Эпилог

1 число месяца Огненных цикад.

Шпили Лебединого дворца.

Мы стояли на крыше Лебединого дворца, и, клянусь, я понятия не имела, что мы тут вообще делаем. Кожу приятно облегали тепленькие штаны и шерстяной свитер, несмотря на то, что сегодня вообще-то был первый день лета. Как только Дрейгон сказал, что этим ранним мокрым утром он хочет мне что-то показать и лучше бы мне одеться потеплее, я сразу почувствовала неладное. Но даже не догадывалась, насколько неладное. Он повел меня на самый верх дворца! Минуя галерею, оранжереи и даже хозяйственный этаж под самой крышей! Открыл какую-то дверцу, вытащил раскладную лестницу и полез наверх, подавая мне руку и хитро улыбаясь.

Его зеленые глаза сверкали так ярко и задорно, что я не смогла отказаться. Хвала дракону Рока, что он хоть свою королевскую мантию не надел! А то, взбираясь за ним на такую высоту, я, как пить дать, запуталась бы, упала и что-нибудь себе разбила.

Но когда мы оказались на продуваемой всеми ветрами крыше, я даже немного пожалела, что Дрейгон не надел мантию, а я себе что-нибудь не сломала. Зато не пришлось бы идти вперед по черепичной крыше, которая оказалась слегка пологой, и проклятый наклон неумолимо тянул упасть, скатиться по ней и рухнуть в пропасть.

– За какой горгульей мы сюда полезли?! – воскликнула я, когда пара капель неприятного моросящего дождя облепила лицо. Солнце еще не окончательно взошло, и весь Вальтариум, раскинувшийся перед нами как на ладони, сейчас застилал синеватый утренний полумрак.

– О, я тебе расскажу, не сомневайся, дорогая женушка, – усмехнулся Дрейгон, тряхнув длинными черными волосами, скрепленными на лбу тонким золотым обручем. Он взял меня за руку и потянул за собой.

– Я упаду! – взвизгнула, когда он, осторожно карабкаясь по черепице, повел меня к ближайшей к нам башне. Ближайшей к нам и к пропасти! – Мне кажется или ты действительно выжил из ума? – хрипло добавила я, а потом подняла глаза к серому небу, тучи на котором медленно расходились, будто приветствуя подкрадывающийся восход. – Впрочем, я поняла. Ты пробыл королем две недели и решил, что хватит с тебя, да? Конечно, дел в королевстве оказалось немало, да еще эти министры, всем что-то нужно. Даже ко мне приходят просить! Но, Дрейгон, клянусь, это не повод прыгать с крыши!

Король раскатисто рассмеялся и широкими резкими шагами преодолел оставшееся расстояние до башенки, в которую мы оба вцепились, как в последнюю соломинку над бездной. Соломинка оказалась довольно толстой, а ее каменная кладка – мокрой. Пальцы нервно скользили, ноги – не нервно, а в ужасе.

В этот момент Дрейгон повернул ко мне голову, и на его лице загорелась теплая улыбка. Одна из тех, которые стали появляться ежедневно, едва проклятие Лашкарахеста окончательно пало. Мой колдун оставался спокойным, его взгляд не утратил резкости, что прочно вросла в него за последние пятнадцать лет. Однако теперь он так часто смеялся, что я не могла поверить в то, что передо мной и правда мой Дрейгон, которого я когда-то прозвала Хмурей.

Но ничего прекраснее его смеха я не слышала в жизни.

А сейчас он притянул меня к себе и негромко проговорил, крепко смыкая за моей спиной руки:

– Не бойся, моя ведьмочка… Я же с тобой.

И стало так тепло внутри, словно вместо сердца у меня было настоящее солнце. Оно будто вышло из-за туч, что скрывали его слишком долго.

– А я и не боюсь, – пробурчала я, закрывая глаза и зарываясь носом в его широкой груди с распахнутой наполовину рубашкой и слушая успокаивающий горячий стук под его ребрами.

Дрейгон на миг замер, а затем опустил голову и поцеловал меня в макушку, проведя руками по волосам.

Я теперь всегда носила только простые прически, в которых волосы были распущены и рыжими волнами спускались на плечи. Король частенько перебирал их, накручивая на палец, и улыбался, когда думал, что я не вижу. Это было не слишком удобно, в волосах запутывались его королевские цепи, они наматывались на золотые пуговицы камзолов по последней моде, а один раз в них даже застряла корона, когда мы… в общем, слегка забылись за портьерой прямо во время праздничного приема в честь коронации.

Однако я не спорила и все равно продолжала ходить так, как нравилось моему колдуну. Мне не сложно, а когда в очередной раз на губах Дрейгона появлялась улыбка, я понимала, что ради нее готова и на гораздо большие жертвы.

Когда в лицо плеснула водяная пыль от дождя, который почти совсем закончился, а король в очередной раз провел ладонью по моим волосам, я улыбнулась и вдруг спросила, вспоминая день, после которого что-то между нами окончательно изменилось:

– Знаешь, я думала, ты будешь мне мстить за то, что я оставила тебя прикованным к стене той ночью… Помнишь? А ты так ничего мне и не сделал.

– Мстить? – усмехнулся Дрейгон, тряхнув длинными черными волосами. Затем обхватил мое лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. – Какая месть, когда я был влюблен в тебя как дурак? Когда я и думать-то мог только о тебе, о твоих глазах и губах, о хрупкой фигурке, которую так хотелось сжать и никогда больше не отпускать…

Он снова тихо рассмеялся.

– Как я мог тебе мстить, когда я хотел дышать тобой, жить тобой, Мартелла? И знаешь, – он на миг замер, а губы дерзко изогнулись, – то, что ты влюблена в меня не меньше, – вполне достаточное для тебя наказание.

– Я влюблена? – делано округлила глаза я.

Дрейгон прищурился.

– Ещё скажи, что нет.

– Ну…Не знаю, не зна… – начала было я, покачав головой.

– Ах ты, рыжая ведьма, – выдохнул колдун, наклонился и обхватил меня руками под коленями. – Ну я тебе покажу…

Внезапно я оказалась настолько высоко над землей, что дыхание перехватило. Далекая пропасть, в которую я полетела бы, если б Дрейгону вздумалось меня отпустить, вдруг стала еще более чудовищной и страшной.

– Нет-нет! – застучала я по его спине, одновременно холодея от страха и смеясь. Это было смешно, да. Ну смешно же!

Однако в этот миг вокруг стало происходить нечто странное. Я отчетливо ощутила магию, а в воздухе заискрило золото.

– Ладно, пошутили и хватит! Я влюблена, клянусь Лягурмеллой! – взвизгнула, когда Дрейгон невозмутимо понес меня к краю крыши.

– А уже поздно, – хмыкнул он, шлепнув меня по пятой точке, а затем…

Вместе со мной взял и спрыгнул вниз.

Кажется, я орала как ненормальная. Ровно до тех пор, пока золотые искры вокруг не обратились в черные перья, а мой крик не перешел в громкое воронье карканье.

Под крыльями засвистел воздух.

Я оглянулась по сторонам, мгновенно находя своего колдуна, невозмутимо летящего рядом и глядящего на меня хитрым ярко-зеленым вороньим глазом.

– Дрейгон! – каркнула я. – Куда мы летим и зачем? Ты что вообще удумал? А ну, верни меня во дворец! Когда я последний раз была вороном, у меня потом неделю все чесалось, словно меня покусала армия блох.

Хмуря усмехнулся в ответ, а кончики его крыльев знакомо сверкнули медью, отбрасывая назад невидимый мне прежде призрачный след магии.

Я повернула клюв к собственному хвосту и заметила, что и после меня остается крохотное свечение. Только у Дрейгона след был черный, а у меня золотисто-белый.

Ведь мне удалось обмануть магию… Несмотря на то, что фактически я совершила убийство, моя сила не исказилась. То была хитрость, которую я придумала совершенно случайно, когда Джоксар Ранвидаль старательно забалтывал нас, чтобы затем убить. Тогда-то я и поняла, что если всем можно обманывать, то почему и мне не поступить так же?

Очень не хотелось становиться черной колдуньей. Не для этого я прошла весь сложный путь инициации, чтобы в самом конце очернить собственное сердце, стать зависимой от силы.

Именно поэтому я и использовала для убийства Джоксара перо Хмури. Самому Дрейгону это не должно было принести вреда, ведь он, к сожалению, и так черный. В результате получилось, что я все же лишила жизни короля Златодольного, но при этом не использовала для этого ни свои руки, ни свою магию.

Моя сила осталась белой.

– Скорее всего, пара блох тебя и впрямь покусала, – усмехнулся колдун, возвращая меня в реальность. – Таких жирненьких, волшебных блох.

– Волшебных? – ахнула я, открыв клюв. – Ты что же… наколдовал их, получается?..

Хмуря расхохотался в полете, да так заливисто, что я едва не забыла, как махать крыльями. С этим своим театральным смехом он умчал вперед, явно чтобы я не заклевала его прямо в полете, и крикнул:

– Догоняй, ведьма!

– Да я… да я… – хватала клювом воздух я, от возмущения потеряв дар речи так надолго, что в глотку едва не залетела муха. С трудом откашлявшись, я нагнала колдуна и уже собиралась высказать ему все, что я о нем думаю, как впереди показалось что-то знакомое.

– Эй, это же мой лес! – каркнула я, взвизгнув от радости. – А там, ой… А где же моя избушка?

Я заозиралась по сторонам, ничего не понимая.

Рядом весело мелькал изумрудно-зеленый птичий глаз, не отводя от меня взгляда.

– Это что там за ерунда, я не поняла? – бросила, попытавшись сдвинуть вороньи брови, но, скорее всего, под перьями это было ни капли не заметно. – Где моя избушка, а? Дрейгон? Это что там…

Едва я осознала, что тот огромный замок, выросший посреди леса, и есть мой старенький дом, голос окончательно отказал. А когда мы стали снижаться и на шикарном каменном крыльце этого «дома» возникла улыбающаяся фигура Эйвина, на плече которого подпрыгивала Лягурмелла, все окончательно встало на свои места. Только сердце отчего-то билось быстро-быстро… Словно это еще не все сюрпризы.

Моя изумрудная лягушечка последние сутки гостила именно здесь. Дрейгон сказал, что ей нужно немного болотно-лесного воздуха, ведь она была не простой рептилией, а колдовской. В результате бедолагу под конвоем отправили восвояси, даже отрядив для этого дела карету.

Но я подозревала, что моя зеленая подружка просто вконец достала нового короля тем, что даже спать предпочитала теперь в нашей постели. Уж я молчу про прочие, кхм… утехи, во время которых новоиспеченный король мог избавиться от попрыгуньи, лишь наколдовав для нее стаю стрекоз. Но и с ними Лягурмелла, признаться, справлялась уж слишком быстро!

Теперь, завидев меня, она забралась Эйвину на голову и отчаянно подпрыгивала, словно старалась взлететь. Это ей не слишком-то удавалось, и каждый раз она падала парню на макушку, заставляя того морщиться и пригибаться к земле.

Как только мы приземлились и я уже была готова броситься к домовому в объятия, до меня дошло, что обниматься с крыльями не слишком-то удобно.

– Дрейгон! – воскликнула я возмущенно, распахнув пернатые руки.

Эйвин в это время возвышался над нами, как долговязый великан, а я вдруг в ужасе осознала, что в таком моем состоянии Лягурмелла покажется ужасно тяжелой! Сейчас моя маленькая фамильярка выглядела просто громадной! Она прыгала рядом и каждое мгновение норовила шлепнуться мне на спину, не дожидаясь моего превращения.

Но когда из-за угла дома выпорхнула, шумно ударяя крыльями и вращая дикими желтыми глазищами, Шаля, я поняла, что мне конец. Вот прям сейчас.

– Дрейго-о-он! – пропищала я, прикрываясь крыльями, и уже в следующий миг что-то щелкнуло вокруг и взорвалось.

Воздух заискрился золотыми искрами, чуть-чуть полыхнуло тьмой, и перья отлетели от меня, словно были приклеены.

Я охнула, испугавшись, что окажусь голой, как было в первое превращение Дрегойна, но, опустив глаза, поняла, что сегодня все иначе.

На мне была одежда. Вот только совсем не такая, к которой я привыкла за последние две недели. На мне не оказалось ни одного из тех удивительных, расшитых золотом и драгоценностями платьев, которые приходилось носить правительнице Златодольного королевства. На мне не было и штанов со свитером, которые я надела сегодня утром.

Все было так, как прежде… как в день нашей первой встречи с Дрейгоном…

Пальцы прошлись по простому голубому платью, по легкой хлопковой ткани, почти лишенной украшений, по неглубокому, но симпатичному декольте, по линии тоненького пояса без камушков…

Это было то самое платье. Первое, которое я купила, сбежав с ткацкой мануфактуры, где в течение пяти лет нужно было отрабатывать проживание в приюте.

Сердце защемило.

Несмотря на все наряды, которые я успела сменить с тех пор, именно это платье было для меня самым красивым. Самым любимым.

Откуда Дрейгон об этом узнал?..

Я вздрогнула, когда он взял меня за руку, крепко сжав пальцы. Повернула голову и взглянула в ослепительные зеленые глаза, от которых у меня, кажется, никогда не перестанет сжиматься в груди.

Он тоже больше не был вороном. Возле него еще кружилось несколько колдовских перьев, но они таяли, оставляя после себя лишь призрачный свет магии. Сам же колдун стоял передо мной в простом, но весьма презентабельном черном камзоле из мягкой ткани с серебристыми пуговицами. А под ним виднелась легкая голубая рубашка в цвет моего платья. Словно он специально подбирал одежду так, чтобы она подходила к моему незамысловатому наряду.

Я громко сглотнула. Он не отводил от меня глаз, и даже Эйвин на миг отступил в сторону, а Лягурмелла перестала настойчиво прыгать рядом. В этот момент в руке Дрейгона откуда ни возьмись появилась красная роза. Крупная, сотканная из самого мягкого Вальтарского шелка. Это была брошка… С внушительным ограненным рубином и россыпью мелких камушков в самой сердцевине.

Едва я увидела это чудо, как моя внутренняя сорока зашлась в восторженном кашле, хлопая крыльями и уже почти крича: «Больше блестяшек!»

Очень похожая брошь однажды чуть не свела меня с ума, блестя на груди Альфиана в Лебедином дворце. Это случилось на одном из этапов Королевского отбора, который проходил, кажется, вечность назад. И шелковый цветочек на бывшем наследнике Златодольного королевства был значительно меньше! Уж я молчу про драгоценности…

Дрейгон подошел ко мне и, не сводя с меня глаз, неторопливо приколол брошь к моему платью.

– Вот теперь гораздо лучше, верно? – проговорил он тихо, коснувшись кончиками пальцев моего подбородка.

И в эту секунду мне казалось, что, кроме нас двоих, никого в этом мире не существует.

Я улыбнулась, чувствуя, как изнутри словно кто-то перышком щекочет само сердце.

– А еще в этой брошке есть сюрприз, – проговорил колдун, еле-еле коснувшись кончиками пальцев мягких листьев искусственного цветка. – Узнаешь камушек?

Я опустила голову и не поверила своим глазам. Там, среди россыпи самоцветов, виднелся маленький черный кружочек. Камень с отверстием.

– Это же… тот самый, который я нашла в колыбели Ледобога в Антрацитовом замке! – ахнула я, потянувшись, чтобы дотронуться до него. Но колдун отдернул мою руку.

– Да, это тот самый, – кивнул король. – Только сейчас он аккумулирует в себе всю силу замка, Мартелла. И трогать просто так его не стоит.

– А когда же стоит? – удивилась я, прислушиваясь к камню и впервые замечая, что от него исходит легкое голубоватое свечение.

– Это я объясню тебе чуточку позже, обещаю, – ответил колдун и улыбнулся, заметив, как я задумчиво надула губы. – Ведьмочка моя… – прошептал он и вдруг прижал меня к своей груди. – Красивая…

– Ну теперь-то можно уже обниматься? – воскликнул рядом Эйвин, который, очевидно, совсем устал ждать. А затем просто налетел на нас сзади и обхватил руками. И меня, и Дрейгона.

Через мгновение сверху на мою голову с ближайшей древесной ветки упала Лягурмелла, заливисто квакая. А я даже не успела понять, как она туда забралась! Потому что в то же самое время отморозилась и Шаля, до этого почему-то решившая выдержать паузу. Теперь она, отчаянно кудахча, захлопала крыльями, попытавшись усесться у Дрейгона на плече.

Оба мы несколько секунд терпели этот беспредел, обнимались и смеялись, пока мой колдун не крикнул:

– Хватит! Я все же король, а не насест для кур и лягушек! И тем более – для домовых.

Он бросил короткий взгляд на Эйвина, а когда тот привычно вздохнул, ничуть не удивляясь, неожиданно подмигнул и хлопнул того по плечу.

– Ладно, не кисни, ты же теперь не дармоед, верно? – усмехнулся Дрейгон. – Пойдем, похвастаешься Мартелле.

Я взглянула сперва на Эйвина, который растянул губы в ответ, затем на колдуна, который смотрел на меня уж больно хитро, и ничего не понимала. Только чувствовала, что от меня что-то скрывают.

– И давно вы спелись? – прищурилась я, испытывая нешуточное подозрение, что новое положение дел мне не слишком-то понравится. Раньше я вроде как защищала Эйвина от Хмури и наоборот. А теперь они будут вдвоем шептаться и сговариваться о чем-то у меня за спиной?

– Недавно, – широко улыбнулся король, обняв меня за талию и ведя в дом по новому крыльцу, выложенному мрамором. – Как только я понял, куда приспособить его вечное желание без толку опекать тебя и высиживать, как яичко. Ты же уже вылупилась, моя птичка. А есть те, кто еще нет…

Я нахмурилась, представления не имея, что он имеет в виду. А затем не поверила своим глазам.

Громадные двери замка распахнулись, и оттуда ко мне побежали дети.

Дети из сиротского дома, в котором я провела все детство…

Я узнавала их всех вместе и каждого по отдельности. Сама я покинула приют Алого Ветра меньше года назад. И все еще прекрасно помнила если не поименно всех воспитанников, то по лицу.

Они улыбались и смеялись. Около двух десятков подростков, что были всего на год младше меня, бросились ко мне обниматься, а я…

Кажется, я никогда не чувствовала себя счастливей, чем сейчас.

Ну, может, только во время свадьбы.

Или когда Дрейгон признавался мне в любви.

Или в день, когда мы выжили…

В общем, я вообще, оказывается, ужасно счастливая!

У меня от радости что-то защемило в груди, намекая, что пора бы разрыдаться, и в этот миг одна из девочек ткнула меня локтем и весело бросила:

– Ну что ты, Марти, не реви! А ну, не реви!

И мне не оставалось ничего, кроме как рассмеяться вместе с ней и еще толпой ребят.

– А мы тебя сперва и не узнали! – бросил паренек, чьего имени я никак не могла вспомнить. Он был совсем маленький. – Но дядя Эйв сказал, что ты приедешь, и мы ждали.

В этот момент краем уха я услышала, как Дрейгон чуть в стороне спрашивает у подмастерья: «А они знают, что обнимают королеву?»

И Эйвин только отрицательно покачал головой в ответ.

Я снова улыбнулась.

– Ну-ка, ребятня, все в… главный зал… справа от входа который! – хлопнул в ладоши домовой, сперва запнувшись. – Сейчас будет завтрак! Не отвлекаем Мартеллу, она устала с дороги!

– Эйв, это не главный зал! – возмутилась девочка, которую, кажется, звали Дионель. – Это Хомяковый зал! Там мы едим. А есть еще Рыбий зал, – продолжала объяснять она мне, – там мы купаемся. – Еще Кроличий зал, где мы играем, Антилопий зал, в котором мы бегаем…

– Удивительно, – прошептала я одними губами, проходя вслед за остальными в свой новый старый дом.

В этот момент Дрейгон вдруг обхватил мою ладонь и крепко сжал.

– Не жалеешь, что твоя волшебная избушка теперь не только твоя? – спросил он, пока я разглядывала высокие стены, украшенные гобеленами с изображением веселых животных. Улыбающихся зайцев верхом на волках, волков, играющих в карты с лисами, и медведей, рисующих красками на пенечках.

– Ты с ума сошел? – ахнула я и улыбнулась. – Я же об этом всю жизнь мечтала! И королевой-то хотела стать только ради того, чтобы помочь этим детям…

Я опустила голову, вспоминая, как собиралась выиграть Отбор.

– Ага, – кивнул Дрейгон, усмехнувшись. – Ради помощи детям и красивых платьишек, да?

– Что? – ахнула я, в шутку ударив его кулаком в плечо.

– Ну а что? – улыбнулся колдун, убрав назад идеальные черные волосы, украшающие его не хуже короны. – По крайней мере, мне приятно знать, что ты хотела стать женой Альфиана не ради власти, трона, бескрайних земель Златодольного королевства и симпатичной физиономии моего племянника.

– А ради нарядов, – хмыкнула я, покачав головой. – Действительно, очень дальновидная и расчетливая королева у тебя.

– А я доволен, – улыбнулся колдун и поцеловал меня в висок. – Теперь ты знаешь, что все самые красивые платья только у твоего мужа, и никуда не денешься от меня.

Он весело рассмеялся. А пока я покрывалась краской в цвет глаз Шали, когда она злилась, Дрейгон наклонился к моему уху и добавил:

– А еще благодаря тебе у этих детей есть дом.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Более того, Марти, – усмехнулся он, называя меня именем, которым меня частенько величали в детстве, а когда я снова захотела ударить его, ловко отскочил в сторону. – Твоя «избушка» теперь способна вместить не менее трех сотен ребят. И, уверен, в случае необходимости она сможет расширяться. Если ты только захочешь, сюда поместится далеко не один приют Златодольного королевства.

– Ты шутишь? – ахнула я. – Конечно, хочу! И реформу хочу, а то необходимость пять лет после приюта работать на производстве с ужасными условиями просто отвратительна! И чтобы кормили нормально! И…

– И каждому по красивому платью, я понял, – улыбнулся Дрейгон.

– Ква! – поддакнула Лягурмелла, что все это время молчала, очевидно не веря своему счастью вновь оказаться на плече своей ведьмы.

Потом мы долго и весело кушали в Хомяковом зале. Дети смеялись, перекидываясь шутками, Эйвин ругался, что нельзя хохотать с набитым ртом, а в самом конце трапезы Дрейгон вдруг потянул меня за руку и повел куда-то.

В одном из залов третьего этажа образовался дивный мраморный балкон, с которого можно было разглядывать опушки деревьев и расстелившийся как на ладони Вальтариум.

– Ну что, ты счастлива? – спросил тогда колдун, опершись локтями на белоснежные каменные перила.

Ветер трепал его волосы, а на лице играла легкая улыбка. Трудно было поверить, что это и есть мой мрачный черный маг. Только хищно-острые уголки его глаз еще напоминали о том, что передо мной мужчина, в прошлом которого были вещи пострашнее Вальтарской чумы минувших столетий. Что пятнадцать лет назад он едва не устроил войну и не сел на трон, будучи лишенным сердца…

Каким королем он бы стал тогда?.. Вряд ли таким же хорошим, как сейчас.

Я искоса взглянула на Дрейгона, отмечая, что теперь он кажется мне даже еще красивее, чем прежде. Хотя я и в Антрацитового принца была влюблена по уши… В далекого и холодного, что уж говорить о самом близком и любимом, о короле-вороне? За него я могла и жизнь отдать. Второй раз.

– Счастлива, – кивнула я, испытав внеочередной прилив любви и приятную сытость. Последнее в данный момент даже чуточку больше первого. Хотелось прилечь куда-нибудь и отдохнуть. Желательно под бочок моего короля.

– Тогда пора узнать, для чего нужен камушек с дырочкой, – хитро улыбнулся он, обняв меня сзади и зарывшись носом где-то в волосах. – Ты же готова?

Приятное пощипывание ведерком иголочек просыпалось мне под платье.

– Я не только готова, но и жутко заинтригована, – ухмыльнулась я.

– Ква! – поддакнула Лягурмелла с моего плеча, подтверждая, что и она тоже вся в нетерпении.

– Ну нет, твоей фамильярке на этот раз придется слезть, – покачал головой Дрейгон и бесстрашно взял ядовитую лягушку в руку, чтобы пересадить ее на перила балкона.

Та немного побрыкалась, но спорить с черным колдуном – себе дороже. Это знают даже земноводные!

– А нельзя придумать какой-нибудь способ, чтобы Лягурмелла всегда была со мной, но не приносила столько неудобств? – поморщилась я, прикидывая размеры своего любвеобильного питомца.

Лягушка в это время вся поникла, сложив липкие лапки под мордочкой и устремив желтый взгляд в пол.

Даже сердце сжалось.

– Увы, Мартелла, – покачал головой Дрейгон. – Она всего лишь лягушка. Да еще и ядовитая. В ней нет никакой магии, а значит, ее даже и не заколдовать толком. Помрет и квакнуть не успеет.

Лягурмелла бросила на колдуна очень уж красноречиво-мрачный взгляд.

А я вздохнула:

– Ну что ж, раз так…

– Именно, – кивнул совершенно удовлетворенный маг, обхватил меня за плечи и едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как со стороны перил донеслось ворчливое:

– Черный воронуш-ква – глупая головуш-ква…

Мы резко повернули головы к Лягурмелле, не веря своим ушам. Но лягушка сидела на своем месте все так же неподвижно, как и прежде. Только глазками своими желтыми хлопала.

– Что ты сказала? – негромко проговорил Дрейгон, сдвинув брови.

Тишина.

– Хельвиграна, это ты?.. – зачем-то спросил он, заозиравшись.

Но снова ответом был лишь шелест ветра.

– Может… показалось? – хрипло предположила я, не сводя глаз со своей фамильярочки.

Животные не умеют разговаривать. А уж тем более рептилии или кто-нибудь там еще. Это всем известно!

Но бывают и исключения…

«Редко-редко, когда хозяином фамильяра становится особенно сильный колдун или колдунья…»

Но ведь я-то не такая, верно?

Совсем не такая.

Через минуту тишины я снова повернулась к Дрейгону, задумчиво поправляя цветок-брошь, которую он мне подарил.

– Послышалось, – передернул плечами колдун, – не иначе…

А потом тоже вздохнул и продолжил:

– Итак, камень у тебя в цветке объединен с Антрацитовым замком. А тот питается мощью колыбели Ледобога. Поэтому, когда ты научишься использовать его силу, сможешь творить настолько великое колдовство, насколько пожелаешь. Хотя ты и сейчас уже невероятно сильная ведьма, Мартелла.

– Получается, это артефакт? – затаив дыхание, спросила я, водя пальцем совсем рядом с камушком.

– Все верно, – улыбнулся Дрейгон. – Он единственный в своем роде и по праву твой. Колыбель Ледобога редко дарит такие подарки. Но ты – исключение из правил. Всегда была такой, да?

Он коснулся пряди моих волос и ласково убрал за ухо, в мимолетной ласке скользнув по щеке.

Его зеленые глаза блестели так ярко, словно он смотрел на что-то удивительное. Но это ведь была всего лишь я!

Просто я.

– Ты меня с кем-то путаешь, – улыбнулась, чувствуя, как краска приливает к щекам, и опустила голову, перебирая лепестки брошки.

– Конечно, путаю, – кивнул он. – Ты же самая обычная колдунья, которая сбежала от тяжелой судьбы, чтобы найти себе новую, – тихо проговорил король, зарываясь ладонью в волосы у меня на затылке и неторопливо перебирая их. А у меня под кожей будто запорхали бабочки. – Затем соблазнила наследного принца и чуть не выиграла Королевский отбор. Понравилась горгулье Рока и самому Ледобогу. Убила короля, стала королевой и исполнила самую главную мечту, подарив дом сотням детей. Действительно, Мартелла, ты самая обычная колдунья.

Уголки губ Дрейгона иронично изогнулись, когда он коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову. Теперь я могла смотреть только в его глаза и никуда больше. В дикую малахитовую зелень, что в один миг легко темнела и приобретала оттенок яда, а в другой светилась, словно солнечные изумруды.

– А еще ты привязала к себе бессердечного колдуна и вернула ему сердце, – закончил он и вдруг поцеловал меня.

Горячие губы коснулись моих, заставляя голову кружиться, а дыхание сбиваться. Опьяняя меня лучше, чем это сделало бы самое крепкое вино Вальтариума.

Уже через пару секунд я едва дышала. А когда поцелуй прервался, из горла вырвалось единственное:

– Я люблю тебя, черный колдун. И если бы одного сердца тебе не хватило, отдала бы еще одно. Свое.

Дрейгон не успел ничего ответить, хотя его губы уже приоткрылись, а слова, казалось, вот-вот готовы были сорваться с языка.

Но в этот миг со стороны перил опять донесся звонкий, чуть вибрирующий голос:

– Ведьма-человеч-ква – глупое сердеч-ква…

И на этот раз мы, подготовленные, успели повернуть головы до того, как слова перестали литься изо рта, что их произносил.

Изо рта Лягурмеллы…

– Это она! – воскликнула я. – Она говорит! Глазам своим не верю!

Я тут же рванула к лягушке, хватая ее и тиская, рассматривая со всех сторон и пожимая лапки, а Дрейгон, кажется, закатил глаза к небу.

Я уже не замечала. Была занята.

– Нет, ты видел, видел? – охала и ахала на все лады я, прижимая довольную лягушку к платью. – Получается, я великая ведьма, да? Ну, правда же? Эйвин будет в шоке!

– Вот только домового мне еще и не хватало, – буркнул Дрейгон, распахнув ладонь и уверенно приближаясь ко мне.

Его зеленые глаза опасно блеснули. Только я-то знала, что ничего плохого он мне не сделает, не зря же я за него замуж выходила, правда?

С кончиков пальцев колдуна сорвалась серебристо-черная магия и обволокла Лягурмеллу со всех сторон. Не успела я издать ни звука, как лягушка стала маленькой, словно майский жук.

– Возмутительно-ква! – тихо и пискляво выдала Лягурмелла.

– Теперь она твой колдовской фамильяр и магия ей не страшна, – пояснил колдун.

Но еще через мгновение разлитая в воздухе сила сложилась в небольшой кулон на золотой цепочке. Дрейгон открыл кулон и, ловко запихнув туда лягушку, повесил мне на шею.

– Украшение магическое, – проговорил он. – Оно не потеряется и не сорвется. Твоя жаба никуда не денется.

– А если ей там неуютно? А воздух? – беспокойно спрашивала я, вертя в руках подарок.

Признаться, фокус мне понравился. Но как насчет Лягурмеллы?.. Ведь это же не меня посадили в маленький золотой коробок и повесили на шею.

– Не переживай, воздух там есть, а в нормальное положение ты вернешь ее, как только все закончится, – улыбнулся Дрейгон.

– Что именно? – не поняла я, но почувствовала легкий зуд предвкушения.

Приключения я любила.

– Дотронься до камушка, – кивнул колдун на мою брошь, и я, стараясь не обращать внимания на его чересчур хитрое лицо, незамедлительно сделала то, о чем он просил.

И… тут же покрылась перьями.

– Волшебненько! – возмущенно выдохнула я, расправляя вороньи крылья и не веря своим глазам. – Что, опять?! Дрейгон!!!

Я ругалась ужасно громко, но изо рта вырывалось лишь хриплое птичье ворчание. Таким разве что котят пугать.

Однако стоило повернуть голову, как взгляд вонзился уже не в короля Златодольного королевства, а в дерзкого ворона Хмурю, который последнее время приобрел привычку смеяться и шутить.

– Полетели, ведьмочка-деточка, – прокаркал он знакомым низким голосом с совершенно новыми задорными нотками. – Хочу показать тебе, как изменился Антрацитовый замок. Представляешь, там деревья зацвели!

С этими словами он спрыгнул с балкона и, расправив крылья, взмыл в небо.

А я, догоняя его и удивляясь, что цепочка с Лягурмелой и впрямь не спадает, продолжала кричать:

– Какой замок, я не хочу никуда лететь! А ну, остановись!

И вот уже я старательно машу крыльями среди облаков и мысленно ругаюсь, потому что вообще-то мне и впрямь ужасно хотелось взглянуть на его бывший замок.

Неужели Антрацитовый дворец и впрямь ожил?

Интересно, чайки там подобрели?.. А рыбины в пруду?

Но в любом случае это не повод вот так!..

– Дрейгон! – в который раз окликнула его я, надеясь остановить и развернуть хитрого колдуна.

Воздух уже начал приятно ласкать перья, а утреннее солнце греть клюв и крылья. В несколько взмахов я догнала Хмурю и поравнялась с ним, взглянув в наглый зеленый глаз.

– Полетели домой, или я за себя не ручаюсь.

Ворон улыбнулся, и, клянусь, я поняла это даже несмотря на то, что ни один мускул возле его клюва не дернулся.

У меня потеплело внутри, потому что, если честно, рядом с Дрейгоном я в любом случае чувствовала себя вполне счастливой. И не так уж важно, есть ли на мне перья, чешуя или… одежда.

А когда он накрыл мое крыло своим прямо в полете, словно обнимал или не хотел расставаться, у меня и вовсе отказали последние аргументы. Только один остался:

– Дрейгон! У меня опять будет полный рот мух!

Ворон вдруг хмыкнул в ответ. Затем прибавил скорости, словно приглашал посоревноваться на фоне яркого апельсиново-оранжевого солнца, повернул ко мне голову и, хохоча, бросил:

– А ты их глотай, Мартелла! Глотай!