Глава 16

14 число месяца Костлявых ручьев.

В карете, на пути в Лебединый дворец.

Время поджимало. Карета с золотыми гербовыми вензелями везла меня в королевский дворец на последний этап Отбора, а я нервничала, кажется, как никогда в жизни. Все внутри сжалось в тугой узел словно в тянущем, тягучем предчувствии.

Рядом со мной не было Дрейгона. Вчера ночью, превратившись обратно в человека, я очень долго не могла уснуть. Все внутри меня крутилось, вертелось и совершенно не планировало засыпать. Усталость будто рукой сняло – и это несмотря на то, что в полете мы с вороном провели почти половину суток! Никогда бы не подумала, что птицы способны столько времени промахать крыльями.

А утром, едва я успела надеть красивое платье, самое лучшее, что было у меня в гардеробе, и изящно уложить по плечам распущенные волосы, как к дверям моей изрядно увеличившейся избушки подкатила королевская карета. Как оказалось, на последнем этапе Отбора осталось совсем мало претенденток на то, чтобы разделить корону с наследным принцем, и для каждой из таких счастливиц из дворца присылали конный экипаж.

Я не знала, радоваться или бояться. Дрейгон исчез как в те дни, когда я его чем-то обижала. Но, если мне не изменяет память, ничего подобного я вчера не делала! Это он заставил меня изрядно понервничать при мысли о признании ему в любви.

И что в итоге? Ни признания, ни Дрейгона. Зато я одна в карете мчу во дворец, нервно накручивая на палец рыжий локон, спускающийся на грудь из моей незамысловатой прически.

Одно радовало: выглядеть я должна была чудесно! У меня на голове красовалась плотная заколка из простого темного металла, но к ней была приклеена россыпь ярких алых пионов, которые выглядели совсем как настоящие! Эйвин наколдовал их для меня буквально перед самым выходом, сотворив какое-то невероятное чудо из живых цветов, что росли у нас за окном. Теперь эта заколка из растений, которые никогда не завянут, отлично сочеталась с такого же цвета вышивкой на узком струящемся платье. И вот в таком виде я впервые почувствовала разочарование оттого, что меня не видит Дрейгон.

А я… так скучала по нему. Словно стоило мне вчера озвучить вслух ту правду, что я столько времени носила в своем сердце, как находиться вдали от черного колдуна стало просто невмоготу.

Кроме того, за прошедшую ночь в облике птицы я осознала еще кое-что. А именно – что никто не должен быть вороном насильно. Мне было известно, что заклятие кровавого договора связало нас с Дрейгоном и заставило его подчиняться. А учитывая, что по ночам он умел превращаться в человека, я сделала логичный вывод, что только мое дурацкое заклятие и удерживало его в вороньем облике. Ведь чем больше Искр я получала, тем чаще мой колдун мог становиться человеком!

Поэтому минувшей ночью я приняла решение во что бы то ни стало разорвать наш кровавый договор.

Да, для меня это было чревато смертельным риском, и, вероятнее всего, такое решение было неоправданным и слишком эмоциональным в то время, когда мне осталось получить всего одну волшебную Искру. Но я не могла иначе! Больше всего на свете я хотела, чтобы Дрейгон понял, насколько для меня ценна его свобода и его воля.

Но увы. План провалился. Фамильяр исчез.

Теперь я надеялась, что мне удастся встретить ворона где-то в окрестностях дворца и, возможно, разрушить договор именно там. Сделать это нужно было, пока Альфиан меня не поцеловал и последняя Искра не сделала меня инициированной ведьмой. Тогда уже будет поздно, и Дрейгон никогда не поверит, что в связи с ним мной двигал вовсе не эгоизм, а нечто гораздо большее. Ведь именно это я хотела дать ему понять…

Когда карета остановилась возле Лебединого дворца, сердце в очередной раз глухо ударило в ребра. Меня вновь накрыло дурное предчувствие, как частенько бывало и прежде. Только в этот раз гнетущее ощущение в сердце казалось просто громадных размеров! И ужасно то, что обычно предчувствие меня никогда не подводило.

Один из лакеев у входа во дворец любезно сопроводил меня до Золотой залы, где, согласно плану Отбора, должен был проходить интимный обед при свечах с наследником престола. Я поинтересовалась: как же это, неужели принц Альфиан будет обедать по очереди со всеми претендентками? Лакей пожал плечами, мол, такие вопросы не в его компетенции.

Мне же оставалось додумывать самой, треснет ли прекрасная августейшая физиономия Альфиана от такого продолжительного приема пищи или не треснет.

В саму Золотую залу меня не пустили, пригласив располагаться в помещении рядом. Там на красивых пуфиках и креслах с завитушками сидели пять претенденток на будущий трон Златодольного королевства. Я была шестой. Всех остальных, судя по всему, отсеяли.

Громко сглотнув, я в очередной раз испытала странное ощущение, словно под кожей копошилась стайка ос и каждая из них вот-вот должна была меня куснуть.

– Располагайтесь, прекрасные ронны, – возвестил распорядитель Ирвис, тряхнув короткими черными волосами и задрав нос к потолку. – Учитывая, что сегодня – последний этап Отбора, ждать вам может потребоваться долго, ведь его высочеству принцу нужно сделать непростой выбор. Помните! Каждая из вас может стать женой его высочества и будущей королевой! – его голос повысился, а легкая и слишком уж женственная для мужчины рука патетично метнулась к грудной клетке. – Однако может статься и так, что избранницей наследника не станет ни одна.

– Что?

– Как?

– Почему? – раздавались голоса удивленных девушек.

Среди них я увидела все те же самые эффектные лица, которые запомнились мне еще по предыдущим этапам Отбора. Самой удивленной среди них выглядела блондинка Вивьетта с большими наивными глазами и облаком розового платья вокруг. А самой возмущенной – брюнетка Желика в тугом корсете с узкой юбкой, под которой, казалось, должны были прятаться ножны со шпагой под стать владелице громадной армии. По ее лицу можно было судить о том, что девушка уже мнила себя королевой. Несмотря на то, что вообще-то король Джоксар Первый еще уверенно сидел на престоле, а жену искал всего лишь его сын.

– На все воля его высочества принца! – воскликнул Ирвис и ударил в ладоши, призывая ронн к тишине. – В личной беседе Его высочество Альфиан должен будет понять, кто из вас наиболее близок ему духовно. Ведь в браке главное не только государственные интересы, но и единение душ!

Кто-то из девушек фыркнул, а я с удивлением поняла, что это опять Желика. Она отвернулась, закатив глаза и нервно перекинув косу на грудь, а затем негромко бросила личной камеристке, которую, судя по всему, ей разрешили взять с собой:

– Посмотрим, какие душевные интересы окажутся выше, чем военное могущество.

Я не успела сделать каких-то выводов на этот счет, потому что, в общем-то, меня больше занимали мысли о Дрейгоне, чем о достоинствах других претенденток. Однако всякого рода размышления были прерваны внезапно открывшейся дверью и громким голосом распорядителя:

– Его величество король Златодольного королевства Джоксар Первый со своей свитой!

И затем почти без остановки:

– Его высочество наследный принц Златодольного королевства Альфиан Златоносный со своей свитой!

И зал наполнила целая толпа народу, в числе которых оказались и мои сестры.

Две колдуньи вплыли за венценосными особами, словно два шлейфа, двигаясь практически шаг в шаг. На Сафире было знакомое белое платье с золотыми звездами, а на Иветте – кремово-желтое. Девушки не смотрели друг на друга, однако, едва появившись в помещении, мгновенно поймали взглядами меня.

Впрочем, почти сразу обе отвернулись. Король вяло поприветствовал конкурсанток и сел на большой трон, стоящий у стены.

А я-то еще не могла понять, для чего этот огромный стул тут нужен! Даже присесть хотела, да постеснялась. Хвала дракону Рока!

Теперь его величество осматривал всех присутствующих так, что ни одна живая душа не могла скрыться от его взгляда.

Мне стало жутко не по себе. Особенно когда он так же посмотрел и на меня, а затем неожиданно подмигнул своей черной кустистой бровью.

Словно намекал о нашем договоре, согласно которому я не могу применять к нему магию. Вот только с какой стати мне применять магию к самому правителю королевства, да еще и на Отборе невест для его высочества?..

Что-то под желудком неприятно сжалось.

Иветта крутилась вокруг принца, который с натянутой улыбкой обходил ронн, целуя каждой руку. Казалось, у него буквально на лице написано, насколько не в своей тарелке он себя чувствовал. Впрочем, это не мешало ему заглядывать в пышные декольте конкурсанток и бросать на них хитрые игривые взгляды.

Я уже привыкла к тому, что Альфиан обладал на редкость легким нравом, и особенно не удивлялась. Не трогало меня и то, как каждая из девиц краснела, удостоившись пристального внимания наследника, ведь у каждой на одном из пальчиков блестел крупный волшебный перстень, подобный тому, от которого я уже избавилась.

Принц же, казалось, сознательно выбирал для поцелуя ту руку, на которой блестело кольцо. Будто проверял, все ли на месте. Затем, совершенно удовлетворенный, переходил к следующей девушке.

Так он добрался и до меня. Я, мило улыбаясь, подала ему пустую ладонь, не сводя взгляда с его веселых глаз.

Принц на секунду замешкался, явно высматривая перстень, скользнул взглядом по другой руке и только затем коснулся губами тыльной стороны кисти, снова посмотрев мне в глаза.

Одна из его светлых бровей приподнялась. Наследник престола беззаботно смахнул назад упавшую на лоб золотистую прядь и спросил:

– Вы не надели перстень-приглашение?

На его губах заиграла невинная улыбка, словно он совершенно ничего ужасного не подразумевал. И словно колечко, о котором он спрашивал, ну самое что ни на есть обыкновенное.

Я вернула ему улыбку, сопроводив ее настолько многозначительным взглядом, насколько могла:

– А вы хотели бы, чтобы я его надела, не так ли?

Принц на секунду замер, внимательно в меня вглядываясь, а затем улыбнулся еще шире.

– О, Мартелла Довилье, – протянул он неторопливо, – очень может быть, что я хотел бы этого сильнее, чем готов показать. Но я рад, что передо мной истинная наследница Ржавой вдовы.

Признаться, сперва, узнав о том, что кольцо зачаровано, я очень хотела как-нибудь отомстить принцу за морок. Может быть, даже сказать что-нибудь в меру неприятное, что было бы чуть жестко, но и достаточно культурно, чтобы потом меня не бросили в темницу.

Однако сейчас, после его слов, больше похожих на скрытый флирт, приправленный комплиментом именного того рода, на который я больше всего падка, мне ничего не оставалось кроме как улыбнуться в ответ и покраснеть.

К этому моменту Альфиан уже задержался возле меня на гораздо более длительное время, чем позволял этикет, именно поэтому со спины к нему поспешила подскочить Иветта. Она бросила на меня колкий резкий взгляд и проговорила тоненьким, сладким, как пастила, голоском:

– Ах, ваше высочество, не отходите от меня так далеко, прошу вас, я должна удерживать защитные чары, дабы с вами ничего не…

– Разве это я должен ходить подле тебя, Иветта, а не ты подле меня? – спокойно перебил ее принц, смерив прохладным взглядом.

Все слова мигом замерли в горле ведьмы, а ее лицо изрядно побледнело.

Следующий взгляд, который она бросила на меня, был еще более ледяным.

– К тому же, – прибавил наследник, чем немного разрядил обстановку, – не думаю, что здесь, в окружении прекрасных ронн и в присутствии моего собственного отца, на меня кто-нибудь способен напасть.

Он издал несколько непринужденных смешков, но во взгляде его при этом не промелькнуло ни одной улыбки. Глаза же словно опустели на миг, превратившись в бездонные черные озера.

– Конечно, ваше высочество, – поспешила пролепетать Иветта, – но меры безопасности никогда не бывают лишними…

В этот момент произошло нечто странное. Иветта бросила короткий взгляд на свою сестру. Этот жест был настолько призрачным, что его можно было и не заметить. Тем более что Сафира на другом конце помещения занималась совсем другими делами и не проявляла ни капли интереса к тому, что происходит у нас. Она беседовала с королем и… еще четырьмя мужчинами, которые были одеты в мантии той же расцветки, что ее платье.

При взгляде на них меня пробрала промозглая дрожь.

Кажется, пару минут назад их тут не было…

Не прошло и пары секунд, как Альфиан посмотрел туда же, куда и я, и задумчиво добавил:

– Вот видишь, Иветта, мне тут ничего не грозит, раз на последний этап Королевского Отбора пожаловала аж вся шестерка Коалиции Светлых волшебников Вальтариума.

Только, как ни странно, несмотря на прямой тон принца последняя фраза почему-то прозвучала весьма двусмысленно.

Иветта в ответ улыбнулась так криво, словно ее в бок кто-то тыкал острой иглой. А в следующий миг нежно коснулась руки принца и тихо шепнула ему что-то на ухо.

Ее глаза так ярко блестели, когда она вновь взглянула на наследника, что меня пронзило безошибочное понимание: то был взгляд очарованной женщины. Вероятно, даже влюбленной!

Иветта была влюблена в принца!

Этот факт настолько меня шокировал, что я несколько мгновений хлопала глазами, забыв обо всем на свете.

И только никак не могла понять: как же это вышло? Неужели на сестре такое же кольцо, как на всех претендентках? Могла ли Иветта быть очарована Альфианом нарочно?

Я стала пытаться рассмотреть ее кисти, но мне никак не удавалось это сделать. Левая рука девушки была совершенно пуста, а вот правая?..

Иветта вертелась и никак не давала мне изучить ее полностью.

А может быть, магия в ее случае заключалась вовсе не в кольце, а в колье или сережках?

На всякий случай я осмотрела все части тела колдуньи, чтобы определить возможный источник магии. Я еще не поняла почему, но это казалось мне ужасно важной деталью!

В итоге я обнаружила в ушах сестры маленькие сережки-капельки с коньячными камушками, на шее – такой же кулон, а на правой руке… не было совершенно ни одного кольца.

Может быть, принц очаровал свою ведьму с помощью вот этого простенького и симпатичного гарнитура коньячных драгоценностей? Как же это понять? И почему так екает сердце, стоит только задаться этим вопросом?..

Через пару мгновений к принцу подобострастно подплыл распорядитель и с самой счастливой физиономией из всех поинтересовался, не пора ли начинать последний этап Отбора. Альфиан будто нехотя кивнул и, взяв под руку на глазах расцветшую Вивьетту, под звуки откуда-то появившейся музыки удалился в Золотую залу.

Едва двери за ними закрылись, как Иветта побледнела еще сильнее. Она бросила очередную пару взглядов на свою сестру, но не стала к ней подходить, а расположилась на другом конце помещения. Буквально неподалеку от входа в зал, словно верный пес, стороживший двери хозяина.

Поведение Иветты все сильнее начинало меня пугать.

Что-то готовилось, а я понятия не имела, что именно!

– Дорогие ронны! – возвестил тем временем распорядитель. – Пока испытание проходит наша первая конкурсантка, у вас есть не менее часа свободного времени! Вы можете прогуляться по саду, испробовать угощения, приготовленного специально для вас, или промочить горло лучшими винами королевских виноградников!

Ирвис кивнул в сторону столиков, во главе одного из которых сидел, развалившись в глубоком кресле, сам король, и добавил:

– Также напитки для вас приготовлены в саду Лебединого дворца и на балконе, – указал в сторону высоких стеклянных дверей, ведущих прямо на улицу. – Однако я спешу напомнить, что с его высочеством наследным принцем Златодольного королевства у вас еще планируется обед, поэтому постарайтесь не потерять аппетит до этого момента!

Распорядитель улыбнулся собственным словам, хлопнул в ладоши, и в помещении заиграла медленная мелодия скрипки и флейты, призванная создать спокойный фон для приятного времяпрепровождения.

Девушки начали расходиться в стороны, кто куда. А я не могла найти себе места от растущего беспокойства. Что-то внутри настойчиво дребезжало, словно тонкая струна, которая вот-вот порвется.

Чтобы подышать свежим воздухом, а заодно остаться наедине с собой, я вышла на балкон и пристроилась в уголке за одной из толстых колонн.

Здесь было тихо и уютно, голоса девушек и слуг слышались приглушенно, музыка и вовсе осталась далеко позади вместе с королем и сестрами. Я очень надеялась, что мое исчезновение прошло незаметно и в этом незамысловатом укрытии меня так просто будет не найти.

Как оказалось чуть позже, я все-таки ошиблась. И по крайней мере одна пара глаз неотступно следила за моим передвижением, не позволяя мне скрыться ни на мгновение. Но в тот момент я этого, увы, не предполагала.

Теплое солнышко нагрело белые поручни балкона, на которые я опиралась в задумчивости, и немного разгорячило меня после промозглой прохлады дворцового зала. Однако холод в сердце ему растопить не удалось.

Я снова думала о Дрейгоне, вглядываясь в голубое небо и пытаясь понять, где он пропадает. Мне хотелось думать, что мой черный ворон сидит на какой-нибудь из веток деревьев, что росли неподалеку возле дворца. Но сколько бы я их ни рассматривала, не могла увидеть даже отголоска очертаний огромной черной птицы, не могла заприметить ничего, что даже отдаленно напоминало бы фамильяра.

Сердце сдавило.

Я должна была расколдовать его немедленно! Это казалось настолько важным, что внезапно стало напоминать навязчивую идею. Даже королевский Отбор, после которого я вроде как должна была получить последнюю Искру Солнца, отошел на второй план. Меня ничего не волновало, кроме Дрейгона.

Я глубоко вздохнула и опустила голову, рассматривая левое запястье, на котором значилось уже четыре колдовских рисунка. Темно-зеленая линия Земли, кирпично-красная ломаная – Огня, голубая волна Воды и новая, самая последняя пунктирная линия Воздуха. Она была полупрозрачной, почти чисто белой. И напоминала несколько небольших аккуратных кружочков, расположенных в ряд.

В этот момент я вспомнила, как радовалась получению первой Искры. Как все внутри меня пело и ликовало, что я ступила на путь становления истиной ведьмой – путь, который дается очень немногим. А потом я взглянула на рисунок Искры Воздуха и… не испытала ничего, кроме какого-то затаенного беспокойства, от которого сжимались даже кости.

Казалось, что конец моего пути находится буквально в полушаге. Но меня это больше не радовало. И я не испытывала ни малейшего желания приближать долгожданный момент.

Снова глубоко вздохнув, я перевернула руку запястьем вниз и перестала на него смотреть. И в эту секунду краем глаза заметила, как колонна позади меня зашевелилась…

Я вздрогнула и едва не закричала. Лишь в последний момент остановила себя, потому что кричать в королевском дворце – та еще идейка.

Если меня хотят убить, то вряд ли это поможет, лишь ускорит процесс. Невидимый убийца явно захочет провернуть свою задачку побыстрее, пока я не привлекла к интересной процедуре собственного убивания как можно больше любопытных свидетелей.

А если меня не собираются убивать, то и орать как-то некультурно, что ли.

В общем, едва только я повернула голову, вжавшись в перила балкона, как оказалось, что никаких убийц позади меня нет. А из колонны торчат два горящих огненных глаза.

Я стояла неподвижно, не в силах шевельнуться.

Два глаза также неподвижно смотрели на меня, словно изучая. А потом… моргнули.

Я громко сглотнула, стараясь унять бешено стучащее сердце, а потом поинтересовалась:

– Простите, я могу вам чем-то помочь?

– О, полагаю, что это я могу помочь тебе, – неторопливо ответили два глаза. Не знаю, правда, чем они отвечали, рта-то нигде не было. Но я решила, что уточнять у неведомой штуки, где ее рот, – совсем неэтично, поэтому промолчала. И вместо этого поспешила заверить:

– О, не стоит беспокоиться, мне совсем ничего не нужно!

Два глаза снова моргнули.

– А я уверена, что нужно, – раздался ответ. – А еще моя помощь нужна одному очень упрямому колдуну. Но вряд ли он ее оценит.

На миг сердце остановилось, а затем глухо ударило в горло.

– Дрейгон?.. – выдохнула я, почувствовав, как мгновенно меня бросило в жар.

Два глаза снова моргнули.

– Может быть, уже – да. А может быть, все еще Антрацитовый принц, – раздался ответ. – Полагаю, что в любом случае осталось уже недолго. Цепь такая тонкая, что вот-вот порвется. Принц всегда был сильнее других…

Я почти ничего не поняла из сказанного, лишь тот факт, что глаза говорили о Дрейгоне, прочно засел у меня в голове.

– Вы знаете, где он? – выдохнула я, схватившись за колонну и, кажется, растеряв остатки страха.

– Конечно. Я всегда знаю, где он, – раздался невозмутимый ответ.

А потом промелькнуло несколько томительных секунд молчания, за время которых от переживаний я однозначно должна была похудеть на несколько килограмм.

– Вы не подскажете мне, уважаемая… – как можно более спокойно начала я, несмотря на то, что внутри все дребезжало, – где я могу найти его?

Судя по всему, глаза принадлежали кому-то женского пола, и, хотя я понятия не имела кому, хотелось сделать ронне приятное.

Веки над огненными радужками опустились и снова поднялись.

– Он в костюмерной комнате. На этом этаже шестнадцатая дверь справа.

Я затаила дыхание, испытав молниеносное, почти нестерпимое желание выскочить из-за колонны и помчаться туда. Но все же заставила себя держаться.

– Простите, уважаемая, – проговорила я негромко, тщательно подбирая слова. – Как вы считаете, нужно ли мне прямо сейчас…

– Нужно, – отрезал скрипучий женский голос, в очередной раз уверив меня в том, что передо мной ронна.

Едва услышав ее ответ, я радостно улыбнулась, потом склонила голову в прощальном поклоне и поспешила прочь, не преминув бросить перед собственным исчезновением:

– Благодарю, дорогая ронна!

И скрылась за дверьми балкона.

По коридору дворца я бежала так быстро, как могла, отсчитывая нужные комнаты.

Все еще было трудно поверить, что я здесь – в королевском замке – и уже передвигаюсь тут так свободно, словно у себя дома. Длинный коридор пестрил дорогими гобеленами, мраморными статуями, украшенными золотом, серебряными канделябрами и нитями хрусталя, свисающими прямо с потолка. А я бежала вдоль всего этого великолепия, практически не замечая.

Сердце билось отчаянно быстро.

Я должна была найти Дрейгона. Как можно скорее!

Эта мысль не отпускала меня со вчерашнего дня, с ночи, которую я провела без сна, думая лишь о том, каково это – быть вороном. Каково это – быть чьим-то безмолвным слугой.

А еще о том, каково это – заставлять страдать того, кого на самом деле любишь… Ведь именно это я и делала. Как мне теперь сказать Дрейгону о том, насколько он стал мне дорог? Разве я сама поверила бы в признание в любви человека, который использовал меня два месяца безо всякого зазрения совести?

Не поверила бы.

Поэтому оставалось лишь надеяться, что еще не поздно.

Как можно было не замечать все эти недели того, что с ним происходит, как можно было не понимать, что он чувствует?

Я называла его хмурым и злым. Не зная его настоящего имени, я дала ему мрачную и не очень-то благородную кличку.

Самой себе я казалась слепой или просто донельзя жестокой. Мне не было оправдания!

Пятнадцать лет Дрейгон был вынужден испытывать все те муки, которые я с трудом перенесла за несколько часов. Несколько часов против пятнадцати лет!!!

А я собственными руками продлила его агонию.

Да я настоящий монстр!

Мне всегда казалось, что черные колдуны и колдуньи – это какие-то отвратительные существа, наполненные злобой и отравленные собственными амбициями, поэтому они мучают других.

А по всему выходило, что я сама ничуть не лучше этих самых темных ведьм, ведь я мучила человека, который для меня дороже всех остальных. Дороже… всего.

Это было так страшно понимать – что я действительно влюблена в черного колдуна! Но теперь мне было гораздо страшнее то, как я поступила с ним. Гораздо страшнее было осознавать, что в наших отношениях как черная колдунья вела себя именно я. Думала только о себе и собственных планах, даже не пытаясь понять, что при этом чувствует человек, привязанный ко мне и вынужденный служить, словно цепной пес.

Я продолжала бежать по коридору так быстро, как могла.

Да, у меня все еще было в планах закончить инициацию, пройти последнюю ступень, которая превратит меня в настоящую светлую волшебницу и наделит силой совершить все, что я планировала так много лет. С самого детства.

Но все это я могла сделать и без Дрейгона! А ему я могла дать понять, насколько я на самом деле благодарна…

Я обязана была это сделать.

Да, помощь Дрейгона было сложно переоценить, и вряд ли я когда-нибудь смогу ему отплатить… Но я должна была по крайней мере постараться исправить свою ошибку.

Коридор сделал резкий поворот, и мое красивое рубиново-алое платье зацепилось за огромные доспехи, установленные в стенной нише в качестве очередной статуи.

От резкого движения подол затрещал, но, как ни странно, не порвался. Впрочем, мне, кажется, впервые в жизни стало плевать на наряд, каким бы дорогим он ни был.

Я продолжала бежать вперед и уже видела перед собой комнату для переодевания в королевском дворце. Она была ровно шестнадцатой справа.

За спиной с грохотом упали и покатились по полу доспехи, а я, не повернув головы, дернула ручку входа, влетела внутрь знакомого помещения и захлопнула за собой дверь. Кажется, перед одним из этапов Отбора именно здесь прихорашивался кто-то из конкурсанток. Мне же это было не нужно, но комнату я помнила.

Забежав внутрь, я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Я и так наделала много шума с этими доспехами, а привлекать внимание не стоило.

Никто не должен был видеть, с кем я тут разговариваю! Никто не должен был знать, что Дрейгон здесь, со мной.

Черный колдун в королевском дворце стал бы новостью дня!

Но я не думала об этом. Сейчас все мои мысли занимала печать магического договора. А еще я молилась всем богам, чтобы Дрейгон меня простил.

Потому что на его месте я бы не простила…

Я огляделась по сторонам, даже не замечая, как беспокойно мну ткань платья, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать грызть ногти.

Ну где, мрак его забери, эта несносная птица?..

Его нигде не было. Нигде!

От странного предчувствия горло сдавило спазмом.

– Ничего, нужно успокоиться, – пробубнила я нервно, как всегда во время стресса разговаривая вслух. – Дрейгон будет рад, что я наконец сниму с него цепи подчинения… Значит, все в порядке. Он меня простит. Наверняка простит!

В конце концов, хотелось надеяться, что за последние два месяца не только я привязалась к нему, но и он ко мне.

Впрочем, последнее было далеко не фактом.

Дурное предчувствие увеличивалось. Мне вдруг стало так страшно, что захотелось закричать. И что самое ужасное – причины этого страха я никак не могла найти!

Казалось, что все шло штатно и по плану.

Я продвинулась чуть глубже в комнату, приблизилась к большому окну и отдернула шторы.

За тонким магическим стеклом, чья идеальная прозрачность вызывала невольное восхищение, светило багрово-оранжевое солнце.

День клонился к вечеру, но до заката, хвала богам, еще далеко! Значит, бояться должно быть нечего…

Но отчего-то я очень боялась, что Дрейгон мог стать человеком. Словно это что-то изменило бы… Хотя на самом деле это ведь совсем не так!

Но почему тогда так дрожит все внутри и тянет, облепляя промозглым ужасом?

Словно я опоздала.

Говорят, у некоторых врожденных ведьм есть дар предвидения. Но я-то еще не инициированная ведьма и не должна ничего предвидеть!

Я снова взглянула в окно и попыталась успокоиться, глядя на яркое солнечное зарево. Медленно втянула воздух, на несколько секунд оставив его внутри, и выдохнула.

В конце концов, оптимист я или нет? Все будет хорошо. Это всего лишь стресс от последнего этапа королевского испытания.

Пустяк.

Натянув на лицо спокойную улыбку, я приготовилась выйти из комнаты и поискать ворона где-нибудь в коридоре. Время у меня еще было, я все успею.

Однако стоило развернуться, чтобы направиться к двери, как чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и резко прижали к стене.

Воздух вышибло из груди, а свет вокруг словно исчез, заслоненный чьей-то темной широкоплечей фигурой.

Грудную клетку сжало спазмом ужаса.

Время будто замедлилось. Я подняла глаза, взглянув в узкое, чуть бледное и такое знакомое лицо, обрамленное длинными черными волосами. Кое-где на концах они переходили в сумеречную седину, и я словно впервые обратила внимание на то, как похожи они были на черно-пепельные перья ворона с яркой медной поволокой.

– Дрейгон?.. – выдохнула я, глядя в глаза, заболоченные мраком, не веря тому, что вижу.

За окном светило солнце, а напротив меня уже возвышался человек! Он освободился!

Невозможно.

Я не успела…

Но глаза не обманывали. Прямо сейчас передо мной стоял не тот Дрейгон, которого я знала. А истинный черный колдун.

Выходит, вот о чем пытались сказать мне огненные глаза на колонне. Дрейгон освободился от проклятия ворона сам. Значило ли это, что он освободился и от нашего договора? Значило ли это, что я действительно опоздала со своим планом?

Лязгнуло лезвие, с предупреждающим, опасным шорохом выйдя из ножен и оказавшись у моего горла.

Острая как бритва сталь холодила кожу, когда мужчина наклонился к моему уху и, чуть рыча, выдохнул:

– А теперь умоляй, ведьма…

Я думала, что мне конец. Честное слово – это была единственная мысль кроме той, что мне в сердце вот-вот вонзит кинжал человек, которого я люблю.

– Ты меня убьешь? – еле слышно прошептала я, глядя в его ослепительно-зеленые, ядовито-яркие глаза, внутри которых пылал какой-то дикий огонь.

Сердце сжалось. Мне хотелось кричать, а в глазах зарябило от каких-то острых, болезненно-невысказанных эмоций.

Он был такой красивый, мой Дрейгон… В черной рубашке, расшитой серебряными узорами, в бархатной жилетке с королевскими вензелями и с цепью на шее. С его распущенными волосами, спускающимися мягким водопадом на широкие плечи, с его тонким горячим ароматом, от которого кружилась голова.

– Дрегойн… – тихо вымолвила я дрогнувшими губами, пытаясь разглядеть в его яростно пылающем лице ответ на свой вопрос.

А в следующий миг он вдруг склонился ко мне и поцеловал. Так жгуче-страстно и неистово-дико, что я тут же потерялась в грохоте собственного сердца.

Воздух вышибло из груди в ту же секунду, как его губы жадно накрыли мои, а руки обхватили, крепко прижимая к мужскому телу. Стон вырвался из сжатого спазмом горла. Стон одержимости и исступления, смешанный с пряным привкусом страха, сладким – восторга и с легкой горечью неверия.

– Дрейгон, – хрипло проговорила я снова, всхлипнув, погружая пальцы в его волосы, пока его губы терзали мои, пока его язык проникал в меня с собственнической силой, с настойчивостью завоевателя, который уже покорил свое королевство и теперь берет то, что принадлежит ему.

С властью, которая мне нравилась.

– Мартелла, – хрипло прошептал он, заставляя горячую спираль огня внутри меня скручиваться кольцами, натягиваться и пружинить, воспламеняя кровь, сводя с ума.

– Так ты не хочешь меня убить? – шепнула я, осторожно улыбнувшись, когда он обхватил мое лицо ладонями, вглядываясь в мои глаза все с тем же ожесточенным голодом, от которого по спине прокатывались колючие мурашки.

Колдун еле слышно усмехнулся.

– Наказать тебя не помешает, Мартелла Довилье, – ответил он, неторопливо, играючи прикусывая меня за нижнюю губу, заставляя сжиматься в груди от новой вспышки жажды. – Но для начала я всего лишь не допущу тебя до последнего этапа Отбора. Не такое уж страшное возмездие за твой длинный язычок и шаловливые ведьминские ручки, не так ли?

Я не смогла сдержать улыбку, все еще до конца не веря, что стою тут, в костюмерной комнате королевского дворца, и Дрейгон целует меня… сам. И не хочет отпускать…

Это было слишком похоже на какую-то нереальную колдовскую сказку. Или один из моих дурацких пылких снов, которые были слишком далеки от правды.

– Я могу стать женой дофина, – в этот момент хитро ответила я, бросив на Дрейгона чуть насмешливый взгляд.

Колдун прищурился, коснувшись моего подбородка и заставив меня запрокинуть голову, а затем едва ощутимо дотронулся поцелуем до уголка моих губ.

Я с трудом сдержала хриплый вздох.

Дрейгон сильнее вдавил меня в стену, протолкнув бедро между моих ног, а руки вдруг сжав и зафиксировав над головой.

Я почувствовала себя ужасно уязвимо целиком перед ним. Как на ладони: и моя торчащая вверх грудь, плотно обтянутая платьем из-за не самой удобной позы, и распахнутый разрез юбки, под которой оказалось бедро колдуна, бесстыдно касающееся моего нижнего белья.

К щекам прилила краска. Меня ощутимо бросило в жар.

– Нет, ты не можешь стать женой дофина, – неторопливо и с нажимом проговорил Дрейгон, и я не сумела сдержать довольную улыбку.

– Почему же? – приподняла я бровь, едва дыша, когда он опустил голову, зарывшись губами у меня в волосах, и вдруг коснулся горячим языком моей шеи.

Из груди сам собой вырвался тихий звук. А затем еще один, когда Дрейгон двинулся вниз, к основанию шеи и ключице, где становилось все острее и чувствительнее.

– Я могу стать женой Альфиана и королевой, – добавила я чуть весело, хотя смеяться хотелось все меньше.

– Нет, не можешь, – снова ответил колдун с тихим рыком, от которого под кожей словно взорвался сноп искр. – Я не позволю.

А потом он вдруг подхватил меня под бедра, заставив резко выдохнуть и обхватить себя ногами.

Но я была не намерена останавливать игру даже несмотря на то, что чувствовала, как сквозь тонкую ткань белья проступает, вдавливаясь в меня все сильнее, очевидное желание черного колдуна.

– Боишься, что я получу искру Солнца и стану сильнее тебя? – игриво спросила я, обхватывая Дрейгона за шею руками и запутываясь в мягких, как облако, волосах. Вдыхая его запах, ловя жадный взгляд и пьянея с каждой секундой.

Мне не хотелось думать, почему это происходит и что будет дальше. Так просто было представить, что все в порядке. Что я действительно это могу: целовать его, обнимать и не бояться, что он снова оттолкнет меня и станет злым черным вороном. Или и вовсе убьет…

– Боюсь, что ты станешь сильнее меня? – ахнул колдун и громко расхохотался. – Ты не перестаешь меня удивлять, Мартелла Довилье. Ведь это тебе надо бояться, ведьма.

В этот самый миг в его руке снова блеснул тот самый кинжал, который совсем недавно был так близко к моей шее. Он играючи покрутил лезвие в пальцах, а затем просто отбросил в сторону, и оружие со звоном упало на пол.

Колдун при этом продолжал нагло улыбаться.

– Я же еще не ведьма? – улыбнулась я. – К тому же, как я вижу, страх перестать быть самым сильным и страшным колдуном Вальтариума совсем забил тебе голову, – наигранно поцокала языком я и покачала головой. – Это надо же: девчонка его переплюнет!

Дрейгон снова рассмеялся, но теперь как-то по-доброму, отчего я засмеялась вместе с ним. Это опять был тот редкий момент, когда из его опасных зеленых глаз совсем пропал яд, сменяясь чем-то далеким и светлым, свежим, как лесная листва и дикий мох.

– Ты серьезно думаешь, что я боюсь тебя? – улыбнулся колдун, пропуская сквозь пальцы мои распущенные рыжие волосы, а затем наматывая одну прядь.

Затем остановился на миг, взглянув в мои глаза, и, сжимая рукой остальные волосы, заставил меня запрокинуть голову, приоткрыв губы прямо возле его собственных. Словно заставляя выпрашивать у него поцелуй.

И, возможно, так оно и было.

Сердце стучало как сумасшедшее.

– А ты знаешь, что я – родня короля? – вдруг улыбнулся колдун и поцеловал меня коротким жалящим поцелуем.

Я широко распахнула глаза, не до конца веря в то, что слышу. Но с каждым следующим его словом начиная понимать, что иначе и быть не могло.

Все указывало на это! И портреты в Антрацитовом замке, и королевские вензеля. И странные истории, которые я слышала…

– Не может быть, – прошептала я, когда мозаика в голове потихоньку начала складываться.

– Почему же? – ухмыльнулся Дрейгон. – Прав на престол у меня побольше, чем у Джо.

Стоило ему назвать короля коротким фривольным именем, как это начало звучать вполне нормально, словно страшный и ужасный Джоксар Первый Лютоглавый вполне мог быть для кого-то простым Джо-Джо. И этим кто-то был… мой Дрейгон.

– Кто же ты? – прошептала я, всматриваясь в его зеленые глаза и неожиданно находя в них так много фамильных черт королевской династии Ранвидаль. Так много всего, что не бросалось в глаза прежде.

Ведь очень отдаленно, но Дрейгон все же был похож на Джоксара. Только тот казался стариком, морщинистым и вредным. Ожиревшим от богатой и легкой жизни, подурневшим от злого нрава и убийств, которые он совершил за свою жизнь. На лице Джоксара Первого, казалось, даже есть печать ненависти к собственному сыну.

У Альфиана тоже были фамильные черты, напоминающие Дрейгона. Местами даже казалось, что они гораздо больше похожи друг на друга, чем сын с отцом. Только наследник престола был светловолосым весельчаком, а смех в глазах моего черного колдуна появлялся слишком редко.

Но сейчас я вдруг увидела. Увидела и поняла, что он не лжет:

– Ну, формально я – старший брат Джоксара Ранвидаля, – проговорил колдун, внимательно глядя на меня, словно пытался считать мою реакцию.

– Дядя дофина? – ахнула я.

Сердце упало куда-то в горло, когда в голове вдруг ожил рассказ Альфиана об убитом брате короля. И о погибшей королеве Кларетте, которая перед смертью явила Джоксару страшное пророчество. Что же там в нем говорилось?..

– Сколько же тебе лет? – ошарашенно спросила я.

Дрейгон ухмыльнулся.

– Это неважно, – подмигнул мне он, вновь показывая себя таким, каким я никогда прежде его не видела. Веселым и спокойным, легким, как ветер. – Истинные маги не стареют.

– Если убивают, – добавила я, сдвинув брови.

В голове все сильнее начинали крутиться мрачные мысли. О пророчестве, о черной магии, о договорах, связывающих меня одновременно и с Джоксаром, и с Альфианом, и с Дрейгоном.

Что-то надвигалось, на горле будто смертоносный узел затягивался.

– Кстати, как ты сумел стать человеком, пока еще не опустился закат? – спросила я задумчиво, когда Дрейгон ответил на мои предыдущие слова, лишь туманно пожав плечами.

– Я освободился от проклятья ворона, – спокойно проговорил он, словно в этом не было ничего сложного. – То был один из моих договоров, он длился пятнадцать лет, и вот, наконец, мне удалось его снять.

Я прищурилась.

– С помощью многоножек?

Колдун удивленно приподнял бровь, явно не предполагая, что я о чем-то подобном догадаюсь.

– Именно.

– Тогда получается, что это я помогла тебе стать человеком, – многозначительно покивала я. – Ай да хорошая ведьма Мартелла.

Интересно, это сойдет за раскаяние и извинения с моей стороны?

Несмотря на почему-то стремительно портящееся настроение, хотелось сохранить хоть один лучик света в окружающей тьме.

– Ты? – усмехнулся Дрейгон, уперев согнутую в локте руку рядом с моей головой. – Вот уж вряд ли.

– Именно я, – кивнула в ответ. – А кто тебе многоножек оставил?

– Да я сам их нашел в подвале! – ахнул он, усмехнувшись.

– А я их не выбросила, а позволила тебе есть, – улыбнулась я в ответ, выставив перед собой указательный палец.

Дрейгон засмеялся и покачал головой.

А я, задумавшись, спросила:

– Как же наш с тобой договор? Его ты тоже разорвал?

По всему выходило, что план, который я хотела воплотить, торопясь найти колдуна, слегка припозднился и теперь не имел никакого смысла.

– Наш еще в силе, – кивнул неожиданно он. – Но ненадолго.

– Тогда давай-ка поговорим об этом, – торопливо ответила я, пытаясь высвободиться из его объятий. Может, у меня еще есть шанс доказать Дрейгону, что я не собиралась просто жестоко пользоваться им, а потом выбросить, как ненужную вещь. Может, я еще смогу сама разорвать договор? Перед получением последней Искры?

Я продолжала вырываться, и Дрейгон нехотя меня отпустил, но все еще продолжал прижимать к стене.

– Так вот, перед тем, как я поцелую Альфиана и это даст мне…

Колдун, мрачно сжав губы, тут же перебил меня:

– Никаких поцелуев с этим сопляком. Обещай сама, чтобы этот вопрос не пришлось решать мне.

– Но…

– Обещай!

Он выглядел так грозно, что я выпалила, почти не задумавшись:

– Обещаю!

Дрейгон резко выдохнул, и почти сразу раздражение с его лица кто-то словно стер губкой. И хотя его просьба и была в некотором роде возмутительной и собственнической, мне стало так тепло внутри… ведь если он ревновал, значит, действительно что-то чувствовал ко мне, верно?

Или нет?

Но в следующие минуты я получила совершенно четкий ответ на свой вопрос. Такой ответ, который не могла ожидать. Потому что Дрейгон сделал то, чего черные колдуны обычно не делают.

– Мартелла, я сам могу дать тебе последний ингредиент для инициации, – сказал он уверенно и серьезно, а затем вдруг игриво провел пальцем по моей шее вниз, в вырез платья.

Я громко сглотнула.

– Икра Солнца есть в любом представителе королевской крови, – продолжал он и вдруг склонился к моим губам.

Я думала, он попросит что-то взамен, как любой темный маг. Я думала, прямо сейчас Дрейгон предложит мне какую-нибудь сделку, чтобы получить выгоду из сложившейся ситуации. Как всегда и происходило.

Но он не сделал ничего из этого. Только улыбнулся и мягко прошептал, почти касаясь моих губ:

– Забери ее Мартелла Довилье. И стань истинной белой ведьмой. Такой, какая ты уже есть. – Потом добавил хрипло и как-то грустно: – И таким, каким я не смог стать… Я, Дрейгон Ранвидаль, силой королевской крови дарю тебе Искру Солнца.

А в следующий миг поцеловал меня, оглушив светом, льющимся из его сердца в мое собственное.