, зато закономерны и логичны на моей родине.

Выкрутился. Вот как. Он и впрямь говорил что-то подобное, когда сажал свои разноцветные бусины в вазоны и на моих глазах за минуту выросли два кудрявых миленьких кустика.

– Вы касались меня губами! – пошла я в атаку, не желая признавать поражение.

– Прошу прощения, мисс Пайн. В следующий раз оставлю ваши царапины в неприкосновенности. Я думал, вы оцените мой добрый жест.

– Надеюсь, следующего раза не будет!

– Я тоже на это надеюсь.

Он не выказывал нетерпения или неуважения. Отвечал максимально вежливо, но от этого раздражал ещё больше. Хотелось спорить и перечить до бесконечности и не дать ему поставить точку в разговоре, поэтому я лихорадочно думала, чем бы уязвить непробиваемого мистера Гесса, но у него были свои виды на наше тесное общение.

– Не смею больше надоедать вам, мисс Пайн. Вы позволите забрать из вашего гаража мои личные вещи?

Вот как. Он к тому же ещё и трус. Сбегать с поля боя – последнее дело. Но, к сожалению, я не чувствовала себя победительницей, а потому понимала: он выиграл и не видит смысла больше спорить.

– Будьте так любезны, – тут же перешла я на холодные оттенки и постаралась держать спину прямо, а голову – царственно. Не так уж это и сложно. Пусть не думает о себе Бог весть что.

Мистер Тидэй и не думал. Он вежливо поклонился и направился прямиком к гаражу. Я тенью последовала за ним. Не могу же я допустить, чтобы он там находился без меня. Кто его знает, что у него на уме.

Мужчина уверенно проследовал к месту, где ночевал, и поднял с пола свёрток, вероятно, с одеждой, которая служила ему подушкой. По сторонам он не оглядывался. Поймав мой взгляд, лучезарно улыбнулся.

– Будем прощаться? Было приятно познакомиться, мисс Рени.

– И куда же вы пойдёте? – невольно вырвалось у меня. Я прикусила язык, злясь за несдержанность и любопытство.

Мистер Гесс легко пожал плечами.

– Какая разница? Думаю, не пропаду. Приятно, что вы беспокоитесь, но, право, это лишнее. Пока у меня есть руки и голова, я не пропаду ни в одном мире.

Он вышел на улицу и сощурился, ловя лицом солнечные лучи. Хищный профиль. Тёмная прядь упала на высокий лоб. В уголках жестких губ притаилась улыбка. Постоял, покачиваясь с носка на пятку, и повернул к крыльцу.

– Эй, друг, пора в путь, – обратился странный мистер Тидэй к моему Биту. Кролик дёрнул круглыми ушами, мягким носиком, встал на задние лапки и прижал передние к груди. Умилительная поза. Кажется, кому-то не нравилась мысль об уходе. – Я понимаю, что тебе здесь нравится, но я ухожу. Обещаю: без еды не останешься.

Бит издал ворчливый звук и спрятался за бело-голубым деревцем.

– Предатель, – пожурил его мистер Гесс, правда, больше с грустью, чем с возмущением, и сделал шаг вперёд.

– Вот что, – поспешила вмешаться я. – Зачем вам мучить животное? Ему здесь хорошо, сами видите, у него есть еда, я позабочусь о Бите, пока вы устроитесь. А потом, когда у вас всё утрясётся, вы сможете забрать его. Зачем лишние сложности?

Мистер Гесс смотрел на меня не отрываясь, будто размышляя, нужно ли так поступать.

– Не знаю, стоит ли, – наконец вздохнул он и снова серьёзно посмотрел мне в глаза. – Вы должны понимать, что рано или поздно я всё равно заберу…Бита, и, наверное, будет неправильным оставить его здесь хоть на время. Вы привяжетесь, вам будет жаль расставаться. Но Бит не то, что я могу подарить или бросить. Я бы сделал это, если б мог, поверьте.

Я беспечно пожала плечами, понимая, что он прав, и сжалась внутри, потому что очень хотела, чтобы кролик остался у меня. Милый и забавный. Отец никогда не позволял завести животных. Ни кошки, ни собаки. Вряд ли он заметит кролика, тем более, что в дом я не собиралась его тащить.

– Пусть так. Я понимаю. И отдам Бита по первому вашему требованию. А пока зачем его тащить в неизвестность?

– Ну, хорошо, – нехотя согласился мужчина, и Бит радостно пискнул из-за куста, словно понимал, что никуда не нужно уходить. Будь я более романтичная или легковерная, подумала бы, что радужный кролик понимает всё, о чём мы говорим.

– Тебе повезло… Бит, – сурово проговорил мистер Тидэй, сверкая глазами на бело-голубой кустик, где затаился круглоухий милашка. – Но помни: ты здесь не навсегда.

Какой же он странный. С кроликом разговаривает. Я улыбалась от уха до уха, пытаясь не рассмеяться. Хищный мистер Гесс беседует с маленьким животным – это забавный цирк. Может, ему посоветовать устроиться в приезжую труппу клоуном? Хотя какой из него лицедей с такими-то внешними данными. Дрессировщик – не меньше.

А затем я сделала то, что не приснится и в дурном сне, – очередную глупость. Видимо, мозги в присутствии  Гесса  у меня отключались напрочь.

– Вы любите риск, мистер Тидэй? – брякнула ни с того ни с сего, и сразу прикусила язык, но ноздри у мужчины затрепетали. Он прошил меня острым взглядом.

– Что у вас на уме, Рени? – опасно и вкрадчиво звучал его голос. И это возмутительное нарушение правил приличий: он назвал меня просто по имени, но я не стала его поправлять.

– Вы обещали мне подарок.

Не обещал, а заявил, что он и есть тот самый подарок, но на этом тоже не стоило сейчас зацикливаться. Мистер Гесс вопросительно приподнял бровь и не стал спорить.

– Пойдёмте, – решительно заявила я и уверенным шагом направилась к гаражу, чтобы не передумать, и давая возможность отказаться ему. Но мужчина шёл следом.

Я подошла к своему детищу и нежно погладила блестящий хромированный бок.

– Это ЖМОТ, – пояснила зачем-то, не в силах скрыть гордость в  голосе.

Мистер Гесс хмыкнул. Глаза его светились весельем.

– Какое ласковое имя. В вашем неповторимом стиле. Только вам могло прийти в голову груду металла назвать подобным образом. Интересно, чем обделил вас сей агрегат?

Я поджала губы, хотела обидеться или отчитать негодяя за неуважение, но решила потерпеть его снисходительный скепсис.

– ЖМОТ – это железный механический открытый транспорт, а не то, что вы подумали. Я создала его сама. Собрала вот этими руками, – помахала ладошками прямо перед заносчивым носом. – Он – моя гордость, и я хочу испытать его. Именно сегодня. Я сделаю это всё равно. С вами или без вас.

Мистер Тидэй сверкнул глазами из-под опущенных век. Что-то в его лице изменилось. Черты стали чётче, красивые губы приоткрылись.

– Интересно, – выдохнул он, – очень интересно. И кто я такой, чтобы отказываться от острых ощущений, особенно, если их предлагает такая красивая девушка, как вы? Я согласен.

Я чуть в ладоши не захлопала. Не знаю почему, но не хотелось в этот день быть одной. Всегда мечтала разделить триумф хоть с кем-нибудь. Возможно, этим «кем-нибудь» стал бы Эдди Монтифер, но он бездарно упустил шанс получить дозу риска.

– Тогда подождите! Мне надо переодеться. Я быстро!

И опрометью выскочила из гаража.