Глава 21

Ну а дальше реальность наконец-то отступила в сторону, оставляя место тягучему наслаждению, растущему внутри тем больше, чем дольше мы целовались. Я потянула Демида за собой, пятясь в сторону комнаты, и он на мгновенье оторвался от меня. Посмотрел, тяжело дыша, таким взглядом, что остатки здравого смысла вылетели из моей головы, не оставив о себе даже памяти.

– Май, ты уверена? – спросил Демид.

– Да, – прозвучало неуверенно однако. Хотя я вообще-то была очень даже за продолжение, просто подумала: а Мазурову-то это точно надо?

– Не хочу, чтобы ты потом жалела…

Боже, какой же он милый.

Я притянула его к себе и сама поцеловала. Надеюсь, он понял мой ответ? Все-таки точно сообразительный. Подхватил, донес до спальни и повалил на кровать. Вот тут я малость оробела на самом деле, вспомнив, что у Демида одно только количество девиц исчисляется поди сотнями, а у меня секс был-то пару десятков раз….

– Слушай, – протянула я нерешительно. – ты, наверное, догадываешься, но все же… Скорее всего, я не смогу тебя удивить.

Боже, какой позор. Демид только усмехнулся, качнув головой.

– Ты меня удивляешь постоянно. Расслабься, Май, все хорошо.

И начал целовать. Я не стала возражать. Когда большой красивый мужик прижимает тебя горячим телом, как-то и правда, верится, что все хорошо.

И кстати, верится совсем не зря. Потому что это было не просто хорошо, а с ума сойти, как хорошо.

Больше всего я боялась неловкости потом, но как оказалось, Демид умеет решать эту проблему радикальным путем. Когда я вылезла из ванной, он просто поймал меня в объятья и снова затащил в постель. И потом еще раз, после которого я тоже вышла из ситуации изящно: вырубилась.

А проснулась оттого, что что-то грохнулось на пол. Непонимающе открыла глаза и услышала вибрацию. Опустила голову вниз: на полу вибрировал телефон Демида. Самого его рядом не наблюдалось. Я дотянулась до мобильного, номер был неизвестный, а времени уже десять утра. Звонок закончился, я положила телефон на тумбочку, и в этот момент всплыло смс-сообщение. Глаз сам ухватился за текст:

“Ответь, Демид! Я вся извелась. Петьку не нашли?”

Я несколько секунд просто смотрела на экран, потом покосилась в сторону закрытой двери, взяла телефон. Как снимается блок? Я пошутила, что Демид перекрестил его, помнится. Паролей не было, я ткнула в номер и приложила трубку к уху. Сердце стучало в груди как-то глухо, в висках потяжелело.

– Господи, наконец-то! Мазуров, ты меня в могилу сведешь, и так сижу тут, ничем не занимаясь… – верещал в трубку до боли знакомый голос. Я сглотнула образовавшийся в горле ком, скинула, дрожащими пальцами набрала сообщение:

“Перезвоню”

Конечно, это не спасет, но может, она не будет звонить пока больше. Отложила телефон на тумбочку, села, держа одеяло на груди, чтобы скрыть наготу. Как же так? Как так может быть?

Услышала, как из ванной вышел Демид, почти сразу открылась дверь в комнату. Он стоял на пороге в одних штанах и с мокрыми волосами. Красивый, аж зубы сводит. И такой же лживый.

– Проснулась? – улыбнулся мне, но тут же улыбку убрал. – Что случилось?

– Алина звонила, – с трудом выговорила я, глядя на него. Мазуров застыл на мне взглядом, потом прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Потер переносицу.

– Май, я все объясню, – сказал после, снова посмотрев на меня. Я только пожала плечами, мол, давай, я слушаю.

Он прошел, сел на кровать поодаль от меня, словно понимая, как остро я реагирую на его близость, не стал провоцировать. Я сидела, чувствуя себя разбитой. Влюбленная голая дура в скомканном одеяле – отличная зарисовка для очередной сцены в коллекцию Сказочника о том, как он становится единственным и неповторимым козлом.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнул Демид. Я усмехнулась.

– Начни с начала. Не прогадаешь.

Он кивнул, еще немного подумал, потом заговорил:

– Ко мне обратился Яков Эткинд.

Такого, честно сказать, я никак не ожидала, повернула к нему изумленное лицо. Демид снова кивнул.

– Он узнал о моих способностях в плане поиска родословной. И почему-то решил, что я смогу ему помочь. Он хотел найти следы пропавшей много лет назад сестры его погибшей жены. Сначала я хотел отказаться, но он настаивал. Рассказал мне о слухах, которые ходили вокруг Суходольских, и мне стало интересно. Я согласился взяться за это дело, впрочем, не давая никаких гарантий, что найду Милену. Я копался в истории этой семьи, – он замолчал, нахмурился на мгновенье, глядя перед собой, потом снова вздохнул. – Но отталкиваясь от людей, не мог отыскать ни одной зацепки. Тогда мне пришла в голову мысль изучить все эти около религиозные слухи, бродившие вокруг них. Эткинд просветил меня, насколько мог, у него осталась часть бумаг с того времени, на которых были все эти символы… Ну и его жена рассказывала ему об этом… Я стал искать эту символику, и в какой-то момент повезло, нашел в интернете статью за девяносто восьмой год, точнее, это была даже не статья, фотография газеты. Скальные образования в глубинке России, в пещерах которых знакомая символика. И я решил попытать счастья здесь, попробовать найти зацепки.

Демид посмотрел на меня, я пялилась куда-то перед собой. Вот так значит это было. Охренительно.

– Так тот таинственный проект, которым ты занимался, – усмехнулась на его взгляд, – это поиски Суходольской?

– Да, – кивнул Мазуров. – Я не хотел светить своими истинными целями, потому что понимал: есть вероятность, что Милена Суходольская прячется и может не гореть желанием быть найденной. Вдруг выяснилось, что Алина родом из города, который всего в семидесяти километрах от пещер. И у меня появилась идея, как это можно использовать.

Я снова усмехнулась. В голове начала складываться картинка.

– Не было никакого украденного кольца, да? – посмотрела на него, он покачал головой. – Ты это все просто придумал. Но… Зачем надо было меня приплетать? Или ты знал, что я…

– Нет. Это вышло не специально. У Алины была задача развести тут деятельность, любую, лишь бы я мог зацепиться за нее, чтобы задержаться. Потому как я не хотел обозначать свой настоящий интерес, как я уже сказал. Она выбрала тебя. Пошла по наименьшему пути сопротивления, как она думала, – тут Мазуров усмехнулся, – мать неизвестно где, отец неизвестно кто. Отличный способ застрять тут, якобы копаясь в твоей родословной, которая якобы заинтересовала Алину. По факту, она вообще ничего не знала о моих целях пребывания тут. Просто согласилась помочь, подготовила, так сказать, плацдарм.

– И уехала перед твоим приездом, – усмехнулась я. – И где она сейчас?

– Недалеко. Я не мог отпустить ее, вдруг понадобилась бы еще. Сидит на съемной квартире и мается со скуки.

– А этот твой Макс?

– Я не спрашивал ее о нем. Не хочу пока раскрывать карты. Она почти наверняка найдет способ ему растрепать, а знает ли что-то сама – большой вопрос. Вполне возможно, он использует ее вслепую, как и я.

Я прикрыла лицо ладонями, они были холодными, несмотря на то, что я сидела укутанная в одеяло. Попыталась проанализировать состояние. Подозрительно ровно. Пусто. Глухо. Никак. Это плохо. Это значит, я пока не до конца все осознаю и блокирую поток эмоций, который уже готов обрушиться на меня.

– Зачем ты же рассказал о кольце? – посмотрела на Демида. – Если хотел скрыть свои цели.

– Я не то чтобы их совсем скрывал. Я хотел, чтобы меня не считали охотником за головами. А кольцо могло заинтересовать кого-то, кто вывел бы меня на Суходольскую Милену. Я и сам не знал кого, я уже говорил, ехал на удачу. Алинка постаралась на славу, и обо мне растрепала, и следы оставила, я начал заниматься тобой для отвода глаз, а потом оказалось, что Селезнева, сама того не ведая, попала в цель, выбрав тебя в мишени. Потому что ты, судя по всему, тот самый пропавший ребенок, о котором Эткинд, кстати, упорно молчал.

– Вот как тебе так быстро удалось нарыть информацию о Суходольских, – покачала я головой, – мне стоило догадаться, что за один день столько узнать вряд ли возможно… И что этот… Эткинд, – мысль о том, что я говорю сейчас, возможно, о своем отце, как-то не укладывалась в голове. – Что он говорил на те слухи о ребенке, который плакал в доме уже после похорон?

– Он сказал, что люди любят болтать. Они были богатыми людьми, в доме была прислуга, у которой был маленький ребенок, и как сказал Эткинд, они ночевали там несколько дней после похорон.

– Ты этому не поверил?

– Ну я не мог быть уверен в подлинности ни его слов, ни ходивших слухов, но пришлось довольствоваться его версией. И уже здесь я пришел к выводу, что на самом деле Эткинд вполне мог быть причастен к прошлым смертям. Потому не торопился доносить до него какую бы то ни было информацию.

– То есть он не в курсе?

– Нет.

Я кивнула. Что ж, понять Демида можно: он действовал так, как считал нужным. Если не рассказал мне всю правду – значит, у него были свои причины. Звучит стройно, только почему-то все равно внутри до боли обидно. Я крутила в голове все произошедшее с момента появления бывшей подруги, а потом в голову пришла еще одна мысль: раньше все указывало на то, что Демида с Алиной в свете случившегося ждет разрыв. Потому как… Ну очевидно понятно. А теперь выходит, что все не так, что они…

– Так вы с Алиной были в отношениях, когда она поехала сюда?

– Ну да, – он посмотрел непонимающе, я закусила нижнюю губу, давя слезы.

– И сейчас в отношениях, как я понимаю?

Я смотрела на него, чувствуя, что глаза предательски блестят, Мазуров отвернулся, опуская голову, и его молчание было показательнее любых слов.