Глава 19

Вечер 14 числа месяца Костлявых ручьев.

Весь Лебединый дворец.

Я шла чуть позади Дрейгона, как было принято этикетом, и не могла поверить своим глазам. Длинная мантия с белоснежным горностаевым мехом скользила по гладко отполированному мраморному полу, а корона из сверкающего красновато-желтого золота венчала черноволосую голову, удивительно органично вписываясь в образ Антрацитового принца.

Словно она всегда и была там, да только я не замечала.

После того как закончился бой в костюмерной комнате Лебединого дворца, Дрейгон очень быстро взял происходящее в свои руки. Мне казалось, что после неожиданной кончины Джоксара Ранвидаля может начаться смута. Альфиан наверняка должен был выдвинуть свои права на престол, знать и министры разделились бы на несколько лагерей, выступающих за разных правителей, откуда-нибудь обязательно появились бы еще несколько претендентов на тепленькое местечко. А коалиция магов Вальтариума, обладая самой серьезной магической мощью, и вовсе могла вставить свое веское слово против того или иного избранника.

Однако ничего этого не случилось. Потому что Дрейгон железной хваткой пресек любые возможные варианты развития событий, дав всем понять, что король в Златодольном королевстве может быть только один.

Но он тоже прекрасно понимал опасность и шаткость собственного положения, именно поэтому процедура коронации произошла уже в следующие несколько часов нашего пребывания во дворце. Не успели мы отойти от пережитого, не успели даже немного отдохнуть и привыкнуть к мысли о том, что мы оба живы, как дворец наполнили священнослужители, в торжественном зале появились свежие цветы и загорелись сотни колдовских светильников – именно этим несложным занятием пришлось заниматься коалиции самых сильных волшебников Вальтариума. Включая обеих моих сестер.

Хотя, нет. Не обеих. Иветта оставалась на виду и вместе со всеми делала общее дело, больше не ходя хвостом за Альфианом. И несмотря на ее полную свободу я уже не боялась, что она может причинить мне или Дрейгону вред. Сразу после случившегося она вместе с остальными принесла кровавую клятву о том, что никогда не посягнет на наши жизни.

Сафира же исчезла. И вот это меня, признаться, несколько беспокоило. Несмотря на то, что, вообще-то, и она принесла ту же саму клятву прямо перед тем, как скрыться с глаз.

Остальные колдуны молча исполняли приказы. Сейчас многие молчали, глядя, как все новые и новые министры склоняют головы перед Дрейгоном, поспешно присягая ему на верность, как появляются в торжественной зале военные, как сухопутная армия и флот тоже переходят под власть нового короля. Короля, края мантии которого горели пламенем, а от золотой короны которого шло огненное свечение.

Его звали король-ворон. И почтительно вставали на колени. Кто-то смотрел с восхищением, некоторые министры, в основном старые, как прошлогодний обед дракона Рока, не веря своим глазам, обнимали его и называли «славным мальчиком Дреем». Это было странно, но Дрейгон в ответ улыбался.

А он редко улыбался.

Я же стояла чуть в стороне, хотя колдун и пытался все время держать меня рядом и в пределах видимости. Словно я могу куда-то деться! Ага, сейчас!

Не для того мы оба чуть не умерли, чтобы, когда наконец все закончилось, меня картинно ветром сдуло. Единственное – мне совершенно не хотелось отвлекать от дел моего Антрацитового принца, но при этом быть балластом я тоже не желала.

Нужно было дождаться, пока произойдет коронация, и только тогда наконец все должно немного успокоиться. По крайней мере, я на это очень рассчитывала.

В какой-то из моментов, когда все вокруг бегали и суетились, стараясь в точности исполнить приказы «могучего короля-ворона», я исхитрилась и все-таки нашла неизвестно куда исчезнувшего после боя принца Альфиана.

Оказалось, что бывший наследник престола просто сидел на скамейке в парке и, раскинув руки по спинке, смотрел на закатное солнце.

– Ваше высочество?.. – позвала я его удивленно, ненадолго улизнув из зала для коронации и надеясь, что Дрейгон не заметит моего исчезновения.

– А, Мартелла, – протянул Альфиан, со странной улыбкой похлопав по скамейке рядом с собой.

Я осторожно села, стараясь держать дистанцию. Все же передо мной была особа королевской крови, хотя, казалось, Альфиана правила этикета никогда не волновали. Ни в прошлом, ни сейчас.

– С вами все в порядке? – спросила я тогда осторожно.

Мне было очень жаль принца. В конце концов, только что он потерял отца, и, казалось, никому не было до этого дела.

Альфиан снова посмотрел в темнеющее небо, а потом перевел взгляд на меня.

– Насколько может быть нормальным сын, потерявший родителя? – ответил он и снова, несмотря на тоску прозвучавших слов, улыбнулся. Только лицо оставалось грустным. – Мне жаль, что все так вышло, Мартелла. Но… дядя объяснил мне…

Я на миг замолчала, давая возможность принцу выговориться. Похоже, в беспорядке после случившегося переворота произошло еще что-то, чего я не успела заметить.

– Я не злюсь на него, несмотря ни на что, – продолжал принц, опустив голову, и его веселое, вечно светлое лицо потемнело. – Отец уже давно изменился. Много лет прошло с тех пор, как я помню его нормальным. Впрочем, если он вообще когда-то был таким.

Альфиан покачал головой.

– Джоксар Ранвидаль всегда был жестоким и властным королем, – продолжал он. – Когда я был ребенком, он на моих глазах сжег мачеху, свою жену. А до этого обрек единственного брата на пятнадцать лет страшного проклятия. Хотя хотел убить, конечно, – глухо усмехнулся принц. – В этом нет ничего удивительного, в королевской истории полно примеров, когда брат идет на брата ради трона. Но… я никогда не думал, что это произойдет и в моей семье.

Светлые глаза Альфиана потемнели, а закатное солнце внезапно окрасило его золотые волосы в кровавый оттенок, придав рассказу пугающую реалистичность.

– Трон никогда не представлялся мне достаточной наградой для того, чтобы ради него можно было убить родного человека, – продолжал он. – Наверно, поэтому я никогда не мог понять отца. А он не мог понять меня.

Принц снова покачал головой. История явно давалась ему тяжело, но я понимала, что принцу нужно выговориться.

А рядом не было никого, кроме меня. Даже его Иветта почему-то находилась слишком далеко. Да и вообще было непонятно, догадывается ли Альфиан, что моя средняя сестра не просто служила ему все эти годы, охраняя его жизнь, как свою собственную, а по-настоящему любила?

– Вот с дядей мы всегда прекрасно находили общий язык, – продолжал бывший наследник. – У отца вечно были дела, и именно Дрейгон проводил со мной свободное время, несмотря на то, что именно он был первым в очереди на трон. У дяди должны были находиться занятия поважнее, чем игра с мальчишкой, но его это не останавливало.

Принц грустно усмехнулся.

– А затем отец стал королем. Прошло некоторое время, и он собрал вокруг себя новую коалицию магов, разогнав или казнив всех прежних. С тех пор с ним начало происходить нечто странное. Наши отношения окончательно испортились, и после нескольких покушений я стал серьезно опасаться за свою жизнь.

Альфиан стиснул зубы, а у меня под кожей словно забегали холодные муравьи. Я уже догадывалась, о чем он расскажет дальше, но и представить не могла, что услышу на самом деле.

– Дядя открыл мне правду несколько часов назад, – продолжал мрачно Альфиан. – Когда он… – принц запнулся. – Когда он убил отца и вырвал из его груди Искру, ему явилось… Не знаю, как это у вас, у колдунов, происходит, – глухо усмехнулся он, – в общем, Дрейгон увидел в теле моего отца чужую магию. Это было подчинение воли, которое могла создать и наложить только Первая ведьма Вальтариума. Только та, которая по цепи связи обладала мощью всей шестерки коалиции Верховных магов. У прочих просто не хватило бы сил.

– Сафира! – выдохнула я в ужасе.

– Сафира, – кивнул Альфиан, – стиснув зубы. – Оказалось, что она уже давно не белая ведьма. Но сила Первой колдуньи позволяла ей искажать цвет своей магии, чтобы ее не раскусили раньше времени. И уже много лет она управляла моим отцом с помощью проклятья, которое сводило его с ума.

– Получается, Сафира – причина всего, что происходило все эти годы? И безумие короля, и геноцид колдунов… Может, это она хотела, чтобы его величество и вас убил? – не могла поверить своим ушам я. – Но… как же? Зачем? И можно ли было вашего отца вылечить?

Лицо Альфиана скривилось, как от зубной боли.

– Теперь уже неизвестно, можно или нет, – ответил он. – Но, скорее всего, нельзя. Безумие не лечится. А Сафира держала моего отца в подчинении много лет. Кроме того, что его мозг от этого явно сильно пострадал, папа и до этого не отличался добротой и терпением. Проклятие лишь ухудшило то, что было в нем и так, – покачал головой Альфиан, и его лицо сделалась жестким. Даже каким-то непримиримым.

Наверно, он злился на Джоксара. Впрочем, винить его в этом было сложно.

– А где же сейчас Сафира? – выдохнула я, вспомнив, что давно не видела нигде старшую сестру.

Альфиан бросил на меня короткий взгляд, а потом спокойно ответил, сверкнув глазами, в которых снова промелькнул стержень человека, умеющего отдавать приказы:

– Казнена.

Я громко сглотнула, чувствуя, как меня будто окатило ледяной волной.

Но сказать, что решение было неверным, я не могла.

Однако в голове не укладывалось, что сестра, которую я еще недавно видела живой, теперь… все.

Так быстро…

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни звука, настолько сильно я была шокирована. Но, подождав немного и слыша в ушах лишь стук собственного сердца, я поняла, что не чувствую ни жалости, ни сожаления.

Ни капли.

– А Иветта? – тут же спросила я, и Альфиан отвернулся, пожав плечами.

– Дядя сказал, что она не имеет к проклятию отношения.

– Вы злитесь на нее, да? – спросила я тихо.

Потому что сама-то я не злилась, даже учитывая тот факт, что именно Иветта чуть не отправила меня к дракону Рока. В конце концов, именно моей гибели сестра не желала, это было видно в ее остекленевших глазах, когда выпущенная ею магия достигла цели. Дрейгона она и вовсе хотела убить лишь потому, что считала его смертельно опасным черным магом, который вот-вот сметет всех и вся на своем пути к трону.

Принц ничего не ответил.

– Наверно, нет, – наконец покачал головой он. – А может, и да. Мне известно, что около пяти лет назад, когда Иветта вступила в ряды шестерки коалиции, у нее на уме было одно – попытаться соблазнить меня, чтобы в будущем, когда я сяду на трон, стать королевой.

– Правда? – ахнула я.

Сегодня прямо-таки день откровений. Вот, значит, за что Альфиан злился на Иветту. И вот почему он не принимал ее помощь, не ценил ничего из того, что она делала ради него, не отступая ни на шаг. Бродя за ним как тень.

Он думал, что все это ради короны!

Какая грустная ошибка.

Даже если когда-то ее цель и была таковой, сейчас можно было говорить с уверенностью, что все кардинально изменилось. Я видела, как сверкали глаза средней сестры при взгляде на принца. Я замечала, как краснели ее щеки и учащалось дыхание.

Не знаю, повышенная наблюдательность это или одно из моих ведьминских предчувствий, но я была уверена: Иветта любит принца. Почти так же уверена, как и в том, что я сама без памяти влюблена совсем в другого человека.

– Да, – кивнул тем временем Альфиан. – Однажды я нашел дневник, в котором Иветта подробно описывала, как собирается достигнуть своей цели. А ведь она мне когда-то даже нравилась, – усмехнулся он мрачно.

Я сглотнула ком в горле. Иветту стало невыносимо жаль. Даже несмотря на то, что она едва не убила меня.

Но кто старое помянет, тому глаз вон, верно?

Поэтому буквально спустя мгновение мои губы вдруг сами собой спросили то, чего я спрашивать вообще-то совсем не собиралась:

– А вы уверены, что ради становления королевой Иветта готова была пожертвовать своей жизнью?

И Альфиан быстро повернул ко мне голову, вонзив острый взгляд сверкающих глаз.

– Когда это она готова была пожертвовать своей жизнью? – спросил он, иронично приподняв бровь.

Но глаза не улыбались, как и губы.

А я вдруг будто почувствовала, как его сердце стало биться быстрее.

Я чуть лениво хмыкнула и посмотрела вдаль, краем глаза замечая, что Альфиан не сводит с меня взгляда. Такого пристального и цепкого, что это наводило на совершенно определенные мысли.

– Когда пыталась убить меня и Дрейгона, – ответила я спокойно. – Вся шестерка коалиции стояла неподвижно, исполняя приказ вашего отца и подчиняясь ему беспрекословно. И только Иветта, сидя на полу, незаметно шептала смертоносное заклинание. Никто не видел этого, ваше высочество. Только я.

Принц фыркнул и отвернулся.

– И что же это значит? – спросил он так, словно его это ни капли не беспокоит.

Но я видела, что это ложь.

– Не знаю, – задумчиво ответила я. – Учитывая, что в тот момент Дрейгон не собирался нападать на вашего батюшку, можно сделать вывод, что короля Иветта не пыталась защитить. Также, учитывая, что сам король вел переговоры, тоже не отдавая приказа о нападении, получается, что Иветта читала заклинание полностью по своей инициативе.

Альфиан прищурился.

– Кто знает, что было на уме у этой ведьмы? – бросил он с легким раздражением, стиснув зубы. – Если она такая же, как и ее сестра, не удивлюсь, если она планировала что-то не менее чудовищное.

– Я тоже не знаю, что было у нее на уме, – ответила негромко. – Но получается, что, не будучи Первой ведьмой Вальтариума, повлиять на вас она не могла никак. А значит, все, что она делала, было чисто ее желанием. И когда она не отступала от вас ни на шаг, и когда бледнела от страха, стоило вам войти в костюмерную комнату. И когда незаметно нападала на самого опасного из черных колдунов, рискуя, что он уничтожит ее в тот же миг, как поймет, что происходит. Сама-то она была белой, а значит, более слабой, уязвимой. К тому же – выпавшей из защитного круга коалиции. Но при всем при этом ее губы шептали заклинание, которое должно было не только убить Дрейгона, но и сделать ее саму – черной. То есть навсегда исказить ее душу.

Я на секунду замолчала, а на лице принца проскользнула какая-то странная, неуловимая мысль.

– Иветте никто не отдавал приказа о нападении, – продолжала я. – Но она была готова рискнуть своей магией и жизнью. Ради чего? Скажите мне, ради чего она это делала, ваше высочество? Неужели ради надежды стать королевой, не имея к этому никаких предпосылок?

Альфиан повернул ко мне голову и прищурился.

– Я знаю, что ты – тоже сестра Иветты, как и Сафира, – ответил он внезапно. – Возможно ли, что ты говоришь мне это нарочно?

Я не позволила себе даже вздрогнуть, хотя подозрение принца неприятно резануло сознание. Вместо этого я склонила голову, выдержав острый взгляд бывшего наследника престола.

– Сделайте свой вывод на этот счет, ваше высочество, – наконец проговорила я, вставая со скамейки и низко кланяясь. – Я лишь скажу вам то, что думаю сама.

Альфиан напрягся, внимательно глядя на меня. Казалось, он даже перестал дышать.

– Даже самые отъявленные ведьмы не станут рисковать жизнью и силой, которую они получили с таким трудом, если только они не думают, что цель того стоит. Например, если они не боятся за чью-то жизнь сильнее, чем за собственную.

– Или за корону, – добавил Альфиан мрачно.

Я покачала головой.

– Признаться, мне понять Иветту очень легко. Ведь всего пару часов назад я так же, как и она, рискнула своей магией и жизнью. И, поверьте мне, я сделала это вовсе не для того, чтобы Дрейгон стал королем. Я хотела спасти его.

При воспоминании о случившемся по телу прошел легкий озноб. А Альфиан сдвинул брови, словно не готов был поверить моим словам.

– Иветта уже стала черной, – продолжила я. – И не получила взамен ничего. Даже призрачной надежды стать королевой, ведь вы ее ненавидите, не так ли? Какая уж тут корона. Вряд ли она об этом не знает. Впрочем, учитывая, насколько натянуты были ваши отношения последнее время, я сильно сомневаюсь, что подобная надежда у нее вообще хоть когда-нибудь была. Иветта в курсе, что вы не желаете ни минуты находиться рядом с ней. Это видно в каждом вашем жесте.

И вдруг маска безразличия спала с безукоризненного лица Альфиана. Он широко распахнул глаза и воскликнул, подавшись вперед:

– Если она не желала становиться королевой, а делала все ради того, чтобы просто сохранить мою жизнь, то почему сейчас, когда я уже никогда не стану королем, она не здесь? Скажи мне, почему теперь, когда я потерял право на престол, ее нет?! Ведь она всегда была рядом! Всегда!

Его голос звучал так громко и яростно, как поток воды, который с грохотом срывается в пропасть. И вмиг стало ясно, что плотина, которую этот поток наконец прорвал, слишком долго была покрыта сетью крупных трещин. И все равно ей удавалось удерживать стихию внутри много лет. До сегодняшнего дня.

В позвоночник словно ударила шаровая молния, расходясь по нервам паутиной белого огня. В этот миг я наконец увидела то, что было скрыто от глаз.

«Улыбка наследника престола, подаренная молодой ведьме, только-только приступившей к своим обязанностям Медовой колдуньи в коалиции Верховных колдунов Вальтариума. Ее удивительно блестящие белые волосы, выкрашенные в тот безупречный персиковый оттенок, который всегда так нравился принцу. Ее пряди между его пальцев… Музыка, льющаяся словно с самого неба, пока они кружились в танце среди окутанного полумраком сада под светом полной луны. Смех и полет длинного желтовато-золотого платья, усыпанного звездами. Искрящееся шампанское и поцелуи, от которых у меня самой загорелись щеки. Ночи, облака, шелка простыней и ветер в волосах… А потом шуршание пергаментных страниц дорогого, расшитого бархатом дневника. Мелкий убористый почерк, острый наклон букв, резкие слова: королева… королева… королева… И улыбка Сафиры, выводящей буквы зачарованным пером…»

Я резко вздохнула, выныривая из глубокой, залитой прошлым пропасти. И снова посмотрела в глаза принца, в которых плескалась такая многолетняя отрава обиды, что ее, казалось, невозможно смягчить никаким противоядием.

А потом я перевела взгляд вперед поверх его головы.

Там, чуть в стороне, рядом в высокой белоснежной колонной, стояла Иветта. Она поймала мой взгляд и, поджав губы, отвернулась, словно просто гуляла.

Принц увидел, что я отвлеклась от разговора, и тут же посмотрел туда же, куда и я. Уже через мгновение его рот сжался в линию, а лицо побледнело.

– Вы говорили, что ее тут нет, ваше высочество, – заметила я негромко. – Но она есть. Как и всегда.

Альфиан дернул головой, словно пытаясь отогнать назойливую муху.

– Это ничего не значит.

А затем встал, явно намереваясь уйти прочь.

– В любом случае был рад поговорить с вами, ронна Довилье, – церемонно проговорил он.

Однако прежде, чем он закончил фразу, сказала уже я:

– О, и мне было приятно поговорить с вами. Надеюсь, вы будете в добром здравии после всего, что случилось.

– Не переживайте обо мне, ронна…

– И последнее, пока я не забыла, ваше высочество, – перебила я, торопливо склоняясь в поклоне. – Вы можете мне не верить, ведь прошло уже много лет, а Сафира мертва. Увы, она не сможет подтвердить или опровергнуть мои слова. Но слова в дневнике Иветты были написаны именно ею. Сафирой Сирье. Бывшей Первой ведьмой Вальтариума, а вовсе не Иветтой.

Альфиан казался громом пораженным. Его лицо еще сильнее побелело, только глаза светились яростью.

– Ты лжешь, – прошипел он.

И мне окончательно стало ясно, что этим разговором я разбередила настолько старую и глубокую рану, что принц совершенно перестал быть похож на самого себя.

– Как вам будет угодно, – проговорила я, сделав, кажется, первый в своей жизни идеальный реверанс. Моя спина была безупречно прямой, а взгляд холодным и направленным в каменные плиты тропинки. Когда я вновь посмотрела на принца, мое лицо было спокойным, в отличие от его. – Возможно, мои видения лгут. Этого уже никогда не узнать. Но можно быть уверенным в одном: Иветта все же здесь. Несмотря на то, что вы уже никогда не станете королем.

И несмотря на то, что я постаралась сказать последнюю фразу настолько жестко, насколько могла, и настолько уверенно и безапелляционно, что мне самой малость поплохело, Альфиан не торопился грозиться в ответ немедленной расправой. Вместо этого он резко выдохнул и развернулся, глядя вдаль через весь сад. Туда, где стояла грустная черная ведьма Иветта Рефар.

А я тихонько попятилась назад и незаметно скрылась, понятия не имея, чем это все кончится. Но когда я в последний момент посмотрела вдаль, там, под белоснежной крышей одной из мраморных беседок, в тусклом свете восходящей луны темнели две фигуры.

Мужская и женская.

И, кажется, они держались за руки.

* * *

Иветту я встретила уже значительно позже. Кажется, то был день нашей с Дрейгоном свадьбы. Ведь черный колдун с момента нашей несостоявшейся смерти почему-то считал, что мы влюбленная пара и это не обсуждается. Свадьбу тоже назначил он сам, даже не подумав предложить мне выйти за него. Как будто это само собой разумеющееся!

Но это я забегаю вперед. В общем, за час до торжества Иветта немного нервно подловила меня за какой-то колонной и с низким поклоном попросила возможности поговорить.

Кстати говоря, мне тогда уже все стали кланяться! И слуги, и низкородные дворяне, и благородные ронны, и даже дальние члены королевской семьи. Но это я снова забегаю туда, куда надо заходить медленно.

В общем, получив мое несколько беспокойное одобрение и подняв свою светлую, выкрашенную в персиковое серебро голову, моя средняя сестра начала сбивчиво говорить:

– Ты должна меня ненавидеть, я понимаю. Вы должны…

Я не стала ее перебивать и просить называть меня на «ты». Нет уж, я была раньше нищей оборванкой, не достойной чужого внимания, можно теперь немножко побыть и благородной! А может, и не немножко. Вдруг мне понравится?

В тот миг я деловито поправила крупные золотые цветы с бриллиантами, нашитые поверх белоснежного свадебного платья, и милостиво разрешила Иветте продолжать.

Та немного скисла, но кивнула.

Хотелось засмеяться в голос, но это сделала Лягурмелла, которая к тому моменту уже отказывалась покинуть меня даже на миг. Кажется, ей какой-то поганец нашептал, что ее любимая ведьма чуть коней не двинула, и теперь хладнолапая подруга старательно преследовала меня повсюду, то в щеку тыкаясь мокрым носом, но падая на меня сверху с каждой люстры. Это было даже забавно! Но вот священнослужители, которые готовились провести обряд благословенного супружеского союза нового короля Златодольного королевства и Великого наместника Вальтариума Дрейгона Ранвидаля с наследницей Ржавой вдовы, были в ужасе оттого, что во время обряда у меня на плече должна будет сидеть лягушка. Вообще, они перманентно были в ужасе от всего происходящего, но старались держать язык за зубами и широко улыбаться бледными от страха губами.

Не знаю уж, кто их так напугал – король-ворон, восставший из пепла, внучка черной ведьмы, державшей в страхе весь Вальтариум, или лягушка из Гулких топей, чей яд мог убить уже после одного прикосновения. Вот представления не имею!

Но вернемся к Иветте. Последняя моя сестра сперва посинела, потом покраснела, а затем начала говорить:

– Я не имею права просить прощения или надеяться на него. Ведь я не раз вместе с Сафирой пыталась вас убить или навредить вам.

Я поежилась. Вспоминать дни, когда я теряла голос от отравленного вина или лежала в забытьи после их нападения в лесу, было малоприятно. Радовало одно: сейчас Иветта мне навредить уже не могла, а Сафира и подавно.

Поэтому я криво улыбнулась и махнула рукой, чтобы ведьма продолжала.

– Могу сказать в свое оправдание лишь одно, – выдохнула Иветта, сжав пальцами подол платья, – я твоей… вашей смерти не хотела. Вы имеете право мне не верить. Я просто расскажу…

Она глубоко вздохнула и, на миг закрыв глаза, начала говорить:

– В детстве, когда мать умерла, а отец сказал, что ты… вы… моя новорожденная сестра последовала за ней, я не могла понять, почему это произошло. Это была большая трагедия, но ко всему прочему происходящее всегда было окрашено ненавистью отца. Он говорил, что мать предала его, что она опозорила наш род рождением бастарда и что он не желает больше слышать о вас обеих ни слова. Я еще была очень мала и не слишком смышлена. Сафира во всем копировала отца, чтобы быть послушной дочерью, а мне не оставалось ничего другого, кроме как кивать и соглашаться, хотя я очень скучала. По матери и по малышке, которая казалась такой миленькой в своей кроватке… Как куколка. Мне нравилось наблюдать за тобой, то есть вами, сквозь деревянные прутики люльки… А когда нам сказали, что вы чудовище и умерли вместе с матерью, я поплакала, а затем просто стала жить дальше. И с годами привыкла называть вас так же, как и остальные.

Иветта стиснула зубы и отвернулась к окну.

У меня от ее слов все внутри переворачивалось. Было очень грустно и горько.

– К тому моменту, как правда вскрылась, мы с Сафирой уже давно не были ни подругами, ни настоящими сестрами, – продолжала Иветта. – Она была первой ведьмой Вальтариума, а я всего лишь одной из шестерки магов. Частью силы, которой подпитывалась Сафира, ее щитом и поддержкой. Ведь коалиция недаром состоит именно из шести колдунов. Каждый из нас обозначает одну из божественных Искр: Земля, Вода, Огонь, Воздух, Солнце и Жизнь. И все шестеро составляют безупречный щит для короля. И его Первой ведьмы. Но у Сафиры были свои планы, к которым она шла, не обращая внимания ни на что вокруг.

– Ты знала, что она зачаровала Джоксара? – спросила я вдруг, не узнавая собственный холодный голос.

Иветта быстро покачала головой.

– Нет. Я знала лишь, что она хочет завладеть силой старой Ирмабеллы и ее артефактами. Поэтому мы следили за тобой, то есть вами… поэтому пытались убить. Я была вынуждена исполнять ее приказы, как волю Первой ведьмы королевства. Выбора у меня не было.

– Выбор есть всегда, – отрезала я, на миг подумав, что, возможно, зря защищала ее перед принцем.

Иветта побледнела.

– Не всегда, – покачала головой она. – Но я себя не оправдываю. Конечно, я могла отказаться. Но в этом случае я быстро перестала бы быть членом шестерки коалиции. Уже никогда не переступила бы порог дворца и не смогла бы…

Губы девушки дрогнули, она продолжала глядеть в пол, не поднимая глаз.

Я глубоко вздохнула.

– Не смогла бы видеться с Альфианом, верно? – договорила я вместо нее.

Иветта вздрогнула так, словно ее ударили. И побледнела еще сильнее. В этот момент она наконец подняла на меня свой каре-зеленый взгляд. Но так ничего и не ответила. Словно просто ждала моего решения.

Это было странно – что я могу что-то решать. Менять чью-то судьбу.5ebdbc

Даже сломать жизнь при желании…

– Не знаю, может ли быть любовь к кому-то достаточным оправданием для убийства собственной сестры, Иветта, – тихо ответила я, а ведьма тут же отчаянно замотала головой.

– Я не собиралась убивать тебя! Вас то есть.

– Да прекрати ты уже, – махнула я рукой.

– Ква! – раздалось с моего плеча.

– Что же ты собиралась? Смотреть, как это сделает Сафира? – переспросила я.

– Вообще-то я надеялась, что, когда мы тебя поймаем, ты просто передашь Сафире право вступить в наследование домом Ржавой вдовы. Хватило бы простого кровавого договора.

– Вообще-то Сафира планировала меня убить и вступить в наследство после моей смерти, – передразнила я сестру, и та широко распахнула глаза.

– Клянусь, я этого не хотела! И если бы Сафира предложила, я бы ее отговорила.

– Ква-ква-ква! – вторила Иветте Лягурмелла, и я была склонна с этим согласиться.

– Ты мне не веришь, – вдруг резко выдохнула сестра и кивнула головой. – Я понимаю. Я не заслужила.

Я передернула плечами, уже уставая от этого разговора. У меня, в конце концов, в тот день праздник был, а я себе только настроение портила.

– Не надеюсь, что вы поверите, ваше величество, – вдруг низко склонила голову она, а у меня мурашки пробежали по спине.

– Я еще не королева, – хрипло ответила, глядя, как она делает совершенно бездарный трясущийся реверанс. Она делает, а я – нет!

Кто бы мог подумать.

– Вы станете королевой буквально через час, – ответила сестра, не поднимая головы. – Надеюсь лишь, что вы позволите мне остаться во дворце. Рядом с его высочеством Альфианом. Мне не нужна должность в коалиции магов. Я могу вообще уйти с королевской службы. Лишь бы вы позволили мне быть возле принца. И когда-нибудь, может быть, простили меня…

Я шумно сглотнула, а затем с трудом сдержала порыв, чтобы не обнять проклятую колдунью. Не заслужила она еще этого, вот как пить дать – не заслужила!

– Ква, – тихо шепнула мне на ухо Лягурмелла.

Клянусь, эта лягушка читала мысли!

– Главное, чтобы ты не подвела Альфиана, как подвела свою младшую сестру, Иветта, – проговорила я тихо и немножко грустно.

А потом развернулась и, шурша длинным и шикарным свадебным платьем, с гордо поднятой головой ушла в закат. То есть по коридору в сторону торжественного зала, конечно же, где меня уже ждало полкоролевства приглашенных на свадьбу.

Полкоролевства и мой любимый король.