Глава 9

10 число месяца Костлявых ручьев.

За сутки до третьего этапа Королевского Отбора.

Хмуря доставил нас домой точно тем же путем, что и прежде. Мы переместились так быстро и ловко, что любой королевский колдун, как пить дать, обзавидовался бы. Никогда не слышала о возможности вот так мгновенно перемещаться из одного места в другое!

Однако сам ворон после сотворенного колдовства выглядел довольно мрачно. Он и так-то был неразговорчивый, а теперь и подавно – молчал, словно своими ядовитыми многоножками траванулся, и только раз в час отвешивал короткие и острые шутки в мой адрес. Будто сдержаться не мог.

Впрочем, что удивительно, он не улетел прочь, как любил делать это прежде. Едва мы оказались в избушке Ирмабеллы, как он направился на кухню в поисках чего-нибудь съестного.

Сам дом, между прочим, все меньше напоминал жилье старой ведьмы. У него появился целый новый этаж! Потолки стали выше, стены выровнялись и посветлели, приобретя приятный розово-кирпичный оттенок. Ставни на окнах теперь были расписными, а сами оконные проемы – шире и больше.

Эйвин выбежал встречать меня с Лягурмеллой на руках. Шаля выпрыгнула из вольера, в пару ударов крыльями преодолев высокий заборчик, и, кудахча, устремилась ко мне.

Сердце мгновенно наполнилось звонко дребезжащим ощущением счастья. Честно говоря, я смутно помнила, когда в моей жизни вообще кто-нибудь радовался моему появлению. И теперь мне было одновременно неловко и очень приятно.

– Ну, как все прошло? – выдохнул подмастерье, заводя меня в дом и одновременно хватая за запястье.

Лягурмелла уже устроилась у меня на плече и довольно нажевывала мне ухо. Когда она сделала это в первый раз, я, помнится, очень испугалась. Мол, ядовитая слюна наверняка меня отравит. Однако Хмуря успокоил, сказав, что мельчайшие дозы яда волшебной лягушки Сизых топей, проникающие в меня через кожу, напротив, лишь помогут организму стать сильнее. С тех пор я позволяла животинке облизывать меня сколько влезет, и это и впрямь не вредило.

– Поздравляю с получением Искры! – воскликнул парень, проводя пальцем по чуть светящейся голубоватой линии на моем запястье.

Затем заглянул на кухню, где уже вовсю шуршал Хмуря, многозначительно развернулся и пошел дальше по коридору, который, кстати, стал значительно шире! Теперь в его конце образовалась шикарная лестница на второй этаж, куда меня и повел друг.

– У нас теперь есть зал, – подмигнул он, заводя меня в большую просторную комнату с камином, огромным панорамным окном и стульями, обитыми дорогим светло-розовым бархатом. Они стояли вокруг круглого стола из черного камня с тонкими малиновыми прожилками. Вместе такой гарнитур смотрелся просто великолепно! Словно только что его доставили из особняка какой-нибудь принцессы крови.

Прямо тут мы и расселись, когда Эйвин в ожидании поднял на меня взгляд, приготовившись выслушать все, что произошло в Антрацитовом замке.

Глубоко вздохнув и пододвинув себе чашечку подготовленного подмастерьем чая, я принялась за рассказ. Как и прежде, я выложила все, что касалось Искры и ее поисков, умолчав о том, что происходило между мной и Дрейгоном. Однако, казалось, даже не слыша моих слов, подмастерье чувствовал скрытое дно рассказа. Он мрачнел с каждым словом и хмурился так, словно действительно слышал все, что творилось у меня в голове и о чем я не могла позволить себе рассказать кому-либо вообще.

Мало того, что я краснела при воспоминаниях о поцелуях Антрацитового принца, так мне еще и было стыдно за то, что с каждым днем я, казалось, все больше ждала развития этих отношений. Мне хотелось, чтобы Дрейгон снова брал меня за руки, обнимал и целовал. Чтобы он был тем, кем бывал крайне редко, когда не злился и не насмехался надо мной.

Однако, стараясь скрыть свое волнение, я все же рассказала Эйвину о том, как Дрейгон меня едва не утопил. К этому моменту меня уже бросило в жар, и пылающее лицо я старалась выдать за вспышку возмущения.

Подмастерье нахмурился еще сильнее.

– Все так, как я и думал, – кивнул он вдруг.

– Что? – не поняла я, резко остановив рассказ и стараясь отдышаться.

Губы покалывало оттого, что я слишком подробно вспомнила, ЧТО было после мнимого утопления.

– Тебе нужно избавиться от Хмури, – сказал вдруг парень, внимательно глядя на меня. – Или от Дрейгона. Не знаю уж, кто он там на самом деле.

– Что ты имеешь в виду? – сжала я губы, чувствуя, как сжимается все при мысли о том, что рядом со мной больше не будет моего черного колдуна.

Оказывается, я… привязалась к нему. Настолько, что грудь словно опутывало ледяной паутиной, стоило представить, что мы больше никогда не увидимся. Будто сердце боялось без него разбиться навсегда.

Ну что за глупый орган?!

И ничего ведь сделать с этим было уже нельзя.

– Ты думаешь, я должна снять кровавый договор? – приподняла бровь я, старательно пытаясь сохранить спокойствие, хотя от этого предположения кончики пальцев начали подрагивать.

Но Эйвин внезапно покачал головой.

– У тебя сейчас есть три ведьминских Искры. Благодаря этому магия в тебе стала уже гораздо более стабильной, чем прежде. Тебе будет гораздо легче ей управлять, и, в теории, у тебя, может быть, даже получится разрушить договор без вреда для собственного здоровья. Но я считаю риск неоправданным, – покачал он головой снова. – Потому что заклятие разрыва договора очень сложное. И в случае неудачи тебя разметает на куски неконтролируемым выплеском магии.

– Разметает выплеском? – ахнула я, вспоминая слова Хмури о том, что мне нельзя разрывать договор, пока у меня не будет хотя бы половины всех требуемых Искр. В тот момент я не думала, что риск настолько велик! И даже сама предлагала ворону освободить его. Вот ведь… засада! Хорошо, что он не согласился!

Однако то, что сказал Эйвин дальше, совершенно выбило из головы все мысли о прошлом. И будущем. Да вообще обо всем!

– Я имею в виду, что мы должны убить твоего фамильяра, – проговорил подмастерье, оглядываясь на дверь и мрачно понижая голос.

– Что?! – ахнула я, и парень замахал руками, стараясь приглушить мои крики, словно я – не я, а хор кабацких музыкантов.

– Мы должны избавиться от него, – повторил подмастерье все так же тихо.

Он перекинул назад копну светлых волос, однако через мгновение они вновь упали ему на глаза, сделав взгляд темным и каким-то непривычно зловещим.

– И провернуть это необходимо тогда, когда он в теле ворона. А не человека. В это время он наименее опасен.

– Да что ты несешь вообще? – вскочила я со стула, но одним коротким движением парень усадил меня обратно.

– Успокойся. Я сам это сделаю. Пока он не обратился в человека окончательно и не убил нас обоих.

– Он никогда не станет нас убивать! – почти прорычала я, вырываясь из захвата подмастерья.

Впрочем, Эйвин меня не удерживал. И через мгновение в его потемневшем лице я увидела то, что скрывалось раньше, – беспокойство. Он откинулся назад на стуле и покачал головой.

– Я бы не был в этом так уверен, – сказал он. – Ты привязала черного колдуна, Мартелла. Сильного черного колдуна, который СЕЙЧАС не может причинить тебе вред, потому что это убило бы и его. Но стоит ему освободиться, стоит позволить тебе пройти инициацию до конца, что удержит его тогда от мести? В конце концов, черные маги всегда славились своей безжалостностью. И даже если конкретно к тебе он и не испытывал бы ненависти, ему достаточно было бы убить тебя только ради того, чтобы продлить себе жизнь на долгие годы. Чтобы увеличить собственную магию за счет твоих Искр. Чтобы стать сильнее, понимаешь? Одного этого повода уже достаточно для того, чтобы тебя уничтожить. У него же будет еще один – месть за то, что ты заставила его служить себе, как какого-нибудь фамильяра. Как животное. Что может быть более унизительно для сильнейшего из черных колдунов?..

От каждого слова Эйвина все внутри у меня сжималось. Сердце било о ребра все больнее, и я чувствовала, что едва могу дышать.

– Перестань, – выдохнула я наконец, сжав кулаки и не в силах нормально вздохнуть. Перед глазами запрыгали разноцветные точки. – Он никогда не сделает этого.

– Он черный колдун, Мартелла! – продолжал Эйвин давить. – Почему, ты думаешь, он так активно помогает тебе? Буквально повсюду таскается за тобой и, хотя продолжает изводить и насмехаться, все равно не позволяет тебе провалить испытания?

– Потому что хочет выполнить договор и освободиться! – развела я в стороны руки, чувствуя, как меня начинает потряхивать.

– А может, потому, что, как только ты получишь все Искры, твоя жизнь станет еще ценнее? – выдохнул он, наклонившись вперед над столом. – Я знаю, что сильные маги способны разорвать кровавый договор самостоятельно, Мартелла. Не выполняя его. Поверь мне, твоя бабка, Ржавая вдова, это прекрасно умела. И что-то мне подсказывает, что и Дрейгон отлично знает, как провернуть это и в вашем случае. А потому ему нет совершенно никакого резона помогать тебе, только если он не имеет на твою жизнь собственных планов!

– Нет, – покачала головой я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Нет, не может такого быть.

– Не переживай, – Эйвин положил ладонь на мою руку и крепко сжал, – я все сделаю сам. Тебе не придется думать об этом. А оставшиеся Искры сможем добыть и без помощи Дрейгона. В конце концов…

– Нет! – воскликнула я, снова вскакивая из-за стола, но на этот раз окончательно. – Обещай мне, что не будешь НИЧЕГО делать! Обещай немедленно!

Эйвин сдвинул брови и тоже встал.

– Мартелла…

– Обещай!

– Я никогда не сделал бы ничего без твоего ведома и согласия, – ответил он тут же совершенно серьезно. – Прости, если я расстроил тебя. Это лишь потому, что я пытаюсь заботиться о твоем благополучии. Ты – моя хозяйка. А я всего лишь твой домовой. Твое слово – закон для меня.

– Вот и отлично, – ответила я впервые так, словно радовалась зависимому положению своего подмастерья. – И давай никогда больше не говорить и даже не думать ни о чем подобном.

– Как скажешь, Мартелла, – покорно ответил парень, чуть склонив голову, словно слушал приказ.12727c

Я поджала губы, не в силах поправлять его или объяснять, что это был не приказ, а требование… Хотя, наверное, сейчас мне было все равно.

Все внутри меня кипело и переворачивалось.

Совершенно расстроенная, я вышла из зала в поисках своей комнаты. В этот момент я понимала, что, хотя минуту назад попросила Эйвина никогда даже не думать больше обо всем сказанном, сама выполнить эту просьбу не смогу. У меня в голове крутились его жестокие слова, и я не знала, чему теперь верить. Как не допустить внутрь себя предположение, которое уже никогда меня не покинет?..

Черный колдун способен в любой момент освободиться от кровавого договора, не исполняя его.

Дрейгон помогает лишь для того, чтобы потом самому же и убить…

Это было невыносимо! Потому что теперь я не могла забыть об этом ни на секунду.

Я быстро шла по коридору, и мне самой казалось, что на самом деле я бегу, убегаю от всего сказанного. Уже на пороге собственной спальни, которая вдруг показалась мне чужой, я встретила сидящего на табуретке Хмурю и резко замерла.

Зеленые глаза огромной птицы смотрели остро и проницательно, и мне чудилось, что он видит меня насквозь. Что на самом деле он слышал весь наш разговор с Эйвином, а теперь и вовсе ждет, что я во всем признаюсь. Например, в том, что подмастерье хотел его убить.

А еще я смотрела в эти его ядовито-малахитовые омуты и пыталась прочесть в них правду. Желал ли он мне зла? Злился ли на меня за кровавую привязку?

Я знала, что злился. Ведь он много раз говорил об этом сам. Но убивать?.. Неужели он на самом деле планировал отнять мою жизнь, когда инициация будет пройдена?..

Эйвин, несомненно, знал повадки черных колдунов гораздо лучше меня. Он почти полжизни провел в услужении у одной из таких колдуний по прозвищу Ржавая вдова. И больше всего на свете я боялась, что он не ошибается.

– Ну что, недоведьма, как я понял, с танцами у тебя не очень, да? – каркнул тем временем Хмуря так, словно понятия не имел о моих душевных терзаниях.

Собственно, он и не должен был иметь эти самые понятия. Но я уже накрутила себя настолько, что мне всюду чудился подвох.

Ложь.

Смерть.

– Тебе какая разница, что у меня с танцами? – хрипло ответила я, хватаясь за ручку двери собственной комнаты.

Зеленый глаз ворона блеснул слегка удивленно.

– А такая разница, что, полагаю, мне снова придется тебе помогать, чтобы ты не провалила Отбор, недоведьма, – каркнул он чуть пренебрежительно, что оказалось последней каплей в чаше моего терпения.

– Хочешь сперва проявить чудеса своей пернатой магии, подставить меня при всех и выставить на посмешище, а потом злопыхать, что без тебя я просто неудачница, не способная ни на что на свете? – спросила я, стиснув зубы.

Ворон прищурился, словно пытался меня раскусить.

Но я сама не понимала, что творится у меня внутри. Не знала, кому верить. Знала только, что вот-вот моей выдержки уже не хватит.

– Злопыхать? – переспросил фамильяр, хрипло хмыкнув. – Ну, добропыхать я точно не умею, так что придется тебе довольствоваться тем, что есть.

– А знаешь что?.. – выдохнула я, сжимая ручку двери так сильно, что пальцы побелели. – Не надо мне помогать. Разберусь как-нибудь самостоятельно. Оставайся дома и вообще не вздумай за мной увязаться… черный колдун.

С этими словами я развернулась, влетела в свою комнату и захлопнула дверь у ворона перед носом. И лишь затем упала на кровать, тяжело дыша, накрылась одеялом прямо в одежде и постаралась забыться хотя бы ненадолго. Грудная клетка дрожала так, словно я собиралась разрыдаться.

Но глаза были сухими. Меня сжигали страх и разочарование, отсутствие желания верить и тупое, безмозглое чувство любви, истекающее кровью. И если прежде я просто старательно затаптывала его ногами, прикидываясь, что его и вовсе не существует, то сегодня Эйвин обильно засадил его плесенью подозрений, и теперь я чувствовала, будто умираю изнутри.

Мои привычные жизненные ориентиры исчезли, сгорели в огне. Но у меня даже не было сил их оплакать.

Время поджимало. Третий этап Отбора был все ближе.