Глава 10

11 число месяца Костлявых ручьев.

День третьего этапа Королевского Отбора.

Я ехала в карете в Лебединый дворец совершенно одна. Колеса стучали по мостовой, изредка слышалось лошадиное ржание, когда кучер слишком сильно погонял несчастных коняшек. А я думала только о том, что рядом со мной не было Дрейгона.

С тех пор как вчера я собственными руками прогнала его, захлопнув дверь прямо перед его носом, больше он в избушке не появлялся. Мне хотелось думать, что это временно. Что едва карета, которая должна будет отвезти меня во дворец, появится у дома, как ворон тут же окажется внутри, как это бывало всегда.

Но увы. В этот раз экипаж приветствовал меня мрачной пустотой. Похоже, я разозлила своего фамильяра.

В конце концов, чего бы я там себе ни надумала, на самом деле все это время Хмуря и впрямь помогал мне изо всех сил. Да, иногда он вредил, но в итоге все равно помогал. И даже сейчас, опасаясь, что все это было сделано лишь с одной целью – чтобы убить меня в самом конце, я все равно не могла отбросить прочь его заслуги как несущественные. Я тряслась на сиденье экипажа, вспоминая все, что случилось за последние недели. И меня даже не тошнило, так сильно я распереживалась.

Перед глазами мелькали все те дни, когда без помощи моего черного ворона я бы не справилась. Под опущенными веками я видела обжигающие зеленые глаза, а кожей ощущала, казалось бы, давно забытые прикосновения.

Например, в темную лесную ночь, когда его прохладные руки дотрагивались до моего лба и словно исцеляли, пока Искра Огня сжигала меня изнутри.

Или в Лебедином дворце, полном магических огней, когда всего один поцелуй Дрейгона вернул мне голос.

А еще были его вечные подсказки и шутки…

И в итоге я почувствовала свою вину.

Впрочем, несмотря на все произошедшее, я все равно считала, что поступила правильно. Если Дрейгон и впрямь собирался меня убить… пожалуй, выгнать его – это меньшее, что следовало бы сделать.

А о большем я старалась не думать.

Во всем случившемся был лишь один минус: сегодня от сестер меня будет некому защищать. Я буду предоставлена сама себе. Оставалась надежда лишь на то, что мне удастся быть постоянно на виду. В этом случае открытого нападения получится избежать.

Пить и есть на сегодняшнем вечере я зареклась, поэтому существовал отличный от нуля шанс остаться целой и невредимой даже без помощи черного колдуна.

Моего черного колдуна…

Как только карета подъехала к месту назначения, я, встряхнув пышной копной распущенных волос, которые вновь предусмотрительно не стала убирать в прическу, вышла прочь. Кольцо Альфиана опять было у меня на пальце, и чем ближе я подходила к Малахитовому залу, тем сильнее внутри меня словно бы начинало что-то дребезжать. Казалось, что я уже чувствую присутствие рядом принца, поэтому, когда двери открылись и оказалось, что наследник престола и впрямь на месте, я даже не удивилась.

Большая часть участниц Отбора уже прибыла, но вышло так, что никто опоздавших не ждал. На этот раз та из конкурсанток, которая должна была проходить испытание, просто уходила в соседнюю залу вместе с его высочеством, и оттуда начинала доноситься медленная и чувственная мелодия, под которую они, похоже, танцевали вдвоем.

Что ж… принц не терял времени даром. Очевидно, парочки бесед и проверки, не наступил ли конкурсанткам на ухо дракон, Альфиану показалось мало и он решил каждую из девушек хорошенько пощупать. Во время танца, например. А что? Нужно же узнать, все ли у нас на месте под платьями!

Я тихонько фыркнула от этой мысли, представив, как после беглого ощупывания окажется, что у боевой брюнетки Желики вместо бюста ловко скомканные чулки, а у светлокудрой Вивьетты на самом деле парик на лысой голове.

Впрочем, это все, конечно, шутки, а по факту я поймала себя на мысли, что малость ревную. И к кому? К мужчине в ботинках… с бантиками?

Я взглянула в сторону принца, что в этот момент как раз удалялся в зал с какой-то конкурсанткой, и у меня пересохло в горле.

Ну бантики и бантики… В конце концов, Альфиан же не виноват, что при дворе подобная мода, верно?..

Оправдав таким образом принца, я огляделась по сторонам, отмечая, как некоторые из девушек нервничают, а некоторые предвкушающе краснеют и изредка облизывают пересохшие губы. Распорядитель вертелся где-то здесь же, а прямо рядом с соседней залой, где и проходил сам танец, ошивалась Иветта. Как только минут через пять Альфиан вышел оттуда со своей партнершей для танца, колдунья подлетела к нему, словно коршун, и начала что-то самозабвенно щебетать. На меня она не обращала ни малейшего внимания, что безмерно радовало. Однако удивляло и то, что со стороны казалось, будто Иветта беспокоится. Но почему? Неужели… ревнует принца так же, как и остальные девушки? Как и я в том числе?

Постаравшись отвлечься от мыслей, которые ни капли не приближали меня ни к победе в конкурсе, ни к разгадке интриг вокруг Альфиана, я поискала взглядом вторую сестру. Стоило быть бдительной, чтобы не получить нож в спину в самый неудачный момент.

Сафиры нигде не было видно ровно до тех пор, пока двери Малахитовой залы не распахнулись и внутрь не вплыл сам король.

– Приветствуйте его величество Джоксара Первого Ранвидаль, светлейшего повелителя вашего! – тут же заверещал Ирвис, нервно зачесав выбившуюся из зализанной прически челку.

Судя по его широко раскрытым глазам, присутствие на Отборе короля не предвиделось.

Все присутствующие тут же склонились в низких реверансах. Мне пришлось сделать то же самое, и на этот раз как можно более качественно. Не хватало еще, чтобы надо мной смеялся сам король!

К слову сказать, Джоксар Ранвидаль оказался старым, как переваренный обед дракона Рока. Я попыталась прикинуть его возраст и поняла, что если Альфиану около тридцати, то его отцу не меньше пятидесяти. Впрочем, выглядел он гораздо-гораздо старше! Словно единственный наследник престола был его поздним ребенком.

Однако это не мешало взгляду правителя быть острым и проницательным. Он скользнул по фигурам конкурсанток и неожиданно остановился на мне. На какую-нибудь долю секунды, но я поняла, что за это время Джоксар сумел меня идентифицировать.

Король знал, кто я.

– Продолжайте, не обращайте на меня внимания, – махнул рукой его величество и улыбнулся. Однако улыбка так и не затронула его холодных глаз.

И как только Альфиан, улыбаясь, удалился с очередной девушкой, случилось то, чего я больше всего боялась, прячась за какой-то колонной подальше от глаз его величества.

Джоксар Ранвидаль решил со мной поговорить…

– Полагаю, это вы – Мартелла Довилье, наследница Ржавой вдовы, не так ли? – спросил старик, приблизившись ко мне настолько, что я ощутила в воздухе кислый аромат еды, которую он ел за ужином. Что-то вроде тухлой капусты или куриного помета. Только кто бы мне объяснил, зачем королю приспичило это есть?

– Я, ваше величество, – ответила, склонившись в таком низком реверансе, что, кажется, спина хрустнула. Но я была довольна. Теперь меня никто не смог бы упрекнуть, что я не умею кланяться.

Подняв голову на короля, я заметила, что его взгляд весьма знакомым образом скользнул по вырезу моего платья. Ровно так же, как это делал иногда Альфиан!

Ну прямо вафелька и тортик – сразу видно, что родня! Вот только если от взгляда принца мне иногда было даже приятно, то интерес его отца казался весьма сомнительным удовольствием.

– А я Джоксар Ранвидаль, моя девочка, – проговорил тем временем король, беря меня под локоть и уводя в самый дальний угол залы. Там неожиданно оказался расставленный столик с закусками – на минуточку, единственный здесь. А на столике стояло вино и были любезно разложены по золотым мисочкам разные диковинные фрукты. Некоторые из них я даже никогда не видела. – Угощайся, Мартелла…

И, наверно, я бы даже оценила предложение его величества, если бы за его спиной не стояла в данный момент предельно внимательная Сафира. Она крепко сжала губы и буквально сжигала меня взглядом.

– Благодарю, ваше величество, – ответила я, экстренно стараясь придумать причину для отказа: – У меня из-за страха перед Отбором так сильно перехватило горло, что, боюсь, я не смогу ни есть, ни пить, пока это все не закончится, – с виноватой улыбкой проговорила я. – Надеюсь, вы меня за это простите.

– О, безусловно, – кивнул Джоксар, откинувшись на спинку кресла так, словно его все это вообще не волновало. – Как же ты распереживалась, деточка…

Вот только после моих слов физиономия Сафиры словно стала еще злее. Она стиснула зубы, продолжая активно сжигать меня взглядом.

– Тогда приступим к делу безо всяких прелюдий, – начал король, поигрывая в зубах золотой зубочисткой. – Прелюдии – это либо для подростков, либо для глубоко объятых страстью людей. А мы с тобой ни то, ни другое, не так ли? – хмыкнул он, снова оглядывая меня с ног до головы довольно тяжелым, пристальным взглядом, который в конце концов остановился на желтом кольце Альфиана. А затем он невозмутимо продолжил: – Ты должна отказаться от предложения моего сына…

– Прошу прощения, ваше величество, – постаралась я сделать самое невинное выражение лица, – я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Неужели его высочество принц Альфиан Златоносный хочет сделать мне какое-то…

– Не играй со мной, девочка, – отрезал Джоксар, презрительно дернув щекой, а затем заложив за нее кусочек тонко нарезанного мяса, что лежал тут же на большой фарфоровой тарелке. – Я прекрасно знаю, что мой сын хочет сделать наследницу Ржавой вдовы своим личным магом. Судя по всему, он полагает, что у тебя внушительный магический резерв.

Король дожевал мясо и облизал жирные губы. Мне стоило большого труда, чтобы не скривиться, удерживая на лице выражение восторга и радости оттого, что со мной говорит сам повелитель Златодольного королевства.

– Ах, вы об этом предложении… – проговорила я сбивчиво. – Мне кажется, его высочество переоценивает мои способности…

– О, это безусловно, – впервые с начала нашего разговора подала голос Сафира, что все это время старательно кривила лицо, глядя на меня, словно надеялась нанести мне этим какой-то вред. – Такая выскочка, как ты, должна была оставаться там, где ее место!

Честно говоря, я понятия не имела, где мое место по мнению сестры. И почему именно там? Я уже готова была это спросить, но не успела.

– Не стоит, ронна Сирье, – спокойно сказал король, впрочем явно ни капли не разозлившись на ведьму за то, что она мешает нашему разговору. Похоже, он был, в общем-то, совсем не против. – Ронна Довилье – девушка умная, она сама поймет, как ей следует поступить и с кем необходимо поддерживать дружбу. Не так ли, Мартелла?

На этот раз он назвал меня по имени, остановив на мне мутный взгляд бесцветных рыбьих глаз. Казалось, когда-то его радужки были карими, а может, какого-то другого оттенка. Однако сейчас они словно выцвели, став водянистыми и пугающими.

– О, я, конечно же, с удовольствием сделаю так, как велите мне вы, ваше величество, – с опаской проговорила я, пытаясь понять, что же на самом деле происходит. – Однако мне хотелось бы знать, в чем заключается моя вина? Сделала ли я что-то не так, из-за чего ваше величество мной недовольны и не хотят видеть меня при дворе верной слугой принца?

Джоксар прищурился, словно пытался меня раскусить. А я все так же старательно хлопала ресницами с наивностью сельской курочки.

Но нет… на самом деле я чувствовала, что здесь происходит нечто странное. Но вот что?..

Сафира тем временем закатила глаза, наглядно демонстрируя, что не думает обо мне ничего хорошего.

– Я попробую повторить для вас еще раз, моя милая, – начал наконец Джоксар, сверкнув натянутой, как ползущий червяк, улыбкой. – Вы должны либо отказаться ото всех предложений моего сына и, когда закончится Отбор, так и быть, убраться в поместье Ржавой вдовы, либо мне придется принять меры в отношении вас, как потенциально опасного для короны мага. Покойная Ирмабелла была черной ведьмой, как вы наверняка знаете. И вряд ли ее наследница пойдет иным путем. А еще одна опасная темная колдунья в Вальтариуме нам не нужна…

– Но я не собираюсь становиться черной ведьмой! – воскликнула я, не сдержавшись после всего сказанного.

И сама же закрыла себе рот рукой.

Джоксару было плевать, кем я стану или не стану. Он предлагал мне уговор: либо я отказываюсь быть личной колдуньей принца, либо умираю.

– О, ну конечно, моя милая, – закивал его величество, обманчиво широко улыбнувшись. – Но ведь мы не можем быть уверенными в этом до конца. – Боюсь, что моим верным слугам из Тайной канцелярии все же придется поставить вас на учет и пристально, очень пристально наблюдать.

От подкрадывающегося ужаса меня бросило в жар.

– Но… как же я сумею отказать его высочеству принцу, на каком основании, ваше величество? – выдохнула я, осознавая, что загнана в ловушку. Сафира довольно улыбнулась.

Пока мне было ясно лишь одно: она полностью поддерживала короля в его странных планах. Но что это за планы – оставалось тайной.

– Скажешь, что его предложение тебя не интересует, вот и все, – пожал плечами король, словно ему было наплевать на то, как я выполню его приказ.

А вот для меня это было крайне важным. Важным еще и потому, что внезапно мне пришла в голову мысль, как попытаться вывести правителя государства на откровенность. Попробовать выведать у него хоть немного больше информации.

И я решилась.

Приоткрыла глаза чуть шире, словно испытываю серьезное беспокойство, наклонилась над столом, чуть качнувшись в сторону мерзкого старика, и проговорила:

– А что, если его высочество принц заподозрит, что меня кто-то заставил отказаться? Ведь внешне к этому не было никаких предпосылок! Что мне сказать ему, если он попытается применить силу и вызнать правду?

Конечно, по большей части я блефовала. Мне с трудом верилось, что Альфиан станет что-то подозревать или решит, что неплохо бы начать меня пытать на этот счет. Однако мое предположение все равно попало в цель!

Джоксар переглянулся с Сафирой, и его жирная нижняя губа напряглась.

– Можно связать ее одной из вариаций кровавого договора прямо сейчас, – жестко ответила Сафира на невысказанный вопрос короля. – Той самой вариацией, которую применяют все колдуны на службе у вашего величества.

– Прекрасная мысль, ронна Сирье! – едва не хлопнул в ладоши Джоксар. А я только еще сильнее напряглась. Вот кровавого договора с королем мне и не хватало!

– Итак, условия изменились, – широко улыбнулся правитель. Под губами сверкнули маленькие, будто крысиные, зубы. – Ты можешь принять предложение Альфиана, но только с одним условием. Прямо здесь и сейчас, пока нас никто не видит, а мой сын развлекается танцульками, ты дашь клятву, что никогда не выступишь ни против меня, ни в контрудар мне и моим верным слугам. Ни магией, ни оружием, ни физической силой. Ежели ты нарушишь уговор, сила кровавой клятвы остановит твое сердце. Ты согласна?

После этих слов он протянул руку и распахнул толстую ладонь с опухшими одутловатыми пальцами.

– Времени решать нет, – покачал головой его величество, видя мое состояние.

Я была в шоке. Сердце бешено стучало в горле, грозясь выскочить прочь. Все внутри обмерло и похолодело.

В этот миг я вдруг все поняла. От начала и до конца.

Вот чего боялся король. Что однажды я, выполняя приказ Альфиана, нападу на него и убью.

Джоксар боялся собственного сына.

И, судя по всему, этого же страшилась и Сафира, потому что после слов его величества она вытянулась как струна и сжала губы, глядя на меня так пристально, что я уже должна была задымиться.

– Хорошо, – ответила я дрогнувшим голосом и вложила кисть в ладонь короля. – Клянусь…

И как только я произнесла это слово, обе наши руки вспыхнули магическим пламенем.

Я никак не могла понять, как же это произошло, ведь ни одно заклятье не прозвучало. Но, подняв голову, увидела, что губы Сафиры беззвучно двигались, пока она не моргая смотрела на наши кисти. Значит, заклятье все же было…

Джоксар улыбался.

Едва пламя погасло, как его величество убрал ладонь, будто ему было не слишком приятно касаться меня. Ему, а не мне! Хотя это я после прозвучавшего разговора жаждала принять ванну с дюжиной бутылок ароматной пены.

– Вот и славно, – бросил правитель, вставая из-за стола.

Но, к сожалению, у меня было еще кое-что у него спросить, и, кусая губы, я его остановила:

– Ваше величество, а почему вы думаете, что о случившемся здесь не передадут принцу Альфиану? Ведь мы сидели на самом виду остальных конкурсанток.

Король снисходительно улыбнулся. Примерно так же, как и Сафира.

– Ты еще совсем неопытная ведьмочка, да, Мартелла Довилье? – переспросил он мерзко мягким отеческим тоном. А затем все же соизволил ответить: – Этот закуток зала заговоренный. – Он махнул толстой рукой, проводя в воздухе невидимую черту. – Все, что находится по ту сторону барьера, теряется в миражах. Для всех, кто сегодня присутствовал в Малахитовой зале, мы с вами обменялись парой слов, а затем я потерял к вам интерес, завязав беседу с ронной Сирье. Никто не знает, что мы вели разговор так долго, и уж тем более никто не видел вспышки от магической клятвы.

Он сделал короткую паузу и перестал улыбаться.

– Поэтому я и вам советую помалкивать о ней, Мартелла, – добавил через мгновение. – Теперь вы можете поступать по вашему усмотрению – принимать или не принимать предложение моего сына. Однако подумайте о том, что ему вы тоже вынуждены будете дать клятву верности. Нужно ли оно вам, ронна?..

С этими словами он развернулся и пошел прочь как ни в чем не бывало. А из соседней залы, откуда раздавалась музыка, наконец-то вышел принц под руку с одной из конкурсанток.

– Очередь на танец ронны Мартеллы Довилье! – провозгласил распорядитель, и я поспешила занять свое место.

Мой бой еще только начинался, и то, что я совершенно не умела танцевать, теперь уже не было и наполовину так страшно, как прежде.

Альфиан, казалось, был напряжен. Он то и дело косился в сторону отца, пытаясь выглядеть непринужденно, но только дурак не заметил бы, что с ним что-то не так.

Впрочем, теперь я понимала его гораздо лучше прежнего. После быстрой и ловко провернутой магии Сафиры я чувствовала себя словно бы так же, как и всегда, однако легкое ощущение давящей тяжести на плечах не отпускало. А принц, похоже, неспроста переживал.

Внезапно я вспомнила первый день нашей встречи, ту стоянку в лесу, где, по словам Хмури, принца должен был ждать какой-то чужой подосланный маг. И лишь случайные обстоятельства вынудили его отступить. Отступить и не нападать на наследника престола.

В тот день Альфиан казался мне беззаботным парнем, простым и веселым, самым обыкновенным. С той лишь разницей, что ему посчастливилось родиться наследником Златодольного королевства. Теперь же я видела его совсем с другой стороны. То и дело он поправлял белоснежные манжеты рукавов, оглядываясь по сторонам так, словно в каждый миг ожидал удара кинжалом в спину. То и дело бледнел и улыбался. Только улыбка эта была натянутой и тяжелой.

Альфиан боялся покушения. Более того, он боялся покушения на жизнь от собственного отца. Другого объяснения происходящему я найти не могла.

В копилку к прочему в эту теорию прекрасно укладывался тот факт, что принц явно терпеть не мог Иветту Рефар, являющуюся по должности его первой магической защитницей. И в этом, по моему скромному разумению, он был совершенно прав! Как доверять женщине, которая является родной сестрой правой руки короля? Того самого короля, который по совместительству его отец и предполагаемый убийца?

При этом оставалось непонятным кое-что другое.

Почему тогда он доверяет мне? Вряд ли ему неизвестно, что с Сафирой и Иветтой мы состоим в прямом родстве… Может, все дело в том, что ненависть и презрение ко мне сестры никогда не скрывали, да и наследство бабки получила я одна? Получалось, что причина нелюбви ко мне Сафиры и Иветты вполне очевидна принцу – старая добрая зависть. И, исходя из этого факта, Альфиан надеялся получить в моем лице сильную поддержку. Будущую колдунью, которая никогда не встанет на сторону его отца. Сторону, которую поддерживали мои сестры…

Все сходилось, как детали мозаики как звенья цепи, которую осталось собрать воедино и повесить на шею. Вот только собрать ее не было теперь никакой возможности.

Король Джоксар Лютоглавый опередил своего сына. Я дала ему клятву…

В этот момент наследник престола шагнул ко мне через весь зал и с церемонным поклоном протянул руку. Его золотистые волосы упали на лицо, красиво оттеняя напряженный взгляд.

Стоило ему оказаться так близко, как у меня под сердцем екнуло. А еще стало очень-очень жаль его! Настолько, что я стала лихорадочно искать возможность помочь хоть как-то. Но что тут вообще можно сделать, если теперь я не могла очертя голову согласиться на его предложение? Ведь в случае, если я присягну Альфиану, а он прикажет мне убить отца, я просто не смогу отказаться! И после того, как выполню приказ, лягу костьми у его ног, убитая клятвой его отцу. Отличная перспектива вырисовывалась!

Вот только как бы я ни ругала себя за то, что дала эту ужасную клятву Джоксару, факт оставался фактом: если бы я этого не сделала, король бы меня уничтожил. Возможно, даже не дожидаясь конца Отбора, упек бы в темницу, как не одну сотню магов до меня, по сфабрикованному обвинению в предательстве короны.

У меня не оставалось выбора. Теперь уже не стоило размышлять о том, что могло бы быть, если бы я отказалась от предложения Джоксара. Следовало отталкиваться от имеющегося положения вещей и искать выход.

Ладонь принца была немного горячее обычного. Похоже, от переживаний его бросило в жар, и теперь он вел меня под руку уверенно и быстро, словно торопился покинуть Малахитовую залу. А я неожиданно почувствовала себя персонажем из сказки – красавицей, которую сильный и могущественный принц украл из родного дворца. Теперь у героев должен случиться романтичный танец под луной, после которого непременно последует не менее романтичный поцелуй. Они оба счастливы и не могут наглядеться друг на друга…

Вот только мой принц был бледен и вовсе не смотрел на меня. Я переживала о смертоносной клятве, а еще наконец-то вспомнила, что совершенно не умею танцевать. Но, может, Альфиану будет все равно? В конце концов, он же ждет, что я стану его ведьмой, а ведьмам вроде позволено не плясать на балах, если они того не хотят.

Впрочем, последняя надежда разбивалась о тот факт, что я-то его ведьмой стать не могла!

– Скажите, ваше высочество, – прикусив губу, начала говорить я, когда дверь за нашими спинами закрылась, и Альфиан неожиданно глубоко вздохнул. На его лице отразилось очевидное облегчение. – Нам и впрямь нужно танцевать сейчас, да?

Наследник престола повернул ко мне голову и задорно улыбнулся. Точно так же, как тогда, в первый день нашей встречи. Он взял мою руку и поднес к своим губам, оставив на ней короткий, но ужасно жгучий поцелуй.

В груди снова екнуло, разливаясь горячим, тяжелым пламенем. Рука с кольцом не вовремя зачесалась – и, кажется, еще сильнее прежнего.

Я постаралась не обращать внимания, потому что чесоточная участница Отбора – это еще хуже, чем танцовщица, которая отдавит наследнику все ноги, а потом откажет ему в единственной надежде спастись от отца-убийцы.

– А разве ты не хочешь выиграть Отбор, Мартелла Довилье? – с ходу перешел на неформальный тон принц, выдохнув эти слова в паре сантиметров от моей руки.

Кожу обжег горячий воздух, сорвавшийся с его губ. По позвоночнику вниз словно скользнула раскаленная змея.

В это время вокруг нас уже заиграла медленная и тягучая мелодия, изо всех сил располагающая к танцу. Где-то в стороне, скрытые тенью и портьерами, явно играли невидимые музыканты.

Принц обхватил одной рукой меня за талию, а во вторую вложил мою кисть.

Я слегка задрожала, потому что понятия не имела, что делать дальше.

– А что будет, если я выиграю Отбор, ваше высочество? – прошептала я, когда на нормальный ответ мне не хватило сил. Всю кожу пощипывало нервными и какими-то обжигающими мурашками.

– А тебе бы хотелось? – вместо ответа переспросил он, улыбнувшись, явно заигрывая со мной. Его золотисто-карие глаза наполнились искрами веселья.

А я всегда понятия не имела, как себя вести, если с тобой флиртуют. Со мной никто никогда не флиртовал! Тем более в страшном сне я не могла представить, что это будет делать наследник престола.

Однако я глубоко вздохнула, наполняя легкие воздухом и стараясь успокоиться. А затем ответила:

– Разве я могу отказаться, когда цена победы – ваш поцелуй?..

Альфиан одобрительно улыбнулся.

А я едва вообще сумела выдавить из себя этот ответ! Дело в том, что сейчас рядом с ним мне было настолько не по себе, так жарко и душно, щемяще и непереносимо, что я ужасно хотела ответить на его вопрос: «Да».

Да, я хочу выиграть Отбор! Хочу почувствовать, как губы наследника престола касаются моих губ, как он обнимает меня и шепчет что-то наивно-великолепное. Мне. Мне одной.

Но палец с кольцом чесался все сильнее, ужасно отвлекая от влюбленных мечтаний. Я даже и сама не поняла, в какой момент оказалось, что я просто не могу ответить это самое «да». Оно просто застряло на языке. И вместо него возник перл про поцелуй.

Теперь со стороны казалось, что я ужасно хитра и красноречива! Ведь поцелуй с принцем может одновременно быть моим собственным влечением сердца и просто желанием ведьмы получить инициацию. Эдакая смысловая вилка, правильный зубчик которой должен отгадать сам Альфиан.

А на самом деле я просто мечтала почесать руку!

Да еще и так не вовремя сердце кольнуло, словно я столетняя старушка и вот-вот развалюсь и без всяких плясок.

В этот момент Альфиан как раз решил начать наш танец. Честное слово, не принц – а мешок с кирпичами. Знает, как сделать жизнь еще тяжелее!

Альфиан сразу же резко шагнул в сторону, судя по всему желая как можно виртуознее закружить меня в танце, а я закрыла глаза и приготовилась отдавить ему все ноги.

Ну что ж. Два этапа Королевского Отбора я прошла – как говорится, пора и честь знать! Как в той поговорке: спасибо этому дому, пойдем к роддому. Ой, нет! Нет-нет, это я ошиблась!

Принц сделал резкий поворот, я почувствовала себя самкой бегемота, надевшей туфли, начала заваливаться куда-то набок, а затем…

…все исчезло.

Когда музыка стала десятикратно тише, а магические огни под потолком притухли, я невольно открыла глаза, стараясь понять как можно скорее, что же все-таки происходит.

Сердце глухо ударило в ребра.

Я никак не могла прийти в себя от неожиданности. В глазах вспыхивали разноцветные точки. Но, кажется, руки принца прижали мне сильнее, заставляя быть к себе ближе, его кисть, обхватывающая мою ладонь, стала горячее и теперь казалась… знакомой. С кончиков его пальцев в меня словно били крохотные, ощутимые лишь сердцем молнии.

А когда я взглянула в лицо Альфиана, оказалось… что со мной танцует вовсе не он.

Это был Дрейгон.

Он крепко держал меня и уверенно вел, буквально кружа в воздухе одной силой своих рук. Создавалось впечатление, что я лечу. И мелодия, которая прежде в зале была настойчивой и пронзительной, пугающей своей нарочитой романтичностью, теперь стала спокойной и умиротворяющей, но сохранившей прежний ритм и такт.

Не знаю, как это было возможно. Не понимаю, что могло произойти за те короткие секунды, что у меня были закрыты глаза. Однако теперь я больше не была в помещении, граничившем с Малахитовой залой Лебединого дворца. Я снова оказалась в таинственных, будто бесконечных и одновременно закрыто-уютных покоях Антрацитового замка. Пространство, в котором мы танцевали, не отрывая друг от друга взглядов, было небольшим, однако, то и дело подбираясь к очередной стене, я замечала, что она словно отодвигается в сторону, давая проход очередному танцевальному па.

Впрочем, все это я осознала уже потом. А сейчас передо мной двигался мой Антрацитовый принц в длинном черном камзоле, расшитом медными нитями, и темно-красной рубашке с дорогими кружевными вставками. Он словно нарочно готовился к балу, ведь такую одежду даже благородные роны не носят в обычной жизни.

Вот только зачем ему было на бал?..

Глубоко-глубоко в груди что-то защемило.

Ведь я прогнала своего ворона. Сама сказала ему убираться прочь и не вздумать мне помогать. Я отказалась от его поддержки, опасаясь не только того, что приближается миг, когда колдун внутри него может предать и убить меня, но и потому, что боялась привязываться к нему еще сильнее. Если рано или поздно мне придется расстаться с ним, то зачем позволять душе рваться на части?.. Гораздо лучше и милосерднее для самой себя вырвать его из своих мыслей уже сейчас.

Когда внутри меня уже проросли ядовитые семена сомнений.

Я больше не верила Дрейгону. Эйвин говорил правду: кровавый договор можно порвать, если ты – черный колдун. Эту информацию я узнала из тонкой книжицы Иветты. Зачем-то моя сестрица, белая волшебница, записала в конце томика аж несколько десятков темных ритуалов и заклинаний. В их числе было и то, которое рвет договор.

Да, там стояло множество пометок-требований, которые должны быть соблюдены для того, чтобы магия удалась. В целом этот фокус казался мне ужасно сложным, непонятным и невыполнимым. Но факт оставался фактом!

Да, ко всему прочему в книге сестры речь шла о каком-то внутреннем подтачивании связи, необходимом перед тем, как окончательно ее разорвать. Однако по срокам было сказано, что слабому колдуну на это потребуется полгода, а сильному – хватит одного месяца.

Сильным или слабым колдуном был черный ворон Хмуря, оказавшийся в итоге единственным в мире магом, способным обращаться в птицу?..

Полагаю, ответ на этот вопрос не требовался. Оставалось лишь вспомнить, что со дня нашего знакомства прошло уже почти полтора месяца. Полтора. А это гораздо больше, чем ему потребовалось бы для подготовки…

Дрейгон наверняка был способен наш договор разорвать.

Все эти мысли призрачно мелькали у меня в голове, когда я смотрела в ослепительно яркие зеленые глаза напротив. Мне до боли хотелось узнать ответы на вопросы, роящиеся у меня в голове как облако ядовитых пчел. Но я не могла произнести ни слова.

«Почему ты не разорвал договор?..»

«Почему ты продолжаешь помогать мне?..»

«Почему ты пришел даже после того, как я тебя прогнала? Неужели действительно хочешь убить, когда я получу инициацию?..»

«Почему ты… танцуешь со мной так, словно я что-то для тебя значу?..»

«Почему… Почему… Почему…»

Но все это застряло в горле горьким комком. Включая последнее «почему»:

«Почему… ты сводишь меня с ума?..»

А Дрейгон молчал, не произнося ни слова. Только продолжал кружить по залу так мягко и одновременно с уверенной силой, что мне больше всего на свете хотелось расслабиться. Утонуть в его руках, растаять в его объятиях.

И, наверное, в какой-то момент именно это и произошло. Я отпустила все мысли и страхи, продолжая вглядываться в лицо человека, который прочно засел у меня в груди, словно зацепился там дюжиной рыболовных крючков. Если и выдернуть – то только с половиной сердца. Я смотрела на него, чувствовала жар его тела, вдыхала тонкий, едва ощутимый сейчас аромат – вишня, дым и какао – и не хотела больше ничего другого во всем мире.

Однако в какой-то момент музыка затихла, а Дрейгон остановился, продолжая глядеть на меня так, словно видел впервые в жизни. Словно хотел сказать что-то.

Я замерла, кажется позабыв, как дышать. Меня бросило в жар от какого-то неведомого страха, хотя я сама не знала, чего боюсь. Того, что надо сказать ему какую-то правду о своих чувствах, или того, что может сказать мне он.

В какой-то момент я протянула вперед руку, чтобы коснуться его груди. А точнее, рука словно протянулась вперед сама. Я понятия не имела, зачем она это делает. Просто… ей хотелось.

Мне хотелось.

И в тот миг, когда до темно-багровой рубашки осталась всего пара миллиметров воздуха, губы Дрейгона дрогнули, словно он что-то хотел проговорить, а затем… он исчез.

Воздух подернулся рябью, вокруг стало заметно светлее, а стены перестали менять свои размеры.

Передо мной вновь стоял принц Альфиан. Он широко улыбался, целуя мою кисть. А у меня в горле бешено стучал пульс.

Я оглядывалась по сторонам, словно пытаясь найти где-то здесь, среди портьер и статуй, истаявшую фигуру моего черного колдуна, но, конечно, это оказалось бесполезно.

Мираж или иллюзия – не знаю, что это было. Но оно растворилось в неярком свете колдовских замковых огней.

– Вы прекрасно танцевали, ронна Довилье! – воскликнул тем временем наследник престола, и я видела, что его дыхание слегка участилось. – Я не знал, что вы такая превосходная танцовщица. Кто учил вас этому, скажите?

– Я – прекрасная?.. – выдохнула я, все еще не слишком понимая, о чем он вообще говорит. – Благодарю за добрые слова, ваше высочество, но, боюсь, вы преувеличиваете.

– Ни в коем случае! – резко замотал головой Альфиан, отчего его светлые волосы пару раз хлестнули по щекам.

Это могло бы быть даже красиво, если бы… вдруг не стало меня мучить. Раздражать. Как и кольцо, которое только еще сильнее зачесалось!

Стараясь держать себя в руках и продолжать улыбаться, я незаметно стянула перстень и мгновенно почувствовала себя лучше.

Это было очень странно! Нахмурившись, я аккуратно положила украшение в один из скрытых кармашков моего красивого платья, вышитого бабочками, и со спокойно душой посвятила все свое внимание принцу, пообещав себе подумать о случившемся потом.

Тем более что, похоже, принц вовсе не собирался выходить со мной обратно в Малахитовый зал!

– Пройдем, Мартелла, – улыбнулся тем временем он, сжав мою ладонь и потянув меня в сторону глубоких мягких кресел, что стояли в оконной нише.

Я почувствовала легкий укол дежавю. Буквально пятнадцать минут назад точно так же меня отвел в сторону его отец. Король Джоксар. И ничем хорошим это не закончилось.

– Ты знаешь, – загадочно проговорил он, – я хотел бы рассказать тебе одну историю.

– Правда? – переспросила я, всерьез заинтригованная. Я-то думала, он будет просить меня прямо сейчас стать его ведьмой, а он вона чего. История! – Я бы с удовольствием послушала, если другие участницы Отбора нас не хватятся.

– О, поверь, там вдоль стен расставлено так много закусок и напитков, что они вообще будут только рады, если мы потанцуем тут с тобой подольше, – с усмешкой ответил Альфиан. – А еще Ирвис вот-вот распорядится, чтобы выносили сладости!

Если прежде я не была уверена в его правоте, то вот после сладостей была склонна согласиться. Я бы и сама с удовольствием съела парочку, если бы не боялась, что по доброте семейной мои сестрицы не попытаются сделать их для меня «повкуснее».

– Тогда я вся внимание, – кивнула и приготовилась слушать.

Сердце больше не билось так бешено, как прежде, и я с удивлением обнаружила, что чувствую себя совершенно спокойно, находясь столь близко от наследника престола.

– В общем, – неторопливо начал принц, – мой рассказ будет о том, почему мой отец так ненавидит ведьм, и о том, что случилось пятнадцать лет назад…

И несмотря на то, что вроде бы эта история должна была оказаться просто интересной байкой, после слов принца меня пробрала легкая дрожь. Словно я ощутила на своей коже едва уловимое дуновение самого рока.

– Итак, пятнадцать лет назад мой папа уничтожил одного черного колдуна, который грозился его убить, – начал говорить принц, и внезапно все веселое выражение исчезло с его лица. – Я знал этого колдуна и, признаться, до сих пор считаю, что отец был сильно неправ.

– Почему неправ, если тот колдун хотел его убить? – осторожно переспросила я.

Альфиан поднял на меня светлый взгляд и спокойно ответил:

– Потому что колдуном был его собственный брат. Мой дядя.

– Ах вот оно что, – протянула я, постаравшись вспомнить имя почившего пятнадцать лет назад брата короля. Но безуспешно. Мне тогда и пяти лет еще не было, поэтому всех членов королевской семьи я поименно не запоминала. Да и потом, уже в более взрослом возрасте, у меня не появлялось никакого желания заучивать все тонкости королевских семейных древ. Зачем бы оно было нужно в жизни простой девушке из приюта?..

Кто же знал, что я попаду на Отбор, да еще и стану по-свойски беседовать с наследником престола, сидя в соседнем кресле? Насмешка судьбы.

– Но это еще не все, – покачал головой Альфиан. – У моего отца в тот момент была новая жена. Та, что появилась после смерти моей матушки. Королева Кларетта из рода Дэльваль.

Альфиан настолько медленно объяснял мне имена и порядок появления королев, что сразу было ясно: он догадывается о моей некомпетентности в этом вопросе.

И мне бы даже стало неловко, если бы пару минут назад я не норовила отдавить ему ноги в танце, а до этого фактически не присягнула в верности Джоксару Лютоглавому. Так что неловкость – это теперь было не мое имя. Может быть, мое перманентное состояние, но не имя, нет-нет!

Впрочем, Кларетту я даже припоминала. Кажется, она тоже была колдуньей. У нас в приюте ходили какие-то жуткие детские байки о том, как ее сожгли на костре.

Я поежилась, внезапно осознав, что это были вовсе не байки.

– Она сгорела заживо? – приподняла бровь я, опережая рассказ принца.

– Да, – кивнул он. – Примерно в то же время. После смерти дяди у Кларетты начались какие-то видения. Она просыпалась ночью с криком и начинала предрекать Лебединому дворцу гибель, а моему отцу – страшную смерть, если он не найдет своего брата и не убьет его. Но к тому времени мой дядя уже был мертв и убить его второй раз не представлялось возможным.

– Какой ужас, – пробормотала я, все больше и больше ощущая растущее внутри беспокойство.

А Альфиан тем временем продолжал свою зловещую историю:

– В какой-то момент отец решил, что Кларетта и есть то зло, которое его уничтожит. Королева стала откровенно походить на сумасшедшую, а ее магия внезапно сменила цвет. Это стало поводом, чтобы подписать ей смертный приговор.

– Его величество король приказал сжечь собственную жену? – ахнула я в ужасе.

Принц просто кивнул, опустив взгляд на свои плотно сцепленные руки.

– Мне было девять, когда это произошло, – продолжал он. – И я до сих пор помню, как пылали ее длинные белые волосы и как она кричала. Она очень много кричала, Мартелла…

На этот раз я ничего не сказала, ожидая, пока Альфиан сам закончит говорить. Надеясь, что это конец. Но, увы, оказалось, что есть еще кое-что…

– Никто не знает об этом, отец приказал молчать всем свидетелям… Но перед тем, как жизнь окончательно покинула Кларетту, она произнесла свое последнее пророчество-проклятье, – проговорил Альфиан, и на этот раз его голос перешел на шепот. – Она сказала, что «Король Джоксар Лютоглавый умрет той же страшной смертью, что и она сама, а его место займет истинный король. Король-ворон…»

Как только последние слова принца отзвучали, мне показалось, что даже музыка в зале стала тише. Мы уже давно не танцевали, но музыканты продолжали играть неторопливую мелодию, поддерживая приятный фон. Однако сейчас все окружающее пространство на мгновение наполнилось зловещей звенящей тишиной.

– Король-ворон?.. – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло и глухо.

Казалось, все самые мелкие волоски на коже встали дыбом.

– Что это может значить? – переспросила, не в силах отделаться от того, что упоминание ворона – это вовсе не совпадение. Но как такое может быть?..

– Понятия не имею, – развел руками принц. – Сколько я ни спрашивал отца, что это за ворон и понимает ли он, о ком идет речь, он мрачнел, отмалчивался и уходил. Теперь же… спрашивать уже бесполезно. Мы уже давно не так близки с его величеством…

Он на миг сдвинул брови, и сердце кольнула игла жалости.

Каково было знать сыну, что отец хочет его убить?..

– Но, впрочем, это не та тема, о которой можно вести разговор с красивой ронной, – улыбнулся он тут же, сверкнув белозубой улыбкой. – Вам не стоит беспокоиться на этот счет, Мартелла Довилье.

Однако, несмотря на все его улыбки, я видела в светлых глазах осколки тоски. И мне было жаль Альфиана. Пусть он был старше меня лет на десять, пусть он уже давно являлся взрослым мужчиной, а не наивным подростком, глядя в его лицо, обрамленное идеальным водопадом золотистых волос, я видела человека, который страдал. Незаслуженно. Начиная с раннего детства, когда он лишился матери, чуть позже, когда на его глазах жестоко убили одного из родственников, и потом, когда он фактически остался совершенно один, потому что отец стал желать ему смерти.

– К чему я все это рассказывал вам, ронна Довилье? – снова перешел он на официальный тон, хотя все еще продолжал едва заметно улыбаться.

Он убрал падающие на лицо волосы за ухо, алмазная сережка блеснула в мочке.

– К тому, что мне крайне нужна помощь человека, которому я могу всецело доверять, вы понимаете меня? – продолжал он, похоже снова возвращаясь к опасной теме.

– О… я понимаю вас, как никто другой, – кивнула я грустно.

Альфиан сжал одну мою руку, лежащую на столе, и посмотрел в глаза. А затем достал откуда-то лист бумаги, на котором красивым каллиграфическим почерком были начертаны какие-то слова. Вверху я заметила свое имя, а внизу – подпись наследного принца Альфиана из рода Ранвидаль и печать. Причем подпись разительно отличалась от остального текста. Она была коричнево-красной в отличие от прочих черных чернил.

– Что это? – спросила я, уже зная ответ на этот вопрос.

– Это договор, по которому после вашей инициации вы официально становитесь моей Первой колдуньей.

Я громко сглотнула, и губы дрогнули.

– Мне нужно подписать это прямо сейчас? – выдохнула я, не зная, как отказаться. Не зная, что вообще делать дальше. – Может быть, мы подпишем это чуть позже? Например, когда я и впрямь пройду эту несчастную инициацию, а то знаете, все это как-то вилами по воде…

– Мартелла, – сжал мою руку принц, и его глаза ярко блеснули, – к сожалению, я не могу ждать. Да и вы не сможете.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я, не веря, что принц замыслил угрозами принудить меня подписать этот договор. Как его отец.

Потому что несмотря на то, что мне действительно было очень жаль Альфиана и я бы искренне хотела ему помочь, подписывать два договора, пусть и совершенно не зависящих друг от друга, но противоречащих в одном-единственном пункте, я бы вряд ли согласилась. Ведь именно этот противоречащий пункт мог меня убить.

Ведь если Альфиан прикажет убить отца, я не смогу отказаться. И, выполнив приказ, погибну.

В этот момент принц достал еще один лист бумаги и протянул мне.

Это был совершенно иной документ. И внизу стояла подпись не наследника престола, а престолодержателя. Его отца.

Пробежав глазами текст, я сжала губы и, не в силах скрыть возмущения, бросила:

– Вот же ж поросячий хвост ваш папаша! Ой, простите, ваше высочество!!!

Я закрыла рот ладонью, испуганно округлив глаза. Сердце ударило в горло и застучало в висках. Это ж надо такое ляпнуть наследнику престола!

Полагаю, в каком-то ином случае меня ждала бы тюрьма за нечто подобное. Однако Альфиан, напротив, откинулся назад в кресле и громко рассмеялся. Он хохотал долго и самозабвенно, даже меня заразив легким весельем. Казалось, даже напряжение, разливающееся до этого в воздухе, текущее по моим венам и сковывающее мышцы самого принца, вдруг исчезло.

– Вот верно вы говорите, Мартелла Довилье! – выдохнул наконец наследник. – Очень верно! И поэтому я еще больше хочу, чтобы вы стали моей личной ведьмой.

Я улыбнулась ему и еще раз пробежала глазами по бумаге его отца. Там значился короткий приказ главе Тайной канцелярии Вальтариума: после того как Мартелла Довилье, наследница Ржавой вдовы, покинет Королевский Отбор, как выбывшая конкурсантка, выждать неделю, в течение которой не сводить с ведьмы глаз, а затем подгадать момент, арестовать ее и немедленно казнить, как государственную преступницу, минуя судебные разбирательства.

– Спасибо вам, ваше высочество, – ответила я тихо. – Похоже, только вы в этом дворце не желаете мне смерти.

Принц невесело улыбнулся в ответ.

– Как и вы – мне, – ответил он и внимательно посмотрел в мои глаза.

Несколько секунд мы глядели друг на друга, словно проверяя, насколько прозвучавшее – правда. А затем я глубоко вздохнула и поняла, что у меня уже нет другого выхода.

– Ваше высочество, – начала я, – дайте мне чернильное перо, и я подпишу эту бумагу. Я готова стать вашей ведьмой, но с одним условием.

Принц приподнял бровь, как бы ожидая моего ответа.

– Вы никогда не отдадите мне приказа напасть на вашего отца или его слуг. Я буду защищать вашу жизнь, но не стану убивать.

Альфиан долго смотрел на меня, ничего не говоря. А я с каждой секундой этого утекающего в бесконечность времени чувствовала себя все более уязвимо. Словно фитиль пороховой бочки, на которой я сидела, внезапно оказался подожжен.

Признаться, я понимала мысли наследника. Зачем ему ведьма, которая не сможет убить того, кто может попытаться убить его самого? Так себе защитница…

– Я понимаю вас, Мартелла, – внезапно ответил Альфиан, вопреки моим предположениям. – Вы хотите остаться белой колдуньей…

Я открыла было рот и тут же закрыла. А это аргумент! Между прочим, ведь так оно и было! Если не считать еще одной маленькой причинки…

– Хорошо, я согласен, – кивнул он. Быстро раздобыл перо, вписал в документ снизу еще один пункт и протянул мне. – Только подпись придется поставить не чернилами, ронна…

Он протянул руку вперед ладонью вверх, словно предлагая мне танец или что-то вроде того. Испытав легкий укол страха, я вложила в нее свою, и принц медленно поднес мой указательный палец к печати в самом низу бумаги.

И только в этот момент я заметила, что печать-то светится. Едва-едва, ее мерцание буквально терялось в окружающем свете магических светильников, но оно все же было!

И как только подушечка моего пальца коснулась гербового оттиска, меня словно что-то кольнуло. Кровь пролилась на бумагу, а Альфиан сказал:

– Назовите свое имя.

– Мартелла Довилье, – ответила еле слышно, как завороженная глядя на то, как красная капля на документе сама преобразуется в тонкие линии подписи.

Лист бумаги призрачно вспыхнул и неожиданно просто исчез, а Альфиан победно улыбнулся.

Я поняла, что на этом все. Документ вступил в силу.

И мне лишь оставалось надеяться, что все пойдет так, как задумано. Два договора не вступят в противоречие друг другу, и тогда я вполне смогу выполнить оба.

– Теперь я смогу официально разобраться с Тайной канцелярией, – проговорил принц, поднимаясь с места и подавая мне руку. – Вам больше не о чем волноваться. Колдуньи на королевской службе имеют защиту от любых ведомств. Более того, вы теперь находитесь под моей прямой протекцией. Возвращайтесь к себе и постарайтесь приложить все усилия к тому, чтобы пройти инициацию как можно быстрее.

Теперь голос наследника престола звучал скорее властно, чем по-дружески. И я поняла, что и впрямь отныне фактически состою у него на службе, хотя действие договора и начинается лишь с момента, когда я войду в полную силу. Для принца я уже стала слугой.

– Как скажете, ваше высочество, – сделала я очередной реверанс, чувствуя, что Альфиан от меня этого ожидает.

Он улыбнулся и кивнул. Именно так мы и вышли с ним в Малахитовую залу, где к нему тут же подлетела улыбающаяся Иветта, а на меня уже совсем никто не смотрел. Настала очередь танцевать другой конкурсантке.

Я тихонько покинула дворец, стараясь не привлекать к себе внимания и контролировать, чтобы позади не мелькало ни Иветты, ни Сафиры. Но первая восторженно лепетала что-то Альфиану, а вторая исчезла с его отцом. Обе ведьмы с разным успехом обрабатывали двух человек, находящихся ближе всего к трону.

Оказавшись на свежем воздухе, я впервые за последний час смогла вздохнуть свободно.

Быстро передвигая ноги, я стремительно приближалась к карете, что уже ждала меня за воротами. Когда где-то справа раздались громкие хлопки крыльев, я ни капли не удивилась. Повернула голову, заметив, как в вечернем полумраке ко мне приближается тень огромного ворона с огненно-медным клювом и горящими изумрудами глаз.

В сердце потеплело. Я поняла, что хоть теперь и не верю ему так, как раньше, но все равно без него просто не смогу. И дело было вовсе не в инициации…

Вопрос о его возможном предательстве я решила оставить до того момента, как стану истиной ведьмой. Ведь до тех пор черному колдуну нет резона убивать меня… А значит, у меня есть еще немного времени, чтобы во всем разобраться.

Молча я выставила в сторону руку, и так же молча громадная птица приземлилась на нее, с трудом удерживая равновесие.

– Спасибо, что помог, – сказала я негромко, отвернувшись и посмотрев вдаль.

– На здоровье, – раздался знакомый каркающий голос.

На этом наш разговор закончился. Мы погрузились в карету и умчались прочь от королевского дворца по безлюдным вечерним мостовым Вальтариума.