Глава 17

14 число месяца Костлявых ручьев.

Костюмерная комната Лебединого дворца.

Когда волшебный поцелуй разорвался, а слепящее зарево, срывающееся с губ черного колдуна, начало потихоньку гаснуть, Мартелла и Дрейгон смотрели друг на друга, не отрываясь. В темных серовато-зеленых глазах молодой ведьмы сверкали радугой все пять Искр, калейдоскопом переливающихся одна в другую. А ядовито-изумрудные радужки Антрацитового принца, казалось, снова стали прежними. Такими, как пятнадцать лет назад. Их хозяин улыбался…

Это был короткий и щемяще прекрасный миг, во время которого их сердца бились в унисон, как одно целое, чем они, казалось, и хотели стать. Вот только миг этот оказался очень недолог. Как все светлое и счастливое в этом мире.

– Какая прекрасная сцена, – раздался низкий неприятный голос откуда-то из-за длинных рядов одежды. А вслед за этим кто-то начал хлопать в ладоши.

Дрейгон резко развернулся, скрывая Мартеллу своей широкой спиной. В правой его руке сверкнул огненный шар, а в левой буквально из мраморных плит пола начал расти каменный посох. Пара секунд – и вот уже в навершии мощного длинного жезла сверкнул налившийся алой кровью камень.

Девушка за его спиной высунула голову ему через плечо и с распахнутыми от ужаса глазами проследила за тем, как набухли вены на левой руке мужчины, превратившись в широкие багрово-синие дорожки, уходящие крупными нитями прямо в жезл.

А затем одна из передвижных стоек с платьями просто поехала в сторону с тусклым глухим скрипом. И прямо за ней в десятке шагов обнаружилась старая обрюзгшая фигура Джоксара Ранвидаля в окружении Великой шестерки магов из Коалиции Светлых волшебников Вальтариума, среди которых были и две сестры Мартеллы.

Сафира в своем белоснежном платье со звездами стояла прямо перед королем, удерживая перед собой ладонь с широко распахнутыми пальцами. И от каждого из ее тонких ногтей в стороны расходились едва заметные, дребезжащие в воздухе серебристые нити. Вместе они образовывали что-то вроде сети, что окружала всех колдунов и короля.

Иветта находилась чуть в стороне, нервно и зло смотря на Мартеллу. Ее лицо казалось бледным, и она то и дело оглядывалась назад, как будто ожидая кого-то.

Учитывая, что принца в костюмерной комнате не оказалось, Мартелла сделала вывод, что Иветта ожидала именно его, боялась увидеть тут наследного принца.

– Не думал, что спустя пятнадцать лет снова увижу тебя, брат, – проговорил тем временем Джоксар, пытаясь выйти чуть вперед, однако оставаясь под защитой серебристой сети Великой шестерки. Четверо из оставшихся колдунов Коалиции держали перед собой руки, в каждой из которых светились разноцветные сферы-заклятья.

Мартелла никогда не видела ничего подобного, и прямо сейчас боялась вздохнуть. Еще буквально десяток минут назад она не смогла бы заметить и половины творящейся волшбы. Но едва внутри нее зажглись все пять Искр богов, как ее колдовской источник стабилизировался, позволив ей буквально обрести новый орган чувств – магический. И мир вокруг расцвел яркими красками, показывая ей токи и плетения силы, которыми пользовались другие колдуны и которыми теперь в полной мере могла пользоваться и она.

Могла, но не умела…

– А я вот думал, к сожалению, – ответил наконец Дрейгон, и его сильный звучный голос разнесся по помещению резким контрастом со старым скрипучим тембром короля.

– Я смотрю, ты не постарел ни на день, – приподнял кустистую бровь Джоксар, оглядывая брата. – Годы в блохастом вороньем теле пошли тебе на пользу?

Он мрачно усмехнулся, и его влажные и слегка масленые после еды губы неприятно заблестели.

Мартелла вдруг отметила, что никогда прежде правитель Вальтариума не казался ей настолько отвратительным. Раньше он даже выглядел властным, сильным. Джоксар хоть и был довольно стар, но прежде невольно вызывал у девушки один за другим приступы уважения. Он много лет умудрялся править страной так, чтобы за прошедшие годы среди его народа не возникло ни одного бунта, несмотря на то, что людям вообще-то было на что жаловаться. Хотя бы те же неофициальные, теневые гонения на колдунов, приведшие едва ли не к геноциду всего магического населения Златодольного королевства, должны были давно вызвать бурю недовольства. Но Джоксар умел усмирить толпу. И за это его можно было если не любить, то хотя бы уважать.

Сейчас же Мартелла вдруг увидела перед собой выжившего из ума старика. Словно магическое зрение дало ей гораздо больше, чем просто умение разглядеть творящуюся вокруг волшбу. И прямо в этот миг в глазах Джоксара Ранвидаля молодая колдунья заметила странный, нездоровый блеск.

– Несомненно, пошли, – спокойно согласился Дрейгон, кивнув так, словно вел с братом простую светскую беседу, а не готовился к схватке. – А вот тебя, я погляжу, сладкая жизнь во дворце сильно испортила. Ты плохо выглядишь, Джо. Одной ногой в могиле, да?

Он усмехнулся, и на лице черного колдуна снова появилось хищное и хитрое выражение превосходства, присущее Антрацитовому принцу. При этом в его токсичных зеленых глазах не светилось ни капли страха.

Несмотря на то, что напротив него стояло шесть сильнейших белых колдунов Вальтариума, Дрейгон не боялся.

Мартелла с трепещущим сердцем поняла: он был уверен в собственном превосходстве. Видела это и Иветта, испуганно поглядывая то на сестру, то на Антрацитового принца.

А вот Сафира не замечала ничего, чувствуя со всех сторон поддержку своих товарищей.

Бой был не за горами.

Ощущение смертельной опасности, преследовавшее Мартеллу весь сегодняшний день, достигло апогея.

Она кожей чувствовала, что сегодня кто-то умрет.

– Я, может быть, и одной ногой в могиле, зато ты уже двумя, – прорычал Джоксар в ответ на спокойную насмешку брата. – Не думай, что твоя молодость тебе понадобится в утробе дракона Рока. Из этой комнаты тебе не выйти.

В этот момент сразу несколько магов разом подняли выше свои сверкающие сферы, и воздух завибрировал от магии, которая вот-вот готова была взорваться чудовищной силой.

Вот тогда-то из-за плеча Антрацитового принца внезапно раздался громкий многозначительный кашель Мартеллы.

– Прошу прощения! – крикнула она довольно громко. – Вы же не собираетесь драться, верно?

Ее голос звучал ясно и звонко, хотя кому-то он мог бы показаться испуганно-писклявым. Но только не самой ведьме. Вот уж нет.

– Какая глупость – драться в таком прекрасном дворце, верно? Все ведь можно решить мирно? – с нервным смешком добавила девушка, пытаясь выбраться из-за спины Дрейгона.

Но тот внезапно протянул руку назад и не позволил ей этого сделать.

– Стой на месте, Мартелла, – низко и тихо проговорил он, не поворачивая к ней головы. Он смотрел только на короля, словно стоило ему отвернуться, как тот нанес бы смертоносный удар.

И, скорее всего, так оно и было.

Джоксар в ответ широко улыбнулся.

– Моя милая ронна Довилье, – почти промурлыкал он голосом сытого тигра. И его блестящие губы растянулись в улыбке. – Вы же помните, что нам с вами нечего делить, верно?

Его маленькие, заплывшие старческими складками глаза сверкнули из-под толстых век.

По спине молодой колдуньи прокатилась холодная волна ужаса.

Она слишком хорошо знала, что означал этот блеск. Что в случае необходимости она не сможет помочь Антрацитовому принцу. Согласно договору с его величеством королем Златодольного королевства, если она позволит себе напасть на него или его верных слуг, ее ждет мгновенная смерть.

И едва Мартелла позволила себе подумать о том, как применить хотя бы парочку простеньких выученных ею заклинаний против короля, как сердце будто сковало ледяными кольцами. В груди стало пусто и морозно. И глухо, словно ток крови замедлился.

– Конечно, ваше величество, – хрипло ответила она.

– Тогда будь добра, милая моя, отойди немного в сторону, чтобы мои дорогие девочки и мальчики тебя не задели.

Джоксар все еще улыбался, глядя на брата. А затем добавил:

– Отпусти ее, Дрейгон. Клянусь, я не причиню девочке зла. Уверен, она хорошо послужит мне после твоей смерти. Все же белые ведьмы такого потенциала, как наследница Ржавой вдовы, – большая редкость!

На его лице появилась злобная ухмылка.

Мартеллу перекосило от отвращения. И страха.

Дрейгон склонил голову набок, глядя на короля, а потом все же сказал:

– Хорошо, Мартелла, отойди вон за ту колонну, чтобы тебя не зацепило. Обещаю, это не продлится долго.

– Это уж точно, – позволила себе проговорить Сафира внезапно грудным рычащим голосом. – Дрейгон Ранвидаль, вы обвиняетесь в покушении на жизнь его величества короля и вашего венценосного брата, законного престолодержателя и повелителя Златодольного королевства. Ронна Довилье, – добавила она таким властным голосом, словно говорила не с собственной сестрой, а с какой-то незнакомой оборванкой. – Если вы не отойдете от государственного преступника в течение трех секунд, то будете убиты вместе с ним.

– Погоди, не торопись, Сафира, – положил ей руку на плечо Джоксар, продолжая улыбаться. – Дай девочке немного времени. Похоже, она питает к моему предателю-брату какие-то светлые чувства. Не так ли, Мартелла Довилье?

Горло девушки сдавило.

– Так не стоит, поверьте мне, ронна, – продолжал король ядовитым голосом, – он приведет вас к гибели так же, как привел к смерти мою жену Кларетту и по совместительству свою бывшую любовницу.

– А вот это неправда, отец, – вдруг раздался голос с другой стороны помещения, и сразу девять пар глаз повернулись туда, где, как оказалось, находился еще один вход в костюмерную комнату.

Там около небольшой, скрытой костюмами двери стоял золотоволосый принц.

Его лицо было бледно, но этот цвет выглядел привычно на наследнике престола. Слишком часто в Лебедином дворце он чувствовал себя не в безопасности. Слишком часто боялся, что будет убит за очередным поворотом коридора.

– Альфиан, сынок, – улыбаясь, проговорил Джоксар, но на его физиономии не отразилось ни капли тепла. Он словно говорил и не с сыном вовсе. – Это ты.

Мартелла с нарастающим ужасом поняла, что дофин был прав: отец и впрямь его ненавидел. Это была некая незримая правда, мысль, которую не пощупать и не доказать, но ее видно в глазах старого короля, в самом его сердце, источающем странную призрачную отраву.

А еще впервые в жизни Мартелле стал ясен смысл слов «черный колдун» и «белый». Прежде она могла лишь догадываться, что означает цвет магии волшебников. Почему кого-то зовут светлым, а кого-то темным. По каким именно неосязаемым признакам можно отнести мага к тому или иному лагерю?

Теперь же ответ на этот вопрос стал столь очевидным, что Мартелла чувствовала прежнюю себя слепой. Настолько же слепой, насколько были такими все неинициированные маги.

Сила Дрейгона, мощными всполохами клубящаяся возле его ладоней, имела яркие антрацитово-черные вкрапления. Языки пламени цвета угля смешивались с обычными – желтыми, а в навершии посоха багровый камень словно источал тьму.

Сила колдунов коалиции Вальтариума не имела подобных примесей. Цвета искрились разными оттенками, но черного в них не было ни капли. Даже магия Сафиры казалась светлой. Впрочем, если приглядеться, где-то у самой поверхности кожи ее словно окружала какая-то подозрительная пепельная пленка…

Впрочем, Мартелла не была уверена в том, что ей это не показалось.

– Ты знаешь сам, отец, что смерть Кларетты не имеет никакого отношения к Дрейгону, – продолжил Альфиан, и на этот раз перевел взгляд на Антрацитового принца. В его широко распахнутых глазах светилось нечто вроде неверия. Впрочем, он явно уже справился с первым шоком. – Дядя… я думал, ты мертв. Но теперь, признаться, все встает на свои места…

– Альфи, – кивнул в ответ Дрейгон, улыбнувшись одной половиной рта. – Рад видеть тебя. Ты слегка подрос, но все такой же хитрый плут, как и прежде.

На лице дофина мелькнуло что-то наподобие светлого воспоминания, какой-то улыбки родом из далекого прошлого. Но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Мне понравился твой фокус с кольцами, – продолжал Дрейгон так, словно рядом с ним не стояла шестерка колдунов, готовящихся его убить. – Немного дерзко, но вполне по-королевски. Кого любить, если не наследного принца, правда?

Он приподнял бровь и весело усмехнулся. Только черное мерцание возле его рук никуда не исчезло.

– Кто зачаровал их для тебя? Первая колдунья? – продолжал расспрос Антрацитовый принц.

– Вот еще, – фыркнула Сафира.

Альфиан покачал головой.

– Ронна Рефар, конечно же, – ответил он спокойно. – Впрочем, я не думаю, что стоит обсуждать это сейчас, дядя…

Мартелла вздрогнула, вдруг осознав ответ на вопрос, который мучил ее совсем недавно: Иветта не была зачарована так же, как и остальные участницы Отбора! На ней не было колдовских украшений, которые могли бы привить ей страсть к принцу. Ведь она сама создавала для него магические кольца!

А это означало одно: Иветта действительно любила Альфиана. Такого, как есть. Безо всякой волшбы.

Мартелла перевела взгляд на среднюю сестру, взглянув на нее по-новому. И наконец нашла подтверждение истине, которая ей внезапно открылась. Иветта была столь же бледна, как и принц. Она тоже боялась, только не за себя, а за него. И ее блестящие травянисто-коричневые глаза глядели только на одного человека. На дофина Златодольного королевства.

– Я думаю, что мы все должны успокоиться и поговорить, – продолжал Альфиан, предупреждающе выставив перед собой распахнутые ладони. – Новые смерти никому не нужны.

– Это не твое дело, мальчик, – резко прервал его король, и несмотря на то, что голос его звучал спокойно, в нем уже прослеживались нетерпеливые нотки. – Перед нами опасный преступник, и, раз уж уважаемая ронна Довилье привела нас к нему, он должен быть уничтожен на месте. Как и пятнадцать лет назад.

Мартелла вздрогнула, тут же вспомнив смутное ощущение чужого взгляда в тот самый миг, когда она выходила на балкон дворца сегодня. Получалось, за ней кто-то следил! И этот кто-то видел, как она говорила с ожившей колонной, возможно, даже слышал все то, что поведала ей таинственная незнакомка! Вот как они нашли их с Дрейгоном в этой костюмерной комнате!

– За последние пятнадцать лет случилось достаточно смертей! – неожиданно проговорил принц и сжал губы. В молодом дофине вспыхнул тот самый стержень, который увидела Мартелла, впервые встретившись с ним в лесу Вальтариума. Ведь несмотря на то, что с какой-то стороны Альфиан был обычным веселым парнем, нисколько не похожим на принца, с другой – в нем правила внутренняя сила, которая позволила ему выживать все эти годы во дворце, где за каждой стеной поджидала смерть. – И теперь мы спокойно поговорим, раз дядя наконец вернулся.

Мартелла не могла понять, что движет дофином. Судя по тому, что Альфиан рассказывал ей, он прекрасно знал, что Дрейгон покушался на престол и жизнь его отца. Даже несмотря на то, что Джоксар вообще-то лишь младший брат, не имеющий прав на трон.

По всему выходило, что если Альфиан когда-либо планировал стать королем, то он должен был желать смерти дяди точно так же, как и его отец. Но… он не желал.

Мартелла снова выглянула из-за плеча своего черного колдуна, откуда она пока что не торопилась вылезать даже после угроз со стороны короля. Она посмотрела в светлые глаза Альфиана, пытаясь сквозь разделяющее их расстояние разглядеть в них хоть что-нибудь. Будто бы это было возможно – читать мысли.

И несмотря на то, что она вовсе не ожидала и впрямь узнать, о чем думает дофин, она это все же узнала.

В какой-то миг ее тело словно пронзила молния. В эту самую секунду Альфиан поймал ее любопытный взгляд и посмотрел в ответ. И Мартелла провалилась в его глубину, на миг потерявшись там, как в бесконечной пучине бурлящей бездны.

А на дне этой бездны горело яркое полуденное солнце, отражаясь в топазовых волнах Тарского моря, на побережье которого маленький золотоволосый мальчик хохотал на фоне бесконечного неба. Неба – потому что за подмышки высоко над головой его держал Дрейгон. Такой же, как и сейчас. Казалось, он ничуть не изменился, разве что был немного моложе. Да глаза были светлыми и ярко-зелеными, как изумруды и дикий малахит драконьих гор, а их уголки еще не стали резкими и хищными, как росчерк пера ворона. Дрейгон подкидывал мальчишку в воздух и ловил, чтобы повторить игру. А его черные волосы, которые едва-едва доставали до плеч, развевались на ветру и пока еще не отдавали темной медью, как клюв хищной птицы.

Секунда – и воспоминание померкло, а Мартелла вновь оказалась там же, где и была. За спиной своего черного колдуна.

– Волшебненько… – пробормотала она, тихо вздохнув, но никто ее не услышал.

Джоксар приказал атаковать.

Магия разорвала пространство оглушительным слепящим взрывом. Мартелле показалось на миг, что она больше никогда не сможет видеть.

Но стоило открыть слезящиеся глаза, как стало ясно, что от этой участи ее спас Дрейгон.

– Возможно, лучше тебе было послушаться Джоксара, – негромко проговорил колдун, неторопливо двигая перед собой жезл, кроваво-красное навершие которого пульсировало черным светом. – Но теперь уже поздно.

В следующий миг он выбросил вперед другую ладонь, и с нее сорвался крупный огненный шар, тут же лопнувший тысячей маленьких антрацитовых мух. Желтый свет окончательно исчез, сменившись черным, а смертоносный рой, гудя, накрыл королевских колдунов.

– Держать сеть, ох ты ж, блохастая морда… – захрипел один из мужчин, сжимающий в руке крупный серебристо-голубой меч. Этот колдун тоже носил светлую мантию со звездами, но у него она имела голубоватый оттенок. Сейчас же и вовсе на чистой ткани начали проступать красные пятна.

– Фейрин, восстановить сеть, быстро! – приказала Сафира, одновременно вытворяя что-то совсем уж невероятное в воздухе.

От ее тела отделился пучок фиолетового свечения, направившийся к другому мужчине в их связке, к тому, мантия которого имела зеленый оттенок. И уже этот колдун перехватил волну света, на глазах выплетая из нее новый участок прорванной сети, что окружала их всех.

Было удивительно и невероятно осознавать, что шестеро колдунов не могут гарантированно защититься от одного врага.

– Как тебе удалось достать их, если их больше? – тихо спросила Мартелла, одновременно боясь, что отвлекает своего колдуна, и пытаясь понять, что вообще творится вокруг.

Вот только, как ни старалась, она все равно не понимала.

И неожиданно Дрейгон совершенно спокойно ответил:

– Я – черный. Я использую собственную кровь и жизнь. А они – нет.

Мартелла открыла было рот и тут же закрыла его.

– Но как же…

– Не пугайся, – улыбнулся он, но, выглядывая сбоку из-за плеча колдуна, девушка видела, что его лицо не было даже самую малость веселым. – Ко всему прочему мое преимущество перед коалицией не такое уж уверенное, учитывая, что они толком не нападают, надеясь сперва меня вымотать. Поэтому я могу болтать тут с тобой, милая.

Он ухмыльнулся и бросил короткий взгляд через плечо на Мартеллу, подмигнув.

– Но мы же не умрем? – выдохнула девушка, широко распахнув глаза.

Ее сердце билось как сумасшедшее, потому что она слишком хорошо понимала: расстановка сил не на их стороне. А предчувствие продолжало твердить, что вот-вот все закончится. И вовсе не так, как ей хотелось бы.

– Нет, Мартелла, – жестко отрезал Дрейгон. – Я не для того ждал пятнадцать лет. Сегодня умрет только один человек – это Джоксар Ранвидаль. Впрочем… вместе с ним могут отправиться к дракону Рока и остальные.

Последние слова колдун сказал значительно громче. Точно так, чтобы их могли слышать все присутствующие. И на миг его голос стал похож на гром, перекрывая шум и грохот взрывающейся магии.

– Ты не станешь убивать моего отца, Дрейгон! – крикнул с другой стороны зала Альфиан, и на его лице отразилось что-то грустное и болезненное. Только спустя мгновение Мартелла поняла, что это беспомощность. – И ты, отец, не станешь убивать дядю! Как официальный дофин Златодольного королевства я приказываю всем остановиться! Иветта, выйди из круга, немедленно!

С лица средней сестры, казалось, исчезли все оставшиеся краски.

– Слушаюсь, – еле слышно прохрипела она.

– Стой! – зарычала Сафира, и сеть вокруг колдунов стала стремительно рушиться, когда Иветта сделала короткий шаг в сторону. Он был таким крохотным и невнятным, но стоило ей сделать его, как вибрации магии вокруг усилились и колдовство стало стремительно рассыпаться.

– Предатель! – зарычал позади уже пятерки колдунов король. Лицо Джоксара побагровело и пошло синими пятнами. Старческие заплывшие глаза, которые еще недавно казались хоть немного адекватными, теперь нездорово сверкали. – Я всегда знал, что ты предашь меня, щенок!

– Нет, отец! – сжал зубы Альфиан. – Я никогда не предал бы тебя. – А потом чуть тише добавил: – Только ты никогда этого не замечал.

– Убить их всех! – заверещал Джоксар, отталкивая Иветту так, что она упала на пол, и выходя чуть вперед, чтобы встать рядом с Сафирой. – Немедленно! Я приказываю! Любой ценой!!!

– Ваше величество, тут небезопасно! – рявкнула в ответ белая колдунья, стараясь затолкать короля назад.

Защитная сеть еще не была толком восстановлена, а остальные колдуны коалиции уже были вынуждены исполнять приказ своего повелителя. Вместо того чтобы поставить хороший блок против чужой магии, они начали одновременно читать заклинание на уничтожение. Одно на всех.

Мартелла почувствовала, как все волоски на ее теле встали дыбом, когда первые слова начали срываться с губ колдунов. Она не знала, что это за магия, но подозревала, что, примененная одновременно пятью волшебниками, она может принести с собой самый разрушительный эффект.

Поэтому в этот самый момент, не успевая подумать и испугаться, Мартелла высунула голову из-за плеча мужчины и громко крикнула:

– Ваше величество, если вы убьете меня и Дрейгона, я не стану придворным магом! Ни вашим, ни принца Альфиана! А где вы еще возьмете такую сильную ведьму, как наследница Ржавой вдовы, а? Не видать вам могучей белой колдуньи! Как своих ушей – не видать! Как бесконечной казны!

Это было самонадеянно.

Это было почти смешно.

Но это было все, что сумела придумать Мартелла за такой короткий срок.

И внезапно Джоксар поднял ладонь в воздух, призывая своих колдунов остановиться. И те послушно закрыли рты все, как один.

Только Иветта все еще сидела на полу. И никто не замечал, как ее губы еле заметно шевелились…

– Ронна Довилье, вы в любом случае не сможете навредить мне. Так, может быть, лучше вам все же отойти в сторону? Я обещал, что не причиню вам вреда, – со злой сумасшедшей улыбкой проговорил Джоксар. – И я не привык нарушать свои обещания. У вас есть последний шанс, чтобы уйти.

Мартелла громко сглотнула, но в окружающем шуме тонули почти все звуки. В том числе и страх маленькой ведьмы.

– Если вы убьете Дрейгона, клянусь, я вашей ведьмой не стану! – воскликнула девушка, чувствуя, как искоса на нее смотрит Антрацитовый принц и его губы странно изгибаются в ухмылке. – А ведьма с моей силой, между прочим, большая удача! Неужели вы хотите лишиться удачи?

Вот сейчас кто-то обязательно должен был рассмеяться.

Но нет. Снова никто не издал ни звука.

Только Джоксар улыбнулся шире.

– Если ты попробуешь убить кого-то, для начала ты станешь черной, – проговорил он. – А если выступишь против меня и моих верных колдунов, то умрешь.

Краем глаза Мартелла заметила, как Дрейгон неодобрительно покачал головой, очевидно осознав, какую она заключила сделку некоторое время назад.

А что она могла сделать? Мартелла сама себя не одобряла за договор, подписанный с королем и до кучи – с его сыном. Но у нее просто не было иного выхода.

– И не забывай, – добавил Джоксар, – даже если договор на первый раз тебя пощадит, для начала превратив в черную ведьму, твоя магия исказится и будет убивать тебя саму. Черная магия – страшная сила, Мартелла Довилье. Мощная и ядовитая. С каждым новым заклятьем она забирает жизнь своего владельца, побуждая его забирать чужие. Ты хочешь быть такой ведьмой?

Мартеллу начала бить крупная дрожь.

И почему никто не сказал ей о подобном эффекте разрыва и нарушения кровавых договоров?

– Нет, конечно, такой ведьмой я быть не хочу, – покачала головой она. А потом тихо добавила: – Но и убить Дрейгона я вам не позволю.

С этими словами она резко вышла из-за спины Антрацитового принца и сделала то, чего никто не мог ожидать. Даже она сама.

Наследница Ржавой вдовы убила короля.