Глава 18

В ее руках, прижатых к груди, блеснула какая-то изумрудно-черная сила, распространяясь во все стороны, как отравленные всполохи-кинжалы.

– Джоксару Ранвидалю придется умереть, – бросила она, сама не понимая, на что надеется. Но план у нее все же был.

– Мартелла! – разом закричали Дрейгон и Альфиан.

– Атаковать мятежников! – крикнул и Джоксар, понимая, что момент переговоров закончен.

Мартелла видела, что сеть магии вокруг короля так и не восстановилась, а сила коалиции замерла в бездействии, пока правитель изволил вести сомнительные переговоры.

Возможно, это выглядело подло – нападать на короля, который вроде как пытался спасти ей самой жизнь. Вот только Мартелла знала, что никакой жизни без Дрейгона ей не будет. И позволить сошедшему с ума повелителю Златодольного королевства забрать единственного колдуна, который заполонил ее изнутри, заменив собой бьющееся в ее груди сердце, она не могла.

А еще – у нее больше не было времени, чтобы вести диалог. Никто, казалось, не замечал этого, но она видела, как Иветта Рефар, сидя на полу возле короля и то и дело бросая испуганные и виноватые взгляды на принца, шевелила губами. Мартелле чудом удалось прочесть те слова, что вырывались из ее горла.

Это было то самое заклятье из книжечки Иветты, подписанное как «любимое». Мартелла зубрила его из последних сил, хотя представления не имела, как в случае необходимости его остановить.

Но прямо сейчас у нее был лишь один шанс сбить сестру с колдовства – это атаковать. Иветта уже вонзила взгляд, полный ненависти, в Дрейгона, и возле ее спрятанных за спиной ладоней набрякла сливово-фиолетовая злая магия.

Джоксар бы никогда не оставил в живых своего брата.

Иветта не прекратила бы читать свое заклинание.

А коалиция колдунов не перестала бы держать наготове смертоносную магию.

Поэтому Мартелла атаковала первой, не зная, получится ли у нее хоть что-нибудь. Ведь на то был один шанс на миллион.

Она выбросила перед собой ладони, тихо и спокойно повторив:

– Смерть Джоксару Ранвидалю…

И в тот же миг из ее ладоней в воздух полетело крупное, сверкающее медью черное перо. То самое, которое, кажется, целую вечность назад она забрала у ворона Хмури. И то, которое бережно хранила так, чтобы никто не мог найти.

И едва только ее слова вырвались из горла, как перо превратилось в пепел, подхваченный неизвестно откуда взявшимся ураганом. А в следующий миг пепел окружил короля, забиваясь в его глаза и ноздри, залепляя рот и буквально впитываясь в его тело.

Прошло несколько мгновений, и Джоксар Ранвидаль упал на пол, и из его рта крупными толчками выплескивалась кровь.

Он был мертв.

– Нет!!! – заорала Сафира, бледнея и выставляя перед собой ладони, с которых лилась защитная магия.

Но все это было уже бесполезно. Да и не могло помочь против смертоносного колдовства Антрацитового принца. Ведь то была его магия, не Мартеллы. В черном пере с медным отблеском когда-то была запрятана часть жизни Дрейгона, и именно поэтому противостоять такой магии было слишком сложно для потерявших бдительность членов коалиции магов.

– Нет! Отец!!! – прокричал с другого конца помещения принц, быстро преодолев разделявшее его с отцом расстояние, и упал на колени. – Ты сказала, что никогда бы не стала черной ведьмой, никогда не убила бы человека! – воскликнул он, взглянув на Мартеллу с неверием в глазах. – Зачем, проклятье, зачем ты… Нет… Ты меня обманула!

Мартелла улыбнулась, но улыбка вышла кривой, как у театральной маски.

– Обманула… – кивнула она, жалко сдвинув брови домиком. – И ухом не моргнула…

А в следующий миг она убрала руку от груди, и под ее ладонью оказалось крупное красное пятно, с каждой секундой разрастающееся все сильнее и сильнее. Окрашивая красивую шелковую ткань платья в пугающий кровавый цвет с лиловыми оттенками магии.

Она думала, что если ее хитрость сработает, то Иветта отвлечется на атаку и постарается защитить короля. Ее средняя сестра обязана была перестать читать заклятье.

Но Иветте было плевать на короля. Она хотела лишь убрать потенциальную угрозу для Альфиана. И в последний момент, когда Мартелла вышла вперед перед Дрейгоном, смертоносное заклинание угодило именно в нее, а не в Антрацитового принца, как предполагалось сперва.

– Нет, Мартелла… Какого демона… – прошептал Дрейгон, широко распахнув глаза и подхватывая на руки падающую Мартеллу. – Не может быть… что же ты…

Все произошло так быстро, что он не успел среагировать. Если бы девушка продолжала стоять у него за спиной, этого бы никогда не случилось. Магия его крови, напитывающая посох, никогда бы не позволила Иветте или кому-либо иному из коалиции причинить им обоим сколько-нибудь серьезный вред. Разве что они опять вздумали бы читать Черную эпитафию, но в этом Дрейгон сильно сомневался, а потому и не боялся.

До этой секунды, когда вздорная девчонка выскочила вперед, чтобы использовать его собственное перо.

Куда ее понесло?! Зачем?!

Горло сдавило, в глазах на миг потемнело.

У Дрейгона закончились слова. Все закончилось.

Посох упал на пол, а колдовство, которое застыло на кончиках пальцев, способное разрушить половину Лебединого дворца, просто рассеялось. Колдун медленно осел на пол, прижимая к себе умирающую ведьму и не понимая, что происходит.

Он был зол. Он был в бешенстве.

И ему было больно. Достаточно больно для того, чтобы потерять ориентацию в пространстве, но не достаточно, чтобы до конца осознать утрату.

Яд Лашкарахеста продолжал замораживать его кровь, его чувства и мысли, заставляя злиться и ненавидеть.

Но боль прорывалась.

Что-то пульсировало под ребрами, жгло и сдавливало, не давая вздохнуть.

На кончиках пальцев мелькнул огонь.

Дрейгон, едва дыша, прижимая к себе истекающую кровью ведьму, взглянул на свои пальцы, из-под ногтей которых, казалось, лилось пламя.

Под ребрами стало так горячо, что хотелось закашляться нестерпимым жаром, раздирающим грудь.

Что-то резало Дрейгону глаза, но он не понимал, что это.

Ему хотелось кричать.

И убивать.

Но он никак не мог осознать того, что все это не поможет.

Потому что глаза Мартеллы уже закрылись. Она была мертва.

А затем произошло нечто, чего никто уж точно не ожидал. Потому что в костюмерной комнате Лебединого дворца появилось существо столь древнее, что никто из присутствующих, кроме самого Дрейгона, не видел его никогда в жизни и не мог даже надеяться увидеть.

Да и Антрацитовому принцу невероятно повезло, но он сам об этом не догадывался.

Прямо из каменного пола, из мраморных плит, расчерченных алыми прожилками, начала появляться крылатая фигура одной из вечных спутниц подземного бога и бессмертного хранителя огня – дракона Рока. На круглой голове медленно встали длинные каменные ушки, вытянулась вперед клыкастая морда существа, а за спиной расправились блестящие кожисто-каменные крылья.

Колдуны коалиции отшатнулись на шаг назад. Даже никогда не встречаясь с древним демоном, они прекрасно знали, кто перед ними. Знали они также и то, что горгульи Рока, как правило, являлись в мир людей лишь для того, чтобы забрать чью-нибудь душу. По крайней мере, так гласила молва.

Никто из них не шевелился, только Иветта медленно ползла в сторону принца Альфиана, пытаясь прикрыть его какими-то страшными заклятьями. Да Сафира, стоя на коленях возле мертвого короля, со зло стиснутыми челюстями пыталась привести его в сознание, не веря, что это невозможно.

– Жаль твою ведьму, Дрейгон, – на фоне всего этого проговорила горгулья скрипучим, хрустящим, как мраморная крошка, голосом.

Антрацитовый принц взглянул на старую знакомую полумертвыми, горящими непониманием и злостью глазами. И не сказал ничего.

Он едва дышал. Горло разрывало от огня, бушующего внутри.

– Мой огонь вырывается из тебя, Дрейгон, – продолжала неторопливо Хельвиграна, склонив голову набок. – Но ему все еще не хватает сил…

Горгулья покачала мордой из стороны в сторону, задумчиво скребя когтистой лапой по полу.

Никто из присутствующих в помещении не смел шелохнуться.

– Что ж… старый Лашкарахест оказался не так прост, да, мой мальчик? – прохрипела она задумчиво. – Надо бы укоротить года его слишком долгой жизни… По нему давно плачет бездна Рока.

Дрейгон на миг закрыл глаза, стиснув зубы, пытаясь совладать с пламенем внутри себя. Успокоить его и остановить то, что убивало его изнутри.

Но не получалось.

Он продолжал прижимать неподвижную Мартеллу к своей груди и больше не видел ничего вокруг.

Только бесконечный огонь.

В этот момент Хельвиграна приблизилась к нему и положила лапу на его грудь.

Дрейгон в тот же миг распахнул глаза, хрипло выдохнув, и его взгляд налился раскаленным светом. Ядовито-зеленые радужки вместе с кристально-светлыми белками вспыхнули языками пламени. Огонь полился с его рук, заструился по волосам крохотными живыми всполохами.

Антрацитовый принц не издал не звука.

Несмотря на то, что сгорал заживо.

– Пора лишить тебя одного из проклятий, – скрипуче проговорила горгулья и провела удлинившимися когтями по его груди, разрывая дорогой шелк рубашки. – Яд Отца Трясинных пауков больше не будет загрязнять твою душу, Дрейгон Ранвидаль. Отныне ты свободен от договора с Лашкарахестом.

– Нет… стой, – из последних сил выдохнул колдун, и из его рта вырвался огонь.

Он больше не чувствовал холода. Не было ничего, что сдерживало бы его эмоции, ужас утраты, что навалился чудовищной лавиной, накрывая осознанием всего того, что Дрейгон прятал сам от себя. Всего того, что замерзло в его сердце, казалось, навсегда. Но теперь отогрелось, взорвавшись тысячей оттенков боли.

Он чувствовал себя живым, как никогда. Ощущал себя человеком. Таким, каким последний раз был пятнадцать лет назад. Только радоваться этому он уже не мог. Сердце, отвыкшее от чувств, впервые за минувшую бесконечность осознало, что от него осталась лишь половина, потому что вторая давно отдана ведьме…

…которая только что умерла.

И Дрейгон наконец понял самое страшное.

Утраченную половину ему уже не вернуть.

В этот момент ожившая в нем любовь, превращенная когда-то давно в Искру Огня, окончательно завладела его телом и душой.

Бороться стало невозможно.

Дикий крик, смешанный с рычанием отчаяния, болью потери и ярким, слепящим пламенем, вырвался из горла Антрацитового принца, а из его глаз полился жидкий огонь. По щекам покатились слезы, превратившиеся в капли лавы, пока он прижимал к себе Мартеллу, укачивая ее на руках, словно она просто спала.

Но она не просыпалась. Как бы он ни кричал.

– Теперь ты почти свободен, Антрацитовый принц, – проговорила тем временем Хельвиграна, словно не замечая ничего вокруг. – Я же говорила, что никогда не желала тебе зла.

– Ты уверена? – горько усмехнулся Дрейгон, касаясь лбом рыжей головы Мартеллы, а затем снова глядя на горгулью глазами, полными огненных слез. – Ты же убиваешь меня. Твоя искра меня сжигает, Хельвиграна. Только теперь это не имеет никакого значения…

– Почему же? – нарочито удивленно приподняла бровь горгулья. – Ты же говорил, что не влюблен?

А затем она просто зевнула, лениво прикрывая клыкастую пасть лапой, и исчезла, снова втянувшись в мраморный пол, словно ее и не было.

Дрейгон остался в помещении один. Несмотря на то, что в костюмерной комнате было полно народу, он был один.

Ведь его ведьма была мертва, а сам он сгорал заживо.

– Не влюблен… – повторил он еле слышно, словно читал какое-то заклинание. Или бредил. – Как же я могу быть не влюблен, Мартелла?.. – доносился из его горла хриплый шепот. – Ведь мне даже умирать не страшно, потому что ты уже покинула меня…

Огонь, вырывающийся из его тела, вспыхнул с новой силой, и теперь пылал каждый миллиметр его тела. Из каждой поры вырывались крохотные язычки, сливаясь в один бесконечный пожар.

Дрейгон шевельнул губами, из последних сил читая заклинание и накрывая тело Мартеллы Довилье невидимым водяным заклятьем, которое должно было защитить ее от его пламени. Он не хотел, чтобы она сгорела вместе с ним. Единственным его желанием стало, чтобы чудовищный по своей силе и голоду огонь жег только его.

Не ее.

В последний момент оранжево-красное зарево полностью накрыло его тело, превратившись в огромный костер, облизывающий потолок и оставляющий на нем черные жирные пятна.

А затем все стихло.

Никто не мог вымолвить ни слова.

Время утекало медленно, как смола, струящаяся по старому дереву, и только треск костра напоминал о том, что произошло.

– Потушите, – тихо проговорил принц в какой-то момент, когда начало казаться, что странное колдовское пламя вот-вот перекинется на многочисленные ряды с одеждой, что стояли здесь повсюду.

Но огонь оставался на месте. Как колдовской столп, как… памятник волшебнику и волшебнице, которые так сильно любили друг друга, что даже не успели в этом признаться прежде, чем смерть забрала их обоих.

И едва кто-то из членов коалиции шагнул вперед, чтобы попытаться выполнить приказ, как раздался взрыв.

Магический костер внезапно взметнулся еще выше, обратившись огромными огненными крыльями. Казалось, это невозможно! Но внутри пламени вдруг сверкнула темная фигура мужчины. Он весь состоял из огня и глядел только на мертвую девушку в нетронутом хрустальном саркофаге под его ногами. Черные волосы переплетались с пламенем, а бледный профиль мужского лица выделялся на раскаленном фоне костра, словно фреска, отпечаток памяти.

Но затем внезапно темная фигура перевела взгляд на дофина, и тот отшатнулся назад, широко распахнув глаза.

Потому что пламя исчезло. Опало в один миг, словно его и не было. И перед ошеломленными колдунами вместе с дофином остался стоять истинный принц Златодольного королевства. Законный наследник престола, исчезнувший пятнадцать лет назад.

Длинные черные волосы развевались за его спиной, на плечах сверкала алая королевская мантия, подбитая золотом. Позади мелькала тень огненных крыльев, а глаза светились чистой зеленью далеких драконьих гор. Без капли яда и отравы Отца Трясинных пауков. Без скрытой боли от огня горгульи Рока.

– Не может быть… – раздался чей-то шепот чуть в стороне.

– Пророчество сбылось…

– Король-ворон… – глухо прошептал Альфиан, побледнев. А в следующий миг упал на одно колено, склонив голову перед истинным правителем.

Вслед за ним то же самое сделали и члены коалиции колдунов, никто не остался стоять на ногах, кроме самого Дрейгона Ранвидаля, законного короля.

Даже Сафира склонила голову, несмотря на то, что ее зубы были плотно сжаты от злости и разочарования.

Но Дрейгон не обращал ни на кого из них внимания, даже не повернул головы. Однако он быстро двинулся к колдунам, и те сжались, опасаясь, что Антрацитовый король уничтожит каждого из них. Что король-ворон захочет отомстить.

Но он лишь подошел к телу Джоксара и, резко склонившись, буквально пронзил его грудную клетку рукой. Кисть прошла сквозь ребра с громким отвратительным хрустом. В этот миг Джоксар Ранвидаль выгнулся, окончательно испустив дух. Уже через мгновение с краев раны сорвалось пламя, выжигая грязную кровь, а когда колдун вытащил руку из груди мертвого брата, в его ладони сверкало маленькое раскаленное солнце. Белое, как нагретый до предела металл.

Не теряя ни минуты, Дрейгон шагнул к стеклянному саркофагу Мартеллы, откинул крышку и прижал белое солнце к ее груди.

В тот же миг оно впиталось в тело девушки, и ее кожа, уже почти побледневшая до синевы, начала приобретать краски. Не прошло и пары секунд, как она вздрогнула и резко села, тяжело дыша.

– Что? Что произошло? – хрипло выдохнула она, закашлявшись, и тут же схватилась за грудь в том месте, где еще недавно была кровавая рана.

Но сейчас лишь на одежде оставалось липкое багровое пятно, отверстие в груди полностью затянулось.

Дрейгон широко распахнутыми глазами несколько секунд всматривался в лицо Мартеллы, а затем резко выдохнул и прижал ее к себе, погрузив пальцы в рыжие волнистые волосы и судорожно сжимая. Он вдыхал ее тонкий аромат, дышал ею и не мог надышаться.

Не верил.

– Успел… – тихо прошептал он, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. Как холодные тиски страха постепенно отпускают.

– Что успел? Как я… Что произошло? – начала спрашивать Мартелла, но говорила все тише. Как только она поняла, что ее колдун прижимает ее к себе, тихонько поглаживая, она вдруг замолчала, судорожно вздохнув, и закрыла глаза, не в силах произнести больше не звука.

В конце концов, какая разница, что произошло, если он обнимал ее?

Весь мир мог немного подождать.

Но Дрейгон ответил сам:

– Я отдал тебе Искру Жизни Джоксара. Сдается мне, он нам всем немного задолжал.

– Ты забрал его Искру? – ахнула Мартелла.

– Да, – кивнул колдун. – К счастью, когда я сгорал заживо, на пороге смерти мне явилось несколько откровений… скажем так. Пока душа Джоксара не отлетела к дракону Рока, он был еще жив. Точно так же, как и ты. И я мог попробовать… Попытаться.

Мартелла ничего не понимала. Но она неловко сомкнула руки за спиной Дрейгона, и ей достаточно было прижиматься щекой к его груди, достаточно слышать стук его сердца, чтобы верить.

– Как же ты сумел это сделать? – выдохнула она просто для того, чтобы снова услышать его голос, пока он гладил ее по голове.

– Это нужно уметь, Мартелла, – тихо и ласково проговорил Дрейгон. – И я не уверен, что тебе стоит этому учиться…

Когда прошла, казалось, бесконечность времени, на всем протяжении которого они просто сидели в объятиях друг друга, не в силах разомкнуть рук, кто-то в стороне осторожно кашлянул.

И Дрейгон с Мартеллой подняли головы, замечая, что они в помещении не одни. И остальные присутствующие продолжают стоять на коленях, ожидая приказа нового короля.