Глава 37. Кому отворяются двери

Рени

На тело Гесса можно смотреть бесконечно: радуга его кожи меняется ежесекундно, перетекает из одного цвета в другой, смешивается, набегает волнами. Он похож на медленные тягучие завораживающие воды глубокого омута.

– Как, оказывается, много можно сделать, когда встаёшь на рассвете, – смеюсь и трусь о мужа всем телом. Мой муж – произношу мысленно и не могу поверить, что это правда. Как-то всё быстро и неожиданно. Но то, что он мой – полностью и бесповоротно – верю всем сердцем. – Надо собираться, – вздыхаю тяжело, сожалея, что нельзя спрятаться от всех куда-нибудь хотя бы на неделю. А лучше на месяц. Нет, на год. – Где-то там бродит наша неприкаянная Герда. А ещё ждёт Фолионто. Пора заставить его жить. Скрипеть всеми суставами, но шевелиться.

Гесс встаёт, и я любуюсь им, не могу наглядеться. Он снова прежний – смуглый поджарый хищник. Я надеваю привычную рабочую одежду – брюки и блузу, у Гесса выбора нет: белая рубашка ложится мягкими складками. Тёмные бриджи подчёркивают стройность его длинных ног.

Я бы хотела, чтобы со мной осталась его частица. Ребёнок. Крохотное существо, которое не позволит забыть самого лучшего, предназначенного только мне мужчину.

Гесс оборачивается резко, и я пугаюсь. Он смотрит на мои руки, прикрывающие живот – бессознательный жест каждой женщины, которая грезит о материнстве. Тень сожаления мелькает в его глазах. Не желаю знать, почему. Никто, даже он, не вправе отобрать у меня надежду.

– Пойдём? – он кивает и хочет что-то сказать, но я не даю, страшась, что с его губ слетят слова, способные безвозвратно разрушить мои мечты.

Вихрем вырываюсь наружу, жмурюсь от слепящего солнца. Все уже в сборе. Ждут. У Орландо – маска вместо лица. Неподалёку стоит Марселла. Крутые кудри вьются чуть ниже плеч. Мне жаль её. Но, может, однажды её любовь достучится до сердца, предназначенного ей судьбой?

Фолионто притих в ожидании. Поскрипывает, но голоса его почти не слышно. Все собравшиеся смотрят на меня с интересом. Несколько недель мы трудились плечом к плечу, но так никто и не смог понять, как действует древний механизм. Смутно подозреваю, что хитрец отводит глаза.

– Ну что, напарник? Вместе? – всматриваюсь я в родное лицо Гесса.

Переплетаю свои пальцы с его. Не отвожу взгляда. Растворяюсь в его глазах. На ощупь нахожу небольшой рычаг. Он похож на плохо отполированный жезл регулировщика. Такой есть у Эдди. Ничем не приметная, скромная округлая железяка, спрятанная в аккуратной выемке.

Кладу наши руки на навершие и плавно опускаю рычаг вниз. До упора. До тех пор, пока он не ложится идеально в такую же выемку внизу. Время замирает – так кажется, потому что умолкает Фолионто. Перестаёт скрипеть, гудеть, жаловаться. Он похож сейчас на голодного ребёнка, которому засунули в рот ложку каши. Раздумывает: глотнуть или выплюнуть?

– Как думаешь: он не рассыплется? – спрашивает Гесс, но в нём нет ни капли напряжения. Он скорее взбудоражен, как и я.

– Нет, – отвечаю твёрдо, уверенная, что у замка вот-вот начнётся новая жизнь.

Под ногами вздрогнула земля. Будто кто-то очень большой и неповоротливый проснулся и вздохнул. А затем всё пришло в движение: зашевелились и, словно нехотя, начали вращаться шестерёнки, застучали валы, зашуршали колёсики, загудели трубы – механизм заработал.

Мы отошли подальше: хотелось полюбоваться на красавца со стороны.

– Как будто огромные часы тикают, – поделилась я впечатлением: Фолионто ожил. Механические части его двигались, отчего казалось, что стены шевелятся, как шкура и конечности огромного животного. Вокруг шумели и радовались люди: получилось! Нам удалось воплотить мою догадку в жизнь. Не знаю, верил ли кто-нибудь, что мы добьёмся успеха. Только я да Гесс не сомневались. Было во мне это: часто, когда говорили: «невозможно», я чувствовала, что, если рискнуть, то получится.

– Теперь мы можем попробовать открыть дверь, – обратилась я к Орландо. Ты говорил, есть ключ?

За целое утро мы не сказали друг другу ни слова. Думаю, он уже знал о свадьбе на рассвете. Пустое лицо, не выражающее никаких чувств. Гипсовый слепок безупречной чистоты и красоты. Марселла не рядом, но неподалёку – осторожная тень, что крадётся за своим хозяином и готова спрятаться, как только солнце изменит свой ракурс.

Он не ответил и не кивнул. Подошёл к Фолионто и, пошарив рукой в углублении над дверью, протянул мне ключ. Большой, странный. Такими закрывают подвалы или гаражи.

– Я не верю, что он возьмёт и распахнёт свои объятья, – держал он ключ двумя пальцами за головку. Покачивал им со стороны в сторону и кривил губы в деланной улыбке.

– Посмотрим, – я ловко выхватила ключ и решительно шагнула к двери. Замочную скважину найти было не трудно. Я не надеялась, что всё будет просто, но самонадеянно думала, что решение придёт, когда я посмотрю, как это всё действует.

Он провернулся в замке. И даже что-то щёлкнуло, а дверь так и не поддалась. Я знала наизусть все выемки, впадины, выступы на этой неприступной крепости. Нажимала – и пробовала снова. Безрезультатно. В какой-то момент услышала невесёлый смех Орландо. Сжала плотнее губы. Не может быть, чтобы я ошиблась!

Я присела, чтобы отдохнуть. Рядом примостился Гесс, расслабленно вытягивая вперёд длинные ноги.

– Не отчаивайся, – шепнул он мне на ухо. И выпустил из рук Бита. Мерцатель деловито поскакал прямо к дверям. Я с удивлением следила за толстозадым животным. Радужный кролик вставал на задние лапки, подрагивал усами, дёргал носиком, обнюхивая пространство.

– Ты что-то знаешь, чего не знаю я? – спросила тихо, показывая глазами на Бита.

– Тут главное – не мешать, – пошевелил бровями мой несносный мужчина и ослепительно улыбнулся, поправляя выбившийся из моей причёски локон. – Ничего не могу поделать, всё время хочется тебя касаться, – прошептал он доверительно, и я ощутила, как разливается жар внутри. – Мерцатели не только опасность чувствуют. У них вообще отлично развито чутьё. По крайней мере, стоит попробовать. Хуже не будет.

Гесс смотрел на мои губы. Я невольно облизала их, чувствуя, что ещё немного – и я буду целоваться с ним на глазах всей толпы. Пока мы глазели друг на друга, посылая вполне понятные обещания, Бит сделал стойку у правого бортика. Это ближе к крыльцу, чем к двери.

– Посмотрим? – предложил Гесс, но я уже и без него поднялась, заворожённая выжидательной неподвижностью мерцателя. Шарила ладонями, как слепая, и ничего не находила – гладкий прямоугольник. Ни зазора, ни трещинки. На такие выступы обычно ставят вазоны с цветами.

– Должно же быть хоть что-то, – бормотала я, очерчивая пальцами ровные грани. Я разве что на зуб не пробовала этот бортик.

Неожиданно Гесс приподнял меня и поставил сверху. Я замерла.

– Надо попытаться ещё и так, – он встал со мной рядом. Бесполезно. – Орландо, Марселла, – позвал и приглашающее махнул рукой. Парочка нехотя приблизилась. – Тут как раз ещё и для вас место осталось.

И когда две пары ног присоединились к нам, я почувствовала, что бортик начинает двигаться вниз. Охнула Марселла. Взмахнул руками Орландо, пытаясь удержаться. Девушка вцепилась в него, но куда ей – не справилась, упала сверху на несчастного потрёпанного херувима. Их участие в общем деле не прошло впустую: бортик почти сравнялся с землёй.

– Как ты догадался? – спросила Гесса.

– По царапинам на боковых гранях. Вряд ли они заметны для людей, зато для меня видны. Если знать, куда смотреть, конечно. Ну же, – подтолкнул он меня к двери, и я в очередной раз провернула ключ.

Если кто ждал, что дверь распахнётся, глубоко ошибся: её пришлось тянуть на себя, срывая остатки ногтей. Тяжёлая, словно сросшаяся с замком. Визжала противно и протяжно, будто жалуясь, что её потревожили. Зато хохотал Фолионто, постукивая всеми своими механическими суставами, а, может, и челюстью – кто ж его знает, где и какие у него части тела! Я слушала его голос и радовалась. Как оказалось – рано. За дверью нас ждал сюрприз.

– Я думала, ты доволен, – пробормотала, ударяя рукой о вычурную, ажурную решётку, что закрывала вход, – оказывается, ты над нами смеёшься.

Фолионто недовольно заворчал, словно я обидела его.

– Не спеши, – вот у кого терпения – бездна, так это у Гесса. – Приглядись.

Я и так рассматривала решётку со всех сторон. У неё не было замочной скважины. Да и ключа у нас больше тоже не было.

– Разве что распилить её, – произнесла я кровожадно.

– Бесполезно, – подал голос Орландо, – здесь это не действует. Иначе давно бы распилили всё, что можно.

– Красивая, но прочная, – устало я подёргала за прутья.

– С секретом, – указал Гесс на тусклый ржавый металлический круг посередине. – Всмотрись.

Неприметный узор – странные линии-бороздки.

– На что-то это похоже… На годовые кольца деревьев?

– Но это не кольца. Больше напоминает рисунок на человеческих пальцах.

Я потёрла круг рукой, а потом рукавом, пытаясь очистить круг, чтобы лучше видеть.

– Не похоже на ржавчину, – сказала и запнулась. Гесс прикоснулся к поверхности и вздрогнул. Черты его обострились, ноздри раздувались. – Кровь? – высказала догадку, хотя уже понимала, чувствовала: это правда.

– Всё замешано на крови. Замок подпускает только тех, в ком течёт древняя кровь предков, – Гесс улыбался и продолжал водить пальцами по металлической пластине. – Это и есть настоящий ключ – кровь.

– Орландо? – попросила я. Мужчина только пожал плечами, достал нож и, полоснув острым лезвием ладонь, приложил её к кругу.

Фолионто вздрогнул и забормотал громче. В его интонациях слышалось недовольство. Я видела, как Марселла перевязывала платком порез и как скептически улыбался Орландо.

– Убедились? Какие ещё будут бредовые идеи?

– Не слушайте его! – неожиданно воскликнула Марселла. – Лучше вспомните, что я говорила!

– Связанные Фолионто? – тут же реагирует Гесс. Он всегда умел улавливать главное. Марселла кивает сквозь слёзы. И я догадываюсь, почему она плачет.

Гесс небрежно стирает рукавом белоснежной рубашки кровь Орландо, забирает у него нож. Вздыхает, протягивая ко мне руку. Я не колеблюсь. Он осторожно кончиком ножа прокалывает мне палец.

– Думаю, этого будет достаточно. Дело не в количестве, а в наличии крови. Однако, себя Гесс не жалеет и проводит лезвием по ладони, как это делал неверящий ни во что херувим.

– Вместе, любимая, – шепчет мой муж, и мы одновременно прикладываем руки к тускло поблескивающему кругу.

Решётка, вздрогнув, покрывается рябью и, искажаясь, начинает исчезать. Я вскрикнула и уловила всеобщий вздох на нашими спинами.

– Что это? – неверяще протянула я руку в пустоту.

– Магия, – пожал плечами Гесс. – Двери открыть могут только те, кого связал Фолионто. Те, кто по-настоящему любит друг друга. Предназначены, чтобы быть вместе. Раз и навсегда. Лишь это на самом деле важно. И для него, как оказалось, тоже.

Я оглядываюсь назад. Ловлю напряжённый взгляд Орландо, вижу заплаканное лицо Марселлы. Если бы он любил её, они могли бы стать той самой парой, перед которой распахнул бы свои двери старый замок. Но, может, всё не так уж плохо? – моё сердце хочет верить в лучшее.

Я обвожу взглядом тех, кто был с нами рядом. Герда посылает мне воздушный поцелуй и яростно машет розовым зонтом. А затем, взявшись за руки, мы с Гессом делаем шаг вперёд – переступаем порог Фолионто, чтобы найти наконец-то семейные реликвии Дона Педро, которые помогут мне вернуть отца.