Глава 13

Примерно 18 лет назад.

Месяц Седых ветров, 30 число.

Мрачный, как ночь, мужчина шел по коридору дворца, и стук подбитых металлом каблуков его сапог разносился далеко вокруг, отражался от стен и резонировал в ушах слуг, что торопились исчезнуть. Черные волосы незваного гостя развевались за спиной, как крылья ворона, словно вокруг дул ветер.

Но ветра не было.

Поворот, другой, третий. Зеленые глаза сверкали в полумраке, и свет десятков свечей, что горели повсюду во дворце, будто становился глуше от их внимания.

Его величество Джоксар Первый Ранвидаль, что едва вступил на престол, очень любил, когда вокруг светло. Он повелел, чтобы свечи или магические светильники были расставлены по всему замку, не только в залах, но и в коридорах. Чтобы тьма исчезла…

Слуги переговаривались, что он боялся чего-то. Королевская свита шепталась, что это в память о старшем брате, которого он обманул и прогнал, не желая, чтобы тот находился возле него.

Мол, черным магам не место во дворце, там, где должны восседать лишь помазанники Солнца. И не место им даже в Вальтариуме…

Он изгнал собственного брата. Но имел ли на это право?..

Дрейгон считал, что не имел. Но ещё буквально совсем недавно ему было все равно. Сердце, лишенное эмоций, из которого с корнями вырвали все чувства и переживания, было похоже на кровавое месиво. Когда его брат прогнал его, он уже умирал, и вряд ли кто-то верил, что он выживет.

О визите старшего из принцев к Лашкарахесту так никто и не узнал. И вот сейчас, когда он шел по знакомому коридору замка, в котором провел все детство, все, кто встречался на его пути, в ужасе шарахались в стороны.

Два офицера перед королевскими покоями попытались остановить его. Они дернули алебардами, привычным жестом стараясь пресечь вход чужаку. Бывшему наследнику, которого здесь никто не ждал.

Но Дрейгон чуть лениво шевельнул указательным и средним пальцами, и оба мужчины замерли неподвижно. Их глаза, направленные на него, остекленели, а грудные клетки замерли.

Черные зрачки расширялись тем скорее, чем быстрее стражники понимали, что не могут втянуть воздух в легкие. Они были едва способны управлять мышцами.

Дрейгон тем временем толкнул двери в королевские покои и шагнул внутрь как ни в чем не бывало.

— Какого дохлого… — развернулся было король, в этот момент лаская у большого распахнутого окна полуголую девицу.

К слову сказать, у самого Джоксара штаны были уже приспущены, и прямо сейчас он споро натягивал их на бледную задницу.

— Здравствуй, брат, — проговорил в это время Дрейгон, склонив голову набок, со смехом в изумрудных глазах глядя на происходящее. — Классная попка.

Король покраснел и быстрее натянул замшевые бриджи на завязках.

— Да не твоя, Джо, а этой малышки. Как вас звать, милочка? — добавил он с усмешкой.

Королевская пассия потупила взор, прикрывшись густыми белыми волосами.

— Уходи, потом поговорим, — бросил Джоксар.

Кудрявая ронна подхватила юбки и, не застегивая платья на спине, а лишь придерживая лиф, выскользнула прочь, неловко прошмыгнув мимо улыбающегося Дрейгона.

Как только она исчезла, тот поморщился и, склонив голову набок, сказал:

— Ненавижу блондинок. А тебе одной мало, я погляжу? И как к твоей новой пассии относится Кларетта?

Кларетта… Его бывшая возлюбленная.

Дрейгон снова прокрутил в голове это имя и понял, что Лашкарахест не обманул.

Он не чувствовал ничего. К женщине, которую когда-то любил больше самого себя. Сейчас он мог, не моргнув и глазом, свернуть ей шею, если бы это пригодилось.

Но… не было такого ритуала, в котором ему потребовалась бы смерть обычной, ничем не примечательной девки. Пусть и королевы. В ней, к сожалению, не было ни одной божественной Искры. Только Искра жизни, как и в любом человеке. А это Дрейгону было пока без надобности.

— Ненавидишь блондинок? — усмехнулся Джоксар. — Какой сюрприз.

Кажется, король полностью пришел в себя, и сейчас его взгляд стал холодным и злым.

— А раньше ты, кажется, считал иначе, — продолжал он, явно пытаясь уязвить Дрейгона в самое сердце. — Помню, как ты рассказывал мне о Кларетте, едва встретив ее. Даже написал какой-то дурацкий стишок про ее волосы, напоминающие русалочье серебро. Что-то поэтичное и глупое, как ты сам. Что, обидно было, когда морская фея ушла ко мне, да?

Морская фея… Кажется, так он звал ее, когда познакомился с ней на побережье Тарского моря. Она купалась голышом, а он случайно заметил ее в объятиях пены и белоснежных волос. Тогда он влюбился с первого взгляда. Хотя еще и не верил в это.

Сейчас при воспоминаниях о том дне внутри было не просто пусто. Дрейгон и сам с трудом понимал, как мог быть таким глупцом. Словно память показывала ему иного человека.

— Ну что молчишь? Пришел излить на меня накопленную отраву? — продолжал король, обходя Дрейгона по кругу и пытаясь бить по самым болезненным точкам.

Вот только Джоксар понятия не имел, что таких точек у его брата больше нет.

Ни одно слово короля не достигало цели.

Дрейгону было плевать. И на бывшую возлюбленную. И на брата.

И, оказавшись слишком близко к незнакомцу, с которым они все детство вместе росли, его величество король Вальтариума вдруг понял свою ошибку. Он взглянул вблизи в бесчувственные зеленые глаза, и его пронзила ледяная дрожь. Он словно посмотрел в саму бездну, внутри которой была лишь первозданная тьма. И в ответ со дна бездны на него взглянули тысячи фасеточных глаз Лашкарахеста.

Джоксар не обладал магическим даром. Он не умел колдовать, не мог ощутить творящуюся вокруг него волшбу. Но больше всего на свете он боялся именно магов, потому что одной особенностью Рок его все же наделил.

Король Златодольного королевства мог видеть человеческую душу. И сейчас внутри своего брата он видел смерть.

— Кто ты?.. — отшатнулся он в ужасе. — Что с тобой сделалось?

— А разве тебе когда-нибудь было дело до того, кто я или что со мной?

Король отшатнулся ещё сильнее, а Дрейгон, напротив, сделал шаг вперёд.

Никогда прежде Джоксар не испытывал такого ужаса. И не без причины.

С каждым шагом, с которым Дрейгон становился всё ближе к нему, чёрные волосы его брата всё сильнее развевались за его спиной и словно бы даже становились длиннее. Творилась какая-то волшба, смысл которой ускользал от повелителя Вальтариума. Глаза истинного наследника престола горели темными колдовскими изумрудами, камнями самых черных ведьм. В них бурлило и кипело само зло, хотя Джоксар еще помнил те дни, когда в них сверкала лесная зелень и дикий малахит Драконьих гор — места, где они оба родились.

А ещё Джоксар почти физически ощущал разящую от брата ненависть. Когда он прогонял его из дворца, из жалости в последний момент отменив приказ об убийстве, он втайне опасался именно этого — что брат выживет. Больше всего на свете Джоксар боялся, что таинственная магическая болезнь, что разъедала тело дофина Вальтариума, пройдет и в Лебединый дворец, который строили их общие родители, вернётся настоящий черный маг.

Ведь Джоксар прогонял Дрейгона, когда тот был серым колдуном… еще не черным, но уже и не белым. Это явилось основной причиной, благодаря которой он сумел убедить палату министров поддержать смену власти от старшего наследника к младшему. И все же в последний момент ему не хватило смелости отдать приказ об убийстве. Хотя именно так и нужно было поступить! Нужно было уничтожить любую возможность Дрейгону вернуться и сесть на престол, занять место, которое полагалось ему по праву рождения.

Но слабость, проклятая слабость…

Джоксар не слишком любил своего брата, однако на тот момент его собственному сыну, Альфиану, уже было достаточно лет, чтобы тоже принимать участие в политической жизни страны. Он все понимал и самостоятельно принимал решения. Как настоящий принц. И увы — Альфиан никогда не позволил бы убить дядю, который всё детство носил его на руках. Конечно, можно было сделать это и без его ведома, но, как известно, слухи во дворце разлетаются быстро. А новый король совсем не хотел войти в историю как Джоксар Первый Братоубийца.

И вот теперь случился логичный итог всего произошедшего. В королевской спальне стоял уже не серый маг, объятый смертельной болезнью Дрейгон из рода Ранвидаль, а настоящий черный маг…

— Зачем ты пришел? — выдохнул Джоксар, отчаянно соображая, что он может противопоставить смертоносному колдуну, который явно пришел забрать его жизнь.

— Все просто, — улыбнулся его брат, тряхнув длинной гривой густых черных волос. — Ты отдаешь мне трон, я оставляю тебе жизнь. Не такая сложная комбинация, верно?

Джоксар бросил короткий взгляд в сторону, к столу, под которым стоял тайный, никому не известный артефакт, созданный лично для него коалицией приближенных к трону колдунов. Нужно было лишь добраться до него и послать сигнал. Тогда уже через пару минут эта комната наполнилась бы белыми магами, которые присягнули короне и встали на защиту своего короля.

Но как, сожри его дракон Рока, добраться до этого артефакта, когда Дрейгон стоит так близко?..

— С какой стати я должен это делать? — спросил Джоксар, пытаясь тянуть время.

— Ну, я не знаю, может быть, потому, что трон и так мой.

Дрейгон лениво сцепил руки за спиной и медленно подошел к окну. Он совершенно не глядел в сторону собственного брата, и в его фигуре не чувствовалось ни капли напряжения. Со стороны все выглядело так, словно он не боялся вообще ничего.

Это ужасно злило Джоксара. Его брат явился к нему в покои, минуя стражу, минуя все ловушки и защитные контуры, которые расставила подчинённая ему Коалиция магов. И вот теперь гадкий колдун расположился в его спальне как хозяин, не обращая ни капли внимания на него самого. Истинного коронованного правителя.

Джоксар сделал несколько коротких шагов в сторону большого лакированного стола из черного дерева, стараясь не привлекать к себе внимания. Но казалось, что Дрейгону и вовсе нет никакого дела до его передвижения! Ну что за вздорный самоуверенный колдун?! Он как будто и вовсе не ждал никакого нападения! Чувствовал себя здесь хозяином…

Джоксар был в бешенстве и с трудом сдерживал себя, чтобы не выдать.

Осталось протянуть руку, и заветный артефакт будет активирован.

— Трон не твой, кабинет министров не признал тебя как правителя, — в последний момент все-таки не выдержал король, еле слышно процедив это сквозь зубы. — Так что в данный момент ты просто обычный чёрный маг, проникший в покои повелителя Вальтариума и заслуживающий смерти!

С этими словами он сделал быстрое, почти неуловимое движение рукой, просунув ладонь под стол, и схватился за неприметный напольный канделябр, который будто бы случайно там оказался.

Как правило, любая магия активировалась словесным заклятием. Его можно было произнести вслух или мысленно. И только самые сильные колдуны были способны на последнее.

Джоксар вообще не был колдуном и мысленно ничего произнести не мог. Поэтому он уже открыл было рот, чтобы бросить короткое слово-ключ, заменяющее собой длинное заклятие и выдуманное специально для него главой Коллегии магов, как случилось невероятное.

Его рот просто не открылся.

Короля прошиб холодный пот. Ужас, который был написан на его лице, невозможно было сравнить ни с чем. Однако этого ужаса так никто и не заметил, потому что Дрейгон даже головы не повернул, когда губы его собственного брата слиплись намертво.

Он всё так же продолжал стоять у окна и смотреть вдаль. И только короткая улыбка едва заметно осветила мрачное бледное лицо, обрамленное черными, как сама тьма, волосами.

А затем он начал неторопливо говорить:

— Итак, мой дорогой Джо, мы сделаем с тобой следующее. К завтрашнему утру ты подпишешь бумагу, в которой добровольно отречешься от престола. Ты признаешь, что был неправ, изгнав из дворца собственного брата и истинного наследника трона Вальтариума. Затем…

Джоксар начал хрипеть. Его глаза настолько сильно расширились, что, казалось, вот-вот должны были выпасть.

— Ну-ну, не стоит так волноваться, — усмехнулся Дрейгон, бросив на него косой взгляд. — Ты сам знаешь, что ничего незаконного я от тебя не прошу. Ты лишь восстановишь справедливость, которой я был лишён. Ну что? — спросил он, иронично приподняв бровь. — Хочешь что-то сказать?

Лицо Джоксара налилось кровью, выступили вены.

Дрейгон, снисходительно улыбнувшись, шевельнул пальцами, и рот его брата тут же раскрылся. И тогда стало совершенно ясно, что краснота его величества — следствие вовсе не плохого самочувствия, а чрезвычайной стадии бешенства.

— Никогда этому не бывать! Ты умрешь прямо здесь и сейчас!!! — закричал он, и в голосе прорвался истерический визг. — Ливендело!

Он наконец сумел выговорить волшебное слово-ключ, и в тот же миг колдовской канделябр зажегся огнём. Все шесть свечей, вставленные в него, полыхнули чёрным пламенем.

Дрейгон даже не вздрогнул, когда комната наполнилась грохотом, а со всех сторон от него начали появляться фигуры белых колдунов. Он оказался окружен.

Их было шестеро. Шестеро Верховных кудесников, состоящих в Коалиции светлых волшебников Вальтариума. Они считались самыми сильными и могучими; по слухам, не было в королевстве ни одного мага, который мог бы сравниться с ними в мастерстве.

Дрейгон, как никто другой, знал, что это правда. Ведь большая часть этих волшебников, этих древних старцев обучала его самого. Знал он также, что когда-то в их число входил и Эльтус Бледный… его личный наставник, давно отошедший в подземные пещеры дракона Рока.

Шесть магических посохов засветились и буквально уперлись в грудь Дрейгона, недвусмысленно намекая, что любое движение может принести за собой смерть.

Однако и тогда черноволосый колдун не шелохнулся.

— Не двигайтесь, ваше высочество, или нам придется вас убить, — бесцветным голосом произнес один из Верховных.

Бертран. Кажется, его звали так.

Дрейгон уже не помнил. Или просто не хотел вспоминать.

К Бертрану он не повернул головы, глядя лишь на брата.

— Я даю тебе сутки, Джо, — произнес он так, словно, кроме них двоих, в комнате больше никого не было. — А дальше от твоего дворца и тебя самого останутся только щепки.

— Убейте его, чего вы ждёте! — заверещал король.

А дальше вокруг стало смертельно горячо.

В тот же миг шесть голосов выкрикнули магические приказы. Крупные кристаллы, вставленные в навершия колдовских жезлов, засветились призрачным разноцветным пламенем. Смертоносные лучи магии острыми стрелами направились в грудь черного колдуна, посмевшего угрожать правителю королевства.

Совокупная мощь шести Верховных должна была уничтожить наглеца. Никто не выжил бы после такого удара. От тела Дрейгона Ранвидаля, опального принца Вальтариума, обязан был остаться лишь пепел.

Однако, как только свет погас и всполохи магии исчезли, оказалось, что в центре комнаты, на том самом месте, где только что стоял страшный черный колдун, теперь осталась лишь пустота.

Дрейгон исчез.

— Какого дохлого дракона?! — прокричал король. — Где он?! Где, мать его, мой проклятый брат?!

— Он… кажется, он испарился, ваше величество, — с поклоном ответил все тот же Бертран. Его лысая голова блеснула, и Джоксар с раздражением подумал, что вот-вот увидит в ней свое отражение.

— Что значит испарился? Куда испарился?!

— Не знаю, ваше величество. Перемещение в пространстве… считалось невозможным до сего дня.

— Как это невозможным? Вы же стоите сейчас здесь, и в мои покои вас перенес дурацкий канделябр! Какого пса вы морочите мне голову? На что вы вообще годитесь, бесполезные колдунишки?

Джоксар был в бешенстве.

В этот момент двери в его покои распахнулись и на порог буквально выпали двое стражников, что стояли снаружи.

— Ваше величество, черный колдун, черный колдун… Мы не смогли остановить… — хрипели они, жадно хватая воздух ртами, словно только что их целый час душили, не переставая, лишь секунду назад отпустив.

Джоксар стиснул зубы, уже подсчитывая в уме, кому отрубить голову, а кому оставить.

— Перед вами сейчас стоим не мы, а наши астральные проекции, — объяснял тем временем Бертран, но Джоксар его не слишком-то слушал.

Он лениво повернул голову к Первому колдуну королевства, уже решая, что в ближайшее время надо бы поискать ему замену. Как и всем присутствующим тут магам.

Сплошные старики! Ни на что не годны!

Фигуры белых волшебников при ближайшем рассмотрении и впрямь оказались подернутыми белесой дымкой. Они даже будто бы просвечивали.

— Уйдите с глаз моих, видеть вас не хочу, — прошипел король, меряя шагами комнату. Он пытался придумать, как отомстить брату. Как найти его и уничтожить в ближайшее же время. Уже стало ясно, что сохранить ему жизнь было ошибкой. Жалость — неприемлемое чувство для правителя. А пятнадцатилетний Альфиан уж как-нибудь переживет смерть дядюшки-предателя. — Подумать только, этот наглец хотел заставить меня отречься от престола! Какая самоуверенность! — бубнил он себе под нос, по старой привычке озвучивая вслух собственные мысли.

— Боюсь, ваше величество, что у него есть для этого основания, — в тишине проговорил Бертран.

И когда Джоксар снова взглянул на Первого колдуна королевства, оказалось, что тот остался в комнате один, а остальные маги послушались приказа и исчезли.

Король тут же захотел разразиться проклятиями и выгнать бесполезного старикашку вон из своих покоев, но в последний момент до него дошел смысл произнесенных магом слов.

— Что значит “у него есть для этого основания”? Какие у этого изгнанника могут быть основания? — прошипел Джоксар, прищурившись.

Бертран низко склонил голову, и король и впрямь увидел в его лысине темное пятно отражения собственной фигуры. Это было отвратительно.

В этот момент король дал себе слово, что следующим Первым колдуном королевства будет обязательно кто-нибудь, не лишенный волос. Вероятно — кто-то молодой и полный сил, чей мозг не тронут старческим маразмом. И, чем дракон не шутит, может быть, это вообще будет женщина! А почему бы и нет? Всяко приятнее глядеть на круглую женскую грудь, выглядывающую из декольте, чем на круглые лысины, торчащие из накрахмаленных жабо.

— Несколько суток назад мы почувствовали сильное возмущение на окраине Вальтариума, — тем временем начал рассказывать волшебник. — Совсем недавно с большим трудом нам удалось настроить Всевидящее око, — продолжал он, — и оно показало, что на границе ваших владений, прямо возле Ветреного моря, строится огромное сооружение. Оно, без сомнения, имеет магическую природу. Но большего мы увидеть не смогли из-за того, что нечто в этом сооружении отталкивает нашу магию. Так может быть лишь в одном случае: если то, что растет там прямо из-под земли, состоит из легендарного Антрацитового камня.

— Что ты несёшь, что за бред? — возмущался король, едва не топая ногами.

Бертран тем временем полностью выпрямился и взглянул прямо в глаза своему повелителю. Он не моргал и не отводил взгляда, и Джоксар внезапно перестал кричать. Он увидел, что на дне серых глаз его Первого колдуна оказалось совершенно чисто, хоть и мрачно. Бертран не лгал.

— Члены коалиции, как и я, считают, что там, на берегу Ветреного моря, скоро появится замок. Это место издревле считается наполненным магией. Где-то там находится одна из колыбелей Ледобога. И я подозреваю, что ваш брат избрал ее своей резиденцией, чтобы обладать бесконечным источником силы. Это, конечно, лишь теория, потому что силой Ледобога, как и любого другого бога, слишком тяжело воспользоваться. Это почти невозможно. Однако сильные колдуны способны создавать особую материю из собственной крови — Антрацитовый камень. Мы полагаем, что ваш брат настолько далеко продвинулся в черной науке, что прямо сейчас из этой субстанции он создает себе крепость, способную черпать силу Ледобога. Проникнуть в такое строение нам будет невозможно. Мы не сможем его убить, если вы отдадите такой приказ, ваше величество…

— Что ты… что ты пытаешься мне сказать? — хрипло спросил Джоксар, бестолково хлопая глазами.

— Это еще не все плохие новости, ваше величество, — храбро отвечал Бертран, не отводя глаз от своего повелителя. — К новой крепости стягиваются войска, не дружественные королевским. По Вальтариуму пошёл слух, что явился истинный наследник престола. Люди зовут его Антрацитовый принц…