Глава 39. Тайное становится явным

Рени

Они появляются из полумрака, что клубится дымкой в глубине комнаты. Их можно принять за галлюцинацию, но я понимаю: это было бы меньшим из бед.

– А вот и наша девочка, – показывает железные зубы капитан Ферейро. Его искусственный глаз светится по-особому зловеще. Пират на фоне двух исполинов, что стоят по его правую и левую руку, кажется карикатурой, хоть в расправленных плечах всё ещё угадывается хорошая стать.

Марселла почему-то съезжает по стенке. Что-то мне не нравится её кисейность. Такая бойкая была, когда собиралась свернуть шею моему мужу. А тут без конца бледнеет да падает.

– Капитан Ферейро? – глупее вопроса не придумаешь, но именно он рвётся с губ первым, как будто глаза меня обманывают.

– Дядя Нико?! – видимо, Орландо тоже в шоке. Надо же… Никогда не знала имени пирата.

– Милый добрый старикан, – бормочет сквозь зубы Гесс, и я слышу в его голосе сарказм.

– Ну, уж точно не привидение замка Фолионто, – довольно похлопывает капитан себя здоровой рукой по протезу.

– Неожиданно как-то, – тяну я время, чтобы сообразить, что значит его появление. Сердце сжимает тревога. Тот самый чужак, о котором рассказывал Орландо.

– Нет ничего неожиданного, – охотно поясняет одноглазый пират, не переставая улыбаться. Такое впечатление, что у него навеки заклинило челюсти в многозначительном нехорошем оскале. – Цилия – моя родина. А в моих жилах течёт кровь Фольи.

Ну, да. Дядя же. Удивительно, что здесь ещё не собралась толпа. Слишком уж много становится Фольи на один квадратный метр.

– Вижу, вам так не терпелось меня увидеть, что вы даже в замок проникли. Может, выйдем и поговорим в более спокойной обстановке?

Я делаю шаг вперёд. Две статуи оживают. Быстрые и опасные. В руках у них – по пистолету. Миг – и я за спиной у Гесса.

– Браво! – пират снова восхищённо аплодирует. Здоровая рука ударяется о протез, и хлопки получаются неестественными, холодными, гулкими. – Какая реакция! Должен отказать вам, драгоценная мисс Пайн. Здесь разговаривать удобно: никто не помешает. А чтобы не создавалось лишних иллюзий, хочу предупредить: на входе – мои люди. Поэтому не надейтесь, что за стенами замка найдутся защитники. Они сейчас мирно отдыхают. Все, кто захотел бы вам помочь.

– Чего вы хотите? – внутри разливается вселенская пустота. – Если вещи из списка дона Педро, то мы не нашли их.

Капитан презрительно фыркает.

– Да кому нужна старая бесполезная рухлядь? Это только Пьетро, упрямый осёл, может годами гоняться за призраками.

По тому, как он произносит слова, я понимаю: Ферейро не испытывает страха перед великим доном. Более того: он слишком хорошо и близко его знает, раз позволяет себе отзываться о человеке, от которого трепещет весь Лидли и не только, в подобном тоне.

Единственный глаз бывшего пирата прожигает насквозь. Меня даже надёжный заслон в виде спины Гесса не спасает.

– Мне нужно изобретение твоего отца. Отдай его, девочка.

Жёсткий голос. Повелительные интонации. Несгибаемая властность. Теперь я точно знаю: он был великим капитаном. Такие умеют подчинять и ломать, если нужно.

Вот, значит, как. Ни тени сомнения. Зато понятно, кто стоял за похищением отца. Мне даже не жаль его разочаровывать.

– У меня нет того, что вам нужно. Я думала, вы поняли это, когда я обратилась за помощью.

– «Тогда» и «сейчас» – немного разные расстояния, как ты считаешь? И если бы я не был уверен, то не стояли бы мы друг напротив друга. А чтобы иметь нечто, совсем не обязательно об этом знать.

Я мягко, но решительно выхожу из-за спины Гесса. Развожу руками.

– У меня ничего нет. И вы сами можете в этом убедиться. А наш багаж, я так подозреваю, вы обшарили и до этого. Сложно признаться, что ошиблись?

– Я не ошибаюсь. У тебя есть изобретение профессора Пайна. И я найду эту вещь.

Я хочу возразить, даже рассмеяться. Но смех замирает у меня на губах, а неожиданно зачастившее сердце готово выскочить из груди. Оно неровно толкается о тёплый металлический кругляш, с которым я предпочитаю не расставаться. Часики, подаренные отцом. Во рту мгновенно пересыхает. Я чувствую, как напрягается Гесс. Он не проронил ни слова с того момента, как мы начали пикироваться с капитаном Ферейро.

Мне хочется сказать ему, чтобы он не шевелился: бандитов трое. И у них – четыре пистолета. Очень веский аргумент стоять смирно. Не знаю, умеет ли Гесс читать мысли, но я умоляю его не рисковать. Проговариваю эти слова в голове вновь и вновь.

Сжимаю руки в кулаки, чтобы не выдать себя. Бессознательно хочется прикоснуться к часам. Удостовериться, что они на месте, никуда не исчезли. При нашей последней встрече папа радовался, что я не расстаюсь с его подарком. Мне надо было ещё тогда распознать намёк.

Понятия не имею, что это. Часики-трансформер с набором полезных безделушек. Ничего особенного. Никаких скрытых механизмов – знаю точно. Что такого великого может в них быть? Настолько ценного, что похитили моего отца, разыграли комедию, отправили меня на поиски никому не нужных сокровищ?

Что-то не складывалось в общей картине. Не стыковалось. А я никак не могла понять, что именно. Выпадали мелочи, а из-за них вся история казалась неестественной, притянутой за уши.

Гесс

Я хладнокровно просчитываю варианты. Три женщины и бесполезный Орландо. Бандитов трое. И одновременно со всеми мне не справиться.

Я слышу, как Рени мысленно умоляет меня не шевелиться. Моя добрая девочка. Не о себе думает, а обо мне. В такие моменты, наверное, живут только инстинкты – защищать. Она просто не помнит сейчас, кто я и на что способен. Ей кажется: она знает, что ищет этот седовласый пройдоха. Искоса поглядываю на часики, висящие у неё на шее. Вполне вероятно: в них – тайна. А ещё я знаю: Рени ни за что не отдаст их добровольно.

– Раз мы застряли здесь, может, поведаете обо всём по порядку? – сейчас мне на руку эта беседа. Чем больше будет говорить этот милейший дедуля, тем меньше он будет смотреть по сторонам.

– Собственно, я могу удовлетворить ваше любопытство, отважная мисс Пайн, – хохочет эта сволочь. – Думаю, ты достойна узнать истину, прежде чем навсегда остаться в стенах этого уродливого замка.

Вот это он зря. Чувствую, как злость захлёстывает меня с головой, а внутри начинает клубиться тьма. Давай, изливайся, болтун. Пока ты говоришь, есть шанс, что продлится твоя жизнь. Цепляю глазами взгляд одного из его прихлебателей. Замечательно. Немного времени – и первый готов.

Видимо, старую образину распирает. Ему и самому не терпится поведать, какой он ловкий бандит. Дешёвка, склонная к спецэффектам.

– Я давно приглядывал за вашей странной семейкой. Чисто из любопытства. Ты замечательный мастер, девочка. Твои протезы облегчили жизнь несчастного калеки, изгоя, позора семьи. Меня, конечно, не отлучили. Как видишь, я всё ещё дядя Нико, – кивает он на притихшего Орландо. – Мы с Пьетро – двоюродные братья, но, как ты понимаешь, степень родства не оглашалась налево и направо. И дело даже не в том, что я пиратствовал: отобрать чьё-то добро, плести интриги – этим наш род не удивишь и не сломишь. Но некоторые неблаговидные поступки чуть не стоили мне семьи. Но я сам себе семья и всегда принимал решения, ни на кого не оглядываясь.

– Чем ты хвастаешься, дядя Никколо? – вскипел Орландо. Так его, отвлекай.

Я атакую второго бандита, но пока он не поддаётся. Мне нужен контакт – глаза в глаза. И побыстрее. Пока старый дурак не заметил странное оцепенение своей «левой руки». А ещё я боюсь, что даже в таком состоянии он сможет нажать на спусковой крючок. Увы, невозможно добиться абсолютного подчинения в условиях, когда приходится держать под контролем несколько человек.

– У каждого своя судьба, сынок, – проводит пират железной рукой по лбу. – Свою я выбрал давно.

– Не верю, что отец помогал тебе!

– Почему же? – кривится капитан Ферейро. – Я всё же кровь. А эти – он небрежно машет в сторону Рени – никто. Тем более, у нас был общий интерес. Мне нужен был профессор Пайн. Ему – девчонка. Всё справедливо. Но кое в чём ты прав: он не видел полного расклада карт.

– Что с моим отцом? – в голосе Рени слёзы, а я хочу придушить всех, кто её расстраивает.

– Да жив твой старик, жив. Мне нужно изобретение, а не жизнь. Может ещё что хорошее придумает, – лыбится пират всеми своими железяками. – Когда-то я владел настоящими сокровищами, но потерял всё, увы. Где деньги – там могущество. Почёт. Выгода. Мне, старику, много и не нужно. Но мой сын остался почти нищим. И только в моих руках сделать его счастливым.

– Энцо. Это он сватался ко мне, – подаёт голос Марселла. Я вижу, как вздрагивает Орландо.

– Ты знаешь, что он пытался несколько раз убить меня? – видимо, он плохо знает своего милого дядюшку.

– Почему бы и нет? – пират вонзает в племянника горящий взгляд. – Ему нравится малышка Марселла. И если бы не я, она бы досталась Энцо по праву старшинства.

Мерзко. Очень несентиментальный старикашка, однако. Я роняю на пол какой-то предмет, и наконец-то вижу глаза «правой руки».

– Как ваши недоразумения с семьёй связаны с моим отцом? – Рени всё же хочет услышать историю до конца.

Ферейро сжимает и разжимает железные пальцы. Я слышу, как тихо жужжит механизм его протеза.

– Он создал прибор, позволяющий обнаруживать сокровища. Золото. Драгоценные камни. И я получу плод его гения, чтобы найти то, что принадлежит мне. Верну наследство сыну.

– Откуда вы узнали, над чем работает мой отец? Даже мне он не рассказывал о своём открытии.

Ферейро смотрит на Рени снисходительно, немного с жалостью

– Информацию можно добыть разными способами, девочка. Ты не интересовалась и не задавала вопросов – вот в чём разница. А твой отец постоянно работал с человеком, который докладывал мне о каждом его шаге. Он-то, собственно, и подтолкнул профессора к нужным исследованиям. Иногда всё намного проще, чем кажется. Одно было плохо: мистер Пайн никогда не работал стандартно, вечно витал в облаках, никакой стройности ни в бумагах, ни в действиях. Такая же каша, как и в его голове.

– Вы ничтожество! Не смейте оскорблять моего отца!

Ферейро кривится, но предпочитает игнорировать выпад Рени.

– Моему человеку так и не удалось увидеть сие творение. Но на словах прибор был готов. Ждал часа испытаний. А мы даже не знали, как он выглядит. Пришлось идти на крайние меры.

К сожалению, профессор Пайн оказался несговорчивым. А тут Пьетро загорелся заполучить тебя для своих дурацких целей. Одно к одному. Папочке сказали, что похитили дочь. Дочери – что похитили папулю. Кто-то да должен был сломаться. Братца своего, великого дона Педро, в детали я посвящать не стал. Разыграл комедию с освобождением. Жаль немного того придурка, что, охраняя профессора, лишился зубов. Но всегда приходится чем-то жертвовать.

Мистеру Пайну создали все условия для работы. Пьетро снисходительно отнёсся к моей просьбе. Недаром я батрачу на него в порту. Содержу кабаки да собираю информацию. Но профессор кормил нас завтраками, а потом, когда ты собралась уезжать, вообще заявил, что не может повторить своё творение. И тогда мы догадались: он дурачил нас. Откуда-то узнал, что ты в безопасности. Понятия не имею, как ему это удалось, находясь в полной изоляции.

Несложно сложить два плюс два, мисс Эренифация Пайн. Он приободрился и воспрянул духом, как только стало понятно, что вы покидаете Лидли. К тому же, мой осведомитель вспомнил кое-что. Поэтому я распинаюсь здесь не на пустом месте перед вами.

Единственный глаз капитана Ферейро холодно меряет лицо моей Рени. Больше пират не улыбается.

– Часы, девочка, – громко и властно приказывает он и протягивает руку.