Глава 22

– Май, – наконец посмотрел на меня, – я объяснял, какие у нас с ней отношения. И когда я говорил, что она это понимает, я не врал. Если бы не понимала, не переспала бы с Петькой в тот же день, как приехала.

Я кивнула, отворачиваясь, быстро стерло покатившуюся слезинку.

– Ну ничего, – сказала ему, – она изменила тебе, ты ей, баланс восстановлен. В Москве тоже наверняка такое случалось, да?

Выдавила улыбку, глядя на него, по взгляду поняла – случалось. На самом деле Мазуров обманул сам себя, Алина вполне нашла подход к нему. Никто никому ничего не должен, красивая, удобная, всегда под рукой, к изменам терпима… Вот поэтому она и задержалась так долго.

Я поднялась, подхватила свои вещи и быстро прошла в ванную. Залезла в душ, включила воду и сколько-то времени просто стояла и смотрела на струи, периодически подставляя под них ладони. Впрочем, чему было удивляться? Послужной список Мазурова был известен мне еще до его приезда: бабник, козел, эгоист… Алина вон даже предупредила, что верить ему нельзя. Глупо было рассчитывать, что он изменится меньше, чем за неделю.

Но приходилось признать: где-то в глубине души я все равно надеялась. Почему-то верила, что то, что между нами – это не так, как у всех. Для меня-то понятно, что не так, но и для Демида… Хотя, пожалуй, не так. С наследницами оккультистов он поди еще не спал. Ну может радоваться, очередная монетка в копилочку положена.

Я все-таки немножко поплакала, но так, самую чуточку. Наверное, происходящие события были настолько насыщенными, что я в принципе все стала воспринимать спокойней. После душа я долго причесывалась, разглядывая себя в зеркало.

Может, я просто не создана для любви? Бывает же такое, что человек симпатичный, характер нормальный, а не складывается ни с кем. И тянет меня на всяких козлов. Вот Костя – хороший парень, а я променяла его на Сашку, который заранее знал, что бросит меня. И Мазуров тоже хорош… Кстати!

Я быстро вышла из ванной, Демид сидел на кухне с чашкой чая – наверняка зеленого. Успел переодеться и на меня смотрел напряженно.

– Алина что, не знает, где Петька? – спросила его. Он покачал головой.

– В этом и проблема. На связь с ним она не выходила и ничего не знает о том, где он может быть.

– Чушь какая, – наконец меня накрыло тревогой за друга.

Я отчего-то была уверена, что он сбежал к Алинке, и даже если она его использует в своих целях, то никакой опасности ему не грозит. А теперь выходило…

– О ком же он тогда написал в смс? – посмотрела на Мазурова, но так как каждый взгляд причинял боль, тут же отвернулась. В комнате нашла телефон и набрала Костю.

Он ответил почти сразу.

– Узнал что-нибудь о Петьке? – спросила я, поздоровавшись.

– Нет, – он явно что-то жевал. – Опросил жильцов, никто ничего не видел. Сегодня буду опрашивать дальше, соседние дома.

– Кость, может, отпечатки пальцев?

Я вспомнила, как мысленно хмыкнула, когда это предлагала тетя Ира, но теперь вот было совсем не до смеха. Костя вздохнул.

– Май, у меня таких возможностей нет. Нужно заявление, а оно принимается только после трех дней пропажи. Никаких доказательств того, что его увели насильственно – нет.

– А открытая дверь?

– Торопился, забыл закрыть. Знаешь, сколько таких случаев происходит ежедневно?

– И телефон под кровать бросил случайно, – не удержалась я.

– Май, если бы я занимался отпечатками пальцев, я бы уже все сделал, но у меня нет возможности дернуть на это ребят просто так, понимаешь?

– Может, вам денег дать? – съязвила я, Костя обиделся.

– Я, между прочим, тоже за него переживаю, – отрезал мне, – он мой друг. Будет что, позвоню.

Костя повесил трубку, а я села на кровать, устало вздыхая. Вот так, обидела нормального парня. В очередной раз. Молодец, Майя. Пнула от злости ногой тумбочку, больно ударила палец. И поделом.

– Пчелка… – Мазуров стоял в дверях.

– Не называй меня так, это только для близких, – проговорила ровно, не глядя на него. – Нужно узнать, куда делся Петька. Если он ушел не сам, кто-то мог видеть, с кем. Нужно опросить всех жильцов домов вокруг.

– Я думал, этим занимается твой Костя.

– Он занимается.

Повисла пауза, я все так же смотрела в стену, услышала, как Мазуров вздохнул. Не знаю, чего я медлила, чего ждала… Может, что он будет просить прощения, признаваться в любви? Глупости какие. Такого я при всей степени влюбленного маразма не могла представить.

– Я не планировал сходиться с ней обратно, – проговорил Демид, я только усмехнулась, нервно сглотнув.

– А ей сообщить об этом забыл? – хмыкнула, бросив на него взгляд.

– Намеренно промолчал, чтобы в случае чего она не запорола мне тут все. Не думаю, что Алина будет сильно переживать по этому поводу.

– В этом твоя проблема, Демид, – я встала, скрестив руки на груди. – Ты не привык думать о том, что у девушек могут быть чувства к тебе, что ты можешь им больно сделать. Ты им сразу ставишь правила игры, и они их принимают, так? Типа честный? Ни черта не честный ты. Потому что иногда и на такое соглашаются, потому что хотят быть рядом. Хоть как-то. И на протяжении этих отношений больно, и потом еще долго больно. Но тебе на это плевать. Ты сказочку себе сочиняешь, а не им, Демид. Это тебе нужны оправдания твоих плохих поступков. Чтобы жить в ладу с самим собой и не мучаться мыслями о том, что кому-то сделал больно.

– Май…

– Что? Ну давай, сейчас самое время напомнить мне, что я не в твоем вкусе, и ты предупреждал, что я буду жалеть. – Он молчал, разглядывая меня, я только покачала головой. – Уйди, пожалуйста, я хочу побыть одна.

Мазуров ушел, правда, только в соседнюю комнату. Я закрыла дверь, легла на кровать, обнимая подушку. Пора уже себя жалеть или еще рано? Или еще есть силы поиграть в сильную независимую женщину?

Я все-таки не удержалась, поплакала, не слезая с кровати, выдвинула ящик тумбочки, чтобы достать салфетки, и замерла. Книга Дэна Брауна, которую я забрала из Петькиной квартиры. Я совсем про нее забыла. Вытащила книгу, покрутила в руках. Если мне не изменяет память, когда я заходила к нему в кабинет, он читал другую. Книга не выглядит новой, у кого-то взял?

Я открыла ее, стала листать и наткнулась на фотографию. Цветной снимок девять на тринадцать. На заднем фоне памятник: скульптуры двух женщин, стоящих друг напротив друга и держащих военную каску. На переднем стоит толпа детей, с ними девушка лет двадцати и женщина лет тридцати пяти. Я присмотрелась к фотографии, а потом расширила глаза: это же тетя Ира и… моя мать!

То есть та, кого я считала своей матерью все эти годы. Что это вообще значит, что-то я ничего не понимаю. И где они? В одном из городов, где служил дядя Тима? Если, конечно, мы все еще всерьез относимся к тому, что Рысаковы о себе рассказывали…

Я посмотрела на дату: 27.04.1994. Давно, однако, и какая тетя Ира тут смешная, одета так… Я еще посмотрела на фотографию. Не могла понять, но казалось: что-то в ней не так. Памятник, дети, моя мать, тетя Ира с высокой кудрявой прической и в плаще по фигуре, стянутом на тонкой талии поясом…

А потом нахмурилась, прикидывая. И так обалдела, что бросилась к Демиду. Потому что мне было нужно с кем-то поделиться! Даже если он просто обманщик, кроме него, все равно никого нет, кто мог бы мне помочь.

– Вот, – в волнении я сунула фотографию чуть ли не под нос Мазурову, так что ему пришлось отклониться назад. Он забрал фотографию у меня из рук.

– Твоя мать и Петькина? – задал вопрос, бросив взгляд, я кивнула, убирая волосы за уши.

– Именно. Выходит, ты прав: они были знакомы и раньше. А теперь еще один факт: Петька родился второго июня девяносто четвертого года.

Мазуров бросил еще один взгляд, потом снова уставился на фото. Усмехнулся.

– То есть здесь тетушка типа как на сносях.

– Ага. Ты понимаешь, что это значит?

– Что она не Петькина мать, – задумчиво глядя на меня, сказал Мазуров, я снова закивала. Он еще подумал, потом добавил: – Плохо.

– Почему плохо? – испугалась я. То есть понятно, что хорошего мало, но слова Мазурова напрягли.

– Потому что если она ему не мать, то родительских чувств может и не испытывать.

– То есть? – нахмурилась я. – Она вон на уши всех подняла с его поисками… – Я осеклась под его взглядом. – Боже, Демид, еще скажи, что ты подозреваешь ее в исчезновении Петьки? Она уже у тебя не человек получается, а супергерой. Ей шестьдесят два года, не забывай об этом. И какова вообще цель может быть?

Он пожал плечами.

– Может, она думала, что исчезновение Петьки отвлечет тебя от мыслей о Суходольских? Хотя бы на время.

– Отвлечет меня, не тебя же. Ты вполне себе мог копать дальше.

Демид не ответил, взял телефон, открыв поисковик, начал писать. Я заглянула: “памятник две женщины держат военную каску”.

– Челябинск, – проговорил, посмотрев выданные по запросу ссылки. Покусав в задумчивости губу, открыл почту, нашел письмо. Я беззастенчиво подглядывала. В письме оказалась информация на Рысаковых. – По официальным данным Рысаков уволился в августе девяносто третьего, находясь в Ухте, там же жили до рождения ребенка, потом на четыре года переехали… – тут он опять замолчал, посмотрев на меня.

– В город, где находился детский дом, из которого пропала девочка, – закончила я.

Демид уставился в пространство перед собой и задумался. Я спросила:

– Думаешь, Рысаковы могли иметь отношение к этой Насте Воронцовой?

– Не знаю, – задумчиво ответил он, нахмурившись, открыл контакты и стал кому-то звонить. Когда ответили, заговорил: – Дело есть. – Усмехнулся на ответ собеседника. – Да, очередное срочное. Ты мне данные присылал на Рысаковых, есть возможность достать фотографии хоть кого-то из них? Но желательно времени его увольнения с военной службы или раньше… Да, понимаю, что сложно… – Демид посмотрел на фотографию и добавил: – И еще. Я скину тебе фото, на ней две женщины, город Челябинск, весна девяносто четвертого года. Нужно послать туда кого-то, чтобы порыскал по детским учреждениям… Начать с детских домов, потом школы. Хорошо, давай, спасибо.

Он положил трубку и поймал, видимо, мой изумленный взгляд, потому что спросил:

– Что? – и принялся фотографировать снимок.

– Думаешь, тетя Ира могла работать в детском доме… И Петька?..

Я не договорила, Демид снова нахмурился, отослал фотографию, потом повернулся ко мне, отложив телефон. Хотел что-то сказать, но подзавис, рассматривая меня. Такое ощущение, что сразу стало неловко во всем теле.

Я отвернулась, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он понял: не надо так смотреть. Вообще смотреть не надо. Если бы не все эти обстоятельства, я бы уже выставила его за дверь. Но как ни прискорбно это признавать: мне нужна его помощь, даже не взирая на то, что я не могу больше верить ни единому его слову.

– Если она не была беременна в тот срок, что указан, вполне вероятно, что ребенок был усыновлен, – проговорил Демид, я покосилась в его сторону, он смотрел в стену перед собой. – Вопрос: где, кем и в какой момент. Она могла жить под другим именем до момента перевоплощения в Рысаковых.

– Как думаешь, – я покусала губу, – мог Петька найти фото?

– И они его за это куда-то спрятали? Вполне возможно. Правда, есть неувязка: почему не забрали фотографию из книги?

Да, это неувязка, притом существенная. Если Петька обозначил бы свои подозрения, они или догадались бы, что он нашел фотографию, или выпытали из него, откуда знает. И фотографию бы унесли…

– А если они его сначала спрятали, а когда он рассказал про фотографию, книги уже не было? Я ведь забрала ее почти сразу после его исчезновения.

– Возможно.

Вот совершенно не то, что я хотела услышать. Конечно, я понимаю, что Демид, как и я, гадает на кофейной гуще, но все-таки хотелось больше мыслей.

– И что? Пойдем к соседям? – спросила я.

Демид несколько секунд поглазел на меня в задумчивости, не так, как в прошлый раз, просто думал над моими словами.

– Давай-ка сгоняем в детский дом, из которого девочка пропала. Заодно заедем по адресу, где раньше жили Рысаковы.

Он поднялся, я вскочила следом.

– Почему ты не хочешь просто с ними поговорить? – спросила в спину Демида. – Знаешь что-то еще, чего не знаю я?

Он остановился, через ткань футболки я видела, как напряглись мышцы спины. Потом Демид тяжело вздохнул, поворачиваясь ко мне. Я смотрела исподлобья.

– Май, я понимаю, что требовать от тебя доверия не могу. Но я, действительно, не знаю ничего о том, что произошло с Петей. И кто такие Рысаковы, какие цели преследуют и на что способны… И это на данный момент единственная причина, почему я не пошел и не прижал их к стенке. Если они спрятали Петьку, дай бог, просто спрятали, а не что-то еще, нет никакой гарантии, что то же не случится с нами, какими бы подготовленными мы ни пришли. Потому что они знают о том, что ты докопалась до правды. Может, не до всей, но тем не менее. И сейчас они просто ждут действий от тебя. Ты можешь показать им фото, а они в ответ предъявят тебе историю, неважно, что там будет, но скорее всего, ни слова правды. Чтобы расколоть их, нужны более значительные доказательства. А я лично пока бреду в этой истории, как в тумане.

Он замолчал, я тоже молчала, так и стояли друг напротив друга, пока я не вздохнула и не прошла мимо Демида со словами:

– Поехали в детский дом. Но я все равно не верю тебе, Мазуров.

В нужный город мы приехали к обеду. Как Демид собирался пробираться в детский дом, было понятно: использовал излюбленный метод, представился меценатом. И, конечно, попал сразу в святая святых. Дальше он повел себя, как настоящий бизнесмен, не стал разводить речей, обсудил возможности денежного перевода и отправил в свой офис реквизиты. Так что я не сомневалась: Мазурову расскажут и позволят делать тут все.

Мы прошлись по территории вместе с заведующей, дамой лет пятидесяти, Демид задал пару общих вопросов, а потом спросил:

– Слышал, была история с пропажей ребенка? Много лет назад.

Дама сразу омрачилась.

– Да, была такая история. Настя Воронцова. Ее искали, но следствие зашло в тупик. Очень странная история, знаете ли.

– Почему странная?

Женщина помялась, скорее всего, рассказывать ей не хотелось, но сумма грядущего пожертвования заставляла вступать в конфликт с самой собой.

– Ну знаете… Следственный отдел, как я уже сказала, не пришел к каким-то выводам. Все, чего они хотели – замять это дело. Мы объясняли, что похищение было, скорее всего, спланировано заранее…

– Почему вы так думаете? – сощурился Демид.

– Потому что дети покидают детский дом только под надзором воспитателей, преподавателей. И обычно мы выезжаем в такие места, где совершить подобное, я имею в виду увести ребенка, невозможно. Тот, кто это сделал, знал, что мы поедем в пещеры. Точнее, так думаем мы, те, кто здесь работает или работал в то время.

– Но тогда выходит, что к похищению причастен кто-то из своих.

Женщина устало вздохнула. поджимая губы.

– Я понимаю, что такая мысль возникает. Но я могу поручиться, что…

– Поручиться вы ни за кого не можете, – перебил Демид. – Вы сами как считаете: Настя стала случайным выбором или похитить хотели именно ее?

– Именно ее? Нет, – женщина уверенно покачала головой. – Не думаю, что так. В ней не было ничего выдающегося, я хочу сказать, она была молчаливой и нелюдимой девочкой, и большую часть времени проводила за чтением книг. Практически ни с кем не дружила. Да и с ней никто не стремился сблизиться. Она, знаете ли, была немного… – женщина замолчала, поморщившись. – Немного не в себе.

– В каком смысле? – тут нахмурились мы с Демидом.

Заведующая вздохнула.

– Настя верила в то, что она… Особенная. Не такая, как все. Что на нее возложена миссия, если хотите…

Мы с Демидом переглянулись и снова уставились на женщину. Она вздохнула.

– Не думаю, что вам это все интересно…

– Нет, нам очень интересно, – влезла я. – Она часто говорила подобное?

– Нет. Нет. Я же говорю, она была очень замкнута. С ней работали психологи. И вот однажды Настя это сказала: что настанет момент, когда она должна будет выполнить свою миссию. И тогда она станет свободна.

– Это было задолго до исчезновения?

– Примерно за год. Из нее пытались вытащить еще что-то на эту тему, но она молчала. Бросала иногда такие вот фразы…

Демид задумчиво почесал лоб.

– Вы же понимаете, что это ей должен был кто-то внушить? Ребенок с рождения находился в детском доме.

Она вздохнула снова.

– Мы понимает, но к сожалению…

Развела руками, признавая свою беспомощность. Демид еще посмотрел на меня, а потом достал фотографии из семейного архива: на одной мама, на второй Рысаковы и я с Петькой.

– Кто-нибудь вам знаком? – спросил Мазуров. Заведующая нахмурилась, принимая фотографии, смотрела не на них, на нас.

– Вы ведь приехали сюда не ради пожертвования? – спросила наконец.

– Нет, но вы получите оговоренную сумму, можете не переживать. Нам нужна помощь в поисках Воронцовой Насти.

– Вы… Всерьез пытаетесь ее найти? – округлила она глаза. – Спустя столько лет?

– Мы ищем зацепки. Не так давно случилась похожая история, и у нас есть подозрения, что она может быть связана с похищением Насти.

Женщина немного помолчала, глядя на нас, потом опустила глаза на фотографии.

– Ну что? Знаете кого-нибудь? – спросил Демид, глядя внимательно, у меня отчего-то перехватило дыхание. Слова Демида как будто нагнали атмосферу, и я ждала ответа с сильно бьющимся сердцем.

Женщина подняла на нас растерянный взгляд.

– Да. Да, я знаю.