Глава 19

Я еще поглазела на Демида, потом на фотографию.

– И что ты думаешь по этому поводу? – посмотрела снова на него. Мазуров только пожал плечами.

– Пока еще не решил, но такое совпадение мне не нравится. Ладно, касательно девчонки пока ничего больше неизвестно. Есть еще информация по Суходольским.

– Тоже все плохо? – пошутила я, откладывая его телефон на стол.

– Суходольские, похороненные на кладбище, ведут свой род из древнего дворянского польского рода. Богатого рода. Как известно, многие потом обеднели, но их семью это не коснулось. Если и потеряли, то немного. Во время войны бежали в Россию, после осели в Петербурге. В могиле, которую ты предположительно посещала с бабушкой, похоронены муж с женой, по возрасту лет на двадцать пять старше твоей бабушки, и их дочь, Цецилия Суходольская, погибла при пожаре в возрасте сорока пяти лет. У нее было две дочери, младшая, Милена Суходольская, пропала без вести незадолго до пожара. Что интересно, мать в следственный отдел не обращалась, поисками Милены занялся уже после гибели Цецилии ее зять, муж старшей дочери. Но как я понимаю, поиски успехом не увенчались. Старшая дочь умерла в родах. История там мутная, ребенка тоже считают умершим, их вроде бы похоронили вместе с матерью в одной могиле. Роды принимались на дому, так что такой исход вполне мог быть возможен, тут я не отрицаю.

– Но… – протянула я. Демид вздохнул, потирая лоб.

– Но нашлись люди, которые говорили, что слышали детский плач в доме уже после похорон. Все это из области слухов, по крайней мере, на данный момент, сама понимаешь, мой человек занимается этим только второй день.

– То есть возможно, что ребенок на самом деле не умер, но его зачем-то объявили умершим? – предположила я.

– Возможно. Вопрос – зачем, и что стало с ребенком дальше. Кстати, погибшая в родах, как раз является третьей женщиной, похороненной на кладбище. На ее памятнике выбиты и данные ребенка. Наверное, ты тогда не обратила внимания.

– Наверное.

– Кстати, – Демид невесело усмехнулся, – звали женщину Суходольская Майя Александровна. А ребенок ее, девочка, вот так совпадение, родилась опять же примерно в то же время, что и ты.

Я немного помолчала с открытым ртом, похлопала глазами.

– Ты сейчас намекаешь на то, что я и есть та погибшая девочка? – высказалась наконец, с трудом подбирая слова.

Мазуров пожал плечами.

– Похоже на правду, как считаешь?

– Я считаю, что это просто с ума сойти, что происходит. Отвал башки. Как так вообще вышло, блин? Объявилась бывшая подруга, погостила, уехала, а я за три дня – бац! – и превратилась в потерянную наследницу рода каких-то оккультистов. Знаешь, что-то я немного нервничаю от всего этого.

– Я бы тоже предпочел, чтобы ты узнала об этом как-то иначе.

– Например, как? Чтобы объявились эти светлые чуваки и рассказали всю правду? Тоже радости мало. Они ведь непременно от меня чего-то захотят. А я не хочу, понимаешь? Мне эти вот тайны и интриги вообще не нужны…

Тут я задумалась и выдала:

– Погоди, а вот та, которая погибла при пожаре, Цецилия то есть… Ты же не думаешь, что она моя бабушка?

– Думаю именно так. А твоя так называемая мать – это пропавшая без вести младшая дочь. Которая, как мы помним, за полгода до твоего рождения уехала, а вернулась уже с тобой на руках.

– Намекаешь, она меня украла? – в обалдении спорсила я. Мазуров пожал плечами.

– Я допускаю подобную мысль. Как ей это удалось – не спрашивай. Но они наверняка готовились. С пожаром тоже история мутная, знаешь ли. Цецилия эта жила в городе, в районе частной застройки. По данным ночью взорвался газовый баллон, так что шансов на спасение не было. Тело было сильно обожжено, но экспертиз не проводили. Сама понимаешь, никому в голову бы не пришло, что одинокая женщина под пятьдесят озаботилась тем, чтобы устроить собственную смерть.

– Но если все действительно так, у нее определенно были помощники. Нужно ведь было все это устроить, плюс найти тело вместо себя, плюс сделать бабушке новые документы и помочь незаметно уехать.

– Наверняка она действовала не в одиночку. Вопрос, кто ей помогал.

– Есть варианты?

Демид немного помолчал, но выражение лица у него было такое, что я ахнула:

– Да ты шутишь? Рысаковы? Дядя Тима и тетя Ира? Ты сам себя слышишь, Демид? Нет, я понимаю, – он хотел что-то сказать, но я его перебила, – точнее, могу понять, что они могли быть в курсе, ладно, что поселились здесь, чтобы помогать бабушке со мной… Но устроить вот это все? Ты же их видел.

– Внешность обманчива, Пчелка. К тому же я попросил знакомого порыться в их биографиях. Даже если они ее подделали, то информация все равно заставляет задуматься. Рысаков Тимофей Матвеевич, бывший военный, всю жизнь мотался по стране с женой. Конечно, у нас мирное время, но все-таки он военный. И к тому же служил в армии в горячей точке. Так что не стоит вестись на образ простачка. Он тем и выгоден, что не дает тебе думать об этом человеке как-то иначе. Заметь, они еще так удачно появились: как раз после того, как пропала твоя якобы мать.

– Я бы даже сказала якобы пропала якобы мать, – хмыкнула я. – Да уж, ну и дела. Типа они пришли на смену? А куда делась в итоге мать-не мать?

– Это вопрос сложный. В моей голове клубок до конца пока не распутался. Куда делась мать, кто делал обряды в пещерах, почему пропала девочка из детдома… Должно быть что-то еще, что поможет нам свести все данные воедино.

Мы помолчали, потом я осторожно спросила:

– Так, может, переговорим с соседями? В конце концов, они действительно были мне все это время почти родителями…

– Ага, и растили сына, чтобы выдать тебя за него замуж.

– Это ты сейчас к чему? – нахмурилась я. Демид снова вздохнул.

– К тому, что твоя тетя Ира видела блокнот с фамилией, значит, понимает, что мы докопались до правды, пусть не всей, но путь, так сказать, начат. По логике, она должна сама все рассказать, но она упорно молчит, делая вид, что мы занимаемся ерундой, когда роемся в бабкиной жизни.

– Возможно, она уверена, что мы ничего не сможем найти.

– Глупости, Май, она понимает, что я человек со связями, а если есть фамилия и кладбище, значит, я раскопаю данные. Таким образом, ее молчанию есть только одна причина – она не хочет, чтобы мы знали о ее причастности.

Я почесала голову.

– Может, она все-таки ни при чем? – задала вопрос. – Ну ладно, дядя Тима, пускай, военный, все дела, но тетя Ира… Ладно, – вздохнула на его взгляд. – И что ты предлагаешь делать?

– Во-первых, не сильно при них болтать. Пусть думают, что мы пока пребываем в неведении. Во-вторых, по возможности присматривать за ними. Хорошо бы, конечно, порыскать у них в квартире, но думаю, такого удовольствия нам никто не доставит.

– Ты же не думаешь, что они… – я даже запнулась. – Что они могут причинить мне зло?

– Я не знаю, Май. Я уже сказал, не понимаю, что от кого ждать и что происходит. Еще Макс… Даже не представляю, он-то тут каким боком.

– Может, расскажешь, что там у вас случилось? Я тебе чаю зеленого сделаю. Все, как ты любишь.

Мазуров усмехнулся.

– Давай свой чай.

– Хочешь еще вафли? Это недолго, у меня специальная вафельница есть.

– Кто ж от такого откажется.

Я начала делать тесто, когда Демид спросил:

– Тебя бабка научила готовить?

– Да. Она работала поваром в нашем институте. Готовила так, что пальчики оближешь. Ей предлагали в рестик пойти, но она говорила, возраст уже не тот, ей проще было по старинке в столовой.

– Отец Цецилии был шеф-поваром в ресторане.

Я замерла с миской в руках. Постояла немного, глядя перед собой.

– Ты же говорил, они были богаты.

– Так и есть. Ресторан принадлежал ему.

– Как они погибли? – я продолжила мешать тесто.

– Автокатастрофа. По данным случайность, но сама понимаешь, в этой истории все под большим вопросом.

– Их хотели убить? Или они тоже подстроили свою смерть?

– В последнем сомневаюсь. Он погиб на месте, жена в больнице.

Я повернулась к Демиду.

– А бабушка через сколько после этого того?..

Ну да, не очень ясно изъясняюсь, но Мазуров понял.

– Через несколько месяцев пропала младшая дочь, через полгода погибла Цецилия.

– Она поняла, что смерть родителей была не случайной аварией? И опасаясь за свою жизнь, сбежала?

– Это первое, что приходит на ум.

– Но почему не забрала с собой старшую дочь? И зачем украла ребенка? Ты можешь узнать больше об этой Майе? И что делает сейчас ее муж?

– Ее муж сейчас живет в Германии, так как Милена Суходольская пропала и не была найдена, то все по факту перешло в его владение. Он распродал часть недвижимости и уехал на пмж за границу, у него какой-то мелкий бизнес, скорее, для души, чем для денег. В них, я так понимаю, он не нуждается.

– Как зовут его? – спросила я, не оборачиваясь. И подумала: сейчас я узнаю имя, возможно, своего отца. Краем глаза заметила, что Демид полез в телефон.

– Яков Эткинд, обрусевший еврей, эмигрировал в Германию в девяностых, почти сразу после смерти жены и ребенка. Дед его уроженец немецкий был, видный ученый, погиб во время войны, в общем, можно действительно сказать, что род интеллигентный.

– Выходит, если он тихо-мирно живет в Германии, значит, не был интересен тем, кто задался целью избавиться от Суходольских? – повернулась я к Мазурову.

– Или, – он сделал паузу. – Если вспомнить слова твоей бабки, он вполне мог быть одним из тех, кто от них избавлялся.