Глава 20

Так, ещё лучше. Папаша убийца. Мать умерла в родах, меня похитили с неясной целью. Есть повод подумать о жизни.

Я начала остервенело взбивать тесто вилкой. Нет, мне это совсем не нравится.

Достала вафельницу, включила в сеть. Демид терпеливо молчал.

– Ну а что твой брат? – спросила я, чтобы отвлечься. Голова пухла уже от всех этих семейных тайн. А главное, с каждым днем информация только добавляется, а толку никакого нет, то есть непонятно, куда же двигаться дальше. И зачем вообще все это нужно?

Мазуров вздохнул, крутя в руках чашку.

– Моя мать вышла замуж за отца через три месяца после знакомства, – начал рассказывать, я навострила уши, ого, даже целая история будет, не короткий ответ вроде “мы с детства не ладим”. Закрыла вафельницу с тестом и повернулась к нему, взяв в руки свою чашку. – Развелись, когда мне был год. Она не любит о нем говорить, потом я узнал, что отец жесткий человек, связанный с криминальным миром. Он не хотел отпускать ее, но матери повезло, разводом занялся известный в Европе адвокат, Владлен Верховцевский. На самом деле матери он был не по карману… Но так вышло, что у Владлена и мамы завязался роман. После развода они сошлись, поженились, потом родился Макс. Владлен действительно хороший человек. Он был мне вместо отца, и я никогда не чувствовал себя ущемленным в этом плане. Я получил не только хорошее образование за его счет, но и хорошее отношение к себе. Даже слишком хорошее, – Мазуров сделал глоток в глубокой задумчивости. – Знаешь, я, можно сказать, одаренный пацан был, – тут он усмехнулся. – Владлен это видел, и как у любого делового человека с хваткой, у него появился интерес развить мои способности. Чем он и занимался. Макс был обычным парнем, учился нормально, способностей не проявлял. И… Тут Владлен накосячил…

– Ты был его любимчиком, – догадалась я, – а родный сын остался в стороне?

– Вроде того. Не в стороне, конечно, совсем, но… Макс рос в постоянном сравнении со мной и постоянно проигрывал. Вместо того, чтобы заниматься тем, что у него получалось, развивать свои способности, он гонялся за тем, чтобы стать таким, как я. Потому что этого хотел его отец, и с детства привил ему этот комплекс. Но если сначала Макс подражал мне, то потом это переросло в соперничество и желание просто нагадить. Пускал слухи, отваживал девчонок, удалил мой дипломник перед сдачей, в общем, мелко пакостил. Все бы ничего, но с годами он стал пакостить крупнее, и один раз даже чуть не поставил под удар бизнес-проект… В общем, после того случая я имел с ним серьезный разговор. Я всегда старался спускать все на тормозах, потому что отчасти чувствовал свою вину за то, что так сложилось… Но всему есть предел. Короче, мы договорились, что я уеду на время из Польши, а он оставит меня в покое. Я перебрался в Россию, мне была очень интересна эта страна, потому что мои корни отсюда, и я знаю язык. Сначала Питер, мне очень нравится этот город, потом в Москву, потому что там больше возможностей. Около четырех лет мы жили с Максом в миру, я о нем и не слышал толком, только когда проведывал мать в Варшаве… И вот он объявился таким странным образом.

– Какие у него могут быть дела с Алиной? – я вытащила вафли и положила сверху варенье и взбитые сливки, после чего поставила перед Демидом тарелку и принялась делать следующую порцию.

– Какая красота, Пчелка.

– Ягод нет свежих, жаль, была бы вообще бомба.

– С Алиной меня Максим и познакомил.

– Чего? – я повернулась и изумленно захлопала глазами.

– Где-то полгода назад мы случайно пересеклись в Милане на вечеринке. У Макса с Алиной, как я понял, была короткая интрижка… Ну с кем у нее только не было…

– Демид, – я сделала укоризненное лицо, он только хмыкнул, отломив вилкой кусочек вафли.

– Май, ну давай называть вещи своими именами. Каким местом Алина добивается своих целей, я знаю непонаслышке. Это ее выбор, мне в общем-то не принципиально, я же говорил, пока с ней было удобно, она была рядом. Не так уж мало.

– Для тебя вообще срок, если верить интернету.

– Ладно, это к делу не относится. Макс нас познакомил, ну и мы оказались в одной постели.

– Прямо в Милане? – вздернула я брови.

– А чего тянуть? Потом разбежались и пересеклись опять же случайно в Москве. Селезнева стала меня окучивать, а так как я был занят одним проектом, то посчитал, что это хороший вариант. Она будет рядом, при этом не настолько идиотка, чтобы сочинять, что между нами что-то серьезное.

Я присела на стул напротив него. Вот и живи теперь с этой информацией. То есть я и раньше жила, конечно. И про бабника наслышана была от Алины и из статей, да и сам Демид говорил, но… Но все это было, когда Мазуров был далеким олигархом из Москвы, может быть, очень красивым и сексуальным, но все-таки далеким. Не про нашу честь, как говорится. Но за эти дни он вдруг стал мне близким, если можно так сказать. Как будто… Как будто между нами…

– Вафли, – напомнил Демид, я ойкнула и бросилась к вафельнице.

Вытащила вафли, залила новое тесто, и вздохнула, опуская голову и упираясь ладонями в стол. Неожиданно меня расстроило именно это. Не оккультисты, убийства. похищения, и все остальное прочее – а вот это понимание того, что Мазуров никакой не мой родной. Что он разберется в ситуации и вернется в Москву. И судя по тому, какими темпами мы движемся, это случится довольно скоро.

Полила вафли вареньем и сливками, села, и грустно на них уставилась, подперев щеку кулаком.

– Пчелка, – позвал Мазуров, – все в порядке?

Я подняла на него глаза и тут же растянула губы в улыбке.

– Конечно. Подвисаю немного из-за объема информации, – засунула в рот большой кусок и принялась жевать. Мазуров еще посмотрел, но ничего не сказал.

– И как думаешь, – спросила я, заливая последнюю порцию теста, – что твой брат мог хотеть от Алины? Или она от него.

– К сожалению, ничего хорошего на ум не приходит. Но если он решил выступить против меня, значит, там что-то серьезное. Или ему предложили сделку, или он сам выгоду углядел. Не представляю, какую, правда. Ладно, порыскаем, пока Макс не в курсе того, что я о нем знаю, может, удастся, что найти.

Я поколебалась, но все же заметила:

– Петька услышал часть их разговора. Алина сказала, что если ты к нам сюда приедешь, то быстро не уедешь.

Мазуров уставился на меня внимательным взглядом, а потом отвел его в окно и нахмурился. Хотела бы я знать, о чем он думает. Не, понятно, гадает, что творится… Может, и обо мне иногда, как знать? Ага, думает, что я дуреха, к тому же не в его вкусе. Ну вкусы дело такое, вчера ночью я вот могла бы точно поспорить с данным утверждением.

Боже, как меня опять-то не туда занесло?

Пока я об этом думала, Демид успел доесть вафли и выпить чай. Бросил взгляд на часы.

– Скоро можно будет ехать в гинекологию, – заметил мне, я только кивнула. Он немного помедлил, но все же ушел в комнату, вымыв за собой посуду. Хозяйственный.

Я еще раз вздохнула, глядя в окно. За время нашего разговора набежали тучи, солнце спряталось, и потемнело, через пару минут, что я так и сидела в тишине, пошел дождь.

Когда мы выходили из подъезда, он лил уже стеной.

– Какая-то мрачноватая обстановка, – хмыкнула я, глядя, как дворники разгоняют по стеклу воду. Мазуров только усмехнулся.

– Как насчет того, чтобы завтра съездить в детский дом? – спросил вдруг, я вздернула брови в удивлении.

– Зачем? Ты же говорил, что дело вели и ничего не обнаружили.

– Ну как они его вели… Во-первых, вряд ли кто-то был заинтересован, во-вторых, они не знали того, что знаем мы.

– Ты про ритуалы? А что нам это дает?

– Попробуем узнать больше о ее появлении в роддоме, поговорим еще раз с людьми, вдруг что и всплывет. То, что опер пропустил мимо ушей просто потому, что не знал, что это важно.

– Надеешься найти связь между этими Суходольскими и девочкой?

– Надеюсь. В одном я уверен точно – эта связь есть.

Я не стала спорить, я уже вообще ни с чем не спорю, потому что события разворачиваются очень странные.

Гинекологию, как назвал ее Демид, я узнала сразу. Потому что это была не просто частная консультация, это был торжественно открытый пять лет назад “Центр плода и семьи”. Событие было почти масштабное, передавали даже по центральному телевидению. Впрочем, узнала я его не из-за этого, именно сюда и водила меня бабушка незадолго до смерти.

– Как ты вообще на прием день в день записался? – удивилась я.

– Повезло, кто-то отменился, образовалось окно.

Меня быстро оформили, и мы с Демидом прошли до нужного кабинета. Пришлось подождать минут десять, прежде чем нас вызвала на прием акушерка.

– Тебя туда не пустят, – заметила я, вставая, но Мазуров плевать хотел на подобные замечания, и даже на то, что акушерка и впрямь попыталась его остановить.

– Я на пару слов, – улыбнулся он, оттесняя девушку в кабинет и прикрывая дверь. Врач, хмурясь, начала говорить:

– Что происхо… – но запнулась, увидев меня, и тут же добавила удивленно: – Я вас помню.

Ну что ж, если помнит меня спустя четыре года, там точно было что-то необычное.

Женщина перевела взгляд с меня на Демида, нахмурилась.

– Что происходит? – спросила, оправляя халат.

– Мы просто поговорить, – улыбнулся Демид. – Лучше без милой девушки.

Он улыбнулся и акушерке, так что та ненадолго растеряла строгость.

– Пожалуйста, – добавила я. – Для меня это очень важно. Четыре года назад я сдавала у вас анализы, и мне надо знать результат. Мне о нем ничего не рассказали. Вскоре после этого бабушка, которая была со мной тогда, умерла…

Я замолчала, потому что женщина явно изумилась. Пробормотала:

– И вправду, умерла… – потом перевела взгляд на акушерку и сказала: – Маш, оставь нас, пожалуйста.

Девушка, поколебавшись, вышла, тихо прикрыв дверь. Маргарита Константиновна Басманова, доктор из бабушкиной тетрадки, села обратно на свое место, указав нам на стоящие стулья.

– Ваша бабушка… Умерла сама по себе? – спросила меня. Я кивнула в некоторой озадаченности. Она вздохнула, помолчала. – А от меня вы что хотите?

– Вы знаете, я тогда не очень всем этим интересовалась. Бабушка настаивала, что мне нужно сдать анализы, провериться, что это просто процедура, которую должна проходить каждая совершеннолетняя девушка. Честно сказать, я просто пришла сюда с ней и забыла об этом. Недавно нашла ее записи, а там ваша фамилия. И слово бесплодие. И я… немного напряглась.

На самом деле, не немного, просто вокруг параллельно столько всего происходит, что я не успеваю пугаться надолго и всерьез.

Женщина вздохнула. Немного подумала, потом покосилась на меня и Демида. Он снова улыбнулся. Безотказное оружие массового поражения женщин, не иначе. Потому что Маргарита Константиновна начала говорить:

– Вы меня извините, но ваша бабушка… У меня было четкое ощущение, что у нее не все в порядке с головой.

Я вздернула брови от удивления. По мне, так бабушка сохраняла ясность ума до самой смерти. Чего и мне желала. Это была частая ее присказка: что всегда нужно держаться здравого смысла и не поддаваться фантазиям ума.

– Она пришла ко мне в первый раз без вас, – продолжила Басманова. – Интересовалась, можно ли провести полное обследование, чтобы понять, нет ли у девушки проблем с будущей беременностью, вынашиванием плода… Исключить бесплодие. Уточнила, что девушка девственница. Честно сказать, было неясно, зачем всем этим заниматься, когда, как я поняла, не было даже отношений… Что и сказала вашей бабушке. В конце концов, бывает и такое, что оба партнеры здоровы, но просто несовместимы между собой. И тут ничего не попишешь, как говорится… Но она настаивала, привела вас на прием. Мы взяли всевозможные анализы, сделали обследование. Потом она опять пришла одна, без вас, чтобы все это забрать. Я сказала, что по нашим меркам девушка здорова и готова к тому, чтобы стать матерью. Ее это известие очень обрадовало. Ну знаете, прямо очень, это было заметно. И она тогда сказала фразу эту странную: ну теперь союз состоится, теперь можно и умирать. У меня, знаете, как мороз по коже прошел тогда. До того это прозвучало так… И сейчас, когда вы сказали… Понимаете?

Я кивнула, Басманова продолжила:

– Я прямо вот не могла выкинуть ее потом долго из головы, эту женщину. Вспоминала и разговоры наши, и вас, тревожно как-то было… Такое ощущение, что ей было необходимо знать, что вы можете родить… Ну вопрос жизни и смерти… – женщина смутилась, кашлянула. – Извините, я, наверное, сама сейчас выгляжу так, как будто это у меня проблемы с головой…

– Вовсе нет, – улыбнулся Демид. Вот уж точно, учитывая, кто нас условно окружает последние дни – всякие психи и оккультисты. – Значит, вы отдали ей анализы, и на этом все? Больше она не появлялась?

– Нет, – покачала головой женщина. Демид кивнул, вставая, я поднялась следом.

– Большое вам спасибо. – заметил ей, – вы очень помогли.

Басманова посмотрела с сомнением, я тоже. Когда мы вышли и направились к лестнице, ведущей вниз, спросила:

– И чем тебе так помогла гинеколог?

Мазуров бросил на меня взгляд.

– Ну во-первых, развеяла мысли о бесплодии, можешь выдыхать.

– А во-вторых?

Ну а что, выдохнуть я всегда успею.

– А во-вторых, указала на любопытный момент. Твоей бабушке было важно, чтобы ты могла родить ребенка. Наследника.

Я открыла рот, остановившись, а потом поскакала за Демидом по ступенькам.

– Выходит, она рассчитывала на то, что я рожу ребенка, которого можно будет использовать в обрядах?

– Скорее всего, так. Знаешь, что меня еще смущает?

– Ну? – мы вышли на улицу, а так как все еще поливал дождь, то разговор пришлось прервать, пока мы мчали до машины.

Внутри я откинула мокрые волосы назад и снова спросила:

– Ну?

Мазуров задумчиво завел двигатель и тронулся с места.

– Почему тебе ничего не рассказали?

Я вздернула брови в непонимании, он продолжил:

– Если мы правы, и твоя бабка сбежала, имитируя собственную смерть, до этого сбежала ее дочь, вторая погибла в родах, ребенок похищен, ее родители погибают в подозрительной аварии… Очень много должно было быть поставлено на кон, если происходят такие события. И просто умереть, оставить тебя в неведении… Не попытаться объяснить, что есть люди, которых стоит опасаться… Не могу в это поверить, не стыкуется у меня это в голове.

Я почесла свою голову – тоже не стыковалось. Ну разве что…

– Может, все-таки соседи? – посмотрела на него. – Может, они должны были за мной присматривать и в случае возникновения опасности все рассказать и прикрыть? А так, если бы ничего не случилось, я бы жила спокойно. Наверное, бабушка не хотела травмировать меня почем зря.

– Не знаю, – он покачал головой. – Ну представь просто, что твои соседи вдруг приходят и вываливают на тебя такой поток информации, а потом говорят, что тебе угрожает опасность и надо бежать… Думаешь, это лучше? А где доказательства?

– Может, они у них есть… Давай поговорим с Рысаковыми?

Демид хмуро промолчал.

– Не понимаю, почему ты им не доверяешь?

– Я сам не понимаю, – сказал наконец. – Давай пока повременим. Как я уже говорил, тетка видела фамилию и молчит. Значит, у нее есть причина. И прежде чем раскрывать карты, я бы хотел понять эту причину.

– Ну ладно, давай тогда о наследнике. Какой от него прок, если бы я не знала всего этого?

– Есть те, кто знают, – Демид снова нахмурился, а меня вдруг осенило:

– Послушай, ты ведь сам говорил, что к тебе обратилась светлая сторона, так может, обсудить это все с ними? Они должны быть в курсе.

– А у тебя есть уверенность, что они, правда, светлые? – хмыкнул снова Демид. – А если нет? И мы сдадимся в лапы тем, от кого тебя так упорно прятали столько времени.

Ой, об этом я что-то не подумала, да, пожалуй, горячиться не стоит.

– А союз? – снова заговорила. – Врач упоминала, что бабушка сказала: союз состоится. А каком союзе может идти речь, как думаешь?

– Ну… Логично предположить, что ты должна будешь зачать ребенка с кем-то.

– С Петькой? – хмыкнула я. – Ну если следовать нашей логике, похоже на правду. Вот не представляю, как бы они стали нас сводить. Я и Петька – смешно просто.

Демид ничего не сказал, погрузился в задумчивость, смотрел на дорогу сквозь потоки воды и хмурился. Я пыталась строить версии, но выходило так себе, вот даже не представляю, если бы я ввязалась в это все одна, что бы тогда делала…

Хорошо, что Мазуров рядом, с ним как-то чувствуешь себя в безопасности, опять же, дело движется по факту благодаря ему и его связям. А я могла вообще и не знать даже ничего, и соседи, если они, правда, причастны, молчали бы… А в следующем году увезли бы меня в пещеры, и того… Вот и вся фантастическая история.

Наверное, эти мысли погрузили меня в уныние, потому когда мы подъехали к дому, на душе у меня было примерно так же, как за окном: все серое, и дождь поливает. К тому же парковаться пришлось за три подъезда, не было мест, все приехали с работ и заняли парковку. Пока бежали, все вымокли.

Дома я стянула ветровку, повесила на крючок, наблюдая, как Мазуров по ходу в гостиную стягивает толстовку вместе с футболкой.

– Насквозь, – качнул головой, наклонился к сумке, стал в ней рыться. Я не знаю, что на меня нашло. Медленно прошла к нему, он повернулся с футболкой в руках.

– Ты чего? – нахмурился, глядя на меня.

Я немного посмотрела ему в глаза, потом положила руку на грудь и повела вверх, к плечу. Демид бросил на нее взгляд, потом сосредоточился на мне. Господи, дай ему сил понять, что соблазнительница из меня вообще никакая, и еще через двадцать секунд я просто трусливо сбегу прочь, сгорая от стыда.

То ли господь меня услышал, то ли все-таки Мазуров сообразительный малый, потому что через секунду он отбросил футболку и, притянув меня к себе, поцеловал.